ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Весёлая деревня (11 тур ужасы)

Весёлая деревня (11 тур ужасы)

23 октября 2012 - митрофанов валерий

 Рейсовый автобус, борясь с дорожной грязью, надрывал свой движок, а  за мутными  от дождя окнами  мелькали  поля и перелески забытые и заброшенные, как и весь этот глухой край. Бывало на повороте  выскочит к дороге покосившийся домишко, подставит  поломанный забор встречным  брызгам и грязи от колёс и вновь исчезнет как его никогда и не бывало. И  только кладбища, разбросав смертную  паутину  оградок на холмах и полях, ещё  хранили  память  о прошлом.

Сильвестр Иванович, неплохой в прошлом журналист  областной  газеты, из-за пустяшной склоки уволившийся  и бросивший карьеру, доживал теперь в маленьком райцентре и работал сотрудником местного краеведческого музея.  И вот  теперь он трясся на этом  убогом драндулете, направляясь в командировку в медвежий угол, где жил  когда-то знаменитый председатель колхоза, поднявший в своё время  с колен не одно отстающее  от  государственных  планов хозяйство.

 Задание у Сильвестра Ивановича было  простое, собрать воспоминания  о тех славных  делах, людях  и событиях. Уже стемнело, когда автобус затормозил на развилке  дорог:

-Кто  в  Весёлую? Выходи…тут метров  пятьсот, - водитель  сочувственно оглядел пассажира, - жаль, у тебя сапогов нет, а  тут  и бродни начерпать можно, грязь непролазная, ну ничего по кромке  дороги дойдёшь, а вон  и огни  в домах видны.

Сильвестр дребезжащим от волнения  голосом, стоя на пороге, озадачил  водителя  знанием своих  прав:

- А рейсовый автобус должен доставить пассажира до места назначения, так  в инструкциях  написано.

Но дверь со скрипом открылась и шофер, оглядывая  салон автобуса забитый замаянными дальней дорогой  людей с обидой произнёс:

-Вот  на инструкции  и поезжай, да вожжами  похлястывай…Ну, давай  дорогой, гонор  свой  не показывай, дотопаешь, ну, метров двести,  дойдёшь . Тебе что? Дивья…А мне  ещё  и обратно ехать ещё надо по этим  криулям.

Сильвестр махнув рукой, не  надеясь  на  сочувствие окружающих, осторожно спрыгнул на край дороги и,  нащупывая хоть какую - то твердь в  этом жидком асфальте побрёл к деревне, название которой было написано на  искорёженном  указателе – ВЕСЁЛАЯ!

- Весёлая,  с  чего бы? -  фыркнул носом  новоиспечённый  гость.

 Вскоре глаза привыкли к темноте, и он  уже различал  лес, стоявший  стеной, а под ним  укрывшуюся   деревеньку   домов в  тридцать. Ему хотелось быстрей   оказаться в тепле и потому,  он решил  не  выбирать пути и брести по лужам. Сентябрьское небо было  чистым и звёздным, по вершинам елей и сосен карабкалась любопытная  Луна.

  Не дойдя  метров  ста  до деревни,  он  увидел  деревенский  погост, старая  разрушенная церковь, тёмными глазницами окон всматривалась  в необычного прохожего. Кладбище стояло как раз напротив деревни  и  музейный работник, пытаясь  не смотреть на скорбное  место, отводил  взгляд от крестов  и памятников, в душе своей,  боясь их. Как будто сейчас, в этот момент и могло произойти что-то   страшное и необычное.  Но  вокруг  стояла тишина  и вдруг, Сильвестр  даже вздрогнул когда вначале  как-будто бы  из под земли заиграла гармонь, затем она стала  приближаться  и вскоре, как показалось Сильвестру она  уже  заливалась в шагах десяти, он даже слышал,  как пальцы  гармониста перебирают  кнопки. Подумав что  гармошка запела в деревне он, чувствуя  близкое жильё  от радости чуть не крича, желая отогнать душивший его страх,  заорал частушку  пришедшую ему    сейчас  на ум:

Скоро в армию  забреют

И убьют наверно  там,

Покупайте девки шишку.

Не задорого продам!

-Вот, черти, лесные…не спят, на  хромке  по ночам играют. Чёрт бы вас всех  побрал  с вашей  музыкой! Чертовская  кадриль!– ругнулся почти  шёпотом  Сильвестр, идя по скользкой  дороге. До деревни было уже рукой подать. Когда он подходил к  первым домам, музыка  стихла, как будто кем-то напуганная, провалилась под землю и  дрожала  в ногах  путника.

-Ты, милай, через дорогу перейди, вот в том маленьком дому живёт председатель, заступничек  наш,- не открывая дверь, направила его  старушка в одном из покосившихся домов.

Сильвестра уже ждали, и  сразу усадили за стол. Хозяин, старичок  лет семидесяти, совсем седой, был ещё бойким. Сразу достал бутылку  водки и налил стопку  гостю:

-Для знакомства, полагается, уважьте…Пьёшь – гадость, а выпьешь – радость!

За ужином  и  познакомились, разговорились. Весь необходимый  материал  для музея был собран  и уже  чай  допивали как  старые друзья, оба являясь давно холостяками, они вспомнили своих жён, помянули их  и тут  Сильвестр  вдруг спросил  хозяина:

   кто у вас  на гармошке  так хорошо в деревне  играет, ну и наслушался я  сегодня переборов то? Да  талантище  просто,  гармонист деревенский. Прямо Стравинский, ну  от того  что  душу  мою   переборами стравил, -  решил посмешить  собеседника  Сильвестр.

-Да нет, дорогой человек, у  нас одни старухи остались играть   не  кому…Если только костями  на печи  сбрякают. А ,ты, неужели слыхал? – и председатель  перекрестился на большую икону  блестевшую  жемчугом в углу.

-А старухи, а может кто из них? – командировочный  с надеждой взглянул  на старичка, - а чего?  Я знаю бабы иногда шпарят, пошибче чем мужички, -поправил очки музейный  работник.

-Да   у  нас во всей деревне и гармоники  нет, последняя  лет десять пропала…

-Гармонь пропала? Что Леший украл или медведь? А может  черти  спёрли?

-Да нет, сказывали с того  света за ней приходили, - старичок  задёрнул не докрытую  занавеску на окне.

-С какого «того»?- вспомнив  музыку  под землёй, засуетился Сильвестр, -  что  с кладбища кто  приходил, старый? А ну  расскажи, что за диканька  такая?

-Давно это было, годков  много  утекло. Жила у нас семья Ивановых  в домике  у леса, так семья не приметная, только детей нет да нет, ох,  и измучались  они бедолаги, куда ни ходили, кого не просили пособить. И тут кто-то  из  наших взял да пошутил: «Сходи на перекрёсток дорог  к полуночи, да нечистого то и попроси, пусть   подмогнёт!». Не  знаю я, ходила  жёнка Иванова  на дорогу или нет, только  скоро  ребятёнка  родила, мальчика. И парень смышлёный  народился  и годиков с  трёх на беседе  к гармошке  потянулся. Ну, кто-то  и дал ему  в руки инструмент, что жалко что ли, пускай поиграет! А парень видимо  дар музыкальный  имел, талант. И  играть научился не хуже  гармонистов   деревенских, а уж когда до школы дело дошло, то и подавно   артистом стал, как концерт, так  и Игорёк, так  паренька  то звали. То  про красных  кавалеристов,  то про  танкистов сыграет и споёт. А то и классикой  удивит, Бетховена  и Чайковского стал  на баяне играть, услышит по радио  и играет. Играет с утра до ночи. Вначале всем это нравилось, а как же - свой   артист! А потом замечать стали, что Игоряхя только  музыкой и увлечён, на девок   и не смотрит.

А тут  и армия подошла,  гармошку   свою на плечо повесил, баян   клубный  был, так пылиться и остался. Но только через полгодика  письмецо  матери и отцу, читайте,  пожалуйста! А  в том письме просьбица, денежки выслать до востребования. Игорёк  в ансамбле играет, а инструмента хорошего нет, так  что  милые родители, если сможете, денег вышлите. И  сумма  прописью. Когда  родители сумму прочитали, расплакались, какие у колхозников     деньги? И решили они  домик  свой продать, а жить переехать  в старую  ригу, утеплив  и построив  печь на зиму. И отослали денежки все до копеечки  любимому сыночку Игорю. Но только  по  окончании службы явился  сыночек, не  с орденами и отличием, а  в одежде обдрипаной, небритый, исхудавший, как  с тюрьмы  плохой. Словно пёс прибитый  вечор  заявился он к родителям, сильно пьяный. Мать всё  поняла, отец только руками развёл: «Сын – пьяница! Что возьмёшь!». Как ушёл с гармошкой, так с ней и пришёл с проклятущей. И покатилась жизнь, похлеще прежней. Как  праздник, так  Игорёк на гармошке наяривает, да винцо попивает, а маманька  с папанькой слёзы утирают, да на кулак наматывают.  А в день лихой, принесли  сыночка с пробитой головой, по пьянке  заартачился, ну и получил. Только к утру представился, глаза свои бесстыжие закрыл, родителей в печаль  ввёл. Похороны нешумные были, закопали гармониста на кладбище нашем, подальше от церквушки, слова хорошего не сказали. Ну, родители гармошку то его  проклятущую  соседу то и продали. А только на сороковой день после похорон ночью, только спать родители легли, кто то в дверь стал  ломиться. Мать к двери  открывать, а отец  топор схватил и к порогу: «Кто?» - спрашивает. А за двери будто бы сынок  их пришёл, жалобно так  заскулил: «Пустите родители, меня с того света за гармошкой прислали, лежать им  не весело, играть  заставляют, черти…» Только не послушались родители, отец топор под порог положил  и прогнал сына. Стены задрожали, заухало  что- то в трубе печной, свет какой-то  в окне мелькнул и пропал призрак. Только на утро соседа мёртвым нашли, сердце  отказало. А гармошка Игоряхина, проданная  соседу, так  и пропала. И всё бы ничего, только на кладбище нашем  чудеса свершаться стали, бывает гармонь  заиграет ни с того  ни с чего. И попа привозили, и  освящали  могилку  гармониста, а всё  нипочём, особенно кто чужой  в деревню  идёт. Ох  и пугнёт, да плясать заставит! Были случаи, кто  на гармошку  на могилу  к  остолопу зайдёт, живым не вернётся. Потому   и автобус рейсовый тебя  до места не довёз.

- Так  это  не  послышалось  мне? – расстроился Сильвестр, поправляя вспотевшие роговые очки, - я же не крещённый, да он  меня бы утащил  и  всё…Не, я завтра   автобуса ждать буду. Пусть  до  деревни едет!

Председатель  лишь улыбнулся гостю:

-Да он  очкариков  не ест, не пужайся, давай  по стопочке и спать  будем…Свет  выключай, Иванович…  

-------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

 

 

 

 

© Copyright: митрофанов валерий, 2012

Регистрационный номер №0086870

от 23 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0086870 выдан для произведения:

 Рейсовый автобус, борясь с дорожной грязью, надрывал свой движок, а  за мутными  от дождя окнами  мелькали  поля и перелески забытые и заброшенные, как и весь этот глухой край. Бывало на повороте  выскочит к дороге покосившийся домишко, подставит  поломанный забор встречным  брызгам и грязи от колёс и вновь исчезнет как его никогда и не бывало. И  только кладбища, разбросав смертную  паутину  оградок на холмах и полях, ещё  хранили  память  о прошлом.

Сильвестр Иванович, неплохой в прошлом журналист  областной  газеты, из-за пустяшной склоки уволившийся  и бросивший карьеру, доживал теперь в маленьком райцентре и работал сотрудником местного краеведческого музея.  И вот  теперь он трясся на этом  убогом драндулете, направляясь в командировку в медвежий угол, где жил  когда-то знаменитый председатель колхоза, поднявший в своё время  с колен не одно отстающее  от  государственных  планов хозяйство.

 Задание у Сильвестра Ивановича было  простое, собрать воспоминания  о тех славных  делах, людях  и событиях. Уже стемнело, когда автобус затормозил на развилке  дорог:

-Кто  в  Весёлую? Выходи…тут метров  пятьсот, - водитель  сочувственно оглядел пассажира, - жаль, у тебя сапогов нет, а  тут  и бродни начерпать можно, грязь непролазная, ну ничего по кромке  дороги дойдёшь, а вон  и огни  в домах видны.

Сильвестр дребезжащим от волнения  голосом, стоя на пороге, озадачил  водителя  знанием своих  прав:

- А рейсовый автобус должен доставить пассажира до места назначения, так  в инструкциях  написано.

Но дверь со скрипом открылась и шофер, оглядывая  салон автобуса забитый замаянными дальней дорогой  людей с обидой произнёс:

-Вот  на инструкции  и поезжай, да вожжами  похлястывай…Ну, давай  дорогой, гонор  свой  не показывай, дотопаешь, ну, метров двести,  дойдёшь . Тебе что? Дивья…А мне  ещё  и обратно ехать ещё надо по этим  криулям.

Сильвестр махнув рукой, не  надеясь  на  сочувствие окружающих, осторожно спрыгнул на край дороги и,  нащупывая хоть какую - то твердь в  этом жидком асфальте побрёл к деревне, название которой было написано на  искорёженном  указателе – ВЕСЁЛАЯ!

- Весёлая,  с  чего бы? -  фыркнул носом  новоиспечённый  гость.

 Вскоре глаза привыкли к темноте, и он  уже различал  лес, стоявший  стеной, а под ним  укрывшуюся   деревеньку   домов в  тридцать. Ему хотелось быстрей   оказаться в тепле и потому,  он решил  не  выбирать пути и брести по лужам. Сентябрьское небо было  чистым и звёздным, по вершинам елей и сосен карабкалась любопытная  Луна.

  Не дойдя  метров  ста  до деревни,  он  увидел  деревенский  погост, старая  разрушенная церковь, тёмными глазницами окон всматривалась  в необычного прохожего. Кладбище стояло как раз напротив деревни  и  музейный работник, пытаясь  не смотреть на скорбное  место, отводил  взгляд от крестов  и памятников, в душе своей,  боясь их. Как будто сейчас, в этот момент и могло произойти что-то   страшное и необычное.  Но  вокруг  стояла тишина  и вдруг, Сильвестр  даже вздрогнул когда вначале  как-будто бы  из под земли заиграла гармонь, затем она стала  приближаться  и вскоре, как показалось Сильвестру она  уже  заливалась в шагах десяти, он даже слышал,  как пальцы  гармониста перебирают  кнопки. Подумав что  гармошка запела в деревне он, чувствуя  близкое жильё  от радости чуть не крича, желая отогнать душивший его страх,  заорал частушку  пришедшую ему    сейчас  на ум:

Скоро в армию  забреют

И убьют наверно  там,

Покупайте девки шишку.

Не задорого продам!

-Вот, черти, лесные…не спят, на  хромке  по ночам играют. Чёрт бы вас всех  побрал  с вашей  музыкой! Чертовская  кадриль!– ругнулся почти  шёпотом  Сильвестр, идя по скользкой  дороге. До деревни было уже рукой подать. Когда он подходил к  первым домам, музыка  стихла, как будто кем-то напуганная, провалилась под землю и  дрожала  в ногах  путника.

-Ты, милай, через дорогу перейди, вот в том маленьком дому живёт председатель, заступничек  наш,- не открывая дверь, направила его  старушка в одном из покосившихся домов.

Сильвестра уже ждали, и  сразу усадили за стол. Хозяин, старичок  лет семидесяти, совсем седой, был ещё бойким. Сразу достал бутылку  водки и налил стопку  гостю:

-Для знакомства, полагается, уважьте…Пьёшь – гадость, а выпьешь – радость!

За ужином  и  познакомились, разговорились. Весь необходимый  материал  для музея был собран  и уже  чай  допивали как  старые друзья, оба являясь давно холостяками, они вспомнили своих жён, помянули их  и тут  Сильвестр  вдруг спросил  хозяина:

   кто у вас  на гармошке  так хорошо в деревне  играет, ну и наслушался я  сегодня переборов то? Да  талантище  просто,  гармонист деревенский. Прямо Стравинский, ну  от того  что  душу  мою   переборами стравил, -  решил посмешить  собеседника  Сильвестр.

-Да нет, дорогой человек, у  нас одни старухи остались играть   не  кому…Если только костями  на печи  сбрякают. А ,ты, неужели слыхал? – и председатель  перекрестился на большую икону  блестевшую  жемчугом в углу.

-А старухи, а может кто из них? – командировочный  с надеждой взглянул  на старичка, - а чего?  Я знаю бабы иногда шпарят, пошибче чем мужички, -поправил очки музейный  работник.

-Да   у  нас во всей деревне и гармоники  нет, последняя  лет десять пропала…

-Гармонь пропала? Что Леший украл или медведь? А может  черти  спёрли?

-Да нет, сказывали с того  света за ней приходили, - старичок  задёрнул не докрытую  занавеску на окне.

-С какого «того»?- вспомнив  музыку  под землёй, засуетился Сильвестр, -  что  с кладбища кто  приходил, старый? А ну  расскажи, что за диканька  такая?

-Давно это было, годков  много  утекло. Жила у нас семья Ивановых  в домике  у леса, так семья не приметная, только детей нет да нет, ох,  и измучались  они бедолаги, куда ни ходили, кого не просили пособить. И тут кто-то  из  наших взял да пошутил: «Сходи на перекрёсток дорог  к полуночи, да нечистого то и попроси, пусть   подмогнёт!». Не  знаю я, ходила  жёнка Иванова  на дорогу или нет, только  скоро  ребятёнка  родила, мальчика. И парень смышлёный  народился  и годиков с  трёх на беседе  к гармошке  потянулся. Ну, кто-то  и дал ему  в руки инструмент, что жалко что ли, пускай поиграет! А парень видимо  дар музыкальный  имел, талант. И  играть научился не хуже  гармонистов   деревенских, а уж когда до школы дело дошло, то и подавно   артистом стал, как концерт, так  и Игорёк, так  паренька  то звали. То  про красных  кавалеристов,  то про  танкистов сыграет и споёт. А то и классикой  удивит, Бетховена  и Чайковского стал  на баяне играть, услышит по радио  и играет. Играет с утра до ночи. Вначале всем это нравилось, а как же - свой   артист! А потом замечать стали, что Игоряхя только  музыкой и увлечён, на девок   и не смотрит.

А тут  и армия подошла,  гармошку   свою на плечо повесил, баян   клубный  был, так пылиться и остался. Но только через полгодика  письмецо  матери и отцу, читайте,  пожалуйста! А  в том письме просьбица, денежки выслать до востребования. Игорёк  в ансамбле играет, а инструмента хорошего нет, так  что  милые родители, если сможете, денег вышлите. И  сумма  прописью. Когда  родители сумму прочитали, расплакались, какие у колхозников     деньги? И решили они  домик  свой продать, а жить переехать  в старую  ригу, утеплив  и построив  печь на зиму. И отослали денежки все до копеечки  любимому сыночку Игорю. Но только  по  окончании службы явился  сыночек, не  с орденами и отличием, а  в одежде обдрипаной, небритый, исхудавший, как  с тюрьмы  плохой. Словно пёс прибитый  вечор  заявился он к родителям, сильно пьяный. Мать всё  поняла, отец только руками развёл: «Сын – пьяница! Что возьмёшь!». Как ушёл с гармошкой, так с ней и пришёл с проклятущей. И покатилась жизнь, похлеще прежней. Как  праздник, так  Игорёк на гармошке наяривает, да винцо попивает, а маманька  с папанькой слёзы утирают, да на кулак наматывают.  А в день лихой, принесли  сыночка с пробитой головой, по пьянке  заартачился, ну и получил. Только к утру представился, глаза свои бесстыжие закрыл, родителей в печаль  ввёл. Похороны нешумные были, закопали гармониста на кладбище нашем, подальше от церквушки, слова хорошего не сказали. Ну, родители гармошку то его  проклятущую  соседу то и продали. А только на сороковой день после похорон ночью, только спать родители легли, кто то в дверь стал  ломиться. Мать к двери  открывать, а отец  топор схватил и к порогу: «Кто?» - спрашивает. А за двери будто бы сынок  их пришёл, жалобно так  заскулил: «Пустите родители, меня с того света за гармошкой прислали, лежать им  не весело, играть  заставляют, черти…» Только не послушались родители, отец топор под порог положил  и прогнал сына. Стены задрожали, заухало  что- то в трубе печной, свет какой-то  в окне мелькнул и пропал призрак. Только на утро соседа мёртвым нашли, сердце  отказало. А гармошка Игоряхина, проданная  соседу, так  и пропала. И всё бы ничего, только на кладбище нашем  чудеса свершаться стали, бывает гармонь  заиграет ни с того  ни с чего. И попа привозили, и  освящали  могилку  гармониста, а всё  нипочём, особенно кто чужой  в деревню  идёт. Ох  и пугнёт, да плясать заставит! Были случаи, кто  на гармошку  на могилу  к  остолопу зайдёт, живым не вернётся. Потому   и автобус рейсовый тебя  до места не довёз.

- Так  это  не  послышалось  мне? – расстроился Сильвестр, поправляя вспотевшие роговые очки, - я же не крещённый, да он  меня бы утащил  и  всё…Не, я завтра   автобуса ждать буду. Пусть  до  деревни едет!

Председатель  лишь улыбнулся гостю:

-Да он  очкариков  не ест, не пужайся, давай  по стопочке и спать  будем…Свет  выключай, Иванович…  

-------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 311 просмотров
Комментарии (1)
Анна Магасумова # 24 октября 2012 в 00:16 0
Интересный ужастик! supersmile
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
73
72
72
61