ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → РАССКАЗЫ О БАКУ - 3.Соседи

РАССКАЗЫ О БАКУ - 3.Соседи

12 сентября 2012 - юрий елистратов
article76187.jpg

3.СОСЕДИ

 

Соседи в жизни  моей семьи сыграли очень важную роль.

 

Достаточно сказать, что от обиды на оскорбившую её соседку -  жену поэта, моя

бабушка тихо со слезами на глазах, в тот же день скончалась.

 

 Таковы были сложные отношения с семьями нашего огромного дома –

вплоть до смерти от несправедливой обиды!

 

Итак, соседи!

В хозяйской квартире, нашего закутка, на моей памяти сменились несколько семей.

Первой, была семья знаменитого адвоката, с немецкой фамилией, а может и с

еврейской, не помню.

 

В этой семье был мальчик, моего возраста, с которым мы дружили. Именно

потому, нас с ним однажды взяли на ипподром. Папа с другом, азартно ставили

на беговых лошадей. Помню, что в тот день они крупно выиграли.

Отпраздновали в ресторане, где мы с сыном наелись пирожных.

 

Именно это и осталось в моей детской памяти. Домой, возвращались на фаэтоне

– жуткая  роскошь, включая пирожные,  для моей семьи со скромным достатком.

Трагедия семьи адвоката началась с началом Великой отечественной войны

1941-45 гг.

 

Как-то ночью, весь наш закуток был разбужен громкими рыданиями женщины,

сына, и громкими возражениями адвоката. Мелькали какие-то военные люди с

ружьями. В общий шум добавлялись рыдания от страха мои и других детей.

Никто ничего не понимал. Семью адвоката в течение короткого времени,

заставили собраться и с узелками в дорогу, вывели из дома.

 

От их знакомых мы узнали, что из Баку в эту ночь были вывезены сотни семей

с похожими на немецкий лад фамилиями.

Больше этих людей мы не видели.

 

В квартиру въехала молодящаяся азербайджанка. Постепенно стало известно,

что она любовница какого-то чина в Бакинских партийных органах.

Этот мужчина часто появлялся на квартире любовницы. Вид  у него был очень

болезненный – оказалось, что у него туберкулёз. Поведение его было странным.

Он взял за привычку выходить на наш общий балкон, курить и сплёвывать под ноги.

Бабушка в ужасе, что он специально разносит заразу, посыпала плевки хлоркой,

а потом это всё смывала.

 

Мне она объясняла, что   такая манера есть у туберкулезников – мне плохо, пусть

и вам будет так же.

Конечно этот человек был очень плохим.

 

Как уж он не заразил этой болезнью любовницу и других – осталось загадкой.

Вскоре он умер. И в квартире любовницы начался кошмар, для нас соседей. Там

стали проходить «посиделки» с оркестрами азербайджанских инструментов,

пением и танцами.

 

Зачем-то эта странная женщина удочерила шестилетнюю девочку. Её она обучила

танцам перед гостями. Женщиной она оказалась очень злой – ругала девочку, била

её смертным боем. Однажды ударила её палкой по спине и девочка стала инвалидом.

Бабушка и мама очень жалела девочку и приносили к нам в квартиру. Девочку

усаживали, обложив подушками, а меня просили с ней поиграть. Помню её грустные

глаза и слабую улыбку.

 

Вскоре девочка умерла.

 

На этом женщина не успокоилась и удочерила следующую шестилетнюю девочку,

для тех же целей. История повторилась. От удара палкой, девочка стала хромой,

таская свою сохнущую ногу.

 

Она часто подходила ко мне и просила с ней поиграть. Именно она дала мне

первый опыт сексуального общения мальчика с девочкой. Всё было очень просто.

Именно она предложила поиграть в «докторов». Игра заключалась во взаимном

осмотре – чем отличается девочка от мальчика.

 

Мне эта игра понравилась не очень и я стал от неё убегать. Такой ранний

сексуальный интерес этой девочки, стал понятен моей бабушке и маме.

Именно для ублажения мужской части гостей, женщина заводила возле себя

малолетних девочек.  Вскоре и эта девочка бесследно исчезла.

Также тихо и бесследно исчезла и злая приёмная мамаша с остальными

домочадцами.

 

Вскоре в квартиру въехала семья известного в Азербайджане поэта.

Весь наш закуток вздохнул с облегчением. В семье был старичок, который

любил сидеть на балконе на  корточках , покуривая очень душистую самокрутку.

Только потом я узнал, что это наркотик – «анаша».  Жена поэта гоняла старика 

с его цигаркой. Но это повторялось с завидной частотой.

 

Курение «анаши» в Баку в те годы, было делом обычным, а власти смотрели на

это «сквозь пальцы»

Этот же старичок устраивал на балконе в железном листе костерок, на котором

он с помощницами  варил пахучий плов. Чтобы заглушить недовольство остальных

жителей, нам доставалось от семьи поэта, угощение этим пловом. На костерке

готовился и лаваш, очень вкусный.

 

Этот вид «хлеба» я и полюбил на всю оставшуюся жизнь, включая  и популярный

в Азербайджане чурек.

 

 Поэт был очень добрый и ласковый мужчина. Он любил разговаривать со мной

и моими женщинами. Память о нём осталась очень приятной.

Жена его был похожа на часто встречающиеся в жизни скандальных женщин,

которых народ называет «хабалками».

 

Она была намного моложе мужа. Как потом я узнал из медицинских исследований,

такой характер бывает у женщин, не удовлетворённых мужем в супружеской

жизни. Всё это своё неудовлетворение, женщина скандально изливала на

подвернувшихся под руку соседей, своих детей и старичка – своего дядю.

 

В семье была дочь, моего возраста и младший по возрасту сын.

Девочку звали Севиндж. Она была очень красивой, застенчивой, тихой и доброй.

Я конечно очень любил с ней общаться. Ей это нравилось. Но немедленно

появлялась её мамаша и гнала её в квартиру.

 

Рядом с нами в небольшой комнате жила семья Нестеровых с двумя дочками

Верой и Таней.

 

Чем только не занимался их отец. Он  периодически ловил рыбу. Для этого

он нанимался в рыбацкую артель на острове Нарген, что напротив Бакинской

бухты.  Нам, периодически за небольшую цену, доставалась часть его улова.

 Это была рыба «берш». С очень вкусным мясом и почти без костей.

 

В другое время он тачал сапоги. Я любил смотреть, как под его руками

появляется красивая обувка. Особенно нравились мелкие белые деревянные

колышки, которыми он крепил подошву, ловко забивая их молотком .  Объяснял,

что деревянные колышки под воздействием влаги, как-то расширяются и

держат подошву намертво.

 

Но основное его занятие  было – лить дроби для охотничьих патронов.

На примус ставилась жестянка с маленьким отверстием. Когда олово

растапливалась, через маленькую дырочку скатывались капельки расплавленного

олова.

 

Скатывались по мокрой тряпице, и в таз с водой падали круглые дробинки.  

Готовую кучку дробинок он складывал в приспособление, которое скругляло

неровности. Затем, всё это засыпалось в мешок с графитовым порошком.

Мешок потряхивался и дробинки приобретали «товарный» матовый вид. Товар

Нестеров сбывал на рынке.

 

Очередную сделку он  крепко «обмывал», сдавал жене деньги и заваливался

спать, при этом страшно скрипел зубами.

С обеими сёстрами их дочками я натянуто дружил.

 

Старшая Вера, смотрела на нас свысока – подумаешь малолетки! Сразу после

школы вышла замуж. Родила детей и раздобрела до невозможности. Задница

её имела размер с корму торпедного катера. 

 

Младшая Таня снисходила до общения со мной. Чем объяснить такое отношение,

не понятно до сих пор. Она очень быстро превратилась в девушку, с аппетитной

фигуркой. Об этом знала и, возможно поэтому, смотрела на своих сверстников

мальчишек, свысока своей женственности

 

Дворовые парни на неё засматривались, а однажды подглядели, как она загорает

на крыше нашего дома голышком.  Потом и мне рассказывали о её статях в

мельчайших подробностях. Особенно мальчишек восхитил рыженький холмик

внизу животика и они  в захдёб восторгались  этим цветом. Так и прозвали Таньку

"рыжая".

Узнав подробности этого прозвища, Таньку мама отхлестала по щекам при  всех.

Мужа и обеих дочерей жена Надежда Петровна держала в строгости.

 

С этой семьёй нас соединял голландская печка, которая обогревала в Бакинские

холодные зимы нашу и соседскую комнаты. Печка сначала топилась углём, а

потом провели газ.

 

Третья был семья азербайджанки с двумя сыновьями. Ютились они в вообще

малюсеньком закутке. Место там было только для постели матери, а сыновья

на ночь укладывались в коридоре. Туда же выходила задняя дверь большой

квартиры.

 

В дни «гулянок» у любовницы, из квартиры то и дело выскакивали гости в

уборную. Они спотыкались о спящих сыновей. Те просыпались и начинался

скандал.  

 

Старший сын Надир, а младший Адыль.

Надир жизнь построил правильно – стал инженером нефтяником.

Адылька – стал «кирщиком».

 

«Кир» это смола, которой покрывали горизонтальные крыши зданий в Баку. 

Приготовление «кира» заключалось в разогреве открытым огнём  огромного

закопчённого котла. Периодически, «кирщик» запускал в массу смолы  

длинную и толстую железку. Повисал на ней и тяжестью тела, переворачивал

массу. Над котлом висела чадящая туча, кошмар для жителей домов.

Но Бакинцы  терпели, так как приходило время ремонтировать и крыши

их домов – просто закрывали окна..

 

Адылька приходил домой весь прокопчённый, воняющий запахом «кира»,

мылся под краном и ложился спать.

«Кир» он променял на воровскую шайку и сгинул в тюрьмах.

 

Жизнь других моих сверстников проходила в огромном дворе.

 

Пацаны гоняли тряпичный мяч – кожаных тогда купить было невозможно.

Иногда приглашали в свою команду и девочек – играть в лапту с приговоркой

«Чашка, ложка, суп картошка,

Чёрный город, Белый город– на кули!»

 

На команды делились  специальным образом. Подходили к капитанам и

произносили магическое:

«На золотом крыльце сидели,

Царь, Царевич, Король, Королевич,

сапожник, портной – кто ты такой?»

 

В зависимости от выбора капитана – набиралась команда.

Меня изредка бабушка отпускала поиграть во двор. Там же, вовремя игры,

и происходило моё дворовое «образование».

 

Ещё один сосед, этажом выше, по фамилии Малинин, сыграл огромную роль

в моей жизни. Этот военный моряк, получил назначение в Высшее

военно-морское училище, которое находилось на далёкой окраине  

города – Зыхе.

 

До получения там квартиры, моряк снимал комнатку в нашем доме.  У него

был сын. Парня надо было как-то приспособить к новым условиям и  папа

выбрал меня  к сыну в сотоварищи.

 

Для поощрения  и разнообразия наших игр, папа однажды взял меня и сына

на рыбалку. Это был первая рыбалка в моей мальчишеской жизни.

К моему удивлению на удочку я поймал три селёдки «залом». Радости моей и

моих женщин не было описания. Селёдку бабушка зажарила и мы с

удовольствием её съели.

 

В дальнейшем Малинин способствовал моему поступлению в училище, где он

был секретарем Парткома. Он же посоветовал мне, по окончанию училища

проситься на Балтийский флот.

Очень я ему благодарен.

 

И последним сотоварищем был Алик. Его мама учительница русского языка

и литературы, происходила из очень интеллигентной азербайджанской семьи.

С мужем она развелась и получила огромную комнату в нашем доме.

 

Сын Алик моего возраста, учился в музыкальной школе на виолончели. Мы

очень с ним сдружились и я попробовал поступить в класс виолончели.

В школу меня не приняли – сказали «Мы готовим национальные кадры, а

ты русский!».

 

Очень я обиделся тогда.

 

С Аликом мы прошли долгий путь вхождения во взрослую жизнь – учились

курить и ухаживать за девочками. В том и другом преуспели.

 

Создано

Юрий Елистратов

12.09.2012г.

пос. Развилка

 

  

 

 

 

© Copyright: юрий елистратов, 2012

Регистрационный номер №0076187

от 12 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0076187 выдан для произведения:

3.СОСЕДИ

 

Соседи в жизни  моей семьи сыграли очень важную роль.

 

Достаточно сказать, что от обиды на оскорбившую её соседку -  жена поэта, моя

бабушка тихо со слезами на глазах, в тот же день скончалась.

 

 Таковы были сложные отношения с семьями нашего огромного дома –

вплоть до смерти от несправедливой обиды!

 

Итак, соседи!

В хозяйской квартире, нашего закутка, на моей памяти сменились несколько семей.

Первой, была семья знаменитого адвоката, с немецкой фамилией, а может и с

еврейской, не помню.

 

В этой семье был мальчик, моего возраста, с которым мы дружили. Именно

потому, нас с ним однажды взяли на ипподром. Папа с другом, азартно ставили

на беговых лошадей. Помню, что в тот день они крупно выиграли.

Отпраздновали в ресторане, где мы с сыном наелись пироженных.

 

Именно это и осталось в моей детской памяти. Домой, возвращались на фаэтоне

– жуткая  роскошь, включая пирожные,  для моей семьи со скромным достатком.

Трагедия семьи адвоката началась с началом Великой отечественной войны

1941-45 гг.

 

Как-то ночью, весь наш закуток был разбужен громкими рыданиями женщины,

сына, и громкими возражениями адвоката. Мелькали какие-то военные люди с

ружьями. В общий шум добавлялись рыдания от страха мои и других детей.

Никто ничего не понимал. Семью адвоката в течение короткого времени,

заставили собраться и с узелками в дорогу, вывели из дома.

 

От их знакомых мы узнали, что из Баку в эту ночь были вывезены сотни семей

с похожими на немецкий лад фамилиями.

Больше этих людей мы не видели.

 

В квартиру въехала молодящаяся азербайджанка. Постепенно стало известно,

что она любовница какого-то чина в Бакинских партийных органах.

Этот мужчина часто появлялся на квартире любовницы. Вид  у него был очень

болезненный – оказалось, что у него туберкулёз. Поведение его было странным.

Он взял за привычку выходить на наш общий балкон, курить и сплёвывать под ноги.

Бабушка в ужасе, что он специально разносит заразу, посыпала плевки хлоркой,

а потом это всё смывала.

 

Мне она объясняла, что   такая манера есть у туберкулезников – мне плохо, пусть

и вам будет так же.

Конечно этот человек был очень плохим.

 

Как уж он не заразил этой болезнью любовницу и других – осталось загадкой.

Вскоре он умер. И в квартире любовницы начался кошмар, для нас соседей. Там

стали проходить «посиделки» с оркестрами азербайджанских инструментов,

пением и танцами.

 

Зачем-то эта странная женщина удочерила шестилетнюю девочку. Её она обучила

танцам перед гостями. Женщиной она оказалась очень злой – ругала девочку, била

её смертным боем. Однажды ударила её палкой по спине и девочка стала инвалидом.

Бабушка и мама очень жалела девочку и приносили к нам в квартиру. Девочку

усаживали, обложив подушками, а меня просили с ней поиграть. Помню её грустные

глаза и слабую улыбку.

 

Вскоре девочка умерла.

 

На этом женщина не успокоилась и удочерила следующую шестилетнюю девочку,

для тех же целей. История повторилась. От удара палкой, девочка стала хромой,

таская свою сохнущую ногу.

 

Она часто подходила ко мне и просила с ней поиграть. Именно она дала мне

первый опыт сексуального общения мальчика с девочкой. Всё было очень просто.

Именно она предложила поиграть в «докторов». Игра заключалась во взаимном

осмотре – чем отличается девочка от мальчика.

 

Мне эта игра понравилась не очень и я стал от неё убегать. Такой ранний

сексуальный интерес этой девочки, стал понятен моей бабушке и маме.

Именно для ублажения мужской части гостей, женщина заводила возле себя

малолетних девочек.  Вскоре и эта девочка бесследно исчезла.

Также тихо и бесследно исчезла и злая приёмная мамаша с остальными

домочадцами.

 

Вскоре в квартиру въехала семья известного в Азербайджане поэта.

Весь наш закуток вздохнул с облегчением. В семье был старичок, который

любил сидеть на балконе на  корточках , покуривая очень душистую самокрутку.

Только потом я узнал, что это наркотик – «анаша».  Жена поэта гоняла старика 

с его цигаркой. Но это повторялось с завидной частотой.

 

Курение «анаши» в Баку в те годы, было делом обычным, а власти смотрели на

это «сквозь пальцы»

Этот же старичок устраивал на балконе в железном листе костерок, на котором

он с помощницами  варил пахучий плов. Чтобы заглушить недовольство остальных

жителей, нам доставалось от семьи поэта, угощение этим пловом. На костерке

готовился и лаваш, очень вкусный.

 

Этот вид «хлеба» я и полюбил на всю оставшуюся жизнь, включая  и популярный

в Азербайджане чурек.

 

 Поэт был очень добрый и ласковый мужчина. Он любил разговаривать со мной

и моими женщинами. Память о нём осталась очень приятной.

Жена его был похожа на часто встречающиеся в жизни скандальных женщин,

которых народ называет «хабалками».

 

Она была намного моложе мужа. Как потом я узнал из медицинских исследований,

такой характер бывает у женщин, не удовлетворённых мужем в супружеской

жизни. Всё это своё неудовлетворение, женщина скандально изливала на

подвернувшихся под руку соседей, своих детей и старичка – своего дядю.

 

В семье была дочь, моего возраста и младший по возрасту сын.

Девочку звали Севиндж. Она была очень красивой, застенчивой, тихой и доброй.

Я конечно очень любил с ней общаться. Ей это нравилось. Но немедленно

появлялась её мамаша и гнала её в квартиру.

 

Рядом с нами в небольшой комнате жила семья Нестеровых с двумя дочками

Верой и Таней.

 

Чем только не занимался их отец. Он  периодически ловил рыбу. Для этого

он нанимался в рыбацкую артель на острове Нарген, что напротив Бакинской

бухты.  Нам, периодически за небольшую цену, доставалась часть его улова.

 Это была рыба «берш». С очень вкусным мясом и почти без костей.

 

В другое время он тачал сапоги. Я любил смотреть, как под его руками

появляется красивая обувка. Особенно нравились мелкие белые деревянные

колышки, которыми он крепил подошву, ловко забивая их молотком .  Объяснял,

что деревянные колышки под воздействием влаги, как-то расширяются и

держат подошву намертво.

 

Но основное его занятие  было – лить дробинки для охотничьих патронов.

На примус ставилась жестянка с маленьким отверстием. Когда олово

растапливалась, через маленькую дырочку скатывались капельки расплавленного

металла.

 

Скатываясь по мокрой тряпице, и в таз с водой падали круглые дробинки.  

Готовую кучку дробинок он складывал в приспособление, которое скругляло

неровности. Затем, всё это засыпалось в мешок с графитовым порошком.

Мешок потряхивался и дробинки приобретали «товарный» матовый вид. Товар

Нестеров сбывал на рынке.

 

Очередную сделку он  крепко «обмывал», сдавал жене деньги и заваливался

спать, при этом страшно скрипел зубами.

С обеими сёстрами я натянуто дружил.

 

Старшая Вера, смотрела на нас свысока – подумаешь малолетки! Сразу после

школы вышла замуж. Родила детей и раздобрела до невозможности. Задница

её имела размер с корму торпедного катера. 

 

Младшая Таня снисходила до общения со мной. Чем объяснить такое отношение,

не понятно до сих пор. Она очень быстро превратилась в девушку, с аппетитной

фигуркой. Об этом знала и, возможно поэтому, смотрела на своих сверстников

мальчишек, свысока своей женственности

 

Дворовые парни на неё засматривались, а однажды подглядели, как она загорает

на крыше нашего дома голышком.  Потом и мне рассказывали о её статях в

мельчайших подробностях. Особенно мальчишек восхитил рыженький холмик

внизу животика и они  в захдёб восторгались  этим цветом. Так и прозвали Таньку

"рыжая".

Узнав подробности этого прозвища, Таньку мама отхлестала по щекам при  всех.

Мужа и обеих дочерей жена Надежда Петровна держала в строгости.

 

С этой семьёй нас соединял голландская печка, которая обогревала в Бакинские

холодные зимы нашу и соседскую комнаты. Печка сначала топилась углём, а

потом провели газ.

 

Третья был семья азербайджанки с двумя сыновьями. Ютились они в вообще

малюсеньком закутке. Место там было только для постели матери, а сыновья

на ночь укладывались в коридоре. Туда же выходила задняя дверь большой

квартиры.

 

В дни «гулянок» у любовницы, из квартиры то и дело выскакивали гости в

уборную. Они спотыкались о спящих сыновей. Те просыпались и начинался

скандал.  

 

Старший сын Надир, а младший Адыль.

Надир жизнь построил правильно – стал инженером нефтяником.

Адылька – стал «кирщиком».

 

«Кир» это смола, которой покрывали горизонтальные крыши зданий в Баку. 

Приготовление «кира» заключалось в разогреве открытым огнём  огромного

закопчённого котла. Периодически, «кирщик» запускал в массу смолы  

длинную и толстую железку. Повисал на ней и тяжестью тела, переворачивал

массу. Над котлом висела чадящая туча, кошмар для жителей домов.

Но Бакинцы  терпели, так как приходило время ремонтировать и крыши

их домов – просто закрывали окна..

 

Адылька приходил домой весь прокопчённый, воняющий запахом «кира»,

мылся под краном и ложился спать.

«Кир» он променял на воровскую шайку и сгинул в тюрьмах.

 

Жизнь других моих сверстников проходила в огромном дворе.

 

Пацаны гоняли тряпичный мяч – кожаных тогда купить было невозможно.

Иногда приглашали в свою команду и девочек – играть в лапту с приговоркой

«Чашка, ложка, суп картошка,

Чёрный город, Белый город– на кули!»

 

На команды делились  специальным образом. Подходили к капитанам и

произносили магическое:

«На золотом крыльце сидели,

Царь, Царевич, Король, Королевич,

сапожник, портной – кто ты такой?»

 

В зависимости от выбора капитана – набиралась команда.

Меня изредка бабушка отпускала поиграть во двор. Там же, вовремя игры,

и происходило моё дворовое «образование».

 

Ещё один сосед, этажом выше, по фамилии Малинин, сыграл огромную роль

в моей жизни. Этот военный моряк, получил назначение в Высшее

военно-морское училище, которое находилось на далёкой окраине  

города – Зыхе.

 

До получения там квартиры, моряк снимал комнатку в нашем доме.  У него

был сын. Парня надо было как-то приспособить к новым условиям и  папа

выбрал меня  к сыну в сотоварищи.

 

Для поощрения  и разнообразия наших игр, папа однажды взял меня и сына

на рыбалку. Это был первая рыбалка в моей мальчишеской жизни.

К моему удивлению на удочку я поймал три селёдки «залом». Радости мой и

моих женщин не было описания. Селёдку бабушка зажарила и мы с

удовольствием её съели.

 

В дальнейшем Малинин способствовал моему поступлению в училище, где он

был секретарем Парткома. Он же посоветовал мне, по окончанию училища

проситься на Балтийский флот.

Очень я ему благодарен.

 

И последним сотоварищем был Алик. Его мама учительница русского языка

и литературы, происходила из очень интеллигентной азербайджанской семьи.

С мужем она развелась и получила огромную комнату в нашем доме.

 

Сын Алик моего возраста, учился в музыкальной школе на виолончели. Мы

очень с ним сдружились и я попробовал поступить в класс виолончели.

В школу меня не приняли – сказали «Мы готовим национальные кадры, а

ты русский!».

 

Очень я обиделся тогда.

 

С Аликом мы прошли долгий путь вхождения во взрослую жизнь – учились

курить и ухаживать за девочками. В том и другом преуспели.

 

Создано

Юрий Елистратов

12.09.2012г.

пос. Развилка

 

  

 

 

 

Рейтинг: +2 477 просмотров
Комментарии (2)
Галина Карташова # 20 января 2013 в 15:11 0
Очень интересно. Детство вообще очень интересная пора нашей жизни, здорово, когда вот так всё описано.

big_smiles_138
юрий елистратов # 20 января 2013 в 20:08 0
Галочка - советую и вам!
Когда писал - испытывал необыкновенно
тёплые чувства!
Желаю и вам погреться у этого огонька! choir
Популярная проза за месяц
117
116
113
111
107
100
96
92
91
90
88
82
81
79
78
77
73
72
70
69
68
66
64
64
63
61
58
57
56
54