ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Железнодорожный синдром

Железнодорожный синдром

25 мая 2013 - Борис Кудряшов

 

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ СИНДРОМ.

   В нашей палате разместилось четверо пациентов. С моей точки зрения, это вполне добропорядочные и уважаемые люди, которых незаслуженно определили в психиатрическую клинику. Да и сам я попал в это учреждение совершенно по глупости. Меня подвела моя одержимая страсть к поездам, к убаюкивающему перестуку колёс на рельсовых стыках. А всё началось, казалось бы, с пустяка.
   Около года назад после успешного окончания железнодорожного техникума и безуспешных, многократных попыток устроиться на работу по выбранной мной специальности, я с горем пополам всё же поступил на службу в своё родное железнодорожное агентство, но уже только в качестве бортпроводника поездов дальнего следования.
   Нельзя сказать, что наш небольшой город славился какими-то особыми достопримечательностями или историческими событиями, но одно обстоятельство, безусловно, выделяло его из других, точно таких же, российских городов. Несмотря на небольшое народонаселение нашего города, он имел достаточно большой железнодорожный вокзал, с которого ежедневно отправлялись поезда в различные регионы России.
   Я сидел в кабинете заместителя начальника вокзала и с нескрываемым волнением слушал его последние наставления перед началом моей трудовой деятельности:
   - Ну, что ж, Егор Иванович, мы рады, что вы вливаетесь в наш дружный коллектив и должен вам заметить, что вы нисколько не разочаруетесь в предоставленной вам работе. Вы не должны обижаться на нас, что мы сразу же не определили вас на место выбранной вами специальности. Знаете, сейчас очень трудно всем угодить, да и каждый наш работник, понимая то непростое время, в котором мы все варимся, держится зубами за своё место.
   - Да я всё понимаю, Степан Митрофанович, - осторожно отвечаю я, - конечно, трудно сразу же рассчитывать на какое-то элитное место в вашем ведомстве. Вы ведь меня ещё совсем не знаете и абсолютно не уверены в моих возможностях и талантах.
   - Кстати, Егор Иванович, и это тоже. Но каждому из моих работников я предоставляю шанс показать себя с наилучшей стороны, после чего речь уже может идти совершенно о другом качестве для них. Вас, Егор Иванович, это тоже касается. Давайте дерзайте, проявляйте себя в самых лучших ваших началах, и результат не замедлит сказаться. Если всё пойдёт как надо, то уже через небольшой срок вы сможете работать по своей основной специальности. А пока извольте потрудиться, как говорится, на черновой работе, которая и позволит вам выработать те особенные черты характера для успешного продвижения по служебной лестнице. Так вот, я и говорю, Егор Иванович, что у нас не укомплектован один состав северного направления, где требуются крепкие и мужественные парни, - вставая из-за стола и закуривая сигарету, строго заметил заместитель начальника вокзала. – А вы, я вижу, паренёк крепкого телосложения, да и за словом в карман не полезете.
   - Интересно, - как-то сразу насторожился я, - кого это он подразумевает под мужественными людьми.
   - Ну, что же вы молчите, Егор Иванович, - заулыбался начальник, или вы уже передумали у нас работать?
   Я смотрел на этого уже пожилого мужчину в мундире железнодорожного служащего и не смел ему ничего возразить, прекрасно понимая, что за этим последует.
   - Итак, молодой человек, ваше молчание будем расценивать как согласие, – туша сигарету о край пепельницы и пожимая мне руку, резюмировал Степан Митрофанович.
   - Когда можно приступать к работе, - преданно глядя в глаза начальнику, скромно поинтересовался я.
   - Вчера, дорогой мой, вчера надо было уже приступать, - засмеялся Степан Митрофанович. – Значит, завтра же зайдите во второе депо к Ивану Андреевичу и там уж он вас определит на конкретное место в железнодорожном составе.
   - Простите, Степан Митрофанович, а какую должность занимает Иван Андреевич, - неназойливо поинтересовался я.
   - Иван Андреевич – бригадир поезда, - быстро ответил начальник, - и советую вам, молодой человек, особо не вступать с ним в различного рода пререкания. За плечами этого человека ни один год работы на железных дорогах нашей необъятной Родины, и вы должны прислушиваться к каждому его слову.
   - Конечно, Степан Митрофанович, - с жаром заговорил я, - поэтому я и здесь, чтобы принести конкретную пользу вашему славному коллективу.
   - Ну, вот и договорились, молодой человек, не смею вас больше задерживать, и думаю, что вы оправдаете наше доверие к вам.
   Я, постоянно кланяясь и бормоча благодарные слова, выскочил на улицу.
   ***
   В палату вошёл наш лечащий врач и, смерив всех присутствующих оценивающим взглядом, сразу же обратился ко мне:
   - Ну, что, Егор Иванович, вы уже достаточно долго гостите в нашем учреждении, а посему я предлагаю вам завтра же поприсутствовать на заседании нашего врачебного совета, где мы и решим вашу дальнейшую судьбу. Что вы на это скажете? - слегка похлопав меня по плечу и дружелюбно заглянув мне в глаза, поинтересовался врач. – Я полагаю, что ваши страхи по поводу неудовлетворительного состояния российских железных дорог уже давно канули в прошлое или вы всё – таки придерживаетесь своего прежнего мнения на этот счёт.
   - Вот как раз на вашем врачебном совете я и доложу о своих новых мыслях и планах на улучшение обслуживания пассажиров на железных дорогах, - твёрдо глядя врачу в глаза, убеждённо заговорил я.
   - Ну, и хорошо, дорогой мой, - нисколько не смутившись, быстро ответил врач. – Мы, безусловно, учтём ваши ценные замечания и передадим их в надлежащие инстанции.
   Врач ещё какое-то время занимался другими пациентами в нашей палате, но, видимо, окончательно убедившись в безусловном здоровье каждого из нас, спокойно удалился в ординаторскую.
   На следующий день в сопровождении двух здоровенных санитаров меня привели в большую, светлую комнату с решётками на окнах. За небольшим столом сидели три человека в белых халатах и о чём-то тихо переговаривались между собой. Увидев меня, один из них жестом руки предложил мне присесть на привинченный к полу табурет.
   - Проходите, Егор Иванович, присаживайтесь. Сегодня мы с вами немного побеседуем на интересующую вас тему и примем окончательное решение в отношении вашего статуса в нашем учреждении. Итак, Егор Иванович, что вы можете нам сказать по этому поводу? Вероятно, в вашем сознании произошла какая-то ломка и переоценка всего того, что так занимало вас ещё совсем недавно.
   - Должен вам заметить, господа, - с большим чувством начал говорить я, - что свои взгляды на эту проблему я не собираюсь переоценивать или менять. И вообще, по какому праву вы на протяжении столь длительного времени держите меня в психушке. Я совершенно здоровый человек и требую немедленного своего освобождения.
   - Вы не кипятитесь, молодой человек, а вначале спокойно выслушайте меня, - снимая с носа золотые очки, спокойно проговорил председатель врачебной комиссии. – Ну, с какой стати, дорогой вы мой, нам считать вас совершенно здоровым человеком, если вы совсем недавно утверждали, что весь железнодорожный парк, все железнодорожные составы в самые короткие сроки можно перевести на колёсные автомобильные шасси. Но это ваше заявление ещё как-то можно было бы понять и оценить с точки зрения снижения шума на железных дорогах и экономии страной металла. Но вот другое ваше заявление совершенно ставит нас в тупик.
   - И что же вас так смущает во втором моём утверждении, - весь напрягся я.
   - Да вот, молодой человек, ваши товарищи по работе утверждают, что вы развернули в вашем железнодорожном составе активную агитацию за значительное сокращение обслуживающего персонала в пассажирских вагонах и активного перевода в скором времени всех пассажиров на полное самообслуживание.
   - Ну да, я и сейчас не отрицаю этого, - гордо взглянув на председателя комиссии, ответил я. – Неужели вы не понимаете, что в настоящее время железная дорога представляет из себя сгусток самых гнусных пороков и махинаций, с которыми уже давно пора кончать. Мы не имеем права плодить в нашей стране махинаторов, преступников и бюрократов. Необходимы срочные меры по наведению порядка в этой отрасли народного хозяйства страны. Между прочим, господа, только один я знаю, как это быстро и эффективно можно сделать.
   Председатель комиссии, выразительно посмотрев на своих сотрудников, вновь обратился ко мне:
   - Ваша позиция, Егор Иванович, нам понятна, и мне со своими коллегами необходимо время, чтобы осмыслить и обсудить всё то, что вы нам только что доложили. Должен сказать, что ваши доводы в пользу ликвидации на нашем транспорте махинаторов и преступников вовсе не лишены здравого смысла. Но, вот кое в чём я с вами всё же не согласен. Вы пока свободны до окончательного решения врачебной комиссии.
   Врач рукой сделал знак санитарам, которые моментально грубо, взяв меня под руки, вывели в больничный коридор.
   - Ну, что, коллеги, - обратился председатель комиссии к своим ассистентам, - на мой взгляд, картина совершенно ясная. Имеет место ярко выраженная шизофрения с маниакальным стремлением в одночасье решить все проблемы железных дорог. В моей практике, господа, это уже второй случай и наша с вами задача, коллеги, в кратчайшие сроки поставить этого субъекта на ноги.
   ***
   Я достаточно быстро прижился на работе и принялся с утроенным упорством приводить в порядок, вверенный мне, купейный вагон. Надо сказать, что бригадир нашего поезда Иван Андреевич предоставил в моё распоряжение не самый новый и технически оснащённый вагон. Конечно, я прекрасно понимал, что воркутинское направление как раз и определяло то состояние вагонного парка. Но, засучив рукава, я лихорадочно взялся за дело и уже через три недели мой вагон завидно отличался от других своей внешней отделкой и внутренним идеальным содержанием. Кстати говоря, северная линия на Воркуту действительно требовала от всех работников нашего поезда неимоверных усилий по обеспечению нормальных бытовых условий в вагонах. На моём счету уже было десять ходок в этот отдалённый шахтёрский городок, и поэтому я мог с лёгким сердцем сказать, что что-то уже определённо сложилось в моей судьбе и работе.
   И вот сегодня, сидя в своём служебном купе вместе с бригадиром поезда, я угощал своего наставника виски.
   - Слышь, Егор, - уже почти заплетающимся языком заговорил бригадир, - и как это у тебя всё так ладится и получается. Вроде ты у нас как без году неделя, а туда же, выбился уже в передовики.
   - Да брось ты, Андреич, - с усмешкой в голосе ответил я, - это пока малая часть того, что предстоит нам с тобой сделать на нашей северной ветке.
   - Так я уже, Егор, вполне наслышан о твоих грандиозных проектах на российской железной дороге. Многое из того, о чем ты говоришь, ещё как-то укладывается в моей голове, но некоторые твои заявления меня несколько настораживают.
   - А, это ты насчёт переоснащения наших вагонов под автомобильные шасси. Нет, ты только представь себе, Андреич, сколько страна сэкономит металла, да и потом поезда на этом шасси понесут своих пассажиров почти бесшумно.
   - Ну, это ты, брат, что-то совсем загнул с автопокрышками, - недовольно глядя на своего ученика, строго заметил бригадир.
   - Да нет, Андреич, ничего я не загнул. Всё это можно очень быстро осуществить, но нужна железная воля и желание вышестоящих органов, нужен первый толчок, и всё пойдёт как по маслу!
   Бригадир налил себе ещё виски и открыл баночку с красной икрой.
   - Ты не обижайся, Егор, но среди нашего народа уже зреет недовольство от твоих планов и организационных мероприятий. Вот недавно мне Тамарка из соседнего вагона жаловалась на тебя, что ты, якобы, подбивал её написать письмо в Министерство железнодорожного транспорта о ликвидации купейных вагонов как таковых и оставить для пассажиров только плацкарт. Но ведь это же, Егор, полный бред. Зачем же лишать пассажиров нормального комфортного отдыха за время их столь длительного путешествия? Кстати, Егор, Тамарка к тебе неровно дышит и уже строит какие-то планы, ну ты понимаешь, о чём я говорю.
   - Это меня, Андреич, пока совсем не волнует. А вот в отношении купейных вагонов я тебе скажу только одно, это рассадник пороков и преступлений. А вот в плацкартном вагоне все будут на виду, да и легко дышится. Короче говоря, я уже разослал во многие железнодорожные инстанции свои проекты по усовершенствованию нашей с тобой службы, да и вообще всей российской железной дороги.
   - Егор, сынок, пойми ты меня правильно, - залпом выпивая стакан с виски, горячо заговорил бригадир. – Ты сам не понимаешь, что творишь, ты подрываешь сами устои и давно сложившиеся традиции нашей службы. Ну, скажи, какого чёрта ты ратуешь за полное самообслуживание пассажиров за время их путешествия. Иными словами ты хочешь нас всех лишить дополнительного заработка, который и так составляет мизерную сумму.
   В служебное купе Егора кто-то постучал.
   - Это кого ещё чёрт принёс? – недовольно проворчал бригадир, открывая замок двери. – Господи, да это же сама Томочка к нам пожаловала на чаёк.
   Честно говоря, у меня уже не было никакого желания общаться с этой вульгарной девицей, но бригадир уже опередил меня, схватив девицу за руку и втащив её в купе.
   - Ну, что, друзья мои, - как-то сразу засуетился бригадир, - я вынужден вас покинуть. Дружба – дружбой, а служба – службой, через два часа на горизонте уже покажется Воркута, а у меня ещё масса дел. Вы здесь поворкуйте маленько, а я уж с вашего позволенья побегу по своим делам.
   Бригадир, галантно раскланявшись, задвинул за собой дверь купе.
   - Так, - мысленно констатировал я, - теперь придётся с этой распущенной девицей коротать оставшееся время до Воркуты. Привет, Тома, - вымученно улыбнувшись, приветствовал я проводницу. - Давай проходи, раз уж пришла. Может быть, чайку или чего покрепче желаешь?
   - Егор Иванович, ну ты у нас совсем забурел, - засмеялась проводница, обнажая жемчужные зубки, - пьешь виски, и закусываешь красной икоркой.
   - Да вот, Тома, иногда хочется расслабиться, отвлечься от мыслей злых тиранов, - улыбнулся в ответ я, наливая проводнице виски. – Ну, рассказывай, подруга, как у тебя обстоят дела, чем порадуешь.
   - Ой, Егорушка, ты знаешь, мне как всегда не везёт. Представляешь, еду уже вторые сутки и совершенно пустая. Контингент моих пассажиров оставляет желать лучшего. В трёх купе везу бригаду шахтёров – работяг, в остальных купе разместилась концертная бригада из областной филармонии. Боже мой, как они мне все надоели. Работяги постоянно квасят горькую, а филармонисты всю дорогу трезвонят на своих инструментах. Корче говоря, Егорушка, я в этом рейсе в полном пролёте.
   - Твои проблемы, Тома, мне понятны, но ты должна раз и навсегда уяснить себе одну истину, что, ни хлебом единым сыт человек.
   - Ну вот, опять этот придурок завёлся, - притворно стреляя в Егора глазками, с тоской в душе подумала Тамара. – Господи, да за что нам такое наказание? Ладно, Егорушка, давай сегодня мы не будем никого поучать, а спокойно посидим и порадуемся жизни. Да, кстати, Егор Иванович, когда я шла к вам, то заметила, что у вас сорвана пломба с крана экстренного останова поезда.
   - А вот это уже не порядок, - встрепенулся я, доставая из форменной куртки пломбир. - Ты, Тамара, посиди здесь покуда, попей горяченького чайку, а я быстренько слетаю в тамбур и приведу стоп-кран в порядок.
   Я схватил с полки пару пломб и выскочил в коридор вагона.
   - Так, теперь главное не ошибиться в дозировке снотворного, - доставая из кофточки упаковку с таблетками, с удовлетворением отметила про себя проводница.
   Между тем, я быстро добрался до заднего тамбура, не забыв на ходу внимательно осмотреть, на предмет состояния, ковровые дорожки и занавески на окнах.
   - Так, так, так, - с гордостью в душе подумал я, – у меня особо не забалуешь, в моём хозяйстве всегда должен быть и будет полный порядок.
   И, действительно, на стоп-кране была кем-то сорвана пломба, что вызвало в моей душе негодование и ярость. Быстро восстановив справедливость, я не спеша отправился в обратный путь к своему служебному купе. Открыв дверь, я обнаружил Тамару, лежащей на нижней полке со стаканом виски в руке.
   - Ну, Егорушка, а я уж было совсем тебя заждалась. Иди ко мне, дорогой, выпьем на брудершафт.
   - Да нет, подружка, пить на брудершафт что-то мне совсем не климатит, а вот за благополучный исход нашего рейса я обязательно выпью, - беря из рук бортпроводницы стакан, спокойно ответил я.
   - Какой-то странный вкус виски, - подумал я, вытирая носовым платком губы. – Видимо, сегодня с Андреичем я хватил лишку, потому и мерещится мне всякая дрянь.
   - Егорушка, милый, неужели я тебе совсем не нравлюсь, - сверкая на меня глазками, тихо пропела Тамара.
   В моей голове, уже прилично затуманенной алкоголем, что-то противно звенело и щёлкало. Как сквозь сон я слышал вкрадчивый голос бортпроводницы:
   - Ну, голубчик, чего же ты медлишь, ты мужчина или тряпка, иди ко мне.
   Я попытался приподняться с полки, но в тот же момент всё перед моими глазами куда-то поплыло и стало менять свои очертания.
   - Чёрт меня дери, – судорожно хватаясь рукой за столик, с грустью в сердце резюмировал я своё состояние.
   Дверь в служебное купе моментально открылась, и на пороге нарисовалась фигура бригадира с фотоаппаратом в руках.
   - Ну, что, Тома, всё на мази, - осторожно подходя к Егору, поинтересовался бригадир. – Похоже, что наш подопечный готов.
   - Конечно, готов, Андреич, - по-военному козырнув бригадиру, засмеялась Тамара. – Ты только смотри особо не переусердствуй со своим цифровиком, а то мне как-то лишний раз в полном неглиже не хочется светиться перед правоохранительными органами. Снимай меня с этим придурком только со спины.
   Быстро провернув свои гнусные дела, бригадир с девицей с чувством глубокого удовлетворения разлили себе оставшийся в бутылке виски.
   - Андреич, как ты думаешь, эта наша акция против этого идиота сработает на все сто или мы всё же чего-то не учли?
   Бригадир, не спеша, опорожнил свой стакан и, небрежно взглянув на бортпроводницу, спокойно заметил:
   - На этот счёт ты можешь совершенно не сомневаться. Начальник поезда в курсе наших дел и уже соответствующие органы в Воркуте оповещены о нашем клиенте, которого сразу же по прибытии поезда упекут в психушку. Слушай, Тамара, я надеюсь, что он не очухается слишком рано, иначе у нас с тобой могут возникнуть проблемы.
   Бортпроводница, аккуратно поправив на пышных бёдрах короткую юбку, убеждённо ответила:
   - Андреич, всё будет в ажуре, я за этого придурка ручаюсь. Во всяком случае, часа четыре он будет спать как убитый.
   - Ну, и хорошо, а то, если провалится наш с тобой план, то полетят не только наши головы, но и головы вполне уважаемых людей, которых уже успел допечь Егор своими проектами и фантазиями.

   ***
   Не знаю, сколько времени я пролежал в глубоком сне, но когда открыл глаза, то к своему изумлению обнаружил себя на койке в больничной палате. Ничего не понимая, я попытался подняться с койки, но плотные кожаные ремни вокруг моих ног и рук не позволили мне этого сделать.
   - Эй, кто-нибудь, - во всё горло заорал я, – немедленно развяжите меня. Какого дьявола меня приковали к этой больничной койке?
   Дверь в палату открылась, и я увидел на пороге пожилого мужчину в белом халате. Мужчина, не спеша, подошёл ко мне, держа в руке одноразовый шприц.
   - Послушайте, любезный, – вежливо обратился я к мужчине, - что вы собираетесь делать? И вообще, объясните мне, что происходит, - сильно нервничая, задёргался я на койке.
   Мужчина в белом халате, ничего не говоря, аккуратно протерев мою руку ватным тампоном, с каким-то нечеловеческим наслаждением всадил мне приличную дозу какой-то жидкости. Перед моими глазами сразу же запрыгали яркие блики и разноцветные зайчики, и, уже почти теряя сознание, я услышал ободряющий голос санитара:
   - Ничего, ничего, сынок, мы тебя обязательно вылечим. И не таких буйных мы в самые короткие сроки ставили на ноги…

 

© Copyright: Борис Кудряшов, 2013

Регистрационный номер №0138451

от 25 мая 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0138451 выдан для произведения:

 

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ СИНДРОМ.

   В нашей палате разместилось четверо пациентов. С моей точки зрения, это вполне добропорядочные и уважаемые люди, которых незаслуженно определили в психиатрическую клинику. Да и сам я попал в это учреждение совершенно по глупости. Меня подвела моя одержимая страсть к поездам, к убаюкивающему перестуку колёс на рельсовых стыках. А всё началось, казалось бы, с пустяка.
   Около года назад после успешного окончания железнодорожного техникума и безуспешных, многократных попыток устроиться на работу по выбранной мной специальности, я с горем пополам всё же поступил на службу в своё родное железнодорожное агентство, но уже только в качестве бортпроводника поездов дальнего следования.
   Нельзя сказать, что наш небольшой город славился какими-то особыми достопримечательностями или историческими событиями, но одно обстоятельство, безусловно, выделяло его из других, точно таких же, российских городов. Несмотря на небольшое народонаселение нашего города, он имел достаточно большой железнодорожный вокзал, с которого ежедневно отправлялись поезда в различные регионы России.
   Я сидел в кабинете заместителя начальника вокзала и с нескрываемым волнением слушал его последние наставления перед началом моей трудовой деятельности:
   - Ну, что ж, Егор Иванович, мы рады, что вы вливаетесь в наш дружный коллектив и должен вам заметить, что вы нисколько не разочаруетесь в предоставленной вам работе. Вы не должны обижаться на нас, что мы сразу же не определили вас на место выбранной вами специальности. Знаете, сейчас очень трудно всем угодить, да и каждый наш работник, понимая то непростое время, в котором мы все варимся, держится зубами за своё место.
   - Да я всё понимаю, Степан Митрофанович, - осторожно отвечаю я, - конечно, трудно сразу же рассчитывать на какое-то элитное место в вашем ведомстве. Вы ведь меня ещё совсем не знаете и абсолютно не уверены в моих возможностях и талантах.
   - Кстати, Егор Иванович, и это тоже. Но каждому из моих работников я предоставляю шанс показать себя с наилучшей стороны, после чего речь уже может идти совершенно о другом качестве для них. Вас, Егор Иванович, это тоже касается. Давайте дерзайте, проявляйте себя в самых лучших ваших началах, и результат не замедлит сказаться. Если всё пойдёт как надо, то уже через небольшой срок вы сможете работать по своей основной специальности. А пока извольте потрудиться, как говорится, на черновой работе, которая и позволит вам выработать те особенные черты характера для успешного продвижения по служебной лестнице. Так вот, я и говорю, Егор Иванович, что у нас не укомплектован один состав северного направления, где требуются крепкие и мужественные парни, - вставая из-за стола и закуривая сигарету, строго заметил заместитель начальника вокзала. – А вы, я вижу, паренёк крепкого телосложения, да и за словом в карман не полезете.
   - Интересно, - как-то сразу насторожился я, - кого это он подразумевает под мужественными людьми.
   - Ну, что же вы молчите, Егор Иванович, - заулыбался начальник, или вы уже передумали у нас работать?
   Я смотрел на этого уже пожилого мужчину в мундире железнодорожного служащего и не смел ему ничего возразить, прекрасно понимая, что за этим последует.
   - Итак, молодой человек, ваше молчание будем расценивать как согласие, – туша сигарету о край пепельницы и пожимая мне руку, резюмировал Степан Митрофанович.
   - Когда можно приступать к работе, - преданно глядя в глаза начальнику, скромно поинтересовался я.
   - Вчера, дорогой мой, вчера надо было уже приступать, - засмеялся Степан Митрофанович. – Значит, завтра же зайдите во второе депо к Ивану Андреевичу и там уж он вас определит на конкретное место в железнодорожном составе.
   - Простите, Степан Митрофанович, а какую должность занимает Иван Андреевич, - неназойливо поинтересовался я.
   - Иван Андреевич – бригадир поезда, - быстро ответил начальник, - и советую вам, молодой человек, особо не вступать с ним в различного рода пререкания. За плечами этого человека ни один год работы на железных дорогах нашей необъятной Родины, и вы должны прислушиваться к каждому его слову.
   - Конечно, Степан Митрофанович, - с жаром заговорил я, - поэтому я и здесь, чтобы принести конкретную пользу вашему славному коллективу.
   - Ну, вот и договорились, молодой человек, не смею вас больше задерживать, и думаю, что вы оправдаете наше доверие к вам.
   Я, постоянно кланяясь и бормоча благодарные слова, выскочил на улицу.
   ***
   В палату вошёл наш лечащий врач и, смерив всех присутствующих оценивающим взглядом, сразу же обратился ко мне:
   - Ну, что, Егор Иванович, вы уже достаточно долго гостите в нашем учреждении, а посему я предлагаю вам завтра же поприсутствовать на заседании нашего врачебного совета, где мы и решим вашу дальнейшую судьбу. Что вы на это скажете? - слегка похлопав меня по плечу и дружелюбно заглянув мне в глаза, поинтересовался врач. – Я полагаю, что ваши страхи по поводу неудовлетворительного состояния российских железных дорог уже давно канули в прошлое или вы всё – таки придерживаетесь своего прежнего мнения на этот счёт.
   - Вот как раз на вашем врачебном совете я и доложу о своих новых мыслях и планах на улучшение обслуживания пассажиров на железных дорогах, - твёрдо глядя врачу в глаза, убеждённо заговорил я.
   - Ну, и хорошо, дорогой мой, - нисколько не смутившись, быстро ответил врач. – Мы, безусловно, учтём ваши ценные замечания и передадим их в надлежащие инстанции.
   Врач ещё какое-то время занимался другими пациентами в нашей палате, но, видимо, окончательно убедившись в безусловном здоровье каждого из нас, спокойно удалился в ординаторскую.
   На следующий день в сопровождении двух здоровенных санитаров меня привели в большую, светлую комнату с решётками на окнах. За небольшим столом сидели три человека в белых халатах и о чём-то тихо переговаривались между собой. Увидев меня, один из них жестом руки предложил мне присесть на привинченный к полу табурет.
   - Проходите, Егор Иванович, присаживайтесь. Сегодня мы с вами немного побеседуем на интересующую вас тему и примем окончательное решение в отношении вашего статуса в нашем учреждении. Итак, Егор Иванович, что вы можете нам сказать по этому поводу? Вероятно, в вашем сознании произошла какая-то ломка и переоценка всего того, что так занимало вас ещё совсем недавно.
   - Должен вам заметить, господа, - с большим чувством начал говорить я, - что свои взгляды на эту проблему я не собираюсь переоценивать или менять. И вообще, по какому праву вы на протяжении столь длительного времени держите меня в психушке. Я совершенно здоровый человек и требую немедленного своего освобождения.
   - Вы не кипятитесь, молодой человек, а вначале спокойно выслушайте меня, - снимая с носа золотые очки, спокойно проговорил председатель врачебной комиссии. – Ну, с какой стати, дорогой вы мой, нам считать вас совершенно здоровым человеком, если вы совсем недавно утверждали, что весь железнодорожный парк, все железнодорожные составы в самые короткие сроки можно перевести на колёсные автомобильные шасси. Но это ваше заявление ещё как-то можно было бы понять и оценить с точки зрения снижения шума на железных дорогах и экономии страной металла. Но вот другое ваше заявление совершенно ставит нас в тупик.
   - И что же вас так смущает во втором моём утверждении, - весь напрягся я.
   - Да вот, молодой человек, ваши товарищи по работе утверждают, что вы развернули в вашем железнодорожном составе активную агитацию за значительное сокращение обслуживающего персонала в пассажирских вагонах и активного перевода в скором времени всех пассажиров на полное самообслуживание.
   - Ну да, я и сейчас не отрицаю этого, - гордо взглянув на председателя комиссии, ответил я. – Неужели вы не понимаете, что в настоящее время железная дорога представляет из себя сгусток самых гнусных пороков и махинаций, с которыми уже давно пора кончать. Мы не имеем права плодить в нашей стране махинаторов, преступников и бюрократов. Необходимы срочные меры по наведению порядка в этой отрасли народного хозяйства страны. Между прочим, господа, только один я знаю, как это быстро и эффективно можно сделать.
   Председатель комиссии, выразительно посмотрев на своих сотрудников, вновь обратился ко мне:
   - Ваша позиция, Егор Иванович, нам понятна, и мне со своими коллегами необходимо время, чтобы осмыслить и обсудить всё то, что вы нам только что доложили. Должен сказать, что ваши доводы в пользу ликвидации на нашем транспорте махинаторов и преступников вовсе не лишены здравого смысла. Но, вот кое в чём я с вами всё же не согласен. Вы пока свободны до окончательного решения врачебной комиссии.
   Врач рукой сделал знак санитарам, которые моментально грубо, взяв меня под руки, вывели в больничный коридор.
   - Ну, что, коллеги, - обратился председатель комиссии к своим ассистентам, - на мой взгляд, картина совершенно ясная. Имеет место ярко выраженная шизофрения с маниакальным стремлением в одночасье решить все проблемы железных дорог. В моей практике, господа, это уже второй случай и наша с вами задача, коллеги, в кратчайшие сроки поставить этого субъекта на ноги.
   ***
   Я достаточно быстро прижился на работе и принялся с утроенным упорством приводить в порядок, вверенный мне, купейный вагон. Надо сказать, что бригадир нашего поезда Иван Андреевич предоставил в моё распоряжение не самый новый и технически оснащённый вагон. Конечно, я прекрасно понимал, что воркутинское направление как раз и определяло то состояние вагонного парка. Но, засучив рукава, я лихорадочно взялся за дело и уже через три недели мой вагон завидно отличался от других своей внешней отделкой и внутренним идеальным содержанием. Кстати говоря, северная линия на Воркуту действительно требовала от всех работников нашего поезда неимоверных усилий по обеспечению нормальных бытовых условий в вагонах. На моём счету уже было десять ходок в этот отдалённый шахтёрский городок, и поэтому я мог с лёгким сердцем сказать, что что-то уже определённо сложилось в моей судьбе и работе.
   И вот сегодня, сидя в своём служебном купе вместе с бригадиром поезда, я угощал своего наставника виски.
   - Слышь, Егор, - уже почти заплетающимся языком заговорил бригадир, - и как это у тебя всё так ладится и получается. Вроде ты у нас как без году неделя, а туда же, выбился уже в передовики.
   - Да брось ты, Андреич, - с усмешкой в голосе ответил я, - это пока малая часть того, что предстоит нам с тобой сделать на нашей северной ветке.
   - Так я уже, Егор, вполне наслышан о твоих грандиозных проектах на российской железной дороге. Многое из того, о чем ты говоришь, ещё как-то укладывается в моей голове, но некоторые твои заявления меня несколько настораживают.
   - А, это ты насчёт переоснащения наших вагонов под автомобильные шасси. Нет, ты только представь себе, Андреич, сколько страна сэкономит металла, да и потом поезда на этом шасси понесут своих пассажиров почти бесшумно.
   - Ну, это ты, брат, что-то совсем загнул с автопокрышками, - недовольно глядя на своего ученика, строго заметил бригадир.
   - Да нет, Андреич, ничего я не загнул. Всё это можно очень быстро осуществить, но нужна железная воля и желание вышестоящих органов, нужен первый толчок, и всё пойдёт как по маслу!
   Бригадир налил себе ещё виски и открыл баночку с красной икрой.
   - Ты не обижайся, Егор, но среди нашего народа уже зреет недовольство от твоих планов и организационных мероприятий. Вот недавно мне Тамарка из соседнего вагона жаловалась на тебя, что ты, якобы, подбивал её написать письмо в Министерство железнодорожного транспорта о ликвидации купейных вагонов как таковых и оставить для пассажиров только плацкарт. Но ведь это же, Егор, полный бред. Зачем же лишать пассажиров нормального комфортного отдыха за время их столь длительного путешествия? Кстати, Егор, Тамарка к тебе неровно дышит и уже строит какие-то планы, ну ты понимаешь, о чём я говорю.
   - Это меня, Андреич, пока совсем не волнует. А вот в отношении купейных вагонов я тебе скажу только одно, это рассадник пороков и преступлений. А вот в плацкартном вагоне все будут на виду, да и легко дышится. Короче говоря, я уже разослал во многие железнодорожные инстанции свои проекты по усовершенствованию нашей с тобой службы, да и вообще всей российской железной дороги.
   - Егор, сынок, пойми ты меня правильно, - залпом выпивая стакан с виски, горячо заговорил бригадир. – Ты сам не понимаешь, что творишь, ты подрываешь сами устои и давно сложившиеся традиции нашей службы. Ну, скажи, какого чёрта ты ратуешь за полное самообслуживание пассажиров за время их путешествия. Иными словами ты хочешь нас всех лишить дополнительного заработка, который и так составляет мизерную сумму.
   В служебное купе Егора кто-то постучал.
   - Это кого ещё чёрт принёс? – недовольно проворчал бригадир, открывая замок двери. – Господи, да это же сама Томочка к нам пожаловала на чаёк.
   Честно говоря, у меня уже не было никакого желания общаться с этой вульгарной девицей, но бригадир уже опередил меня, схватив девицу за руку и втащив её в купе.
   - Ну, что, друзья мои, - как-то сразу засуетился бригадир, - я вынужден вас покинуть. Дружба – дружбой, а служба – службой, через два часа на горизонте уже покажется Воркута, а у меня ещё масса дел. Вы здесь поворкуйте маленько, а я уж с вашего позволенья побегу по своим делам.
   Бригадир, галантно раскланявшись, задвинул за собой дверь купе.
   - Так, - мысленно констатировал я, - теперь придётся с этой распущенной девицей коротать оставшееся время до Воркуты. Привет, Тома, - вымученно улыбнувшись, приветствовал я проводницу. - Давай проходи, раз уж пришла. Может быть, чайку или чего покрепче желаешь?
   - Егор Иванович, ну ты у нас совсем забурел, - засмеялась проводница, обнажая жемчужные зубки, - пьешь виски, и закусываешь красной икоркой.
   - Да вот, Тома, иногда хочется расслабиться, отвлечься от мыслей злых тиранов, - улыбнулся в ответ я, наливая проводнице виски. – Ну, рассказывай, подруга, как у тебя обстоят дела, чем порадуешь.
   - Ой, Егорушка, ты знаешь, мне как всегда не везёт. Представляешь, еду уже вторые сутки и совершенно пустая. Контингент моих пассажиров оставляет желать лучшего. В трёх купе везу бригаду шахтёров – работяг, в остальных купе разместилась концертная бригада из областной филармонии. Боже мой, как они мне все надоели. Работяги постоянно квасят горькую, а филармонисты всю дорогу трезвонят на своих инструментах. Корче говоря, Егорушка, я в этом рейсе в полном пролёте.
   - Твои проблемы, Тома, мне понятны, но ты должна раз и навсегда уяснить себе одну истину, что, ни хлебом единым сыт человек.
   - Ну вот, опять этот придурок завёлся, - притворно стреляя в Егора глазками, с тоской в душе подумала Тамара. – Господи, да за что нам такое наказание? Ладно, Егорушка, давай сегодня мы не будем никого поучать, а спокойно посидим и порадуемся жизни. Да, кстати, Егор Иванович, когда я шла к вам, то заметила, что у вас сорвана пломба с крана экстренного останова поезда.
   - А вот это уже не порядок, - встрепенулся я, доставая из форменной куртки пломбир. - Ты, Тамара, посиди здесь покуда, попей горяченького чайку, а я быстренько слетаю в тамбур и приведу стоп-кран в порядок.
   Я схватил с полки пару пломб и выскочил в коридор вагона.
   - Так, теперь главное не ошибиться в дозировке снотворного, - доставая из кофточки упаковку с таблетками, с удовлетворением отметила про себя проводница.
   Между тем, я быстро добрался до заднего тамбура, не забыв на ходу внимательно осмотреть, на предмет состояния, ковровые дорожки и занавески на окнах.
   - Так, так, так, - с гордостью в душе подумал я, – у меня особо не забалуешь, в моём хозяйстве всегда должен быть и будет полный порядок.
   И, действительно, на стоп-кране была кем-то сорвана пломба, что вызвало в моей душе негодование и ярость. Быстро восстановив справедливость, я не спеша отправился в обратный путь к своему служебному купе. Открыв дверь, я обнаружил Тамару, лежащей на нижней полке со стаканом виски в руке.
   - Ну, Егорушка, а я уж было совсем тебя заждалась. Иди ко мне, дорогой, выпьем на брудершафт.
   - Да нет, подружка, пить на брудершафт что-то мне совсем не климатит, а вот за благополучный исход нашего рейса я обязательно выпью, - беря из рук бортпроводницы стакан, спокойно ответил я.
   - Какой-то странный вкус виски, - подумал я, вытирая носовым платком губы. – Видимо, сегодня с Андреичем я хватил лишку, потому и мерещится мне всякая дрянь.
   - Егорушка, милый, неужели я тебе совсем не нравлюсь, - сверкая на меня глазками, тихо пропела Тамара.
   В моей голове, уже прилично затуманенной алкоголем, что-то противно звенело и щёлкало. Как сквозь сон я слышал вкрадчивый голос бортпроводницы:
   - Ну, голубчик, чего же ты медлишь, ты мужчина или тряпка, иди ко мне.
   Я попытался приподняться с полки, но в тот же момент всё перед моими глазами куда-то поплыло и стало менять свои очертания.
   - Чёрт меня дери, – судорожно хватаясь рукой за столик, с грустью в сердце резюмировал я своё состояние.
   Дверь в служебное купе моментально открылась, и на пороге нарисовалась фигура бригадира с фотоаппаратом в руках.
   - Ну, что, Тома, всё на мази, - осторожно подходя к Егору, поинтересовался бригадир. – Похоже, что наш подопечный готов.
   - Конечно, готов, Андреич, - по-военному козырнув бригадиру, засмеялась Тамара. – Ты только смотри особо не переусердствуй со своим цифровиком, а то мне как-то лишний раз в полном неглиже не хочется светиться перед правоохранительными органами. Снимай меня с этим придурком только со спины.
   Быстро провернув свои гнусные дела, бригадир с девицей с чувством глубокого удовлетворения разлили себе оставшийся в бутылке виски.
   - Андреич, как ты думаешь, эта наша акция против этого идиота сработает на все сто или мы всё же чего-то не учли?
   Бригадир, не спеша, опорожнил свой стакан и, небрежно взглянув на бортпроводницу, спокойно заметил:
   - На этот счёт ты можешь совершенно не сомневаться. Начальник поезда в курсе наших дел и уже соответствующие органы в Воркуте оповещены о нашем клиенте, которого сразу же по прибытии поезда упекут в психушку. Слушай, Тамара, я надеюсь, что он не очухается слишком рано, иначе у нас с тобой могут возникнуть проблемы.
   Бортпроводница, аккуратно поправив на пышных бёдрах короткую юбку, убеждённо ответила:
   - Андреич, всё будет в ажуре, я за этого придурка ручаюсь. Во всяком случае, часа четыре он будет спать как убитый.
   - Ну, и хорошо, а то, если провалится наш с тобой план, то полетят не только наши головы, но и головы вполне уважаемых людей, которых уже успел допечь Егор своими проектами и фантазиями.

   ***
   Не знаю, сколько времени я пролежал в глубоком сне, но когда открыл глаза, то к своему изумлению обнаружил себя на койке в больничной палате. Ничего не понимая, я попытался подняться с койки, но плотные кожаные ремни вокруг моих ног и рук не позволили мне этого сделать.
   - Эй, кто-нибудь, - во всё горло заорал я, – немедленно развяжите меня. Какого дьявола меня приковали к этой больничной койке?
   Дверь в палату открылась, и я увидел на пороге пожилого мужчину в белом халате. Мужчина, не спеша, подошёл ко мне, держа в руке одноразовый шприц.
   - Послушайте, любезный, – вежливо обратился я к мужчине, - что вы собираетесь делать? И вообще, объясните мне, что происходит, - сильно нервничая, задёргался я на койке.
   Мужчина в белом халате, ничего не говоря, аккуратно протерев мою руку ватным тампоном, с каким-то нечеловеческим наслаждением всадил мне приличную дозу какой-то жидкости. Перед моими глазами сразу же запрыгали яркие блики и разноцветные зайчики, и, уже почти теряя сознание, я услышал ободряющий голос санитара:
   - Ничего, ничего, сынок, мы тебя обязательно вылечим. И не таких буйных мы в самые короткие сроки ставили на ноги…

 

Рейтинг: 0 146 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
96
80
75
75
70
66
65
62
58
56
56
54
54
54
52
51
49
49
48
48
47
47
44
43
42
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
36
36
35
30