ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Девочка и дождь

Девочка и дождь

19 февраля 2013 - Наталья Корнилова
article118211.jpg

 

 

 

Шурка проснулась и не могла понять, это уже самый конец ночи и дождя или только начало.

— ш-ш-ш-ш-ш… так же монотонно шумело за окном.

—Тиш-ше, тиш-ше, прош-шу тебя… ш-шепотом, — из приоткрытой спальни родителей слышался какой-то грустный и тихий мамин голос.

— Не могу я шепотом, Соня, — сквозь шуршание дождя за окном раздался совсем не сонный голос отца. — Мы ж-же не можем так больш-ше, сама понимаеш-шь…

С шумом отъехали в сторону ж-жалюзи: «Ш-ш-ш-ш-ши…» Стукнули кольца карниза, растолкав в стороны шторы: «Ш-ши…ш-ши…ш-ш-ши…» А следом за этими звуками в квартиру ворвался запах улицы и совсем уже сплошной шум дождя, «съевший» шепот родителей.

 

Шурка со вчерашнего дня, когда  мама сводила ее на первое занятие к логопеду, стала прислушиваться к тихим, шипящим и шепчущимся звукам вокруг себя, они слышались гораздо лучше других, звонких. Чем тише были они, тем более важными ей казались.  Тетя в больших очках с темными стеклами, за которыми совсем не видны были ее глаза, внимательно слушала Шурку. А потом сказала, что у девочки большие проблемы с шипящими и свистящими. 

И вот теперь других звуков, легких и ярких, Шура совсем уже почему-то не слышала. А тут еще этот дождь… Он шумел за окном и шелестел листьями со вчерашнего вечера. И вместе с ним все шуршало, шипело и жалобно как-то посвистывало, ныло.

— Ш-ш-ш-ш… — проезжали редкие машины.

— Ш-ш-ш-ш… — врывался ветер в форточку.

— Ш-ш-ш-ш… — зашипел телевизор среди ночи, и мама, шелестя по полу кожаными шлепанцами, поспешила его выключить.

Все вокруг наполнилось к ночи, к тому моменту, когда Шурка уснула, тревогой и грустью. И уже во сне она обрадовалась совершенно сознательно тому, что можно постараться увидеть что-нибудь другое  солнечное, яркое, рычащее, мычащее, любое — только не этот шепот, шорох, шуршание за окном.

А теперь все опять так безысходно и жалобно шелестело, даже мамин голос и тихий плач. Шурка на цыпочках подошла к двери, хотела выйти из своей комнаты, но не решилась. Долго стояла, потом присела на корточки на полу, прислушиваясь к звукам снаружи, обняла колени руками. В комнату к родителям входить ей не разрешалось, но хотелось быть просто поближе к маминому голосу, чтобы поддержать ее хотя бы мысленно.

Мама плакала очень тихо,  тише дождя за окном, так тихо, что слышать такое могут только кошки и маленькие дети. Так думала Шурка и еле сдерживала себя, чтобы тоже не заплакать — ведь мама сразу услышит запах ее слез, они же с нею родные. Так думала Шурка и крепко-крепко прижимала ладошками глаза, крепче, чем когда считаются в жмурках и прятках в садике.

— Ты меня должна понять… все не так просто… — папа старался говорить шепотом, но этот шепот казался Шурке криком. — Там тоже ребенок… и я… ты пойми и не обижайся… просто я… я не люблю тебя больше… страсть проходит… — и он еще говорил, говорил, говорил, а Шурка подумала, что эти страшные слова люди достают из себя, когда хотят отравить человека звуками. Это такие страшные буквы, когда они вместе — я-н-е-л-ю-б-л-ю… Это как нотки: их мало, они одинаковые такие, а сложишь весело  получается веселая музыка, а вот другой рядок из нот делает такую страшную музыку, траурную, что хочется закрыть уши и спрятаться от нее.

— Я реш-ш-ш-шил… я все понимаю… — дождь старался заглушить папины слова, но никак не мог.  Шурка слышала, как даже деревья помогают дождю и шелестят, царапаются ветками в окно, чтобы мама не слышала печальные и такие острые, звонкие папины слова.

— Я ухож-ж-жу… ты не мож-ж-жешь меня держать, Соня… Шурка меня поймет, она уж-ж-же взрослая, а там ж-же малыш-ш-ш-ш… я виноват… ты ж-ж-же… я ж-ж-же… 

Шурка наблюдала в щелку дверного проема, как папа вышел, долго и молча стоял в прихожей у зеркала, поглаживая «ёжик» волос то вперед, то в обратную сторону. Потом взял свой огромный зонт, ключи от машины из вазочки на комоде, вжикнул замком большой дорожной сумки, с которой всегда уезжал в командировки. Наверное, к тому малыш-ш-шу…

А потом громко и очень уверенно хлопнула  входная дверь, и Шурке показалось, что внутри у нее что-то лопнуло, разорвалось, упало.

Шурка боялась пошевелиться, а слезы ползли по щекам, не встречая уже никакого сопротивления — руками она теперь зажимала рот, чтобы не разрыдаться.

Так долго из маминой спальни гудела тишина и шумел совсем тихо  теперь почему-то дождь, что Шурка решилась и тихонько вошла в темную комнату. Мама сидела на краешке кровати и смотрела в дождь. На стекле приоткрытой рамы отражались ее глаза, полные то ли слез, то ли дождя, который становился все тише и тише, спокойнее и, похоже, устал уже плакать, поручил это скучное занятие маме.

— Мам… — Шурка положила ладошки на вздрагивающие плечи мамы. — А в тех странах, где всегда идут дожди, все люди бедные, да? Они потому что плачут, бедные, да? Я знаю зачем идет дождь…

— Зачем? — Соня повернулась к дочери, которую, казалось, только на этих словах и заметила.  И совсем ни к чему вдруг подумалось о Лаосе, Вьетнаме, Индии, где идут вечные дожди и так много плачут.  — Зачем, милая? Зачем идет дождь? — очнулась она опять.

— Чтобы не видно было слез, чтобы как будто просто дождь, а никто и не плачет, — и Шурка высунулась в распахнутое в окно.

— А он уже совсем прошел, — показала сухую ладошку. — Смотри, уже солнышко вон там,  далеко-далеко. Я не видела никогда, как оно тут у нас появляется.

— Дзинь-дзинь! Блям-блям! Дзинь-дзинь! Блям! Блям-блям-блям-м-м!!! — крупные редкие капли весело, совсем не по-ночному тревожно, играли с жестяным звонким подоконником.

— А знаешь! — Соня схватила Шурку на руки и улыбнулась, — Хватит-ка нам грустного дождя! Давай-ка сегодня пропустим садик, возьмем свои яркие зонтики и пойдем гулять прямо сейчас, пока дождик не ушел, а?!

— А куда мы так рано? — обрадовалась Шурка необычному предложению. — Еще же не утро, оно же только идет…

— А мы туда, навстречу! Смотри, как красиво! И птички поют, и тепло, и солнышко, вон, ждет нас! Побежали?!

— Ура, побежали!

И Шурка радостно поскакала к шкафчику переодеваться в веселое платье.

— Я люблю тебя, мамуся, запомни! Я сильно-сильно тебя люблю! И дождик уже люблю, и солнце! — распахнув разноцветный зонтик, Шурка выбежала на улицу, которая еще спала под стихающий шум ночного дождя.

© Copyright: Наталья Корнилова, 2013

Регистрационный номер №0118211

от 19 февраля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0118211 выдан для произведения:

Шурка проснулась и не могла понять, это уже самый конец ночи и дождя или только начало.

— ш-ш-ш-ш-ш… так же монотонно шумело за окном.

—Тиш-ше, тиш-ше, прош-шу тебя… ш-шепотом, — из приоткрытой спальни родителей слышался какой-то грустный и тихий мамин голос.

— Не могу я шепотом, Соня, — сквозь шуршание дождя за окном раздался совсем не сонный голос отца. — Мы ж-же не можем так больш-ше, сама понимаеш-шь…

С шумом отъехали в сторону ж-жалюзи: «Ш-ш-ш-ш-ши…» Стукнули кольца карниза, растолкав в стороны шторы: «Ш-ши…ш-ши…ш-ш-ши…» А следом за этими звуками в квартиру ворвался запах улицы и совсем уже сплошной шум дождя, «съевший» шепот родителей.

 

Шурка со вчерашнего дня, когда  мама сводила ее на первое занятие к логопеду, стала прислушиваться к тихим, шипящим и шепчущимся звукам вокруг себя, они слышались гораздо лучше других, звонких. Чем тише были они, тем более важными ей казались.  Тетя в больших очках с темными стеклами, за которыми совсем не видны были ее глаза, внимательно слушала Шурку. А потом сказала, что у девочки большие проблемы с шипящими и свистящими. 

И вот теперь других звуков, легких и ярких, Шура совсем уже почему-то не слышала. А тут еще этот дождь… Он шумел за окном и шелестел листьями со вчерашнего вечера. И вместе с ним все шуршало, шипело и жалобно как-то посвистывало, ныло.

— Ш-ш-ш-ш… — проезжали редкие машины.

— Ш-ш-ш-ш… — врывался ветер в форточку.

— Ш-ш-ш-ш… — зашипел телевизор среди ночи, и мама, шелестя по полу кожаными шлепанцами, поспешила его выключить.

Все вокруг наполнилось к ночи, к тому моменту, когда Шурка уснула, тревогой и грустью. И уже во сне она обрадовалась совершенно сознательно тому, что можно постараться увидеть что-нибудь другое  солнечное, яркое, рычащее, мычащее, любое — только не этот шепот, шорох, шуршание за окном.

А теперь все опять так безысходно и жалобно шелестело, даже мамин голос и тихий плач. Шурка на цыпочках подошла к двери, хотела выйти из своей комнаты, но не решилась. Долго стояла, потом присела на корточки на полу, прислушиваясь к звукам снаружи, обняла колени руками. В комнату к родителям входить ей не разрешалось, но хотелось быть просто поближе к маминому голосу, чтобы поддержать ее хотя бы мысленно.

Мама плакала очень тихо,  тише дождя за окном, так тихо, что слышать такое могут только кошки и маленькие дети. Так думала Шурка и еле сдерживала себя, чтобы тоже не заплакать — ведь мама сразу услышит запах ее слез, они же с нею родные. Так думала Шурка и крепко-крепко прижимала ладошками глаза, крепче, чем когда считаются в жмурках и прятках в садике.

— Ты меня должна понять… все не так просто… — папа старался говорить шепотом, но этот шепот казался Шурке криком. — Там тоже ребенок… и я… ты пойми и не обижайся… просто я… я не люблю тебя больше… страсть проходит… — и он еще говорил, говорил, говорил, а Шурка подумала, что эти страшные слова люди достают из себя, когда хотят отравить человека звуками. Это такие страшные буквы, когда они вместе — я-н-е-л-ю-б-л-ю… Это как нотки: их мало, они одинаковые такие, а сложишь весело  получается веселая музыка, а вот другой рядок из нот делает такую страшную музыку, траурную, что хочется закрыть уши и спрятаться от нее.

— Я реш-ш-ш-шил… я все понимаю… — дождь старался заглушить папины слова, но никак не мог.  Шурка слышала, как даже деревья помогают дождю и шелестят, царапаются ветками в окно, чтобы мама не слышала печальные и такие острые, звонкие папины слова.

— Я ухож-ж-жу… ты не мож-ж-жешь меня держать, Соня… Шурка меня поймет, она уж-ж-же взрослая, а там ж-же малыш-ш-ш-ш… я виноват… ты ж-ж-же… я ж-ж-же… 

Шурка наблюдала в щелку дверного проема, как папа вышел, долго и молча стоял в прихожей у зеркала, поглаживая «ёжик» волос то вперед, то в обратную сторону. Потом взял свой огромный зонт, ключи от машины из вазочки на комоде, вжикнул замком большой дорожной сумки, с которой всегда уезжал в командировки. Наверное, к тому малыш-ш-шу…

А потом громко и очень уверенно хлопнула  входная дверь, и Шурке показалось, что внутри у нее что-то лопнуло, разорвалось, упало.

Шурка боялась пошевелиться, а слезы ползли по щекам, не встречая уже никакого сопротивления — руками она теперь зажимала рот, чтобы не разрыдаться.

Так долго из маминой спальни гудела тишина и шумел совсем тихо  теперь почему-то дождь, что Шурка решилась и тихонько вошла в темную комнату. Мама сидела на краешке кровати и смотрела в дождь. На стекле приоткрытой рамы отражались ее глаза, полные то ли слез, то ли дождя, который становился все тише и тише, спокойнее и, похоже, устал уже плакать, поручил это скучное занятие маме.

— Мам… — Шурка положила ладошки на вздрагивающие плечи мамы. — А в тех странах, где всегда идут дожди, все люди бедные, да? Они потому что плачут, бедные, да? Я знаю зачем идет дождь…

— Зачем? — Соня повернулась к дочери, которую, казалось, только на этих словах и заметила.  И совсем ни к чему вдруг подумалось о Лаосе, Вьетнаме, Индии, где идут вечные дожди и так много плачут.  — Зачем, милая? Зачем идет дождь? — очнулась она опять.

— Чтобы не видно было слез, чтобы как будто просто дождь, а никто и не плачет, — и Шурка высунулась в распахнутое в окно.

— А он уже совсем прошел, — показала сухую ладошку. — Смотри, уже солнышко вон там,  далеко-далеко. Я не видела никогда, как оно тут у нас появляется.

— Дзинь-дзинь! Блям-блям! Дзинь-дзинь! Блям! Блям-блям-блям-м-м!!! — крупные редкие капли весело, совсем не по-ночному тревожно, играли с жестяным звонким подоконником.

— А знаешь! — Соня схватила Шурку на руки и улыбнулась, — Хватит-ка нам грустного дождя! Давай-ка сегодня пропустим садик, возьмем свои яркие зонтики и пойдем гулять прямо сейчас, пока дождик не ушел, а?!

— А куда мы так рано? — обрадовалась Шурка необычному предложению. — Еще же не утро, оно же только идет…

— А мы туда, навстречу! Смотри, как красиво! И птички поют, и тепло, и солнышко, вон, ждет нас! Побежали?!

— Ура, побежали!

И Шурка радостно поскакала к шкафчику переодеваться в веселое платье.

— Я люблю тебя, мамуся, запомни! Я сильно-сильно тебя люблю! И дождик уже люблю, и солнце! — распахнув разноцветный зонтик, Шурка выбежала на улицу, которая еще спала под стихающий шум ночного дождя.

Рейтинг: +8 375 просмотров
Комментарии (6)
Игорь Кичапов # 20 февраля 2013 в 09:29 0
Хорошее начало!!!!!
Добро пожаловать! 5min
Наталья Корнилова # 20 февраля 2013 в 09:32 0
Большое спасибо, Игорь!
Тая Кузмина # 20 февраля 2013 в 10:57 0
Неплохо. Но не шедевр! Ситуация банальная, семейная. И много шипящих "ж" и "ш",
это для усиления эмоционального фона произведения?))
Так что новых произведений и удач!
Валентина Попова # 22 февраля 2013 в 14:21 +1
Авторское исполнение более впечатляет, чем когда сам читаешь. Шипение - это привилегия змеи, а сейчас как раз год Змеи. Ну ещё, если учесть, что звуки Ш и Ж всегда несут ласковую нагрузку (Настя - НастюШа, медведь - медвеЖонок), то и произведение доброе, хотя трагичное для ребёнка. Хочется привести скороговорку на Ш: Шоколад шалит дофамином, шёлк шелестит шепчет. Тишь шедеврами роскоши. о - ш - о. Дофамин, это гормон, отвечающий за приятные эмоции, которые возникают при употреблении вкусной пищи, при получении награды за выполнение непростой работы, победу в спортивном соревновании, при занятиях любовью и так далее. А дождь - это символ опозданий, вот и мама - Соня, что-то упустила, опоздала в достижении совместной цели и потеряла мужа, а Шурка - отца. Но в конце рассказа Соня - Софья - мудрость поступила очень мудро и побежала с дочерью в новый, светлый, солнечный день! Благодарю за рассказ!
Наталья Корнилова # 22 февраля 2013 в 19:26 +1
Спасибо Вам за потраченное на меня так щедро и добро время. СпасибочкО!
kvitka dusha # 3 марта 2013 в 07:37 0
очень понравилось....так просто и.., искренно, а концовочка..-да просто класс!!! super

 

Популярная проза за месяц
158
138
129
124
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
89
86
86
85
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
78
78
78
77
76
74
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
67
67
66
65