ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → "Я люблю тебя до слёз".

 

"Я люблю тебя до слёз".

4 января 2012 - Ольга Постникова

           «Я люблю тебя до слёз…»

 

      Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город  мутными потоками. В низинах они собирались в огромные лужи. Огни фонарей, освещённые окна домов, отражаясь в воде, сплетались в причудливые созвездия, словно расколовшееся небо усыпало город своими осколками.

       По пустынной улице брела промокшая до костей женщина, бережно прижав к  груди тощий  пакет. Свернула  с ярко освещённой улицы в переулок и навсегда растворилась в темноте.

Она поскользнулась на хлипких досках, перекинутых через разрытую траншею, и полетела вниз, раскинув руки, словно крылья. Пакет жалобно звякнул на дне,  разбитым, о металлическую трубу, стеклом.

       Утром, когда земля сушила  промокшее покрывало под нежаркими уже лучами,   её увидела женщина. Пробираясь с опаской по скользким, без перил, мосткам, она  посмотрела вниз,  оценивая глубину траншеи, и наткнулась взглядом на распластанное человеческое тело. Громкий крик собрал толпу. Вызвали милицию и «скорую». Когда женщину подняли со дна траншеи и положили на носилки, нашлись в толпе, кто узнал её: «Алкашка из семнадцатого дома». И, в ставших в одночасье свинцовыми глазах, ни слезинки, ни тепла – алкашка, что искала, то  нашла. А на застывшем, перепачканном грязью лице с кровоподтёком на левом виске – широко распахнутые синие глаза. Спокойные, уже проникшиеся вечностью и  тайной. Не потому ли их закрывают с такой поспешностью? Не твой черёд постигнуть её. И каждый, стесняясь в этот миг самого себя, благодарит Создателя, что ещё не твой.  Погибшую увезли, люди, соединённые на час происшествием,  заспешили по своим делам, разнося по городу трагедию равнодушным эхом.

      В нашем подъезде эхо, ударившись со всего размаха о дверь квартиры на пятом этаже, превратилось в вой, от которого стыла кровь. Был второй день сентября. Мой первоклассник нетерпеливо переминался в прихожей с ноги на ноги, боясь опоздать в школу из-за мамы, которая корчила перед зеркалом смешные гримасы.

      Я повернула ключ в замке и застыла, не решаясь открыть. Посмотрела  в глазок – на площадке пусто, приоткрыла дверь и,  почти  тотчас,  выглянула  Лиля, соседка.  Когда мы с ней вышли на площадку,   поняли, что вой несётся с пятого этажа.  На цыпочках,  потихоньку стали подниматься.  На  верхней ступеньке пятого этажа сидел  человек,   обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Это был Генка. В вое различалось  только имя:  «Валя, Валюшенька».   Вдвоём с Лилей кое-как подняли его,  завели в квартиру. Лиля побежала к себе за валерьянкой, а я позвонила матери Вали. Сказала, что  с Валей произошло несчастье. Какое, я и сама ещё не знала.  До начала уроков оставалось пятнадцать минут, до школы – пять,  неспешным шагом. Сдала сына с рук на руки учительнице и вернулась, не заходя  ни на рынок, ни в универсам - домой. Подъезд гудел, как разворошенный улей. Пока поднималась на свой этаж, узнала первые подробности случившегося – Валя ночью упала в траншею и разбилась.

      Квартира, в которой жили Валя с Генкой - над нашей,  на пятом этаже.  Жили  одни,  а две их дочки – у Валиной матери. Она изредка привозила девочек в гости к родителям. Перед  визитом  Елена Николаевна, Валина мама, звонила мне: «Юль, как там  мои? Не шумят?» Если наверху было тихо, гости приезжали вскоре. С тортом и  пакетом с гостинцами. Если гремела музыка, визит откладывался до лучших времён.       

       Музыка была сигналом - Генка с Валей  пьют по-чёрному. Начинали – на кухне. В нашу - «праздник» проникал беспрепятственно, через вентиляционный колодец. Гремела музыка, Валя заливисто смеялась. Заливисто и долго, пока смех не прерывал Генкин окрик. Вступал Серов с «Мадонной». Пара перекочёвывала в зал, где грузно топчась, танцевала. Отзвучав, «Мадонна» повторялась снова и снова, пока не раздавались звуки падающих тел. Устав от «печального силуэта, нарисованного дождём», Серов переходил «к любви, до слёз». Это был апофеоз. Праздник переходил в драку с отчётливым Генкиным матом, Валиными криками, стучащими по нашему потолку стульями, падающим столом. Когда апофеоз затягивался, мы с Антоном поднимались наверх и, как рефери на ринге, разводили дерущихся  влюблённых по комнатам. Дожидались, когда уснут и, захлопнув тихонько дверь, уходили домой.  Так мы обеспечивали спокойную ночь им, нашим детям и себе. Утром, по пути  на работу,  оба заглядывали к нам и извинялись, оправдываясь поводом, по которому, ну, никак нельзя… было. Оба в солнцезащитных очках на пол-лица.   

           И вчера   был… уважительный повод – первое сентября. Младшая дочь Генки и Вали пошла в первый класс. Утром они под руку,  нарядные, с  букетом гладиолусов и без солнцезащитных  очков уехали, чтобы проводить вместе с бабушкой первоклассницу в школу. А ближе к вечеру на  кухне    началось «торжество».  Когда Серов в очередной раз запел «Я люблю тебя до слёз», Валя уже охрипла от криков. Мы с дочкой стучали  по батареям одновременно и в кухне, и в зале, но, похоже, такие сигналы Генку только раззадоривали. Антон был в командировке, без него я опасалась идти в «не хорошую квартиру». Вдруг наверху стихли и крики, и пение, и наступила мёртвая тишина. Поборовшись со страхом и победив его,  открыла дверь, чтобы пойти проверить, что случилось с Валей. Одновременно открылась дверь на пятом этаже и по лестнице зацокали каблучки.  Бежала Валя, и я была готова принять и укрыть её, но она пролетела мимо, по-моему, не заметив меня. А с площадки пятого этажа свесился Генка и крикнул вдогонку: «Валя, не одну, две бери, две».

       Вчера весь день шёл дождь. Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город мутными потоками. Как знать, может - там… уже была решена  Валина участь, и Небо плакало от бессилия изменить что-либо в её судьбе…

© Copyright: Ольга Постникова, 2012

Регистрационный номер №0011628

от 4 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0011628 выдан для произведения:

           «Я люблю тебя до слёз…»

 

      Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город  мутными потоками. В низинах они собирались в огромные лужи. Огни фонарей, освещённые окна домов, отражаясь в воде, сплетались в причудливые созвездия, словно расколовшееся небо усыпало город своими осколками.

       По пустынной улице брела промокшая до костей женщина, бережно прижав к  груди тощий  пакет. Свернула  с ярко освещённой улицы в переулок и навсегда растворилась в темноте.

Она поскользнулась на хлипких досках, перекинутых через разрытую траншею, и полетела вниз, раскинув руки, словно крылья. Пакет жалобно звякнул на дне,  разбитым, о металлическую трубу, стеклом.

       Утром, когда земля сушила  промокшее покрывало под нежаркими уже лучами,   её увидела женщина. Пробираясь с опаской по скользким, без перил, мосткам, она  посмотрела вниз,  оценивая глубину траншеи, и наткнулась взглядом на распластанное человеческое тело. Громкий крик собрал толпу. Вызвали милицию и «скорую». Когда женщину подняли со дна траншеи и положили на носилки, нашлись в толпе, кто узнал её: «Алкашка из семнадцатого дома». И, в ставших в одночасье свинцовыми глазах, ни слезинки, ни тепла – алкашка, что искала, то  нашла. А на застывшем, перепачканном грязью лице с кровоподтёком на левом виске – широко распахнутые синие глаза. Спокойные, уже проникшиеся вечностью и  тайной. Не потому ли их закрывают с такой поспешностью? Не твой черёд постигнуть её. И каждый, стесняясь в этот миг самого себя, благодарит Создателя, что ещё не твой.  Погибшую увезли, люди, соединённые на час происшествием,  заспешили по своим делам, разнося по городу трагедию равнодушным эхом.

      В нашем подъезде эхо, ударившись со всего размаха о дверь квартиры на пятом этаже, превратилось в вой, от которого стыла кровь. Был второй день сентября. Мой первоклассник нетерпеливо переминался в прихожей с ноги на ноги, боясь опоздать в школу из-за мамы, которая корчила перед зеркалом смешные гримасы.

      Я повернула ключ в замке и застыла, не решаясь открыть. Посмотрела  в глазок – на площадке пусто, приоткрыла дверь и,  почти  тотчас,  выглянула  Лиля, соседка.  Когда мы с ней вышли на площадку,   поняли, что вой несётся с пятого этажа.  На цыпочках,  потихоньку стали подниматься.  На  верхней ступеньке пятого этажа сидел  человек,   обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Это был Генка. В вое различалось  только имя:  «Валя, Валюшенька».   Вдвоём с Лилей кое-как подняли его,  завели в квартиру. Лиля побежала к себе за валерьянкой, а я позвонила матери Вали. Сказала, что  с Валей произошло несчастье. Какое, я и сама ещё не знала.  До начала уроков оставалось пятнадцать минут, до школы – пять,  неспешным шагом. Сдала сына с рук на руки учительнице и вернулась, не заходя  ни на рынок, ни в универсам - домой. Подъезд гудел, как разворошенный улей. Пока поднималась на свой этаж, узнала первые подробности случившегося – Валя ночью упала в траншею и разбилась.

      Квартира, в которой жили Валя с Генкой - над нашей,  на пятом этаже.  Жили  одни,  а две их дочки – у Валиной матери. Она изредка привозила девочек в гости к родителям. Перед  визитом  Елена Николаевна, Валина мама, звонила мне: «Юль, как там  мои? Не шумят?» Если наверху было тихо, гости приезжали вскоре. С тортом и  пакетом с гостинцами. Если гремела музыка, визит откладывался до лучших времён.       

       Музыка была сигналом - Генка с Валей  пьют по-чёрному. Начинали – на кухне. В нашу - «праздник» проникал беспрепятственно, через вентиляционный колодец. Гремела музыка, Валя заливисто смеялась. Заливисто и долго, пока смех не прерывал Генкин окрик. Вступал Серов с «Мадонной». Пара перекочёвывала в зал, где грузно топчась, танцевала. Отзвучав, «Мадонна» повторялась снова и снова, пока не раздавались звуки падающих тел. Устав от «печального силуэта, нарисованного дождём», Серов переходил «к любви, до слёз». Это был апофеоз. Праздник переходил в драку с отчётливым Генкиным матом, Валиными криками, стучащими по нашему потолку стульями, падающим столом. Когда апофеоз затягивался, мы с Антоном поднимались наверх и, как рефери на ринге, разводили дерущихся  влюблённых по комнатам. Дожидались, когда уснут и, захлопнув тихонько дверь, уходили домой.  Так мы обеспечивали спокойную ночь им, нашим детям и себе. Утром, по пути  на работу,  оба заглядывали к нам и извинялись, оправдываясь поводом, по которому, ну, никак нельзя… было. Оба в солнцезащитных очках на пол-лица.   

           И вчера   был… уважительный повод – первое сентября. Младшая дочь Генки и Вали пошла в первый класс. Утром они под руку,  нарядные, с  букетом гладиолусов и без солнцезащитных  очков уехали, чтобы проводить вместе с бабушкой первоклассницу в школу. А ближе к вечеру на  кухне    началось «торжество».  Когда Серов в очередной раз запел «Я люблю тебя до слёз», Валя уже охрипла от криков. Мы с дочкой стучали  по батареям одновременно и в кухне, и в зале, но, похоже, такие сигналы Генку только раззадоривали. Антон был в командировке, без него я опасалась идти в «не хорошую квартиру». Вдруг наверху стихли и крики, и пение, и наступила мёртвая тишина. Поборовшись со страхом и победив его,  открыла дверь, чтобы пойти проверить, что случилось с Валей. Одновременно открылась дверь на пятом этаже и по лестнице зацокали каблучки.  Бежала Валя, и я была готова принять и укрыть её, но она пролетела мимо, по-моему, не заметив меня. А с площадки пятого этажа свесился Генка и крикнул вдогонку: «Валя, не одну, две бери, две».

       Вчера весь день шёл дождь. Небо оплакивало ушедшее лето горючими слезами. Слёзы залили город мутными потоками. Как знать, может - там… уже была решена  Валина участь, и Небо плакало от бессилия изменить что-либо в её судьбе…

Рейтинг: +10 469 просмотров
Комментарии (21)
Игорь Кручко # 5 января 2012 в 16:06 +1
Прочитал и сделалось грустно...Проза нашей жизни...
Ольга Постникова # 5 января 2012 в 19:48 0
Да, Игорь! Ещё какая проза. nogt
юрий елистратов # 27 марта 2012 в 20:29 +1
Очень хороший рассказ.
Пожалеем героев рассказа - несчастные люди! flo
Ольга Постникова # 27 марта 2012 в 20:34 0
Спасибо, Юрий! Вы правы, пожалеем и этих, и всех, кто рядом с ними поневоле-несчастные. zst
Альфия Умарова # 1 апреля 2012 в 20:13 +1
Знакомо, и оттого еще более грустно.
Хороший рассказ!
Ольга Постникова # 1 апреля 2012 в 20:56 0
Спасибо, Альфия, за отзыв.
Светлана Тен # 1 апреля 2012 в 20:44 +1
Беспросветная какая-то безнадега. Всему виной человеческое равнодушие, безразличие.
Ольга Постникова # 1 апреля 2012 в 20:59 0
Беспросветная и безнадёга-согласна. Но вины человечества не нахожу. В данном случае, по крайней мере.
Валентина Васильковская # 19 июля 2012 в 20:58 +1
Печальная история...
Ольга Постникова # 19 июля 2012 в 21:57 0
zst
Булат Туматаев # 27 июля 2012 в 20:00 +1
прекрасно исполненная работа scratch
Ольга Постникова # 27 июля 2012 в 21:59 0
Спасибо,Булат! faa725e03e0b653ea1c8bae5da7c497d
Ольга Баранова # 18 декабря 2012 в 10:42 +1
Оля, не знаю, почему сегодня выбрала именно эту Вашу миниатюру, чтобы прочесть...Так грустно...Что побуждает людей пить? Как происходит зависимость от алкоголя? Вроде и семья, и дети ...и даже любовь...и даже на протрезвевшее утро осознание вины перед всеми...Все это должно было бы составить основное занятие в жизни, но нет!
И только людское равнодушие, презрение и злорадство.
Олечка, мне очень понравилось, спасибо!
Ольга Постникова # 18 декабря 2012 в 11:41 0
Оля, спасибо за прочтение и Ваши размышления. Оль, вот только не пойму, причём -равнодушие, презрение и злорадство?!Просто-бессилие. Это как раз тот случай, когда человек может только сам себя спасти. И - никто больше. Ну, может,ещё- медицина. Или, - найдётся потерянный смысл жизни. Ну, это моё, сугубо личное мнение.Причём, подтверждённое жизнью.Я столько лет, по работе, "общалась", вернее-работала, с сильно пьющими людьми. Равнодушной-не была,потому что и моя жизнь зависела от их здоровья. Но... увы. sad
Ольга Баранова # 18 декабря 2012 в 20:44 +1
Оль, вот только не пойму, причём -равнодушие, презрение и злорадство?

Оля, конечно, это ни в коем случае не относилось к Вам! Это о тех зевака, которые обычно собираются поглазеть на мертвое тело, а если это бомж, или пьянчужка, то часто можно в толпе услышать что-то вроде "допрыгался", "туда ему и дорога", и подобное...Мало кто задумается, стоя над трупом несчастного, о причинах, доведших его/ее до такой жизни.
Ольга Постникова # 18 декабря 2012 в 21:40 0
А, в этом, я согласна, Оля.Я думала Вы по поводу близких людей, они бывают бессильны помочь. А, что до толпы, то, да. Все сразу - судьями становятся. А чего проще вспомнить: "Брось в неё (в него) камень всякий, кто сам без греха". Мне помогает,когда приходит желание "поточить" язык. Спасибо, Оля. 38
Татьяна Стафеева # 26 декабря 2012 в 19:38 +1
Оля, точно такая же история произошла с моими соседями: пили оба супруга, муж преставился с рюмкой в руке - сердце не выдержало, а она продолжала пить одна. И с переменным успехом - то запьет, то вроде бы ничего, даже на работу устраивалась. Самое страшное: ее дочь Иринка, с которой мы в детстве играли, тоже пьет на пару с мужем. Такое впечатление, что это пристрастие по наследству передается. Страшно! И жаль людей, хорошо знакомых, не могу их презирать - чего уж может быть хуже, чем такая жизнь! И окружающие тут ни при чем: они свой выбор сделали! Спасибо!
rezat muha
Ольга Постникова # 26 декабря 2012 в 20:41 0
Да, Таня. Я с Вами согласна. И жаль и больно, потому что в этих случаях все бессильны. И больше всего бессильны сами пьющие. Может, лучше бы не искушать им судьбу. И почему так происходит? Никому не ведомо. И что за сладость в этом состоянии? От него, от этого состояния, с ума сойдёшь.
Татьяна Стафеева # 5 января 2013 в 16:46 +1
Оля, точно! Нет ничего хуже! t07067
Ольга Постникова # 8 января 2013 в 09:05 0
c0137
Наталия Казакова # 9 февраля 2013 в 12:35 0
Я совершенно случайно выбрала именно этот Ваш рассказ, чтобы познакомиться с Вашим творчеством. И... необыкновенно понравился стиль изложения! Но... стало так страшно! Страшно оттого, что бессильны мы, далекие в своей благополучности и успешности, помочь таким людям. Да и примут ли они какую-либо помощь? Тупик. Да что греха таить, ведь чаще всего проходим мимо, ограничиваясь жалостью. Очень грустно. Но Ваш рассказ заставляет задуматься, и это важно.
38