ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Помощь гордого таджика

Помощь гордого таджика

25 июня 2014 - Юрий Урм
Общение с отцом за всю мою сознательную жизнь, легко уместилось в несколько встреч, которые со стороны, можно было принять за встречу малознакомых людей. Единственное, что выдавало наше близкое родство, так это был традиционный поцелуй, в самом начале встречи. Вспоминая об этой сентиментальной детали нашего общения, я не могу объяснить, даже себе, откуда между нами, на мгновение, возникала эта искра любви отца и сына. Искра эта исчезала моментально и бесследно, до следующей, не скорой встречи. Зато дальше, в этих встречах, уже ничто больше не напоминало о наших близких, родственных отношениях.

 Отец жил своей, уникальной, эгоцентричной, личной жизнью, в которой не было места, ни для кого из всех его четырех детей.  Помню, как смеялась мама, когда прочитала даты рождения детей, в анкете, заполненной рукой отца. Он не сумел вспомнить ни одной правильной даты.
 
Я был младшим, среди них и так, как отец ушел сразу после моего рождения, я ни дня не жил с ним под одной крышей. Я никогда не создавал ему никаких проблем, не доставал его никакими просьбами, за исключением одного раза, когда я, все-таки попросил его помочь купить мне гитару. Отец, видимо понял, раз уж я обратился к нему за помощью, значит, это было действительно очень важно для меня, и он прислал большую часть необходимой суммы...
                               
 Мой отец всегда бредил Петербургом, переехав туда на постоянное место жительства в середине шестидесятых, он умер, прожив в городе своей мечты до 1978 года. Похоронен он был на Северном кладбище. Случилось так, что я не поехал на похороны и в течение многих лет я, ни разу, так и не побывал на его могиле. Однако мысль о необходимости посетить место захоронения отца, не давала мне покоя. Несколько лет назад я, наконец, решил исполнить свой сыновний долг и поехал в Санкт-Петербург.

Сестра описала мне место его захоронения на Северном кладбище, назвала номер участка а так же номер ряда и номер места. Из ее пояснений я решил, что найти могилу будет не трудно и сильно ошибся...

Мои Санкт Петербургские родственники встретили меня эстонским приветствием, Tere! Мы много времени провели в разговорах и просмотре старых фотографий. Я остался под глубоким впечатлением от коллекции картин, написанных в 20-е годы, моим дедом, Эрнестом Васильевичем Урм. Картины были развешаны по стенам их большой квартиры.

 Мне не досталось по наследству ни одной картины деда, а очень хотелось бы иметь, хотя бы одну. У нас дома, когда-то тоже висела его картина, но мама отдала ее моей сестре, жившей в Киеве. Дело здесь не в ценности картин, а в том, что они остались единственными материальными носителями памяти о моих предках, за исключением некоторых, очень ценных для меня фотографий членов нашей семьи, сделанных в начале ХХ века.

Мои, вновь обретенные, благодаря интернету родственники в Москве, пообещали поделиться со мной одной из четырех картин деда, из их коллекции. Я очень обрадовался этому, но реально привезти картину,написанную в начале 20 века, без подписи автора, из России в Эстонию -это не такая простая проблема. А дед свои картины никогда не подписывал. 
 
Я и сейчас, не в курсе процедуры легального вывоза картины деда...

Далее, я посвятил своих Петербургских родственников в свой план посещения кладбища, и они посоветовали мне не обращаться в официальную фирму по извозу, а воспользоваться услугами их знакомого частника-Таджика. Выехали мы гораздо позднее, чем я планировал. Его, видавший виды автомобиль Жигули, стоял у тротуара. Я сел в автомобиль, и мы поехали на Северное кладбище. Меня поразило, насколько профессионально иммигранты из Таджикистана организовали теневой извоз. Мой водитель, несколько раз дозванивался до своего теневого диспетчера и тот оперативно отвечал на все его вопросы, относительно деталей нашего маршрута. Водитель поведал мне, что машину он купил в Ленинграде за 500 долларов, на один сезон работы, но если она переживет зиму, то весной он снова приедет сюда, поработать на этой же „тарантайке".

Дома работы нет, а семью, оставшуюся на родине, кормить надо, пояснил водитель…

 „Теневики" организовали виртуальный таксопарк, без опознавательных эмблем, рекламы, фонарей, без центрального парка и какой либо официальной инфраструктуры. Вызвать их такси можно было только по рекомендации доверенных лиц или постоянных клиентов. Шофер предупредил меня на всякий случай, что для проверяющих, мы, якобы - друзья. Он спросил, как меня зовут и назвал свое имя.

 Все складывалось хорошо, мы договорились о вполне сносной сумме, он вовремя подъехал, уточнил маршрут, и мы отправились в путь. Одна только, мелкая проблема чуть мешала водителю: моя короткая эстонская фамилия, Урм. Эта фамилия оказалась непроизносимой для него, и он никак не мог ее запомнить.

Мы подъехали к кладбищу, я увидел ларьки с необычно яркими цветами. Эти ларьки расположились рядом с главным входом. Я подошел к продавцам цветов ближе и только тогда понял, что цветы-то, искусственные. Меня это немало удивило, у нас ведь, на кладбищах продают в основном живые цветы.

 Водитель подошел ко мне и гордым голосом заявил: если бы я был русским, я бы остался ждать тебя в машине, но я Таджик и я помогу тебе искать могилу отца.
Патетика водителя, замешанная на неожиданном, националистическом выпаде в адрес народа, предоставившего, ему и множеству его соплеменников - возможность работать и зарабатывать, была, чуточку смешна, но в ней была и доля истины. Я улыбнулся про себя, чтобы не обидеть его, и мы решительно прошли на территорию кладбища через главные ворота.
 
Не знал я, что его готовность помочь мне в поисках, оказалась тем счастливым случаем, который и помог мне выполнить поставленную перед собой задачу.

  Участок номер 19 оказался совсем не так близко от входа, как описывала мне сестра. Пройдя немалое расстояние мы, все же вышли к заветному участку. Казалось, проблема поиска могилы решена, но оказалось, что только казалось. На участке не было указателей номера ряда и тем более номера места. Ищи, как хочешь. Площадь участка была сравнительно большой, и было не ясно, с какого угла считать ряды. Я увидел человека, нагнувшегося к могиле своего родственника, мы подошли к нему и спросили какой у него номер ряда, в надежде привязаться к его номеру и тогда уже, без особых трудностей, найти нужный мне номер. Человек же, ответил, что номера своего ряда не знает, а номер этого участка вовсе не девятнадцать и что нам следует поискать где-нибудь, в другом месте. Я был обескуражен его информацией. Я, все же не поверил словам незнакомца, и мы разошлись с Таджиком по разным сторонам, все того же участка и продолжили поиск по отдельности.

 Водитель, еще несколько раз просил меня повторить фамилию отца, но это лишь действовало мне на нервы. Я отвечал ему автоматически, без особой надежды на положительный результат его поиска. Уже начинало темнеть, а все наши старания пока не принесли результатов, к тому же оказалось еще, что мы, возможно, ищем вообще не там...

 Мысль о том, что у меня есть шанс уехать домой, не найдя могилу отца, наводила на меня неодолимую тоску. Еще раз подняв глаза в свинцовое, темнеющее с угрожающей быстротой небо, я понял, что если в ближайшие минуты, объект поиска не найдется, то все старания придется прекратить.

 Вариант, при котором поиски не увенчаются успехом, в самом начале уже приходил мне на ум, но тогда он казался маловероятным. Сейчас же, по прошествии времени, напротив, этот вариант с каждым мгновением становился все более реальным. Второго же шанса найти могилу у меня не было, так как рано утром, я должен был уезжать домой, в Таллинн.

 В момент, когда отчаяние стало охватывать меня с новой силой, он вдруг, заорал: „Наще-оль!, Наще-оль!". Я не был готов поверить ему, казалось, что он что-то перепутал, но увидев его улыбку и эмоциональную жестикуляцию, я все же побежал к нему, чтобы удостовериться в том, что он действительно нашел могилу отца. Увидев надгробье, обнесенное кованной, чугунной оградкой, я почувствовал громадное облегчение. На большом, гранитном камне,я увидел желанную надпись…  
                                                 Урм Фридрих Эрнестович
                                                        1905-1978                                    


© Copyright: Юрий Урм, 2014

Регистрационный номер №0223167

от 25 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0223167 выдан для произведения:
Общение с отцом за всю мою сознательную жизнь, легко уместилось в несколько встреч, которые со стороны, можно было принять за встречу малознакомых людей. Единственное, что выдавало наше близкое родство, так это был традиционный поцелуй, в самом начале встречи. Вспоминая об этой сентиментальной детали нашего общения, я не могу объяснить, даже себе, откуда между нами, на мгновение, возникала эта искра любви отца и сына. Искра эта исчезала моментально и бесследно, до следующей, не скорой встречи. Зато дальше, в этих встречах, уже ничто больше не напоминало о наших близких, родственных отношениях.

 Отец жил своей, уникальной, эгоцентричной, личной жизнью, в которой не было места, ни для кого из всех его четырех детей.  Помню, как смеялась мама, когда прочитала даты рождения детей, в анкете, заполненной рукой отца. Он не сумел вспомнить ни одной правильной даты.
 
Я был младшим, среди них и так, как отец ушел сразу после моего рождения, я ни дня не жил с ним под одной крышей. Я никогда не создавал ему никаких проблем, не доставал его никакими просьбами, за исключением одного раза, когда я, все-таки попросил его помочь купить мне гитару. Отец, видимо понял, раз уж я обратился к нему за помощью, значит, это было действительно очень важно для меня, и он прислал большую часть необходимой суммы...
                               
 Мой отец всегда бредил Петербургом, переехав туда на постоянное место жительства в середине шестидесятых, он умер, прожив в городе своей мечты до 1978 года. Похоронен он был на Северном кладбище. Случилось так, что я не поехал на похороны и в течение многих лет я, ни разу, так и не побывал на его могиле. Однако мысль о необходимости посетить место захоронения отца, не давала мне покоя. Несколько лет назад я, наконец, решил исполнить свой сыновний долг и поехал в Санкт-Петербург.

Сестра описала мне место его захоронения на Северном кладбище, назвала номер участка а так же номер ряда и номер места. Из ее пояснений я решил, что найти могилу будет не трудно и сильно ошибся...

Мои Санкт Петербургские родственники встретили меня эстонским приветствием, Tere! Мы много времени провели в разговорах и просмотре старых фотографий. Я остался под глубоким впечатлением от коллекции картин, написанных в 20-е годы, моим дедом, Эрнестом Васильевичем Урм. Картины были развешаны по стенам их большой квартиры.

 Мне не досталось по наследству ни одной картины деда, а очень хотелось бы иметь, хотя бы одну. У нас дома, когда-то тоже висела его картина, но мама отдала ее моей сестре, жившей в Киеве. Дело здесь не в ценности картин, а в том, что они остались единственными материальными носителями памяти о моих предках, за исключением некоторых, очень ценных для меня фотографий членов нашей семьи, сделанных в начале ХХ века.

Мои, вновь обретенные, благодаря интернету родственники в Москве, пообещали поделиться со мной одной из четырех картин деда, из их коллекции. Я очень обрадовался этому, но реально привезти картину,написанную в начале 20 века, без подписи автора, из России в Эстонию -это не такая простая проблема. А дед свои картины никогда не подписывал. 
 
Я и сейчас, не в курсе процедуры легального вывоза картины деда...

Далее, я посвятил своих Петербургских родственников в свой план посещения кладбища, и они посоветовали мне не обращаться в официальную фирму по извозу, а воспользоваться услугами их знакомого частника-Таджика. Выехали мы гораздо позднее, чем я планировал. Его, видавший виды автомобиль Жигули, стоял у тротуара. Я сел в автомобиль, и мы поехали на Северное кладбище. Меня поразило, насколько профессионально иммигранты из Таджикистана организовали теневой извоз. Мой водитель, несколько раз дозванивался до своего теневого диспетчера и тот оперативно отвечал на все его вопросы, относительно деталей нашего маршрута. Водитель поведал мне, что машину он купил в Ленинграде за 500 долларов, на один сезон работы, но если она переживет зиму, то весной он снова приедет сюда, поработать на этой же „тарантайке".

Дома работы нет, а семью, оставшуюся на родине, кормить надо, пояснил водитель…

 „Теневики" организовали виртуальный таксопарк, без опознавательных эмблем, рекламы, фонарей, без центрального парка и какой либо официальной инфраструктуры. Вызвать их такси можно было только по рекомендации доверенных лиц или постоянных клиентов. Шофер предупредил меня на всякий случай, что для проверяющих, мы, якобы - друзья. Он спросил, как меня зовут и назвал свое имя.

 Все складывалось хорошо, мы договорились о вполне сносной сумме, он вовремя подъехал, уточнил маршрут, и мы отправились в путь. Одна только, мелкая проблема чуть мешала водителю: моя короткая эстонская фамилия, Урм. Эта фамилия оказалась непроизносимой для него, и он никак не мог ее запомнить.

Мы подъехали к кладбищу, я увидел ларьки с необычно яркими цветами. Эти ларьки расположились рядом с главным входом. Я подошел к продавцам цветов ближе и только тогда понял, что цветы-то, искусственные. Меня это немало удивило, у нас ведь, на кладбищах продают в основном живые цветы.

 Водитель подошел ко мне и гордым голосом заявил: если бы я был русским, я бы остался ждать тебя в машине, но я Таджик и я помогу тебе искать могилу отца.
Патетика водителя, замешанная на неожиданном, националистическом выпаде в адрес народа, предоставившего, ему и множеству его соплеменников - возможность работать и зарабатывать, была, чуточку смешна, но в ней была и доля истины. Я улыбнулся про себя, чтобы не обидеть его, и мы решительно прошли на территорию кладбища через главные ворота.
 
Не знал я, что его готовность помочь мне в поисках, оказалась тем счастливым случаем, который и помог мне выполнить поставленную перед собой задачу.

  Участок номер 19 оказался совсем не так близко от входа, как описывала мне сестра. Пройдя немалое расстояние мы, все же вышли к заветному участку. Казалось, проблема поиска могилы решена, но оказалось, что только казалось. На участке не было указателей номера ряда и тем более номера места. Ищи, как хочешь. Площадь участка была сравнительно большой, и было не ясно, с какого угла считать ряды. Я увидел человека, нагнувшегося к могиле своего родственника, мы подошли к нему и спросили какой у него номер ряда, в надежде привязаться к его номеру и тогда уже, без особых трудностей, найти нужный мне номер. Человек же, ответил, что номера своего ряда не знает, а номер этого участка вовсе не девятнадцать и что нам следует поискать где-нибудь, в другом месте. Я был обескуражен его информацией. Я, все же не поверил словам незнакомца, и мы разошлись с Таджиком по разным сторонам, все того же участка и продолжили поиск по отдельности.

 Водитель, еще несколько раз просил меня повторить фамилию отца, но это лишь действовало мне на нервы. Я отвечал ему автоматически, без особой надежды на положительный результат его поиска. Уже начинало темнеть, а все наши старания пока не принесли результатов, к тому же оказалось еще, что мы, возможно, ищем вообще не там...

 Мысль о том, что у меня есть шанс уехать домой, не найдя могилу отца, наводила на меня неодолимую тоску. Еще раз подняв глаза в свинцовое, темнеющее с угрожающей быстротой небо, я понял, что если в ближайшие минуты, объект поиска не найдется, то все старания придется прекратить.

 Вариант, при котором поиски не увенчаются успехом, в самом начале уже приходил мне на ум, но тогда он казался маловероятным. Сейчас же, по прошествии времени, напротив, этот вариант с каждым мгновением становился все более реальным. Второго же шанса найти могилу у меня не было, так как рано утром, я должен был уезжать домой, в Таллинн.

 В момент, когда отчаяние стало охватывать меня с новой силой, он вдруг, заорал: „Наще-оль!, Наще-оль!". Я не был готов поверить ему, казалось, что он что-то перепутал, но увидев его улыбку и эмоциональную жестикуляцию, я все же побежал к нему, чтобы удостовериться в том, что он действительно нашел могилу отца. Увидев надгробье, обнесенное кованной, чугунной оградкой, я почувствовал громадное облегчение. На большом, гранитном камне,я увидел желанную надпись…  
                                                 Урм Фридрих Эрнестович
                                                        1905-1978                                    


Рейтинг: +1 236 просмотров
Комментарии (2)
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 26 июня 2014 в 00:59 0
ЮРИЙ ХОРОШАЯ РАБОТА!!! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e c0137 ura
Юрий Урм # 26 июня 2014 в 09:57 0
Благодарю за Ваш отзыв!
С уважением,
Юрий Урм
Таллинн
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
86
78
76
76
74
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
71
68
64
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
55
54
53
53
52
51
51
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40