ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → В калейдоскопе прошлых лет

В калейдоскопе прошлых лет

22 марта 2013 - Татьяна Рогожина

                                                                    

 

                     В КАЛЕЙДОСКОПЕ ПРОШЛЫХ ЛЕТ

                                                              Памяти Виктора Конецкого

1978 год

Тропинка, прочерченная на удивление ровно, без привычных закруглений и метаний между деревьями, привела к заброшенному колодцу, в котором, если заглянуть осторожно, можно увидеть дно, слегка прикрытое блеклой водой с зеленоватым бархатом ряски. Возле колодца тропинка обрывалась, предлагая, видимо, закончить свое путешествие здесь.

Или вернуться обратно.

Наташа, симпатичная девушка лет двадцати, присела на поваленный ствол березы и перевела дух, прислушиваясь к долетающим до нее звукам. Родной коллектив, вырвавшись после бесконечных холодов, оттепелей и весенней слякоти на просторы подшефного колхоза, безудержно праздновал начало прополочной страды.

А она сбежала.

Потому что прошлым летом она этот «праздник первой прополки» уже видела. Спиртное лилось тогда рекой, а в разговоры сотрудников, которые раньше ей казались вполне воспитанными людьми, все чаще просачивался мат, прямо на глазах завязывались разной продолжительности романы и это никого не смущало.

Такая откровенно взрослая жизнь испугала тихую начитанную девушку.

Да так, что в этом году, еще зимой, Наташа, пересилив робость, добыла через одну знакомую в поликлинике справку, что таскать тяжести, копать, а тем более пропалывать, ей никак нельзя здоровье не позволяет. Но начальник отдела с легкой усмешкой сообщил, что едут все, без исключения. Со справками и без них.

А кому не нравится, добавил он, может написать заявление, сама понимаешь какое…

Пришлось ехать. Не оставаться же без работы.

Наташа еще раз вздохнула, вспомнив о том разговоре, и пересела на пенек, он ей показался удобнее, и вдруг заметила, что в расщелине старой березы торчит кем-то забытая книжка.

На изрядно потрепанной серой обложке с трудом угадывались волны и нос какого-то корабля.

Вот и хорошо, подумала она, полистав страницы, будет мне занятие.

 

1981 год

После обеда, аккуратно положив книжку в стол, Наташа, с трудом оторвавшись от морских приключений, деловито прошлась по клавишам. Пишущая машинка в ответ недовольно заскрипела медлительной кареткой, а лента, с помощью которой на белом листе образовывались черные буквы, точки и тире, вдруг опять оборвалась, совершенно не желая воспроизводить предложенный текст.

Скучная методичка по повышению производительности труда в строительстве не заинтересовала строптивый агрегат. Другое дело, когда Наташа, пользуясь отсутствием начальства, иногда перепечатывала для себя стихи Высоцкого или Марины Цветаевой, тут никогда никаких поломок и капризов не наблюдалось.

Четко, красиво и буковка в буковку.

Наташа, погрозив машинке кулаком, побежала в соседнюю комнату за инженером Вовой, который прекрасно умел договариваться с любым механизмом и всегда с энтузиазмом откликался на все ее просьбы.

Пока Вова ковырялся в механических недрах, пытаясь понять, отчего лента так часто рвется, она, воспользовавшись паузой, снова уткнулась в свою книжку.

Что читаешь-то? спросил Вова, закончив работу, только не говори, что опусы все того же «морского волка», он взглянул на обложку, ну, так и есть, сплошные рифы и мифы, айсберги и капитаны. И все на фоне соленых брызг. Романтическая ты барышня, Наташа…  

Девушка, заметив любопытные взгляды коллег, заторопилась к столу, где лежала толстая стопка готовых к печати бумаг. Но Вова не отставал.

Наташ, а может, в кино сегодня сходим, а? предложил он, неспешно вытирая пыльной тряпкой руки, испачканные красящей лентой, Ну, не все ж тебе романы читать…

Наташа озадаченно посмотрела на Вову и, немного поколебавшись, отказалась, сославшись на неотложные дела дома.

Его круглая физиономия с утиным крупным носом никак не походила на мужественный образ полюбившегося ей писателя.

 

1988 год.    

Наташа, не удержалась и прямо в трамвае заглянула в новую книжку, открыв ее в самом начале, там, где была напечатана фотография автора  и замерла, задумалась, вглядываясь в давно знакомые черты.

Вертикальные глубокие морщины возле рта, готового вот-вот улыбнуться, ямочка на подбородке - признак упрямства, и глаза, умные, ироничные, все понимающие…

Писатель и одновременно морской офицер Виктор Викторович Конецкий смотрел так, что ей захотелось немедленно бросить все и мчаться в этот сумрачный Ленинград, где от одной только сырости и бесконечных ветров можно впасть в депрессию. Найти, разыскать его дом, дежурить возле подъезда, бегать для него за сигаретами, варить рассольник и даже печь пироги.

Наташа была готова на все.

Лишь бы спасти его от непонятной тоски и одиночества, утешить, поддержать, уберечь от болезней и прочих напастей.

Но вместо всего этого она поехала домой, где ее ждал муж Вова и пятилетний сынок Витя, которого в семье все звали - Викарик, Вика.

Смотри, что я тебе принесла, сказала Наташа выскочившему ей навстречу ребенку, это кораблик. Будешь сегодня с ним купаться. Он, знаешь, какой быстрый!

Быстрее ветра, да?

Когда Вика, вволю наигравшись в ванне, улегся в постель, Наташа села рядом и раскрыла книжку.

На чем мы вчера с тобой остановились? Ага, вот: «Маленький Мук бежал очень быстро, и, наконец, оказался возле дворца…»

Вдруг ладошка сына легла поперек странички.

Ма-а-а, не хочу эту сказку, скучная, я про море хочу и корабли. Вон ту, и он указал пальчиком на стол, где лежала ее новая книга, добытая сегодня путем сложных переговоров в книжном магазине. Услуга за услугу.

 

1998 год.

Смахнув со стола крошки, Наташа тяжело опустилась на стул и придвинула к себе чашку с растворимым кофе, а печенье решительно отставила в сторону, с неудовольствием вспомнив об исчезающей талии.

Полчаса на отдых. А потом быстрая уборка и снова за работу, нескончаемую, но достаточно стабильную.

Наташа шила на дому. Брюки, юбки, сарафаны. Мелких работ тоже не чуралась, могла и молнию заменить, и рукава надставить...

Да все могла. Лишь бы платили.

Профессию швеи пришлось ей освоить в начале девяностых, когда проектный институт, в котором она работала машинисткой, разогнали за ненадобностью, не предложив ничего взамен.

Немного отдохнув, Наташа схватилась за тряпку борьба с пылью стала ее кошмаром. У Викарика почти с самого рождения аллергия, проявления которой в подростковом возрасте только усилились. Поэтому, никакие обстоятельства, типа «голова болит» или «что-то настроения нет» в расчет не принимались.

Положена влажная уборка два раза в день значит, так оно и будет.

В комнате сына сложнее всего было протирать его коллекцию моделей военных кораблей. Столько мелких деталей! Убрать бы в кладовку, но Вика, помешанный на морской истории, ни за что не позволит.

И она его прекрасно понимает. Потому что, давно избавившись от ковров, мягких игрушек, салфеток и прочих пылесборников, она тоже не смогла расстаться с любимыми книгами, а перетащила их в свою комнату, что служила одновременно и спальней, и гостиной и рабочим кабинетом.

  Выкинув широкую супружескую кровать за ненадобностью, муж Вова ушел от нее четыре года назад, найдя себе женщину без всяких там литературных зависимостей и с талией, она завела небольшой диванчик, на котором вполне комфортно можно было спать, читать и даже работать.

Открыв дверцу узкого шкафа, она сначала протерла полупустую шкатулку, в которой предполагалось хранить украшения, но за их неимением в бархатном гнездышке лежали другие драгоценности: темный младенческий локон сына, клеенчатая бирка с его именем, выданная в роддоме, и набор открыток с видами Петербурга, куда она один раз ездила на экскурсию. Давно это было…

Теперь книги.

Перебирая их по одной, Наташа вдруг улыбнулась, вспомнив, что вот эту в синей обложке, где ей страшно нравился рассказ «Артист», она, стыдно сказать, стащила в городской библиотеке. Ну, не совсем стащила, скорее, заиграла, не в силах расставшись с обаятельным штурманом и его историями. Библиотеке ущерб она, конечно, возместила, отдав менее ценные для нее два томика «Анжелики», полученных в обмен за сданную макулатуру.

 

2002 год

Гость с интересом огляделся, потрогал стеклянную дверку шкафа и пробежался по корешкам с названиями книг.

Читать, что ль, любишь? снисходительно спросил ее немолодой мужчина и, не дожидаясь ответа, сообщил, а я эту макулатуру всю повыкинул. Лишнее это для жизни.

Наташа спорить не стала, твердо придерживаясь принципа, что клиент всегда прав. Мужчину прислала подруга Ирина брюки подшить. Но с дальним прицелом.

А то, понимаешь, он давно вдовец, тут она многозначительно помолчала, а необходимость в женских ручках еще имеется. Так что приглядись, может, на что сгодится-то… в хозяйстве, она лукаво рассмеялась.

Почти добравшись до «сладко-ягодного» возраста, в следующем году ей стукнет сорок пять, Наташа так и не сложила правильный пазл под названием «Семья», остановившись на укороченном варианте: она и сын. Плюс туманный образ настоящего мужчины, то есть писатель Виктор Конецкий из ее жизни так никуда и не делся, привязав к себе невидимым морским узлом, а его честные и ироничные рассказы не раз спасали от депрессии, давая силы жить дальше.

Но прошлым летом сын уехал, поступив в военно-морской колледж под Питером, и ее одиночество стало просто невыносимым.

Поэтому Наташа, самым честным образом, заставила себя приглядеться к пришедшему по делу мужчине. Она даже предложила ему чаю и включила телевизор, чтобы тому не было скучно, пока она возится с заваркой и делает бутерброды с сыром.

Сели пить чай.

Она чуть убавила звук, чтоб не мешал беседе, но вдруг на экране появился портрет в черной рамке и диктор со скорбным видом сообщил, что сегодня 30 марта умер Виктор Конецкий, любимый автор нескольких поколений российских читателей...

Наташа медленно встала, выключила телевизор и в этот момент потеряла сознание, обрушившись всем своим немаленьким телом прямо на пол, страшно напугав своего визитера. Но быстро пришла в себя и с извинениями распрощалась с гостем, которому уже и самому хотелось быстрее сбежать.

Кому нужны обморочные бабы.

 

2007

«Мамулькин, привет! Немедленно сядь на стул и не вздумай в обморок падать я жениться надумал» прочитала она Ирине первую строчку письма от сына.

И кто эта счастливица? поинтересовалась подруга.

Да вот пишет, что дочка судового врача. Правда, не с его корабля, а с другого. А вот, где и как познакомились - ни слова. Сплошная маскировка.

Наташа протянула фото, где на фоне одного из знаменитых фонтанов в Петергофе ее очень повзрослевший сын обнимал милую пухленькую девчушку в очках.

Симпатичная, вроде бы даже и умненькая, заметила Ирина, дай Бог, чтоб Витьке твоему повезло, чтоб не злая она оказалась и домовитая. Свадьба-то когда?

Да скоро уже, в июне. Иголку вот из рук не выпускаю, потому как хочется подарки хорошие сделать, чтоб на всю жизнь память была, да и себя неплохо бы в порядок привести. Все-таки, такое событие, свадьба в Питере будет, да и вообще…

Ирина, согласно кивнув, отодвинула шторку, чтобы выглянуть в окно а как там с погодой? И вдруг ее взгляд упал на подоконник, где в дальнем углу стояла пепельница. Странно, таких предметов у Наташи прежде не водилось, никто в доме не курил.

Но она тактично промолчала. Мало ли…

Ой, Наташ, а я тебе ведь подарок принесла, вот клуша, совсем забыла, сейчас принесу, вдруг вспомнила Ирина и выскочила в прихожую, чтобы взять сверток.  И тут снова обнаружились подозрительные предметы: рядом с потрепанными тапочками сына стояли новые мужские, весьма приличного размера.

Вернувшись в комнату, она вручила подарок. Разумеется, это была книга.  «Виктор Конецкий: ненаписанная автобиография».  Ирина знала, чем порадовать подругу.

А теперь, дорогая моя, колись, сказала она, выслушав Наташины слова благодарности, и не надо делать непонимающее лицо. Подсказываю: пепельница, тапочки…  Ну?!

Ир, ты не поверишь, но его Виктором зовут. Из бывших военных, а сейчас работает спасателем на речке, там, где зона отдыха и, вообще…

Тут Наташа замолчала, пытаясь найти нужные слова, но Ирина, вот что значит подруга со стажем, продолжила за нее:

И вообще, у него умные ироничные глаза и волевая ямочка на подбородке…

 Просто наваждение какое-то.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            

     

 

 

                                       

© Copyright: Татьяна Рогожина, 2013

Регистрационный номер №0125180

от 22 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0125180 выдан для произведения:

                                                                    

 

                     В КАЛЕЙДОСКОПЕ ПРОШЛЫХ ЛЕТ

                                                              Памяти Виктора Конецкого

1978 год

Тропинка, прочерченная на удивление ровно, без привычных закруглений и метаний между деревьями, привела к заброшенному колодцу, в котором, если заглянуть осторожно, можно увидеть дно, слегка прикрытое блеклой водой с зеленоватым бархатом ряски. Возле колодца тропинка обрывалась, предлагая, видимо, закончить свое путешествие здесь.

Или вернуться обратно.

Наташа, симпатичная девушка лет двадцати, присела на поваленный ствол березы и перевела дух, прислушиваясь к долетающим до нее звукам. Родной коллектив, вырвавшись после бесконечных холодов, оттепелей и весенней слякоти на просторы подшефного колхоза, безудержно праздновал начало прополочной страды.

А она сбежала.

Потому что прошлым летом она этот «праздник первой прополки» уже видела. Спиртное лилось тогда рекой, а в разговоры сотрудников, которые раньше ей казались вполне воспитанными людьми, все чаще просачивался мат, прямо на глазах завязывались разной продолжительности романы и это никого не смущало.

Такая откровенно взрослая жизнь испугала тихую начитанную девушку.

Да так, что в этом году, еще зимой, Наташа, пересилив робость, добыла через одну знакомую в поликлинике справку, что таскать тяжести, копать, а тем более пропалывать, ей никак нельзя здоровье не позволяет. Но начальник отдела с легкой усмешкой сообщил, что едут все, без исключения. Со справками и без них.

А кому не нравится, добавил он, может написать заявление, сама понимаешь какое…

Пришлось ехать. Не оставаться же без работы.

Наташа еще раз вздохнула, вспомнив о том разговоре, и пересела на пенек, он ей показался удобнее, и вдруг заметила, что в расщелине старой березы торчит кем-то забытая книжка.

На изрядно потрепанной серой обложке с трудом угадывались волны и нос какого-то корабля.

Вот и хорошо, подумала она, полистав страницы, будет мне занятие.

 

1981 год

После обеда, аккуратно положив книжку в стол, Наташа, с трудом оторвавшись от морских приключений, деловито прошлась по клавишам. Пишущая машинка в ответ недовольно заскрипела медлительной кареткой, а лента, с помощью которой на белом листе образовывались черные буквы, точки и тире, вдруг опять оборвалась, совершенно не желая воспроизводить предложенный текст.

Скучная методичка по повышению производительности труда в строительстве не заинтересовала строптивый агрегат. Другое дело, когда Наташа, пользуясь отсутствием начальства, иногда перепечатывала для себя стихи Высоцкого или Марины Цветаевой, тут никогда никаких поломок и капризов не наблюдалось.

Четко, красиво и буковка в буковку.

Наташа, погрозив машинке кулаком, побежала в соседнюю комнату за инженером Вовой, который прекрасно умел договариваться с любым механизмом и всегда с энтузиазмом откликался на все ее просьбы.

Пока Вова ковырялся в механических недрах, пытаясь понять, отчего лента так часто рвется, она, воспользовавшись паузой, снова уткнулась в свою книжку.

Что читаешь-то? спросил Вова, закончив работу, только не говори, что опусы все того же «морского волка», он взглянул на обложку, ну, так и есть, сплошные рифы и мифы, айсберги и капитаны. И все на фоне соленых брызг. Романтическая ты барышня, Наташа…  

Девушка, заметив любопытные взгляды коллег, заторопилась к столу, где лежала толстая стопка готовых к печати бумаг. Но Вова не отставал.

Наташ, а может, в кино сегодня сходим, а? предложил он, неспешно вытирая пыльной тряпкой руки, испачканные красящей лентой, Ну, не все ж тебе романы читать…

Наташа озадаченно посмотрела на Вову и, немного поколебавшись, отказалась, сославшись на неотложные дела дома.

Его круглая физиономия с утиным крупным носом никак не походила на мужественный образ полюбившегося ей писателя.

 

1988 год.    

Наташа, не удержалась и прямо в трамвае заглянула в новую книжку, открыв ее в самом начале, там, где была напечатана фотография автора  и замерла, задумалась, вглядываясь в давно знакомые черты.

Вертикальные глубокие морщины возле рта, готового вот-вот улыбнуться, ямочка на подбородке - признак упрямства, и глаза, умные, ироничные, все понимающие…

Писатель и одновременно морской офицер Виктор Викторович Конецкий смотрел так, что ей захотелось немедленно бросить все и мчаться в этот сумрачный Ленинград, где от одной только сырости и бесконечных ветров можно впасть в депрессию. Найти, разыскать его дом, дежурить возле подъезда, бегать для него за сигаретами, варить рассольник и даже печь пироги.

Наташа была готова на все.

Лишь бы спасти его от непонятной тоски и одиночества, утешить, поддержать, уберечь от болезней и прочих напастей.

Но вместо всего этого она поехала домой, где ее ждал муж Вова и пятилетний сынок Витя, которого в семье все звали - Викарик, Вика.

Смотри, что я тебе принесла, сказала Наташа выскочившему ей навстречу ребенку, это кораблик. Будешь сегодня с ним купаться. Он, знаешь, какой быстрый!

Быстрее ветра, да?

Когда Вика, вволю наигравшись в ванне, улегся в постель, Наташа села рядом и раскрыла книжку.

На чем мы вчера с тобой остановились? Ага, вот: «Маленький Мук бежал очень быстро, и, наконец, оказался возле дворца…»

Вдруг ладошка сына легла поперек странички.

Ма-а-а, не хочу эту сказку, скучная, я про море хочу и корабли. Вон ту, и он указал пальчиком на стол, где лежала ее новая книга, добытая сегодня путем сложных переговоров в книжном магазине. Услуга за услугу.

 

1998 год.

Смахнув со стола крошки, Наташа тяжело опустилась на стул и придвинула к себе чашку с растворимым кофе, а печенье решительно отставила в сторону, с неудовольствием вспомнив об исчезающей талии.

Полчаса на отдых. А потом быстрая уборка и снова за работу, нескончаемую, но достаточно стабильную.

Наташа шила на дому. Брюки, юбки, сарафаны. Мелких работ тоже не чуралась, могла и молнию заменить, и рукава надставить...

Да все могла. Лишь бы платили.

Профессию швеи пришлось ей освоить в начале девяностых, когда проектный институт, в котором она работала машинисткой, разогнали за ненадобностью, не предложив ничего взамен.

Немного отдохнув, Наташа схватилась за тряпку борьба с пылью стала ее кошмаром. У Викарика почти с самого рождения аллергия, проявления которой в подростковом возрасте только усилились. Поэтому, никакие обстоятельства, типа «голова болит» или «что-то настроения нет» в расчет не принимались.

Положена влажная уборка два раза в день значит, так оно и будет.

В комнате сына сложнее всего было протирать его коллекцию моделей военных кораблей. Столько мелких деталей! Убрать бы в кладовку, но Вика, помешанный на морской истории, ни за что не позволит.

И она его прекрасно понимает. Потому что, давно избавившись от ковров, мягких игрушек, салфеток и прочих пылесборников, она тоже не смогла расстаться с любимыми книгами, а перетащила их в свою комнату, что служила одновременно и спальней, и гостиной и рабочим кабинетом.

  Выкинув широкую супружескую кровать за ненадобностью, муж Вова ушел от нее четыре года назад, найдя себе женщину без всяких там литературных зависимостей и с талией, она завела небольшой диванчик, на котором вполне комфортно можно было спать, читать и даже работать.

Открыв дверцу узкого шкафа, она сначала протерла полупустую шкатулку, в которой предполагалось хранить украшения, но за их неимением в бархатном гнездышке лежали другие драгоценности: темный младенческий локон сына, клеенчатая бирка с его именем, выданная в роддоме, и набор открыток с видами Петербурга, куда она один раз ездила на экскурсию. Давно это было…

Теперь книги.

Перебирая их по одной, Наташа вдруг улыбнулась, вспомнив, что вот эту в синей обложке, где ей страшно нравился рассказ «Артист», она, стыдно сказать, стащила в городской библиотеке. Ну, не совсем стащила, скорее, заиграла, не в силах расставшись с обаятельным штурманом и его историями. Библиотеке ущерб она, конечно, возместила, отдав менее ценные для нее два томика «Анжелики», полученных в обмен за сданную макулатуру.

 

2002 год

Гость с интересом огляделся, потрогал стеклянную дверку шкафа и пробежался по корешкам с названиями книг.

Читать, что ль, любишь? снисходительно спросил ее немолодой мужчина и, не дожидаясь ответа, сообщил, а я эту макулатуру всю повыкинул. Лишнее это для жизни.

Наташа спорить не стала, твердо придерживаясь принципа, что клиент всегда прав. Мужчину прислала подруга Ирина брюки подшить. Но с дальним прицелом.

А то, понимаешь, он давно вдовец, тут она многозначительно помолчала, а необходимость в женских ручках еще имеется. Так что приглядись, может, на что сгодится-то… в хозяйстве, она лукаво рассмеялась.

Почти добравшись до «сладко-ягодного» возраста, в следующем году ей стукнет сорок пять, Наташа так и не сложила правильный пазл под названием «Семья», остановившись на укороченном варианте: она и сын. Плюс туманный образ настоящего мужчины, то есть писатель Виктор Конецкий из ее жизни так никуда и не делся, привязав к себе невидимым морским узлом, а его честные и ироничные рассказы не раз спасали от депрессии, давая силы жить дальше.

Но прошлым летом сын уехал, поступив в военно-морской колледж под Питером, и ее одиночество стало просто невыносимым.

Поэтому Наташа, самым честным образом, заставила себя приглядеться к пришедшему по делу мужчине. Она даже предложила ему чаю и включила телевизор, чтобы тому не было скучно, пока она возится с заваркой и делает бутерброды с сыром.

Сели пить чай.

Она чуть убавила звук, чтоб не мешал беседе, но вдруг на экране появился портрет в черной рамке и диктор со скорбным видом сообщил, что сегодня 30 марта умер Виктор Конецкий, любимый автор нескольких поколений российских читателей...

Наташа медленно встала, выключила телевизор и в этот момент потеряла сознание, обрушившись всем своим немаленьким телом прямо на пол, страшно напугав своего визитера. Но быстро пришла в себя и с извинениями распрощалась с гостем, которому уже и самому хотелось быстрее сбежать.

Кому нужны обморочные бабы.

 

2007

«Мамулькин, привет! Немедленно сядь на стул и не вздумай в обморок падать я жениться надумал» прочитала она Ирине первую строчку письма от сына.

И кто эта счастливица? поинтересовалась подруга.

Да вот пишет, что дочка судового врача. Правда, не с его корабля, а с другого. А вот, где и как познакомились - ни слова. Сплошная маскировка.

Наташа протянула фото, где на фоне одного из знаменитых фонтанов в Петергофе ее очень повзрослевший сын обнимал милую пухленькую девчушку в очках.

Симпатичная, вроде бы даже и умненькая, заметила Ирина, дай Бог, чтоб Витьке твоему повезло, чтоб не злая она оказалась и домовитая. Свадьба-то когда?

Да скоро уже, в июне. Иголку вот из рук не выпускаю, потому как хочется подарки хорошие сделать, чтоб на всю жизнь память была, да и себя неплохо бы в порядок привести. Все-таки, такое событие, свадьба в Питере будет, да и вообще…

Ирина, согласно кивнув, отодвинула шторку, чтобы выглянуть в окно а как там с погодой? И вдруг ее взгляд упал на подоконник, где в дальнем углу стояла пепельница. Странно, таких предметов у Наташи прежде не водилось, никто в доме не курил.

Но она тактично промолчала. Мало ли…

Ой, Наташ, а я тебе ведь подарок принесла, вот клуша, совсем забыла, сейчас принесу, вдруг вспомнила Ирина и выскочила в прихожую, чтобы взять сверток.  И тут снова обнаружились подозрительные предметы: рядом с потрепанными тапочками сына стояли новые мужские, весьма приличного размера.

Вернувшись в комнату, она вручила подарок. Разумеется, это была книга.  «Виктор Конецкий: ненаписанная автобиография».  Ирина знала, чем порадовать подругу.

А теперь, дорогая моя, колись, сказала она, выслушав Наташины слова благодарности, и не надо делать непонимающее лицо. Подсказываю: пепельница, тапочки…  Ну?!

Ир, ты не поверишь, но его Виктором зовут. Из бывших военных, а сейчас работает спасателем на речке, там, где зона отдыха и, вообще…

Тут Наташа замолчала, пытаясь найти нужные слова, но Ирина, вот что значит подруга со стажем, продолжила за нее:

И вообще, у него умные ироничные глаза и волевая ямочка на подбородке…

 Просто наваждение какое-то.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            

     

 

 

                                       

Рейтинг: +2 276 просмотров
Комментарии (1)
Владимир Проскуров # 25 апреля 2013 в 15:57 0
МГНОВЕНИЯ

Мгновения вечно сменяют друг друга,
Стремительно годы уходят в былое.
Небесные нити мелькают у круга,
Они не хмельные, им чуждо живое …
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
156
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
103
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
99
98
91
89
88
86
86
85
78
77
77
76
74
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
65
64
63