ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → ПЕЙ ЧАЁК, ВИКУША!

 

ПЕЙ ЧАЁК, ВИКУША!

Окна в серых панельных домах, как близнецах насупились, того и гляди, заплачут. Автобус остановился, не нашёл лучше места, прямо у лужи, которую не перепрыгнуть, поэтому я в кожаных сапогах по ней, как по асфальту прошлёпала. Бедные мои сапоги! С обеда поднялся ветер, шквалистый. Порывом поднимет жухлую, опавшую листву и  с размаха в лицо. Не знаешь, с какой стороны ждать подвоха, только отвернёшься, а тебе раз! И въехали! Не к добру! Тучи  ползут низко, низко. Кусты  съёжились, стыдятся своей наготы. Ветки цепляются друг за друга. Настроения никакого!

      Да и какое может быть настроение, когда всё наперекосяк. Работы нет. Денег нет. Отопление ещё не дали. Сон приснился страшный, как будто я ночью проснулась, а вдоль стены сбоку от меня ползёт чёрная толстая змея. Подняла голову, посмотрела на меня и поползла дальше. Блестящая. Проснулась в холодном поту. Ужас! И я больше не заснула.

      Первая  белая муха на рукав села. Снег, снег… зима наведалась… надолго ли? Подняла воротник, чтоб не задувало за шиворот. Не люблю зиму. А вот и гнездо, так сказать, родовое в обшарпанном и грязном подъезде. Как часовой, сосед с сигаретой в зубах, постоянно сплёвывая на крыльцо, приветствует меня сквозь зубы. Прокурил весь подъезд. Спасения от него нет, не работает, прикидывается больным, а самого колом не убьёшь.

     Городок наш маленький, ничем не примечательный, в общем, большая деревня, и уклад жизни деревенский. Глаз радует среднеуральский пейзаж: холмы, лес смешанный. Рядом речушка бежит, раньше-то полноводная была, хоть и не широкая, а теперь высыхает, заболачивается. Через год, два и вовсе пропадёт. Только старожилы будут помнить, как рыбачили, как на богатых лугах отдыхали.  Родилась здесь, живу здесь и помру здесь, как говорится в пословице: где родилась, там и сгодилась.

     У входной двери коврик, а под ним ключ, по старой привычке оставляю. Пока проходит. А воровать что? Старый телевизор? Или диван? А кому продашь? Даже продать некому. Вот так и живу. Одна одинёшенька. Чайник поставлю на плиту, вскипячу воду и душу отведу. Чаёвница я ещё та! За чаем и подумаю, как дальше жить.

     Съездила, называется, к подруге, а теперь душа разрывается… Как бедной помочь? А как поможешь, если помощи не хочет. Я сама! Я сама! С самого детства, сколько помню, вредная. Я - сама! Я сама – и наломала дров! Гордая! Замуж вышла, муж  Георгий холёный, одет всегда с иголочки, она около него вьётся и так, и сяк. Жора! Жора! Говорила ей:

   - Покажет он тебе кузькину мать, покажет!

Так и случилось! Тоже мне…Должности, деньги, как сыр в масле каталась. Наверно думала, что я ей завидую. А чему завидовать? Я  же знала,  что он, то с Люськой  шашни водил, то с Зойкой, так  всю жизнь. А теперь, прожив тридцать лет, не просто налево побежал, а вообще сбежал. Сын сел на иглу, а он дал дёру!

      Бедная, бедная Викуша! Благополучие растаяло, как дым. Голые стены. Хоть простыни на кроватях пока есть. Всё вынес из дома сынок.Пенсии хватает на несколько дней. Полы моет в трёх офисах по вечерам, днём контроллёром на автобусе подрабатывает. Одни кости остались. Ни кожи, ни рожи!  А денег не хватает… Вся в долгах. По тысяче в день надо на иглу! Лечила, лечила Ванечку! Платила, платила копеечку. И всё безрезультатно! Ванечку не корит, правда, и не оправдывает. Что случилось, то и случилось. Несёт свой крест и не ропщет…

      Вот напеку пирожков да шанег и везу им. Накормлю и то помощь какая  никакая.  Сядем рядышком, поплачем, покричим, только что волосы на голове не подерём. Что делать? Как жить…?  Я бы пошла, работать, хоть денежкой бы кое - какой помогла, да не берут.

      Ах, Викуша, Викуша! Куда красота твоя делась? Куда  счастье твоё испарилось? Беда чёрным крылом накрыла! Чёрным, чёрным! Но надежда в твоих глазах ещё теплится, а вдруг сынок одумается, пожалеет мать горемычную.

      А меня – то кто пожалеет? Обо мне то и вспомнить некому.  Счастье ждала, ждала да и прождала. Ни мужа, ни ребёночка, даже такого, как Ванечка…

      Снег повалил хлопьями. Самая настоящая зима. И на сердце зима. В шкафу под бельём постельным пятьсот рублей  есть. Варенье соседке надо предложить. Как бы набрать тысячу эту проклятую! Викуше хоть чуть-чуть жизнь облегчить. Одни мы с ней на белом свете… Одни-одинёшеньки… 

      Ох, как за окном ветер воет! Настоящая метель!  Хорошо чаёк горячий с травами, душистый! Викуша тоже чаёк такой любит, я ей заварку в шкафчик сунула на кухне.  Найдёт  и попьёт. Пей чаёк, родная! Выпивай горе до дна…

      Мы ещё с тобой, порадуемся.

      Ты же не одна…Я рядом.

      А снег валит и валит…

 

 

 

© Copyright: Татьяна Уразова, 2012

Регистрационный номер №0052165

от 31 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0052165 выдан для произведения:

Окна в серых панельных домах, как близнецах насупились, того и гляди, заплачут. Автобус остановился, не нашёл лучше места, прямо у лужи, которую не перепрыгнуть, поэтому я в кожаных сапогах по ней, как по асфальту прошлёпала. Бедные мои сапоги! С обеда поднялся ветер, шквалистый. Порывом поднимет жухлую, опавшую листву и  с размаха в лицо. Не знаешь, с какой стороны ждать подвоха, только отвернёшься, а тебе раз! И въехали! Не к добру! Тучи  ползут низко, низко. Кусты  съёжились, стыдятся своей наготы. Ветки цепляются друг за друга. Настроения никакого!

      Да и какое может быть настроение, когда всё наперекосяк. Работы нет. Денег нет. Отопление ещё не дали. Сон приснился страшный, как будто я ночью проснулась, а вдоль стены сбоку от меня ползёт чёрная толстая змея. Подняла голову, посмотрела на меня и поползла дальше. Блестящая. Проснулась в холодном поту. Ужас! И я больше не заснула.

      Первая  белая муха на рукав села. Снег, снег… зима наведалась… надолго ли? Подняла воротник, чтоб не задувало за шиворот. Не люблю зиму. А вот и гнездо, так сказать, родовое в обшарпанном и грязном подъезде. Как часовой, сосед с сигаретой в зубах, постоянно сплёвывая на крыльцо, приветствует меня сквозь зубы. Прокурил весь подъезд. Спасения от него нет, не работает, прикидывается больным, а самого колом не убьёшь.

     Городок наш маленький, ничем не примечательный, в общем, большая деревня, и уклад жизни деревенский. Глаз радует среднеуральский пейзаж: холмы, лес смешанный. Рядом речушка бежит, раньше-то полноводная была, хоть и не широкая, а теперь высыхает, заболачивается. Через год, два и вовсе пропадёт. Только старожилы будут помнить, как рыбачили, как на богатых лугах отдыхали.  Родилась здесь, живу здесь и помру здесь, как говорится в пословице: где родилась, там и сгодилась.

     У входной двери коврик, а под ним ключ, по старой привычке оставляю. Пока проходит. А воровать что? Старый телевизор? Или диван? А кому продашь? Даже продать некому. Вот так и живу. Одна одинёшенька. Чайник поставлю на плиту, вскипячу воду и душу отведу. Чаёвница я ещё та! За чаем и подумаю, как дальше жить.

     Съездила, называется, к подруге, а теперь душа разрывается… Как бедной помочь? А как поможешь, если помощи не хочет. Я сама! Я сама! С самого детства, сколько помню, вредная. Я - сама! Я сама – и наломала дров! Гордая! Замуж вышла, муж  Георгий холёный, одет всегда с иголочки, она около него вьётся и так, и сяк. Жора! Жора! Говорила ей:

   - Покажет он тебе кузькину мать, покажет!

Так и случилось! Тоже мне…Должности, деньги, как сыр в масле каталась. Наверно думала, что я ей завидую. А чему завидовать? Я  же знала,  что он, то с Люськой  шашни водил, то с Зойкой, так  всю жизнь. А теперь, прожив тридцать лет, не просто налево побежал, а вообще сбежал. Сын сел на иглу, а он дал дёру!

      Бедная, бедная Викуша! Благополучие растаяло, как дым. Голые стены. Хоть простыни на кроватях пока есть. Всё вынес из дома сынок.Пенсии хватает на несколько дней. Полы моет в трёх офисах по вечерам, днём контроллёром на автобусе подрабатывает. Одни кости остались. Ни кожи, ни рожи!  А денег не хватает… Вся в долгах. По тысяче в день надо на иглу! Лечила, лечила Ванечку! Платила, платила копеечку. И всё безрезультатно! Ванечку не корит, правда, и не оправдывает. Что случилось, то и случилось. Несёт свой крест и не ропщет…

      Вот напеку пирожков да шанег и везу им. Накормлю и то помощь какая  никакая.  Сядем рядышком, поплачем, покричим, только что волосы на голове не подерём. Что делать? Как жить…?  Я бы пошла, работать, хоть денежкой бы кое - какой помогла, да не берут.

      Ах, Викуша, Викуша! Куда красота твоя делась? Куда  счастье твоё испарилось? Беда чёрным крылом накрыла! Чёрным, чёрным! Но надежда в твоих глазах ещё теплится, а вдруг сынок одумается, пожалеет мать горемычную.

      А меня – то кто пожалеет? Обо мне то и вспомнить некому.  Счастье ждала, ждала да и прождала. Ни мужа, ни ребёночка, даже такого, как Ванечка…

      Снег повалил хлопьями. Самая настоящая зима. И на сердце зима. В шкафу под бельём постельным пятьсот рублей  есть. Варенье соседке надо предложить. Как бы набрать тысячу эту проклятую! Викуше хоть чуть-чуть жизнь облегчить. Одни мы с ней на белом свете… Одни-одинёшеньки… 

      Ох, как за окном ветер воет! Настоящая метель!  Хорошо чаёк горячий с травами, душистый! Викуша тоже чаёк такой любит, я ей заварку в шкафчик сунула на кухне.  Найдёт  и попьёт. Пей чаёк, родная! Выпивай горе до дна…

      Мы ещё с тобой, порадуемся.

      Ты же не одна…Я рядом.

      А снег валит и валит…

 

 

 

Рейтинг: +5 734 просмотра
Комментарии (4)
Олег Бескровный # 31 мая 2012 в 23:48 +1
Сплошная безысходность в каждой строке. Написано то хорошо. Но не ясна позиция автора (врезали по левой, подставь правую?).
Или в российской глубинке действительно есть только один выход - в сторону ухода в иную реальность под названием загробный мир? mmm
Татьяна Уразова # 2 июня 2012 в 01:15 +1
А не в глубинке? В любой семье наркоманов -безысходность... А что можно сделать? У меня у подруги сын наркоман, состоятельную женщину довёл до глубокой нищеты, где она только его не лечила, а результат один - чистое вымогательство денег. Вот это реальность! И kata от неё никуда не деться.
Александр Саакян (Садовник) # 2 июня 2012 в 22:40 0
Нет слов. Утешает лишь то, что горячую воду всё же дадут...
Татьяна Уразова # 3 июня 2012 в 16:08 +1
mmm