ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Явь. Часть 5. Смерть.

Явь. Часть 5. Смерть.

 ЧАСТЬ ПЯТАЯ

 

1.      СМЕРТЬ ОБЛАКА.

 

К своей смерти облако готовится заблаговременно, но недостаточно тщательно – просто на это ему времени не хватает. Оно, наделенное добрым и наивным разумом, даже и помыслить не может, что добру так скоро может прийти конец. И парит, влекомое любовью, среди себе подобных, удивляясь порой, отчего те время от времени пропадают.

И тогда облако начинает плакать, вне зависимости от того, видит ли кто его слезы или нет. Облака вообще не отличаются стеснительностью, и чувств своих никогда не скрывают. Нормальных людей это порой злит, а вот тех странных чудаков, которые книжки читают, способно только в легкое смятенное сожаление привести. Быть может, им тоже становится немного жаль пропавшего облака.

Однако порой облака бывают и неоправданно жестоки: собравшись вновь в тучу после потери очередного собрата, они обрушивают весь свой гнев вниз, на безразличную к их боли землю, устраивая потопы и наводнения, метая молнии, не разбирая, в деревья ли, собак или же людей: им это совершенно безразлично. Просто им, как и людям, тоже пар иногда выпустить надо.

Впрочем, гроза никогда не бывает долгой, и облака, распрощавшись друг с другом, разлетаются в разные стороны, чтобы уже больше никогда не встретиться. Поплакав напоследок при расставании, они совершенно добровольно обрекают себя на смерть.

Тяжело быть облаком. Но умирать – еще тяжелее.

 

2.      СМЕРТЬ МУХИ.

 

Редко какая муха доживает до старости, даже если она дышит чистым воздухом где-нибудь в деревне и питается исключительно экологически чистыми продуктами. Жизнь деревенской мухи – сплошная опасность, но в городе дела мухи обстоят еще хуже: ее пытаются либо вульгарно убить любыми подручными средствами, или же, изощрившись, всякую там вредную химию применяют. Хорошо хоть, что самую страшную муку отменили: раньше в каждом магазине на потолке висели вкусно пахнущие ленточки с клеем, в котором доверчивые добрые мухи увязали до самой своей смерти.

Вкусно-то оно, может, и вкусно, только вот попить никто не дает, да и полетать, крылышки размять, тоже охота. Связать бы людям, что развешали эти вкусные приманки, руки-ноги, да к стенке их приклеить! Повисели бы там, подрыгались, изверги. Кстати, воды им тоже не давать.

Оттого-то городские мухи порой и завидуют деревенским: пусть там даже похолоднее, и питаться практически одним навозом приходится, зато смерть у них более безболезненна. Деревня, она ведь что? Либо зимой от холодрыги гикнешься, либо летом корова хвостом пришибет. Помучаешься слегка, конечно, лапками подергаешь, но это ведь недолго. «Отмучилась, подруга», - только и скажут с легким сожалением остальные.

У городских же мало того, что сама жизнь не сахар, хоть и питание поразнообразнее, но от этого не легче: то от этого дурака с газетой в руках за шкафом прятаться приходится, то под картину залезать, исход все равно один: рано или поздно убьют. От химии тоже голова болит, а исход неизбежно тот же, причем – окончательный.

Что же касается клейкой ленты – я уже все сказала.

Это сказала я, муха. Помолитесь, люди, за мою душу. Тогда и я, может, за вашу тоже помолюсь.

 

3.      СМЕРТЬ ПЕРИЛ.

 

Позор всего нашего рода – это каменные перила, настолько они безмолвные, надменные и совсем беспамятные. Люди их, наверное, специально такими выдумали, чтобы ни с кем не разговаривать.

Не хотелось бы затрагивать эту щекотливую тему, но пластиковые или же металлические нам, деревянным, все-таки тоже не ровня. Мы даже на свалке с ними не общаемся. Бесполезно это: тупые они и бездушные, почти что как люди. Но не разговаривать же с бездушным пластиком! И путь они после этого на нас обижаются, нам их мнение безразлично.

Зато как мы любим пообщаться друг с другом! Если бы люди все наши разговоры слышали, им бы, наверное, стало стыдно. Но они не слышат, увезли с глаз долой на свалку, и ни сном не духом, что мы тут о них говорим. Быть может, потому-то им и не стыдно. Порой даже закрадывается подозрение, что они никого, кроме себя, и слышать не умеют.

Мы всю свою нелегкую жизнь их жалкое существование облегчали, а эти двуногие нас по своей прихоти нас на помойку выбрасывают, позабыв про все то доброе, что для них было сделано, жестокосердные.

Кстати, ни одно из перил, кого бы я об этом не спрашивало, не слышало, чтобы человек сказал бы им «спасибо». Что били – это было, что поглаживали – тоже, но ни словечка благодарности никто так и не дождался. Черствые они, эти люди, добро ценить не умеют: Полагают даже, что если заменить нашу душу на новое тело, они от этого только выиграют.

А вот перила так не считают: они просто исполняют свой долг помогать людям, невзирая на все царапины, ушибы и мерзкую окраску. Просто, наверное, перила красят самые мерзкие из людей.

Хотя, какая разница? И те, и другие сгниют, и всех будут кушать черви - тем тоже хочется хоть еще какое-то время пожить. Им совершенно неважно, кто там, наверху, кто кого любил, или, может, до сих пор помнит и любит. Самое главное – вкусно или не вкусно, все остальное – мелочи.

Перила на такое отношение не обижаются, поскольку привыкли всем безропотно помогать. Да и своих хозяев они по-настоящему любили.

Прошу вас: зайдя домой, хоть раз скажите перилам «спасибо», для них это очень важно,  они вас до самой смерти будут помнить, да другим рассказывать. Или вам, людям, память о себе уже не важна?

 

4.      СМЕРТЬ ТЕНИ.

 

Ничто не умирает столь быстро и не живет так долго, как тень. Простодушные умники утверждают, что тень – это нечто вторичное, но другие, не столь доверчивые, подозревают, что может быть и наоборот.

Попробуйте, к примеру, выключить дома весь свет и задерните шторы: тень все равно останется, просто вы ее своими слабыми глазками не видите. Баю – бай, дорогие мои, покойной ночи вам и счастливых снов. Да и тебе, тень, тоже. И она спит так же крепко и умиротворенно, как и вы сами. А наутро, недовольно бурча, встает вместе с вами на работу. Что же тут поделать, если доля у нее такая?

Не совсем этично говорить так о других, но тени очень любят издеваться над пьяненькими и убогими, передразнивают каждое их движение, с азартом подмигивая каждой встречной тени. Люди этого просто-напросто не видят, они не способны понять, что рядом с ними постоянно живет кто-то другой, кроме жены и ее кошки. Забывают они в суете про тех, кто всю свою жизнь их сопровождает, неблагодарные, и вспоминают лишь тогда, когда оказываются в гробу. Неуютно людям на самом деле оставаться совсем без тени, пусто.

Посмотрите, на свою тень, люди, пока та не умерла. Если увидите – покажите ей язык. Она точно ответит.

 

5.      СМЕРТЬ ЧАСОВ.

 

Чаще всего часы умирают из-за небрежения временем. Часовщики утверждают, что они просто от него устают, но это спорно: мало кто еще уставал от долгой жизни, хотя и это мнение тоже не вызывает доверия.

Достоверно неизвестно, но похоже на то, что часы канут в небытие от одиночества самого времени: его, хоть и ценят, но не любят. А долго прожить без любви не то что часы, даже хомяк не сможет. От этой слепой нелюбви часы и помирают.

Если кто этого еще не знает, скажу: они все, без исключения, нежные, даже те, которые противоударные. Всем им не столько важна своя собственная жизнь, сколько память о том, кто их создал. Эту память они хранят вечно, и даже тогда, когда сломаются, все – все, до самой незначительной мелочи, помнят. Но все же, говоря вашим,  человеческим языком, умирают, тем не менее сохраняя в своем механическом сердце надежду на то, что с мастером, их создавшим, они когда-нибудь, да увидятся.

Вся суть в том, что они – однолюбы. Вот и  смерть часов тоже от любви.

 

6.      СМЕРТЬ БАБОЧКИ.

 

Неведомо почему, но такова судьба всего красивого: рано или поздно оно умирает. И лучшее подтверждение тому – бабочки.

Не исключено, что они хотели бы жить вечно, но им, как и людям, мешает разум. Нет, конечно, среди людей тоже порой находятся идиоты, которые не хотят умирать, но с годами даже у них это проходит: слишком уж все вокруг опостылело. Вот уже и внуки подросли, правнуки почти что незаметно появились, а ты все живешь и живешь. Причем в самой твоей жизни, по сути, ничего не меняется. Все та же однообразная суета, орущие дети и шумные соседи. Какому же дураку после всего этого захочется жить вечно? «Остановись, мгновенье, ты прекрасно»? Даже докторов наук вроде Фауста эта мысль порой посещает.

Бабочкам же науки ни к чему: они с самого рождения знают, что их ждет, и поэтому умеют жить так, как никто другой. Любая спящая кошка, а тем более – человек, обзавидуется такому таланту наслаждаться отпущенной ей Создателем жизни.

Оттого-то, что бескрылые кошки, что бескрылые двуногие живут и умирают совсем не так, как бабочки: слишком уж они ценят свою жизнь.

Вот и ты, читатель, за нее тоже напрасно цепляешься. Если, конечно, ты не бабочка.

 

7.      СМЕРТЬ НА МАРСЕ.

 

По-моему, на Марсе люди тоже умирают. Причем – столь же различными и подчас  изощренными способами, как и здесь, на Земле.

Только вот у них хоронят, похоже, не так, как у нас, порознь. Они, наверное, мудрее, и поэтому погребают всех умерших в одном месте, его даже с Земли видно. Если вам не жалко денег, купите себе телескоп помощнее, и разглядите на поверхности Марса гигантское изваяние в виде лица человека с закрытыми глазами. Так что нет сомнений, что смерть для марсиан столь же актуальна, как и для нас, разве что живут они более дружно. Поэтому и упокаиваются все вместе, под одним памятником. Один он у них на всех, невзирая на пол, возраст и социальное положение.

А у нас что? Фараоны в Гизе пирамиды только для себя, любимых, отгрохали, и никто до сих пор толком не может объяснить, зачем им это было надо. Усыпальницы с мавзолеями тоже могут произвести впечатление, но опять возникает проклятый вопрос: зачем? Зачем все порознь, почему все отдельно? Посмотрите на карту: в каждом, даже захудалом городишке по нескольку кладбищ, и на них у каждого преставившегося своя могила.

Ничего не понимают люди в смерти: разлучают своих близких друг с другом, не дают возможности познакомиться с теми, с кем при жизни не довелось. Не жаль людям своих умерших.

Нет, чтобы упокоить всех вместе со всей Земли, чтобы они там подружились. Тогда и пока еще живущие, глядишь, на похоронах тоже подружатся, и воевать перестанут. В гости потом бы ездили. Марсиане вот наверняка ездят, поэтому и не воюют: за весь период наблюдений не то что ни одного ядерного взрыва на поверхности Марса не зафиксировано. Да что там ядерного! Тишь да гладь, божья благодать.

Поэтому осмелюсь дать  вам один совет: достаньте отложенные на новую шубу деньги и купите на них хороший телескоп. Поучитесь у марсиан, как нужно жить, и как – умирать.

 

8.      СМЕРТЬ ЖЕНЩИНЫ.

 

Смерть женщины воспринимается несколько двояко, совсем не так, как смерть мужчины. О мужчине просто скорбят и тоскуют, порой даже с гордостью вспоминают, но отношение к самому факту смерти несколько иное: пожил себе мужик, что-то хорошее (или – нехорошее) сделал, и концы отдал. В принципе, его дело.

Когда же умирает женщина – здесь разговор особый. Ее, в отличие от мужчин, всегда жаль. Причем – всем, и даже тем, у кого она, к примеру, мужа отбила.

Женщины ведь лучше других понимают, что есть рождение, и что есть смерть: они встречаются с этим как минимум трижды, тогда как мужчина – всего дважды, больше ему не дано. Первый раз - это когда он родился, а второй, когда… Зато он твердо знает, что достоин как того, так и другого. Женщина же этого «когда» не знает, она его просто чувствует, не умеет она знать.

Может, поэтому-то ее и жальче вдвойне: так, как живет женщина, никто не живет. Так, как любит женщина, тоже никто не любит. И тому, как она встречает смерть, можно только позавидовать.

Вот мужчины и завидуют, стараясь хоть в этом быть похожими на женщин в надежде, что и их, быть может, постигнет та же разумная глупость, которая позволяет женщине тихо и радостно умереть.

 

9.      СМЕРТЬ ГЛУПОСТИ

 

Глупость крайне раздражительна, и это ее губит. Бывает, просчитает она все ходы наперед, и вдруг - бац! Поблизости другая глупость. Глупость тогда начинает сердиться на новосела, и потихоньку чахнет от ревности.

Оттого-то глупости больше предпочитают умных и целеустремленных людей: те, один раз влюбившись в собственную (как они считают) глупость, обязательно доведут ее до логического завершения, ни в коем случае не отвлекаясь ни на какие другие.

Но даже и с ними порой случаются промашки: люди имеют привычку некстати влюбляться, а некоторые даже – жениться. И тогда глупости приходится воевать на два фронта, а ведь она очень ревнива и безжалостна, тут только берегись.

Представьте себя на ее месте: вы все продумали, что, как и когда будет, и вдруг в вашу жизнь внезапно вторгается другая глупость. Просто зло берет, но это еще слабо сказано. У тебя отбирают твое, собственное, честно заработанное, ласково взлелеянное, а тут такая пакость. Из-за этого глупость начинает злиться по поводу и без, и незаметно даже для себя начинает плодиться.

А ведь что происходит после размножения и распыления сил? Правильно, усталость, уныние и безволие. От этого-то обычно и умирает глупость, уступая свое место своему юному потомству.

Только вот человеку от этого почему-то не легче.

 

10.  СМЕРТЬ ГОРОДА.

 

Город, хоть в общем и целом людей и не любит, но тем не менее ими дорожит. Они для него – как калории для организма: может, порой они и избыточны, но кушать-то все равно хочется. Еще для него важны витамины. Их в городе несколько видов: есть четвероногие, которые каждый день охотно удобряют почву, есть пернатые, которые регулярно делают то же самое, и есть деревья, что каждую весну отращивают себе листья, а осенью щедро дарят их земле города. Меланхоличные дворники их, правда, сгребают в кучи и жгут, или же вообще за пределы города вывозят, но это вполне терпимо: никто из городов из-за одних только дворников не помирал. Те помирали, а вот города – нет.

Города умирают совсем иначе, нежели чем дворники. Известно даже несколько городов, которые после их смерти искали люди, и, представьте себе, нашли. Самые простые примеры – Троя, Геркуланум или те же Помпеи. Дворников же никто не ищет. Городу даже порой становится жаль их, своих безымянных героев. И почему большинство людей утверждает, что они свой город любят, а про дворников – молчок? Несправедливо это. Подумаешь, возле подъезда им мусор не убрали, но мусорил-то кто? Не дворники же!

Жалеет город своих друзей дворников, и те охотно отвечают ему взаимностью: прикажут им спилить дерево, а им лень. Так и стоят деревья на радость городу и его жителям. Хороший народ дворники, полезный. А все благодаря лени.

Но есть одна закавыка: городу порой тоже становится лень. И тогда люди и дворники из него уходят, забирая с собой щедрых собак и кошек, и тогда становится так тихо, что город начинает бояться. Причем, не зря: его бывшие друзья деревья начинают разрывать своими корнями милые его сердцу дома, ветер их иссушает, морозы раскалывают чуть ли не напополам, а солнце иссушает последнюю надежду вновь стать городом.

Но хуже всего – это когда город умирает еще при жизни. Есть такие города, и все вы про них отлично знаете.

Так что сходите в церковь и поставьте свечку за здравие своего города: быть может, он этого заслуживает.

 

11.  СМЕРТЬ ДЕНЕГ.

 

Деньги слишком расчетливы, чтобы ни с того ни с сего добровольно взять и умереть. Им ведь ничего не надо, кроме них самих, они вполне самодостаточны. За деньги их не купишь, любовью не приманишь, можно только попытаться повести их за собой. И многие из них идут за такими пассионариями из чистого любопытства: может, хоть из этого человечка что интересное получится. Таких людей деньги прозвали нуворишами, и этот термин вполне прижился: даже людишки сами себя так называют.

Но ведь интерес и безразличие – это две стороны одной медали, и даже очень богатые люди порой осознают, что они никому неинтересны, даже деньгам. Умеют деньги отомстить за любовь, тут уж ничего не попишешь. Правда, они все-таки туповаты и не понимают, что человеку нужны не они сами, а то, что благодаря им человек может возвыситься над себе подобными. Не ведают они и того, что за них даже такие простые вещи, как любовь и дружба, не купишь.

Потому-то деньги такие жесткие, хрустящие и холодные, особенно по молодости лет. Возьмите, к примеру, в руки новую купюру, и сравните ее со старенькой и мягонькой. Та уже многое пережила, многое познала, только рассказать почти ничего не может. Ей по силам только развернуться и показать, что на ней написано. Зато она уже вполне способна на самопожертвование, если у человека, который ее понял, нет под рукой бумаги.

Не самая худшая смерть, скажу я вам.

 

                                                   12. СМЕРТЬ СОЛДАТА

 

Как ни странно, она безоблачна. Вы видели когда-нибудь, чтобы после нее где-нибудь, да не светило солнце?

Облака ведь, как и родственники солдата, тоже его любили, и, даже не получив похоронки, отплачутся вместе с теми, всеми силами стараясь поскорее дать дорогу лучам солнца, которое тоже скорбит по павшему, только по-своему, по - солнечному, обжигая его бездыханное тело своей прощальной любовью.

Кстати, не обвиняйте землю – матушку в жестокосердии за то, что она единственная, кто смерти солдата радуется. А какая бы мать не радовалась, когда ее сын к ней возвращается? Вот поэтому земля и ликует, вздымаясь взрывами снарядов и мин, салютуя своему заблудшему сыну.

Ей особенно приятно, когда над могилой погибших ставят памятник: для нее это – как у вас запись в паспорте, что есть такие-то и такие-то дети, и она надеется, что эта запись сохранится вечно. Пусть даже и не совсем вечно, но хотя бы до тех времен, когда в ее паспорт не начнут вписывать новые имена. Не надо за это винить землю, она всех дождется, и не только солдат.

Жизнь столь же переменчива, как и смерть, и все это прекрасно понимают, кроме солдат, которых смерть любит одинаково и без разбору.

А вот солдаты ее – нет, потому что глупо любить всех и каждого, забывая о том, кто ты есть на самом деле. И чем ты затем станешь.

 

13. СМЕРТЬ ЦВЕТОВ.

 

Где-то в глубине души каждый мужчина мечтает, чтобы все цветы взяли вдруг и померли: делятся тут, понимаешь, со всякими вреднючими насекомыми своим нектаром, кормят их, поят, те жируют на дармовых харчах, и со временем начинают переходить на людей, пребольнюче кусаясь.

А люди, это что – еда?! Только люди имеют право есть людей, и не жалким цветам нарушать этот закон. Хорошо хоть, что женщины в данном аспекте с мужчинами солидарны и выступают с ними единым фронтом: они очень радуются, когда им домой приносят разноцветную добычу, и перед сном, счастливые, включают фумигатор, поглядывая в полутьме на букет. Что они там видят, неведомо, обычному человеку этого не разглядеть. Наверное, потому, что женщины крайне неторопливые: порой и час пройдет, и чай уже в кружке давно остыл, а они все налюбоваться не могут. По телевизору футбол показывают, а эта чудачка только и делает, что тупо на трупики цветов смотрит. Сколько ей не объясняй, что на живых футболистов смотреть интереснее – ничего не понимает.

Наверное, надо для женщин особый канал открыть, и чтобы все – про мертвые цветы. И нам облегчение: покупать не надо. Включил ей телевизор, и все: «Это тебе, дорогая». Или пусть со мной футбол смотрит, там в нашей сборной столько цветочков, что и срывать их не жалко. Прошу прощения у спортсменов, но мне для вас порой даже два цветка сорвать не жалко.

Хотя, признаться, порой бывает и жаль: смотришь на такой лютик где-нибудь на природе, и понимаешь, что если не принесешь букет любимой – будет неладно, неприлично. Сорвать это чудо природы – тоже нехорошо, природа тоже может обидеться.

Страшно и бесчеловечно умирают цветы, некрасиво. И им плохо, и нам, лежащим на кровати и наблюдающим в сумерках за их увяданием, тоже.

Объясните мне, люди: сколько же злобы в сердце надо иметь, чтобы убивать такие живые и красивые  цветы? Вы не задумывались, что может и аукнуться? 

© Copyright: Дмитрий Криушов, 2012

Регистрационный номер №0047531

от 11 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0047531 выдан для произведения:

 ЧАСТЬ ПЯТАЯ

 

1.      СМЕРТЬ ОБЛАКА.

 

К своей смерти облако готовится заблаговременно, но недостаточно тщательно – просто на это ему времени не хватает. Оно, наделенное добрым и наивным разумом, даже и помыслить не может, что добру так скоро может прийти конец. И парит, влекомое любовью, среди себе подобных, удивляясь порой, отчего те время от времени пропадают.

И тогда облако начинает плакать, вне зависимости от того, видит ли кто его слезы или нет. Облака вообще не отличаются стеснительностью, и чувств своих никогда не скрывают. Нормальных людей это порой злит, а вот тех странных чудаков, которые книжки читают, способно только в легкое смятенное сожаление привести. Быть может, им тоже становится немного жаль пропавшего облака.

Однако порой облака бывают и неоправданно жестоки: собравшись вновь в тучу после потери очередного собрата, они обрушивают весь свой гнев вниз, на безразличную к их боли землю, устраивая потопы и наводнения, метая молнии, не разбирая, в деревья ли, собак или же людей: им это совершенно безразлично. Просто им, как и людям, тоже пар иногда выпустить надо.

Впрочем, гроза никогда не бывает долгой, и облака, распрощавшись друг с другом, разлетаются в разные стороны, чтобы уже больше никогда не встретиться. Поплакав напоследок при расставании, они совершенно добровольно обрекают себя на смерть.

Тяжело быть облаком. Но умирать – еще тяжелее.

 

2.      СМЕРТЬ МУХИ.

 

Редко какая муха доживает до старости, даже если она дышит чистым воздухом где-нибудь в деревне и питается исключительно экологически чистыми продуктами. Жизнь деревенской мухи – сплошная опасность, но в городе дела мухи обстоят еще хуже: ее пытаются либо вульгарно убить любыми подручными средствами, или же, изощрившись, всякую там вредную химию применяют. Хорошо хоть, что самую страшную муку отменили: раньше в каждом магазине на потолке висели вкусно пахнущие ленточки с клеем, в котором доверчивые добрые мухи увязали до самой своей смерти.

Вкусно-то оно, может, и вкусно, только вот попить никто не дает, да и полетать, крылышки размять, тоже охота. Связать бы людям, что развешали эти вкусные приманки, руки-ноги, да к стенке их приклеить! Повисели бы там, подрыгались, изверги. Кстати, воды им тоже не давать.

Оттого-то городские мухи порой и завидуют деревенским: пусть там даже похолоднее, и питаться практически одним навозом приходится, зато смерть у них более безболезненна. Деревня, она ведь что? Либо зимой от холодрыги гикнешься, либо летом корова хвостом пришибет. Помучаешься слегка, конечно, лапками подергаешь, но это ведь недолго. «Отмучилась, подруга», - только и скажут с легким сожалением остальные.

У городских же мало того, что сама жизнь не сахар, хоть и питание поразнообразнее, но от этого не легче: то от этого дурака с газетой в руках за шкафом прятаться приходится, то под картину залезать, исход все равно один: рано или поздно убьют. От химии тоже голова болит, а исход неизбежно тот же, причем – окончательный.

Что же касается клейкой ленты – я уже все сказала.

Это сказала я, муха. Помолитесь, люди, за мою душу. Тогда и я, может, за вашу тоже помолюсь.

 

3.      СМЕРТЬ ПЕРИЛ.

 

Позор всего нашего рода – это каменные перила, настолько они безмолвные, надменные и совсем беспамятные. Люди их, наверное, специально такими выдумали, чтобы ни с кем не разговаривать.

Не хотелось бы затрагивать эту щекотливую тему, но пластиковые или же металлические нам, деревянным, все-таки тоже не ровня. Мы даже на свалке с ними не общаемся. Бесполезно это: тупые они и бездушные, почти что как люди. Но не разговаривать же с бездушным пластиком! И путь они после этого на нас обижаются, нам их мнение безразлично.

Зато как мы любим пообщаться друг с другом! Если бы люди все наши разговоры слышали, им бы, наверное, стало стыдно. Но они не слышат, увезли с глаз долой на свалку, и ни сном не духом, что мы тут о них говорим. Быть может, потому-то им и не стыдно. Порой даже закрадывается подозрение, что они никого, кроме себя, и слышать не умеют.

Мы всю свою нелегкую жизнь их жалкое существование облегчали, а эти двуногие нас по своей прихоти нас на помойку выбрасывают, позабыв про все то доброе, что для них было сделано, жестокосердные.

Кстати, ни одно из перил, кого бы я об этом не спрашивало, не слышало, чтобы человек сказал бы им «спасибо». Что били – это было, что поглаживали – тоже, но ни словечка благодарности никто так и не дождался. Черствые они, эти люди, добро ценить не умеют: Полагают даже, что если заменить нашу душу на новое тело, они от этого только выиграют.

А вот перила так не считают: они просто исполняют свой долг помогать людям, невзирая на все царапины, ушибы и мерзкую окраску. Просто, наверное, перила красят самые мерзкие из людей.

Хотя, какая разница? И те, и другие сгниют, и всех будут кушать черви - тем тоже хочется хоть еще какое-то время пожить. Им совершенно неважно, кто там, наверху, кто кого любил, или, может, до сих пор помнит и любит. Самое главное – вкусно или не вкусно, все остальное – мелочи.

Перила на такое отношение не обижаются, поскольку привыкли всем безропотно помогать. Да и своих хозяев они по-настоящему любили.

Прошу вас: зайдя домой, хоть раз скажите перилам «спасибо», для них это очень важно,  они вас до самой смерти будут помнить, да другим рассказывать. Или вам, людям, память о себе уже не важна?

 

4.      СМЕРТЬ ТЕНИ.

 

Ничто не умирает столь быстро и не живет так долго, как тень. Простодушные умники утверждают, что тень – это нечто вторичное, но другие, не столь доверчивые, подозревают, что может быть и наоборот.

Попробуйте, к примеру, выключить дома весь свет и задерните шторы: тень все равно останется, просто вы ее своими слабыми глазками не видите. Баю – бай, дорогие мои, покойной ночи вам и счастливых снов. Да и тебе, тень, тоже. И она спит так же крепко и умиротворенно, как и вы сами. А наутро, недовольно бурча, встает вместе с вами на работу. Что же тут поделать, если доля у нее такая?

Не совсем этично говорить так о других, но тени очень любят издеваться над пьяненькими и убогими, передразнивают каждое их движение, с азартом подмигивая каждой встречной тени. Люди этого просто-напросто не видят, они не способны понять, что рядом с ними постоянно живет кто-то другой, кроме жены и ее кошки. Забывают они в суете про тех, кто всю свою жизнь их сопровождает, неблагодарные, и вспоминают лишь тогда, когда оказываются в гробу. Неуютно людям на самом деле оставаться совсем без тени, пусто.

Посмотрите, на свою тень, люди, пока та не умерла. Если увидите – покажите ей язык. Она точно ответит.

 

5.      СМЕРТЬ ЧАСОВ.

 

Чаще всего часы умирают из-за небрежения временем. Часовщики утверждают, что они просто от него устают, но это спорно: мало кто еще уставал от долгой жизни, хотя и это мнение тоже не вызывает доверия.

Достоверно неизвестно, но похоже на то, что часы канут в небытие от одиночества самого времени: его, хоть и ценят, но не любят. А долго прожить без любви не то что часы, даже хомяк не сможет. От этой слепой нелюбви часы и помирают.

Если кто этого еще не знает, скажу: они все, без исключения, нежные, даже те, которые противоударные. Всем им не столько важна своя собственная жизнь, сколько память о том, кто их создал. Эту память они хранят вечно, и даже тогда, когда сломаются, все – все, до самой незначительной мелочи, помнят. Но все же, говоря вашим,  человеческим языком, умирают, тем не менее сохраняя в своем механическом сердце надежду на то, что с мастером, их создавшим, они когда-нибудь, да увидятся.

Вся суть в том, что они – однолюбы. Вот и  смерть часов тоже от любви.

 

6.      СМЕРТЬ БАБОЧКИ.

 

Неведомо почему, но такова судьба всего красивого: рано или поздно оно умирает. И лучшее подтверждение тому – бабочки.

Не исключено, что они хотели бы жить вечно, но им, как и людям, мешает разум. Нет, конечно, среди людей тоже порой находятся идиоты, которые не хотят умирать, но с годами даже у них это проходит: слишком уж все вокруг опостылело. Вот уже и внуки подросли, правнуки почти что незаметно появились, а ты все живешь и живешь. Причем в самой твоей жизни, по сути, ничего не меняется. Все та же однообразная суета, орущие дети и шумные соседи. Какому же дураку после всего этого захочется жить вечно? «Остановись, мгновенье, ты прекрасно»? Даже докторов наук вроде Фауста эта мысль порой посещает.

Бабочкам же науки ни к чему: они с самого рождения знают, что их ждет, и поэтому умеют жить так, как никто другой. Любая спящая кошка, а тем более – человек, обзавидуется такому таланту наслаждаться отпущенной ей Создателем жизни.

Оттого-то, что бескрылые кошки, что бескрылые двуногие живут и умирают совсем не так, как бабочки: слишком уж они ценят свою жизнь.

Вот и ты, читатель, за нее тоже напрасно цепляешься. Если, конечно, ты не бабочка.

 

7.      СМЕРТЬ НА МАРСЕ.

 

По-моему, на Марсе люди тоже умирают. Причем – столь же различными и подчас  изощренными способами, как и здесь, на Земле.

Только вот у них хоронят, похоже, не так, как у нас, порознь. Они, наверное, мудрее, и поэтому погребают всех умерших в одном месте, его даже с Земли видно. Если вам не жалко денег, купите себе телескоп помощнее, и разглядите на поверхности Марса гигантское изваяние в виде лица человека с закрытыми глазами. Так что нет сомнений, что смерть для марсиан столь же актуальна, как и для нас, разве что живут они более дружно. Поэтому и упокаиваются все вместе, под одним памятником. Один он у них на всех, невзирая на пол, возраст и социальное положение.

А у нас что? Фараоны в Гизе пирамиды только для себя, любимых, отгрохали, и никто до сих пор толком не может объяснить, зачем им это было надо. Усыпальницы с мавзолеями тоже могут произвести впечатление, но опять возникает проклятый вопрос: зачем? Зачем все порознь, почему все отдельно? Посмотрите на карту: в каждом, даже захудалом городишке по нескольку кладбищ, и на них у каждого преставившегося своя могила.

Ничего не понимают люди в смерти: разлучают своих близких друг с другом, не дают возможности познакомиться с теми, с кем при жизни не довелось. Не жаль людям своих умерших.

Нет, чтобы упокоить всех вместе со всей Земли, чтобы они там подружились. Тогда и пока еще живущие, глядишь, на похоронах тоже подружатся, и воевать перестанут. В гости потом бы ездили. Марсиане вот наверняка ездят, поэтому и не воюют: за весь период наблюдений не то что ни одного ядерного взрыва на поверхности Марса не зафиксировано. Да что там ядерного! Тишь да гладь, божья благодать.

Поэтому осмелюсь дать  вам один совет: достаньте отложенные на новую шубу деньги и купите на них хороший телескоп. Поучитесь у марсиан, как нужно жить, и как – умирать.

 

8.      СМЕРТЬ ЖЕНЩИНЫ.

 

Смерть женщины воспринимается несколько двояко, совсем не так, как смерть мужчины. О мужчине просто скорбят и тоскуют, порой даже с гордостью вспоминают, но отношение к самому факту смерти несколько иное: пожил себе мужик, что-то хорошее (или – нехорошее) сделал, и концы отдал. В принципе, его дело.

Когда же умирает женщина – здесь разговор особый. Ее, в отличие от мужчин, всегда жаль. Причем – всем, и даже тем, у кого она, к примеру, мужа отбила.

Женщины ведь лучше других понимают, что есть рождение, и что есть смерть: они встречаются с этим как минимум трижды, тогда как мужчина – всего дважды, больше ему не дано. Первый раз - это когда он родился, а второй, когда… Зато он твердо знает, что достоин как того, так и другого. Женщина же этого «когда» не знает, она его просто чувствует, не умеет она знать.

Может, поэтому-то ее и жальче вдвойне: так, как живет женщина, никто не живет. Так, как любит женщина, тоже никто не любит. И тому, как она встречает смерть, можно только позавидовать.

Вот мужчины и завидуют, стараясь хоть в этом быть похожими на женщин в надежде, что и их, быть может, постигнет та же разумная глупость, которая позволяет женщине тихо и радостно умереть.

 

9.      СМЕРТЬ ГЛУПОСТИ

 

Глупость крайне раздражительна, и это ее губит. Бывает, просчитает она все ходы наперед, и вдруг - бац! Поблизости другая глупость. Глупость тогда начинает сердиться на новосела, и потихоньку чахнет от ревности.

Оттого-то глупости больше предпочитают умных и целеустремленных людей: те, один раз влюбившись в собственную (как они считают) глупость, обязательно доведут ее до логического завершения, ни в коем случае не отвлекаясь ни на какие другие.

Но даже и с ними порой случаются промашки: люди имеют привычку некстати влюбляться, а некоторые даже – жениться. И тогда глупости приходится воевать на два фронта, а ведь она очень ревнива и безжалостна, тут только берегись.

Представьте себя на ее месте: вы все продумали, что, как и когда будет, и вдруг в вашу жизнь внезапно вторгается другая глупость. Просто зло берет, но это еще слабо сказано. У тебя отбирают твое, собственное, честно заработанное, ласково взлелеянное, а тут такая пакость. Из-за этого глупость начинает злиться по поводу и без, и незаметно даже для себя начинает плодиться.

А ведь что происходит после размножения и распыления сил? Правильно, усталость, уныние и безволие. От этого-то обычно и умирает глупость, уступая свое место своему юному потомству.

Только вот человеку от этого почему-то не легче.

 

10.  СМЕРТЬ ГОРОДА.

 

Город, хоть в общем и целом людей и не любит, но тем не менее ими дорожит. Они для него – как калории для организма: может, порой они и избыточны, но кушать-то все равно хочется. Еще для него важны витамины. Их в городе несколько видов: есть четвероногие, которые каждый день охотно удобряют почву, есть пернатые, которые регулярно делают то же самое, и есть деревья, что каждую весну отращивают себе листья, а осенью щедро дарят их земле города. Меланхоличные дворники их, правда, сгребают в кучи и жгут, или же вообще за пределы города вывозят, но это вполне терпимо: никто из городов из-за одних только дворников не помирал. Те помирали, а вот города – нет.

Города умирают совсем иначе, нежели чем дворники. Известно даже несколько городов, которые после их смерти искали люди, и, представьте себе, нашли. Самые простые примеры – Троя, Геркуланум или те же Помпеи. Дворников же никто не ищет. Городу даже порой становится жаль их, своих безымянных героев. И почему большинство людей утверждает, что они свой город любят, а про дворников – молчок? Несправедливо это. Подумаешь, возле подъезда им мусор не убрали, но мусорил-то кто? Не дворники же!

Жалеет город своих друзей дворников, и те охотно отвечают ему взаимностью: прикажут им спилить дерево, а им лень. Так и стоят деревья на радость городу и его жителям. Хороший народ дворники, полезный. А все благодаря лени.

Но есть одна закавыка: городу порой тоже становится лень. И тогда люди и дворники из него уходят, забирая с собой щедрых собак и кошек, и тогда становится так тихо, что город начинает бояться. Причем, не зря: его бывшие друзья деревья начинают разрывать своими корнями милые его сердцу дома, ветер их иссушает, морозы раскалывают чуть ли не напополам, а солнце иссушает последнюю надежду вновь стать городом.

Но хуже всего – это когда город умирает еще при жизни. Есть такие города, и все вы про них отлично знаете.

Так что сходите в церковь и поставьте свечку за здравие своего города: быть может, он этого заслуживает.

 

11.  СМЕРТЬ ДЕНЕГ.

 

Деньги слишком расчетливы, чтобы ни с того ни с сего добровольно взять и умереть. Им ведь ничего не надо, кроме них самих, они вполне самодостаточны. За деньги их не купишь, любовью не приманишь, можно только попытаться повести их за собой. И многие из них идут за такими пассионариями из чистого любопытства: может, хоть из этого человечка что интересное получится. Таких людей деньги прозвали нуворишами, и этот термин вполне прижился: даже людишки сами себя так называют.

Но ведь интерес и безразличие – это две стороны одной медали, и даже очень богатые люди порой осознают, что они никому неинтересны, даже деньгам. Умеют деньги отомстить за любовь, тут уж ничего не попишешь. Правда, они все-таки туповаты и не понимают, что человеку нужны не они сами, а то, что благодаря им человек может возвыситься над себе подобными. Не ведают они и того, что за них даже такие простые вещи, как любовь и дружба, не купишь.

Потому-то деньги такие жесткие, хрустящие и холодные, особенно по молодости лет. Возьмите, к примеру, в руки новую купюру, и сравните ее со старенькой и мягонькой. Та уже многое пережила, многое познала, только рассказать почти ничего не может. Ей по силам только развернуться и показать, что на ней написано. Зато она уже вполне способна на самопожертвование, если у человека, который ее понял, нет под рукой бумаги.

Не самая худшая смерть, скажу я вам.

 

                                                   12. СМЕРТЬ СОЛДАТА

 

Как ни странно, она безоблачна. Вы видели когда-нибудь, чтобы после нее где-нибудь, да не светило солнце?

Облака ведь, как и родственники солдата, тоже его любили, и, даже не получив похоронки, отплачутся вместе с теми, всеми силами стараясь поскорее дать дорогу лучам солнца, которое тоже скорбит по павшему, только по-своему, по - солнечному, обжигая его бездыханное тело своей прощальной любовью.

Кстати, не обвиняйте землю – матушку в жестокосердии за то, что она единственная, кто смерти солдата радуется. А какая бы мать не радовалась, когда ее сын к ней возвращается? Вот поэтому земля и ликует, вздымаясь взрывами снарядов и мин, салютуя своему заблудшему сыну.

Ей особенно приятно, когда над могилой погибших ставят памятник: для нее это – как у вас запись в паспорте, что есть такие-то и такие-то дети, и она надеется, что эта запись сохранится вечно. Пусть даже и не совсем вечно, но хотя бы до тех времен, когда в ее паспорт не начнут вписывать новые имена. Не надо за это винить землю, она всех дождется, и не только солдат.

Жизнь столь же переменчива, как и смерть, и все это прекрасно понимают, кроме солдат, которых смерть любит одинаково и без разбору.

А вот солдаты ее – нет, потому что глупо любить всех и каждого, забывая о том, кто ты есть на самом деле. И чем ты затем станешь.

 

13. СМЕРТЬ ЦВЕТОВ.

 

Где-то в глубине души каждый мужчина мечтает, чтобы все цветы взяли вдруг и померли: делятся тут, понимаешь, со всякими вреднючими насекомыми своим нектаром, кормят их, поят, те жируют на дармовых харчах, и со временем начинают переходить на людей, пребольнюче кусаясь.

А люди, это что – еда?! Только люди имеют право есть людей, и не жалким цветам нарушать этот закон. Хорошо хоть, что женщины в данном аспекте с мужчинами солидарны и выступают с ними единым фронтом: они очень радуются, когда им домой приносят разноцветную добычу, и перед сном, счастливые, включают фумигатор, поглядывая в полутьме на букет. Что они там видят, неведомо, обычному человеку этого не разглядеть. Наверное, потому, что женщины крайне неторопливые: порой и час пройдет, и чай уже в кружке давно остыл, а они все налюбоваться не могут. По телевизору футбол показывают, а эта чудачка только и делает, что тупо на трупики цветов смотрит. Сколько ей не объясняй, что на живых футболистов смотреть интереснее – ничего не понимает.

Наверное, надо для женщин особый канал открыть, и чтобы все – про мертвые цветы. И нам облегчение: покупать не надо. Включил ей телевизор, и все: «Это тебе, дорогая». Или пусть со мной футбол смотрит, там в нашей сборной столько цветочков, что и срывать их не жалко. Прошу прощения у спортсменов, но мне для вас порой даже два цветка сорвать не жалко.

Хотя, признаться, порой бывает и жаль: смотришь на такой лютик где-нибудь на природе, и понимаешь, что если не принесешь букет любимой – будет неладно, неприлично. Сорвать это чудо природы – тоже нехорошо, природа тоже может обидеться.

Страшно и бесчеловечно умирают цветы, некрасиво. И им плохо, и нам, лежащим на кровати и наблюдающим в сумерках за их увяданием, тоже.

Объясните мне, люди: сколько же злобы в сердце надо иметь, чтобы убивать такие живые и красивые  цветы? Вы не задумывались, что может и аукнуться? 

Рейтинг: 0 339 просмотров
Комментарии (2)
Владимир Рысинов # 5 декабря 2012 в 06:21 +1
Неожиданные взгляды человека, доброго сердцем. Смерть логична, закономерна и влюбчива. Справедливостью аукается.
Короче - дело обычное. Страшиться стыдно.

Дмитрий, ответил с огромным запозданием на Ваш отзыв мне в нетленке - "Светлый смысл смерти". Здесь бываю редко, в основном на Прозе.ру.
Кстати, там есть мой любимый автор - Николай Николаевич Николаев, тоже из Екатеринбурга. Возможно, Ваши пути пересекались.

Дмитрий, с уважением...
Дмитрий Криушов # 5 декабря 2012 в 10:47 0
Спасибо за отклик, Владимир! Николаева читал: я тоже на Прозе выставляюсь. Успехов!
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
92
91
91
90
86
82
79
78
73
72
70
69
66
66
66
64
63
61
60
58
58
56
54