ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Вечные мгновения

 

Вечные мгновения

29 апреля 2014 - Николай Загумёнов
       Какая же прелесть - весеннее утро в деревне. Как можно дальше от назойливой до тошноты городской суматохи, с ее безобразным грохотом и бестолковщиной. Да! Ничего нет, что могло бы так благодатно еще с детства затаиться в душе.

       Я до сих пор явно вижу, как едва забрезжит рассвет, птицы начинают распевки, словно хор перед концертом. Затем, все дружно смолкают, (дирижер поднял свою палочку) нарастает томительное ожидание, и стоит только на востоке верхушкам сосен вспыхнуть жарким огнем от первых лучей солнца, как птичий хор всей своей мощью возвещает рождение дня. Окна изб охватит огонь, тени резко очертятся и вытянутся, а уставший туман, что дремал в низинах, медленно начинает таять. Над землей поднимается пар, небо озаряется, постепенно заливаясь лазурью, ни одного облачка, все вокруг наполняется радостными мгновениями. Вот-вот зазвучит кода вечности.

       Изредка по ночам еще огрызнутся заморозки, но уже настойчиво пробиваются первые подснежники и невольно вспоминается музыка Чайковского - "Времена года".

       Неделя, другая и на проснувшиеся поля опустятся стаи грачей, и тогда, еще немного, чуть-чуть, и легкая зыбь молодой травы на полянах будет усыпана сверкающими бриллиантами утренней росы. Какое наслаждение пройтись босиком по этому богатству, ощутив силу земли. Дух захватывает от чувства единения с природой, ощущением себя, пусть маленькой пылинкой, но частью общего хаоса мироздания.

       Лес уже очнулся ото сна, тропинки сплошь изрытые землеройками лежат в мелких холмиках, березы покрываются мелкой сыпью липких листочков, а верба давно отцвела и только дуб еще молчит, стоит задумчив, чего-то выжидает. Приободрились, посвежели ели, накинув на себя яркий изумрудный наряд, воздух становится все гуще, плотнее от запахов, дни наполняются все больше теплом, в полдень даже становится жарко и по небу лениво бродят беспечные, лохматые облака.

       В эту пору, вечера какие-то особенно пленительны - резкие запахи не дают уснуть, будоражат воображение. Боже мой, а как волнуют первые весенние грозы, раскаты небесных колесниц! Вдруг, с того ни с сего, ослепительная вспышка молнии, словно огненный хлыст, выхватит из аспидной черноты ночи испуганные избы, тревожный вид сада, плетень, образа на стене и станет жутко до восторга, до изумления этой безудержной стихией, преклонение перед тем, что сильнее тебя, и это удивительно потрясает. 
   
       И тогда, в каком-то тревожном ожидании глядишь на огонь в печи, словно в нем вся надежда на спасение, и не от того ли, откуда-то прорываются звуки "Болеро" Равеля? Ведь он когда-то глядя на огонь плавильных печей, вдохновился на создание этой музыки. 

       В окна сиротливо стучит дождь, но гром все реже и тише, и только всполохи нет-нет, да озарят на миг причудливо-торчащие ветви деревьев испуганного сада. Светать начинает с каждым днем все раньше, быстро, дружно. Солнце ласкает яркую зелень берез под окном, тихо, ни ветерка. И как не заварить в такое утро чай на молоденьких листьях смородины, да не ублажить себя ароматным, прошлогодним малиновым, а лучше земляничным вареньем. Стоит потрясающий дух, а из комнаты на веранду доносятся тихие звуки, прислушиваюсь... Звучит музыка из "Пер Гюнт", Грига. Хороша музыка, и чай!

       Все-таки музыка, вещь невозможная. Это какой-то свой, особый мир, в нем нет места для несправедливости, нужды, злобы, нет ни тебя, ни его, ни их - все для всех -единого блага, всеобщей гармонии, она отвлекает от мелочности жизни, расслабляет, уводит от грязных мыслей, делает добрее...

       Не успеешь оглянуться, как кругом уже буйствует в полную силу зелень, вокруг цветы, пчелы, бабочки, козявки в траве - течет жизнь, вечное движение. Ночью выйдешь на крыльцо, луна огромная, яркая, безумствует, какая-то тайна стоит в ночи, невольно приходят слова под музыку Бетховена "Лунная соната":

Прольется в полночь серебром 
луна безмолвная по крыше,
умолкнут звуки за окном 
и поплывет покой все выше
.
Накроет все глухою мглой, 
задремлют тени за оградой, 
и все что было нам отрадой, 
мы вспоминаем в час ночной.

Нет потрясений, нет беды, 
порою призраки по саду, 
и только грустный свет луны 
ласкает старую ограду.

        В лесу стоит тишина, редко напомнит о себе дятел, нет-нет да треснет старый сук, на поляне прошуршит под ногами полевка, но кукушке и грибам еще не время. Вспомнилось когда-то написанное:

Почти влюблен в лесную тишину: 
с ее тропинками, оврагом, перелеском, 
с рябиной, елью, паутинным блеском - 
мне хочется роднее быть всему.

Когда брожу в грибной глуши, 
мне все вокруг внушает утешенье
и пенье птиц несет успокоенье, 
лишь подо мной шуршат листы.

Меня все дальше манит тишина, 
туда, где лес пронзен лучами. 
и только изредка, взмахнув крылами, 
вдруг испугает сонная сова…

Когда уставший, сяду у опушки, 
то на душе по-прежнему светло. 
я грустный слышу зов кукушки, 
но, о печальном - думаю легко.

       Стоят длинные, знойные дни, ночи короткие, душные, дождь как радость, и все какие-то дневные заботы - суета в саду, огороде... Но за то, как приятно зимой, достать из погреба солененьких огурчиков, помидор, грибочков, да налить лафетничек своего, чистенького как слеза, самогончика из яблок и груш, а можно и наливочки из слив или смородины... Да, что вы.., о чем речь! А потом, под настроение, да спеть под гитару что-нибудь любимое... Гори, гори моя звезда... Или, нет, нет... это уж с лишком... Трудно остановиться, так прекрасна жизнь. Живи - не хочу!!! 

       Наконец-то дожди, корзинами несут грибы. И ты берешь только былые, подберезовики и подосиновики, они плотненькие, самое то для грибницы. Чуть позднее пойдут опята - только успевай жарить , да солить. И вот уже по вечерам, когда сядешь на лавку у плетня послушать как шумят березы, вдруг неожиданно заметишь слетевший к ногам желтый лист.

       А через неделю, другую, глянешь в окно, а там, словно испугавшись твоего взгляда, сорвется желтая стая с берез и начнет ее метать недобрый, холодный ветер с дождем. И тогда, на душе прошуршит легкая грусть, будто где-то в углу мышь под обоями, до того станет нестерпимо, что ставлю старую пластинку с Федором Шаляпиным, и слушаю "Элегия"- Массне. Долго не могу оторваться от кресла, какое-то исступление, наворачиваются слезы, не остановить... На утро иду в лес, пора. Настает время увядания. Когда-то написал:

Неужели опять, проводили сентябрь, 
вдруг, такое все стало далеким, 
а в саду уже желтые листья октябрь, 
словно дворник метет одинокий.

Что так смотришь растерянно в сад, 
он стоит бездыханный, незрячий, 
непонятную грусть из кустов ловит взгляд, 
безнадежный, тоскливый, собачий.

Вот и все! Что поделаешь? Пусть, 
ветер, дождь и на улице слякоть, 
но зачем же опять эта острая грусть, 
и желанье тихонько заплакать...

       Начинает веять холодом, по утрам в лужах тонкий ледок, зябко, сыро. Небо серое, кругом уныло, тоскливо. Все чаще сидишь дома, разведешь огонь, приятно смотреть на него и вспоминать... Да, порой задумаешься и задремлешь у огня, и как-то сами собой появились строки:

Люблю задумчивость осенних вечеров, 
когда в плену прохладного дыханья, 
час одинокий льет воспоминанья,
с едва заметных в дымке берегов.

Как тих и кроток к вечеру покой,
и взор осенний в пору увяданья, 
еще пленит надеждою свиданья, 
о ком-то нежно шепчется со мной.

Как мимолетный, дивный сон 
пробудит сумрак робкое волненье, 
давным-давно забытые виденья, 
в больной душе, пробудит он.

Не оттого ль, тогда еще живей,
томит надежда глухо и тревожно. 
ужель, мечты, любовь еще возможна, 
желанье жить становится сильней.

       Вот так однажды, очнешься сидя у огня, а за окном белым-бело. И верите, нет, так захочется жить и жить, чтобы вновь увидеть упоительное весеннее утро в деревне.

© Copyright: Николай Загумёнов, 2014

Регистрационный номер №0211922

от 29 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0211922 выдан для произведения:        Какая же прелесть - весеннее утро в деревне. Как можно дальше от назойливой до тошноты городской суматохи, с ее безобразным грохотом и бестолковщиной. Да! Ничего нет, что могло бы так благодатно еще с детства затаиться в душе.

       Я до сих пор явно вижу, как едва забрезжит рассвет, птицы начинают распевки, словно хор перед концертом. Затем, все дружно смолкают, (дирижер поднял свою палочку) нарастает томительное ожидание, и стоит только на востоке верхушкам сосен вспыхнуть жарким огнем от первых лучей солнца, как птичий хор всей своей мощью возвещает рождение дня. Окна изб охватит огонь, тени резко очертятся и вытянутся, а уставший туман, что дремал в низинах, медленно начинает таять. Над землей поднимается пар, небо озаряется, постепенно заливаясь лазурью, ни одного облачка, все вокруг наполняется радостными мгновениями. Вот-вот зазвучит кода вечности.

       Изредка по ночам еще огрызнутся заморозки, но уже настойчиво пробиваются первые подснежники и невольно вспоминается музыка Чайковского - "Времена года".

       Неделя, другая и на проснувшиеся поля опустятся стаи грачей, и тогда, еще немного, чуть-чуть, и легкая зыбь молодой травы на полянах будет усыпана сверкающими бриллиантами утренней росы. Какое наслаждение пройтись босиком по этому богатству, ощутив силу земли. Дух захватывает от чувства единения с природой, ощущением себя, пусть маленькой пылинкой, но частью общего хаоса мироздания.

       Лес уже очнулся ото сна, тропинки сплошь изрытые землеройками лежат в мелких холмиках, березы покрываются мелкой сыпью липких листочков, а верба давно отцвела и только дуб еще молчит, стоит задумчив, чего-то выжидает. Приободрились, посвежели ели, накинув на себя яркий изумрудный наряд, воздух становится все гуще, плотнее от запахов, дни наполняются все больше теплом, в полдень даже становится жарко и по небу лениво бродят беспечные, лохматые облака.

       В эту пору, вечера какие-то особенно пленительны - резкие запахи не дают уснуть, будоражат воображение. Боже мой, а как волнуют первые весенние грозы, раскаты небесных колесниц! Вдруг, с того ни с сего, ослепительная вспышка молнии, словно огненный хлыст, выхватит из аспидной черноты ночи испуганные избы, тревожный вид сада, плетень, образа на стене и станет жутко до восторга, до изумления этой безудержной стихией, преклонение перед тем, что сильнее тебя, и это удивительно потрясает. 
   
       И тогда, в каком-то тревожном ожидании глядишь на огонь в печи, словно в нем вся надежда на спасение, и не от того ли, откуда-то прорываются звуки "Болеро" Равеля? Ведь он когда-то глядя на огонь плавильных печей, вдохновился на создание этой музыки. 

       В окна сиротливо стучит дождь, но гром все реже и тише, и только всполохи нет-нет, да озарят на миг причудливо-торчащие ветви деревьев испуганного сада. Светать начинает с каждым днем все раньше, быстро, дружно. Солнце ласкает яркую зелень берез под окном, тихо, ни ветерка. И как не заварить в такое утро чай на молоденьких листьях смородины, да не ублажить себя ароматным, прошлогодним малиновым, а лучше земляничным вареньем. Стоит потрясающий дух, а из комнаты на веранду доносятся тихие звуки, прислушиваюсь... Звучит музыка из "Пер Гюнт", Грига. Хороша музыка, и чай!

       Все-таки музыка, вещь невозможная. Это какой-то свой, особый мир, в нем нет места для несправедливости, нужды, злобы, нет ни тебя, ни его, ни их - все для всех -единого блага, всеобщей гармонии, она отвлекает от мелочности жизни, расслабляет, уводит от грязных мыслей, делает добрее...

       Не успеешь оглянуться, как кругом уже буйствует в полную силу зелень, вокруг цветы, пчелы, бабочки, козявки в траве - течет жизнь, вечное движение. Ночью выйдешь на крыльцо, луна огромная, яркая, безумствует, какая-то тайна стоит в ночи, невольно приходят слова под музыку Бетховена "Лунная соната":

Прольется в полночь серебром 
луна безмолвная по крыше,
умолкнут звуки за окном 
и поплывет покой все выше
.
Накроет все глухою мглой, 
задремлют тени за оградой, 
и все что было нам отрадой, 
мы вспоминаем в час ночной.

Нет потрясений, нет беды, 
порою призраки по саду, 
и только грустный свет луны 
ласкает старую ограду.

        В лесу стоит тишина, редко напомнит о себе дятел, нет-нет да треснет старый сук, на поляне прошуршит под ногами полевка, но кукушке и грибам еще не время. Вспомнилось когда-то написанное:

Почти влюблен в лесную тишину: 
с ее тропинками, оврагом, перелеском, 
с рябиной, елью, паутинным блеском - 
мне хочется роднее быть всему.

Когда брожу в грибной глуши, 
мне все вокруг внушает утешенье
и пенье птиц несет успокоенье, 
лишь подо мной шуршат листы.

Меня все дальше манит тишина, 
туда, где лес пронзен лучами. 
и только изредка, взмахнув крылами, 
вдруг испугает сонная сова…

Когда уставший, сяду у опушки, 
то на душе по-прежнему светло. 
я грустный слышу зов кукушки, 
но, о печальном - думаю легко.

       Стоят длинные, знойные дни, ночи короткие, душные, дождь как радость, и все какие-то дневные заботы - суета в саду, огороде... Но за то, как приятно зимой, достать из погреба солененьких огурчиков, помидор, грибочков, да налить лафетничек своего, чистенького как слеза, самогончика из яблок и груш, а можно и наливочки из слив или смородины... Да, что вы.., о чем речь! А потом, под настроение, да спеть под гитару что-нибудь любимое... Гори, гори моя звезда... Или, нет, нет... это уж с лишком... Трудно остановиться, так прекрасна жизнь. Живи - не хочу!!! 

       Наконец-то дожди, корзинами несут грибы. И ты берешь только былые, подберезовики и подосиновики, они плотненькие, самое то для грибницы. Чуть позднее пойдут опята - только успевай жарить , да солить. И вот уже по вечерам, когда сядешь на лавку у плетня послушать как шумят березы, вдруг неожиданно заметишь слетевший к ногам желтый лист.

       А через неделю, другую, глянешь в окно, а там, словно испугавшись твоего взгляда, сорвется желтая стая с берез и начнет ее метать недобрый, холодный ветер с дождем. И тогда, на душе прошуршит легкая грусть, будто где-то в углу мышь под обоями, до того станет нестерпимо, что ставлю старую пластинку с Федором Шаляпиным, и слушаю "Элегия"- Массне. Долго не могу оторваться от кресла, какое-то исступление, наворачиваются слезы, не остановить... На утро иду в лес, пора. Настает время увядания. Когда-то написал:

Неужели опять, проводили сентябрь, в
друг, такое все стало далеким, 
а в саду уже желтые листья октябрь, 
словно дворник метет одинокий.

Что так смотришь растерянно в сад, 
он стоит бездыханный, незрячий, 
непонятную грусть из кустов ловит взгляд, 
безнадежный, тоскливый, собачий.

Вот и все! Что поделаешь? Пусть, 
ветер, дождь и на улице слякоть, 
но зачем же опять эта острая грусть, 
и желанье тихонько заплакать...

       Начинает веять холодом, по утрам в лужах тонкий ледок, зябко, сыро. Небо серое, кругом уныло, тоскливо. Все чаще сидишь дома, разведешь огонь, приятно смотреть на него и вспоминать... Да, порой задумаешься и задремлешь у огня, и как-то сами собой появились строки:

Люблю задумчивость осенних вечеров, к
огда в плену прохладного дыханья, 
час одинокий льет воспоминанья,
с едва заметных в дымке берегов.

Как тих и кроток к вечеру покой,
и взор осенний в пору увяданья, 
еще пленит надеждою свиданья, 
о ком-то нежно шепчется со мной.

Как мимолетный, дивный сон 
пробудит сумрак робкое волненье, 
давным-давно забытые виденья, 
в больной душе, пробудит он.

Не оттого ль, тогда еще живей,
томит надежда глухо и тревожно. 
ужель, мечты, любовь еще возможна, 
желанье жить становится сильней.

       Вот так однажды, очнешься сидя у огня, а за окном белым-бело. И верите, нет, так захочется жить и жить, чтобы вновь увидеть упоительное весеннее утро в деревне.

Рейтинг: +1 147 просмотров
Комментарии (2)
Верещака Мария # 22 июня 2015 в 15:50 0
Николай, с удовольствием и интересом прочитала Ваш рассказ. Очень понравился: образно, зримо, лирично, а самое главное -правдиво. Спасибо! Удачи и творческого вдохновения Вам! c0137
Николай Загумёнов # 22 июня 2015 в 19:48 0
Мария, большое спасибо за внимание. Успехов Вам во всем. Ник.