ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → "Я люблю тебя до слёз".

"Я люблю тебя до слёз".

4 января 2012 - Ольга Постникова

           «Я люблю тебя до слёз…»

 

      Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город  мутными потоками. В низинах они собирались в огромные лужи. Огни фонарей, освещённые окна домов, отражаясь в воде, сплетались в причудливые созвездия, словно расколовшееся небо усыпало город своими осколками.

       По пустынной улице брела промокшая до костей женщина, бережно прижав к  груди тощий  пакет. Свернула  с ярко освещённой улицы в переулок и навсегда растворилась в темноте.

Она поскользнулась на хлипких досках, перекинутых через разрытую траншею, и полетела вниз, раскинув руки, словно крылья. Пакет жалобно звякнул на дне,  разбитым, о металлическую трубу, стеклом.

       Утром, когда земля сушила  промокшее покрывало под нежаркими уже лучами,   её увидела женщина. Пробираясь с опаской по скользким, без перил, мосткам, она  посмотрела вниз,  оценивая глубину траншеи, и наткнулась взглядом на распластанное человеческое тело. Громкий крик собрал толпу. Вызвали милицию и «скорую». Когда женщину подняли со дна траншеи и положили на носилки, нашлись в толпе, кто узнал её: «Алкашка из семнадцатого дома». И, в ставших в одночасье свинцовыми глазах, ни слезинки, ни тепла – алкашка, что искала, то  нашла. А на застывшем, перепачканном грязью лице с кровоподтёком на левом виске – широко распахнутые синие глаза. Спокойные, уже проникшиеся вечностью и  тайной. Не потому ли их закрывают с такой поспешностью? Не твой черёд постигнуть её. И каждый, стесняясь в этот миг самого себя, благодарит Создателя, что ещё не твой.  Погибшую увезли, люди, соединённые на час происшествием,  заспешили по своим делам, разнося по городу трагедию равнодушным эхом.

      В нашем подъезде эхо, ударившись со всего размаха о дверь квартиры на пятом этаже, превратилось в вой, от которого стыла кровь. Был второй день сентября. Мой первоклассник нетерпеливо переминался в прихожей с ноги на ноги, боясь опоздать в школу из-за мамы, которая корчила перед зеркалом смешные гримасы.

      Я повернула ключ в замке и застыла, не решаясь открыть. Посмотрела  в глазок – на площадке пусто, приоткрыла дверь и,  почти  тотчас,  выглянула  Лиля, соседка.  Когда мы с ней вышли на площадку,   поняли, что вой несётся с пятого этажа.  На цыпочках,  потихоньку стали подниматься.  На  верхней ступеньке пятого этажа сидел  человек,   обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Это был Генка. В вое различалось  только имя:  «Валя, Валюшенька».   Вдвоём с Лилей кое-как подняли его,  завели в квартиру. Лиля побежала к себе за валерьянкой, а я позвонила матери Вали. Сказала, что  с Валей произошло несчастье. Какое, я и сама ещё не знала.  До начала уроков оставалось пятнадцать минут, до школы – пять,  неспешным шагом. Сдала сына с рук на руки учительнице и вернулась, не заходя  ни на рынок, ни в универсам - домой. Подъезд гудел, как разворошенный улей. Пока поднималась на свой этаж, узнала первые подробности случившегося – Валя ночью упала в траншею и разбилась.

      Квартира, в которой жили Валя с Генкой - над нашей,  на пятом этаже.  Жили  одни,  а две их дочки – у Валиной матери. Она изредка привозила девочек в гости к родителям. Перед  визитом  Елена Николаевна, Валина мама, звонила мне: «Юль, как там  мои? Не шумят?» Если наверху было тихо, гости приезжали вскоре. С тортом и  пакетом с гостинцами. Если гремела музыка, визит откладывался до лучших времён.       

       Музыка была сигналом - Генка с Валей  пьют по-чёрному. Начинали – на кухне. В нашу - «праздник» проникал беспрепятственно, через вентиляционный колодец. Гремела музыка, Валя заливисто смеялась. Заливисто и долго, пока смех не прерывал Генкин окрик. Вступал Серов с «Мадонной». Пара перекочёвывала в зал, где грузно топчась, танцевала. Отзвучав, «Мадонна» повторялась снова и снова, пока не раздавались звуки падающих тел. Устав от «печального силуэта, нарисованного дождём», Серов переходил «к любви, до слёз». Это был апофеоз. Праздник переходил в драку с отчётливым Генкиным матом, Валиными криками, стучащими по нашему потолку стульями, падающим столом. Когда апофеоз затягивался, мы с Антоном поднимались наверх и, как рефери на ринге, разводили дерущихся  влюблённых по комнатам. Дожидались, когда уснут и, захлопнув тихонько дверь, уходили домой.  Так мы обеспечивали спокойную ночь им, нашим детям и себе. Утром, по пути  на работу,  оба заглядывали к нам и извинялись, оправдываясь поводом, по которому, ну, никак нельзя… было. Оба в солнцезащитных очках на пол-лица.   

           И вчера   был… уважительный повод – первое сентября. Младшая дочь Генки и Вали пошла в первый класс. Утром они под руку,  нарядные, с  букетом гладиолусов и без солнцезащитных  очков уехали, чтобы проводить вместе с бабушкой первоклассницу в школу. А ближе к вечеру на  кухне    началось «торжество».  Когда Серов в очередной раз запел «Я люблю тебя до слёз», Валя уже охрипла от криков. Мы с дочкой стучали  по батареям одновременно и в кухне, и в зале, но, похоже, такие сигналы Генку только раззадоривали. Антон был в командировке, без него я опасалась идти в «не хорошую квартиру». Вдруг наверху стихли и крики, и пение, и наступила мёртвая тишина. Поборовшись со страхом и победив его,  открыла дверь, чтобы пойти проверить, что случилось с Валей. Одновременно открылась дверь на пятом этаже и по лестнице зацокали каблучки.  Бежала Валя, и я была готова принять и укрыть её, но она пролетела мимо, по-моему, не заметив меня. А с площадки пятого этажа свесился Генка и крикнул вдогонку: «Валя, не одну, две бери, две».

       Вчера весь день шёл дождь. Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город мутными потоками. Как знать, может - там… уже была решена  Валина участь, и Небо плакало от бессилия изменить что-либо в её судьбе…

© Copyright: Ольга Постникова, 2012

Регистрационный номер №0011628

от 4 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0011628 выдан для произведения:

           «Я люблю тебя до слёз…»

 

      Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город  мутными потоками. В низинах они собирались в огромные лужи. Огни фонарей, освещённые окна домов, отражаясь в воде, сплетались в причудливые созвездия, словно расколовшееся небо усыпало город своими осколками.

       По пустынной улице брела промокшая до костей женщина, бережно прижав к  груди тощий  пакет. Свернула  с ярко освещённой улицы в переулок и навсегда растворилась в темноте.

Она поскользнулась на хлипких досках, перекинутых через разрытую траншею, и полетела вниз, раскинув руки, словно крылья. Пакет жалобно звякнул на дне,  разбитым, о металлическую трубу, стеклом.

       Утром, когда земля сушила  промокшее покрывало под нежаркими уже лучами,   её увидела женщина. Пробираясь с опаской по скользким, без перил, мосткам, она  посмотрела вниз,  оценивая глубину траншеи, и наткнулась взглядом на распластанное человеческое тело. Громкий крик собрал толпу. Вызвали милицию и «скорую». Когда женщину подняли со дна траншеи и положили на носилки, нашлись в толпе, кто узнал её: «Алкашка из семнадцатого дома». И, в ставших в одночасье свинцовыми глазах, ни слезинки, ни тепла – алкашка, что искала, то  нашла. А на застывшем, перепачканном грязью лице с кровоподтёком на левом виске – широко распахнутые синие глаза. Спокойные, уже проникшиеся вечностью и  тайной. Не потому ли их закрывают с такой поспешностью? Не твой черёд постигнуть её. И каждый, стесняясь в этот миг самого себя, благодарит Создателя, что ещё не твой.  Погибшую увезли, люди, соединённые на час происшествием,  заспешили по своим делам, разнося по городу трагедию равнодушным эхом.

      В нашем подъезде эхо, ударившись со всего размаха о дверь квартиры на пятом этаже, превратилось в вой, от которого стыла кровь. Был второй день сентября. Мой первоклассник нетерпеливо переминался в прихожей с ноги на ноги, боясь опоздать в школу из-за мамы, которая корчила перед зеркалом смешные гримасы.

      Я повернула ключ в замке и застыла, не решаясь открыть. Посмотрела  в глазок – на площадке пусто, приоткрыла дверь и,  почти  тотчас,  выглянула  Лиля, соседка.  Когда мы с ней вышли на площадку,   поняли, что вой несётся с пятого этажа.  На цыпочках,  потихоньку стали подниматься.  На  верхней ступеньке пятого этажа сидел  человек,   обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Это был Генка. В вое различалось  только имя:  «Валя, Валюшенька».   Вдвоём с Лилей кое-как подняли его,  завели в квартиру. Лиля побежала к себе за валерьянкой, а я позвонила матери Вали. Сказала, что  с Валей произошло несчастье. Какое, я и сама ещё не знала.  До начала уроков оставалось пятнадцать минут, до школы – пять,  неспешным шагом. Сдала сына с рук на руки учительнице и вернулась, не заходя  ни на рынок, ни в универсам - домой. Подъезд гудел, как разворошенный улей. Пока поднималась на свой этаж, узнала первые подробности случившегося – Валя ночью упала в траншею и разбилась.

      Квартира, в которой жили Валя с Генкой - над нашей,  на пятом этаже.  Жили  одни,  а две их дочки – у Валиной матери. Она изредка привозила девочек в гости к родителям. Перед  визитом  Елена Николаевна, Валина мама, звонила мне: «Юль, как там  мои? Не шумят?» Если наверху было тихо, гости приезжали вскоре. С тортом и  пакетом с гостинцами. Если гремела музыка, визит откладывался до лучших времён.       

       Музыка была сигналом - Генка с Валей  пьют по-чёрному. Начинали – на кухне. В нашу - «праздник» проникал беспрепятственно, через вентиляционный колодец. Гремела музыка, Валя заливисто смеялась. Заливисто и долго, пока смех не прерывал Генкин окрик. Вступал Серов с «Мадонной». Пара перекочёвывала в зал, где грузно топчась, танцевала. Отзвучав, «Мадонна» повторялась снова и снова, пока не раздавались звуки падающих тел. Устав от «печального силуэта, нарисованного дождём», Серов переходил «к любви, до слёз». Это был апофеоз. Праздник переходил в драку с отчётливым Генкиным матом, Валиными криками, стучащими по нашему потолку стульями, падающим столом. Когда апофеоз затягивался, мы с Антоном поднимались наверх и, как рефери на ринге, разводили дерущихся  влюблённых по комнатам. Дожидались, когда уснут и, захлопнув тихонько дверь, уходили домой.  Так мы обеспечивали спокойную ночь им, нашим детям и себе. Утром, по пути  на работу,  оба заглядывали к нам и извинялись, оправдываясь поводом, по которому, ну, никак нельзя… было. Оба в солнцезащитных очках на пол-лица.   

           И вчера   был… уважительный повод – первое сентября. Младшая дочь Генки и Вали пошла в первый класс. Утром они под руку,  нарядные, с  букетом гладиолусов и без солнцезащитных  очков уехали, чтобы проводить вместе с бабушкой первоклассницу в школу. А ближе к вечеру на  кухне    началось «торжество».  Когда Серов в очередной раз запел «Я люблю тебя до слёз», Валя уже охрипла от криков. Мы с дочкой стучали  по батареям одновременно и в кухне, и в зале, но, похоже, такие сигналы Генку только раззадоривали. Антон был в командировке, без него я опасалась идти в «не хорошую квартиру». Вдруг наверху стихли и крики, и пение, и наступила мёртвая тишина. Поборовшись со страхом и победив его,  открыла дверь, чтобы пойти проверить, что случилось с Валей. Одновременно открылась дверь на пятом этаже и по лестнице зацокали каблучки.  Бежала Валя, и я была готова принять и укрыть её, но она пролетела мимо, по-моему, не заметив меня. А с площадки пятого этажа свесился Генка и крикнул вдогонку: «Валя, не одну, две бери, две».

       Вчера весь день шёл дождь. Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город мутными потоками. Как знать, может - там… уже была решена  Валина участь, и Небо плакало от бессилия изменить что-либо в её судьбе…

Рейтинг: +10 517 просмотров
Комментарии (21)
Игорь Кручко # 5 января 2012 в 16:06 +1
Прочитал и сделалось грустно...Проза нашей жизни...
Ольга Постникова # 5 января 2012 в 19:48 0
Да, Игорь! Ещё какая проза. nogt
юрий елистратов # 27 марта 2012 в 20:29 +1
Очень хороший рассказ.
Пожалеем героев рассказа - несчастные люди! flo
Ольга Постникова # 27 марта 2012 в 20:34 0
Спасибо, Юрий! Вы правы, пожалеем и этих, и всех, кто рядом с ними поневоле-несчастные. zst
Альфия Умарова # 1 апреля 2012 в 20:13 +1
Знакомо, и оттого еще более грустно.
Хороший рассказ!
Ольга Постникова # 1 апреля 2012 в 20:56 0
Спасибо, Альфия, за отзыв.
Светлана Тен # 1 апреля 2012 в 20:44 +1
Беспросветная какая-то безнадега. Всему виной человеческое равнодушие, безразличие.
Ольга Постникова # 1 апреля 2012 в 20:59 0
Беспросветная и безнадёга-согласна. Но вины человечества не нахожу. В данном случае, по крайней мере.
Валентина Васильковская # 19 июля 2012 в 20:58 +1
Печальная история...
Ольга Постникова # 19 июля 2012 в 21:57 0
zst
Булат Туматаев # 27 июля 2012 в 20:00 +1
прекрасно исполненная работа scratch
Ольга Постникова # 27 июля 2012 в 21:59 0
Спасибо,Булат! faa725e03e0b653ea1c8bae5da7c497d
Ольга Баранова # 18 декабря 2012 в 10:42 +1
Оля, не знаю, почему сегодня выбрала именно эту Вашу миниатюру, чтобы прочесть...Так грустно...Что побуждает людей пить? Как происходит зависимость от алкоголя? Вроде и семья, и дети ...и даже любовь...и даже на протрезвевшее утро осознание вины перед всеми...Все это должно было бы составить основное занятие в жизни, но нет!
И только людское равнодушие, презрение и злорадство.
Олечка, мне очень понравилось, спасибо!
Ольга Постникова # 18 декабря 2012 в 11:41 0
Оля, спасибо за прочтение и Ваши размышления. Оль, вот только не пойму, причём -равнодушие, презрение и злорадство?!Просто-бессилие. Это как раз тот случай, когда человек может только сам себя спасти. И - никто больше. Ну, может,ещё- медицина. Или, - найдётся потерянный смысл жизни. Ну, это моё, сугубо личное мнение.Причём, подтверждённое жизнью.Я столько лет, по работе, "общалась", вернее-работала, с сильно пьющими людьми. Равнодушной-не была,потому что и моя жизнь зависела от их здоровья. Но... увы. sad
Ольга Баранова # 18 декабря 2012 в 20:44 +1
Оль, вот только не пойму, причём -равнодушие, презрение и злорадство?

Оля, конечно, это ни в коем случае не относилось к Вам! Это о тех зевака, которые обычно собираются поглазеть на мертвое тело, а если это бомж, или пьянчужка, то часто можно в толпе услышать что-то вроде "допрыгался", "туда ему и дорога", и подобное...Мало кто задумается, стоя над трупом несчастного, о причинах, доведших его/ее до такой жизни.
Ольга Постникова # 18 декабря 2012 в 21:40 0
А, в этом, я согласна, Оля.Я думала Вы по поводу близких людей, они бывают бессильны помочь. А, что до толпы, то, да. Все сразу - судьями становятся. А чего проще вспомнить: "Брось в неё (в него) камень всякий, кто сам без греха". Мне помогает,когда приходит желание "поточить" язык. Спасибо, Оля. 38
Татьяна Стафеева # 26 декабря 2012 в 19:38 +1
Оля, точно такая же история произошла с моими соседями: пили оба супруга, муж преставился с рюмкой в руке - сердце не выдержало, а она продолжала пить одна. И с переменным успехом - то запьет, то вроде бы ничего, даже на работу устраивалась. Самое страшное: ее дочь Иринка, с которой мы в детстве играли, тоже пьет на пару с мужем. Такое впечатление, что это пристрастие по наследству передается. Страшно! И жаль людей, хорошо знакомых, не могу их презирать - чего уж может быть хуже, чем такая жизнь! И окружающие тут ни при чем: они свой выбор сделали! Спасибо!
rezat muha
Ольга Постникова # 26 декабря 2012 в 20:41 0
Да, Таня. Я с Вами согласна. И жаль и больно, потому что в этих случаях все бессильны. И больше всего бессильны сами пьющие. Может, лучше бы не искушать им судьбу. И почему так происходит? Никому не ведомо. И что за сладость в этом состоянии? От него, от этого состояния, с ума сойдёшь.
Татьяна Стафеева # 5 января 2013 в 16:46 +1
Оля, точно! Нет ничего хуже! t07067
Ольга Постникова # 8 января 2013 в 09:05 0
c0137
Наталия Казакова # 9 февраля 2013 в 12:35 0
Я совершенно случайно выбрала именно этот Ваш рассказ, чтобы познакомиться с Вашим творчеством. И... необыкновенно понравился стиль изложения! Но... стало так страшно! Страшно оттого, что бессильны мы, далекие в своей благополучности и успешности, помочь таким людям. Да и примут ли они какую-либо помощь? Тупик. Да что греха таить, ведь чаще всего проходим мимо, ограничиваясь жалостью. Очень грустно. Но Ваш рассказ заставляет задуматься, и это важно.
38
Популярная проза за месяц
91
80
75
70
67
64
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30