ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → В калейдоскопе прошлых лет

 

В калейдоскопе прошлых лет

22 марта 2013 - Татьяна Рогожина

                                                                    

 

                     В КАЛЕЙДОСКОПЕ ПРОШЛЫХ ЛЕТ

                                                              Памяти Виктора Конецкого

1978 год

Тропинка, прочерченная на удивление ровно, без привычных закруглений и метаний между деревьями, привела к заброшенному колодцу, в котором, если заглянуть осторожно, можно увидеть дно, слегка прикрытое блеклой водой с зеленоватым бархатом ряски. Возле колодца тропинка обрывалась, предлагая, видимо, закончить свое путешествие здесь.

Или вернуться обратно.

Наташа, симпатичная девушка лет двадцати, присела на поваленный ствол березы и перевела дух, прислушиваясь к долетающим до нее звукам. Родной коллектив, вырвавшись после бесконечных холодов, оттепелей и весенней слякоти на просторы подшефного колхоза, безудержно праздновал начало прополочной страды.

А она сбежала.

Потому что прошлым летом она этот «праздник первой прополки» уже видела. Спиртное лилось тогда рекой, а в разговоры сотрудников, которые раньше ей казались вполне воспитанными людьми, все чаще просачивался мат, прямо на глазах завязывались разной продолжительности романы и это никого не смущало.

Такая откровенно взрослая жизнь испугала тихую начитанную девушку.

Да так, что в этом году, еще зимой, Наташа, пересилив робость, добыла через одну знакомую в поликлинике справку, что таскать тяжести, копать, а тем более пропалывать, ей никак нельзя здоровье не позволяет. Но начальник отдела с легкой усмешкой сообщил, что едут все, без исключения. Со справками и без них.

А кому не нравится, добавил он, может написать заявление, сама понимаешь какое…

Пришлось ехать. Не оставаться же без работы.

Наташа еще раз вздохнула, вспомнив о том разговоре, и пересела на пенек, он ей показался удобнее, и вдруг заметила, что в расщелине старой березы торчит кем-то забытая книжка.

На изрядно потрепанной серой обложке с трудом угадывались волны и нос какого-то корабля.

Вот и хорошо, подумала она, полистав страницы, будет мне занятие.

 

1981 год

После обеда, аккуратно положив книжку в стол, Наташа, с трудом оторвавшись от морских приключений, деловито прошлась по клавишам. Пишущая машинка в ответ недовольно заскрипела медлительной кареткой, а лента, с помощью которой на белом листе образовывались черные буквы, точки и тире, вдруг опять оборвалась, совершенно не желая воспроизводить предложенный текст.

Скучная методичка по повышению производительности труда в строительстве не заинтересовала строптивый агрегат. Другое дело, когда Наташа, пользуясь отсутствием начальства, иногда перепечатывала для себя стихи Высоцкого или Марины Цветаевой, тут никогда никаких поломок и капризов не наблюдалось.

Четко, красиво и буковка в буковку.

Наташа, погрозив машинке кулаком, побежала в соседнюю комнату за инженером Вовой, который прекрасно умел договариваться с любым механизмом и всегда с энтузиазмом откликался на все ее просьбы.

Пока Вова ковырялся в механических недрах, пытаясь понять, отчего лента так часто рвется, она, воспользовавшись паузой, снова уткнулась в свою книжку.

Что читаешь-то? спросил Вова, закончив работу, только не говори, что опусы все того же «морского волка», он взглянул на обложку, ну, так и есть, сплошные рифы и мифы, айсберги и капитаны. И все на фоне соленых брызг. Романтическая ты барышня, Наташа…  

Девушка, заметив любопытные взгляды коллег, заторопилась к столу, где лежала толстая стопка готовых к печати бумаг. Но Вова не отставал.

Наташ, а может, в кино сегодня сходим, а? предложил он, неспешно вытирая пыльной тряпкой руки, испачканные красящей лентой, Ну, не все ж тебе романы читать…

Наташа озадаченно посмотрела на Вову и, немного поколебавшись, отказалась, сославшись на неотложные дела дома.

Его круглая физиономия с утиным крупным носом никак не походила на мужественный образ полюбившегося ей писателя.

 

1988 год.    

Наташа, не удержалась и прямо в трамвае заглянула в новую книжку, открыв ее в самом начале, там, где была напечатана фотография автора  и замерла, задумалась, вглядываясь в давно знакомые черты.

Вертикальные глубокие морщины возле рта, готового вот-вот улыбнуться, ямочка на подбородке - признак упрямства, и глаза, умные, ироничные, все понимающие…

Писатель и одновременно морской офицер Виктор Викторович Конецкий смотрел так, что ей захотелось немедленно бросить все и мчаться в этот сумрачный Ленинград, где от одной только сырости и бесконечных ветров можно впасть в депрессию. Найти, разыскать его дом, дежурить возле подъезда, бегать для него за сигаретами, варить рассольник и даже печь пироги.

Наташа была готова на все.

Лишь бы спасти его от непонятной тоски и одиночества, утешить, поддержать, уберечь от болезней и прочих напастей.

Но вместо всего этого она поехала домой, где ее ждал муж Вова и пятилетний сынок Витя, которого в семье все звали - Викарик, Вика.

Смотри, что я тебе принесла, сказала Наташа выскочившему ей навстречу ребенку, это кораблик. Будешь сегодня с ним купаться. Он, знаешь, какой быстрый!

Быстрее ветра, да?

Когда Вика, вволю наигравшись в ванне, улегся в постель, Наташа села рядом и раскрыла книжку.

На чем мы вчера с тобой остановились? Ага, вот: «Маленький Мук бежал очень быстро, и, наконец, оказался возле дворца…»

Вдруг ладошка сына легла поперек странички.

Ма-а-а, не хочу эту сказку, скучная, я про море хочу и корабли. Вон ту, и он указал пальчиком на стол, где лежала ее новая книга, добытая сегодня путем сложных переговоров в книжном магазине. Услуга за услугу.

 

1998 год.

Смахнув со стола крошки, Наташа тяжело опустилась на стул и придвинула к себе чашку с растворимым кофе, а печенье решительно отставила в сторону, с неудовольствием вспомнив об исчезающей талии.

Полчаса на отдых. А потом быстрая уборка и снова за работу, нескончаемую, но достаточно стабильную.

Наташа шила на дому. Брюки, юбки, сарафаны. Мелких работ тоже не чуралась, могла и молнию заменить, и рукава надставить...

Да все могла. Лишь бы платили.

Профессию швеи пришлось ей освоить в начале девяностых, когда проектный институт, в котором она работала машинисткой, разогнали за ненадобностью, не предложив ничего взамен.

Немного отдохнув, Наташа схватилась за тряпку борьба с пылью стала ее кошмаром. У Викарика почти с самого рождения аллергия, проявления которой в подростковом возрасте только усилились. Поэтому, никакие обстоятельства, типа «голова болит» или «что-то настроения нет» в расчет не принимались.

Положена влажная уборка два раза в день значит, так оно и будет.

В комнате сына сложнее всего было протирать его коллекцию моделей военных кораблей. Столько мелких деталей! Убрать бы в кладовку, но Вика, помешанный на морской истории, ни за что не позволит.

И она его прекрасно понимает. Потому что, давно избавившись от ковров, мягких игрушек, салфеток и прочих пылесборников, она тоже не смогла расстаться с любимыми книгами, а перетащила их в свою комнату, что служила одновременно и спальней, и гостиной и рабочим кабинетом.

  Выкинув широкую супружескую кровать за ненадобностью, муж Вова ушел от нее четыре года назад, найдя себе женщину без всяких там литературных зависимостей и с талией, она завела небольшой диванчик, на котором вполне комфортно можно было спать, читать и даже работать.

Открыв дверцу узкого шкафа, она сначала протерла полупустую шкатулку, в которой предполагалось хранить украшения, но за их неимением в бархатном гнездышке лежали другие драгоценности: темный младенческий локон сына, клеенчатая бирка с его именем, выданная в роддоме, и набор открыток с видами Петербурга, куда она один раз ездила на экскурсию. Давно это было…

Теперь книги.

Перебирая их по одной, Наташа вдруг улыбнулась, вспомнив, что вот эту в синей обложке, где ей страшно нравился рассказ «Артист», она, стыдно сказать, стащила в городской библиотеке. Ну, не совсем стащила, скорее, заиграла, не в силах расставшись с обаятельным штурманом и его историями. Библиотеке ущерб она, конечно, возместила, отдав менее ценные для нее два томика «Анжелики», полученных в обмен за сданную макулатуру.

 

2002 год

Гость с интересом огляделся, потрогал стеклянную дверку шкафа и пробежался по корешкам с названиями книг.

Читать, что ль, любишь? снисходительно спросил ее немолодой мужчина и, не дожидаясь ответа, сообщил, а я эту макулатуру всю повыкинул. Лишнее это для жизни.

Наташа спорить не стала, твердо придерживаясь принципа, что клиент всегда прав. Мужчину прислала подруга Ирина брюки подшить. Но с дальним прицелом.

А то, понимаешь, он давно вдовец, тут она многозначительно помолчала, а необходимость в женских ручках еще имеется. Так что приглядись, может, на что сгодится-то… в хозяйстве, она лукаво рассмеялась.

Почти добравшись до «сладко-ягодного» возраста, в следующем году ей стукнет сорок пять, Наташа так и не сложила правильный пазл под названием «Семья», остановившись на укороченном варианте: она и сын. Плюс туманный образ настоящего мужчины, то есть писатель Виктор Конецкий из ее жизни так никуда и не делся, привязав к себе невидимым морским узлом, а его честные и ироничные рассказы не раз спасали от депрессии, давая силы жить дальше.

Но прошлым летом сын уехал, поступив в военно-морской колледж под Питером, и ее одиночество стало просто невыносимым.

Поэтому Наташа, самым честным образом, заставила себя приглядеться к пришедшему по делу мужчине. Она даже предложила ему чаю и включила телевизор, чтобы тому не было скучно, пока она возится с заваркой и делает бутерброды с сыром.

Сели пить чай.

Она чуть убавила звук, чтоб не мешал беседе, но вдруг на экране появился портрет в черной рамке и диктор со скорбным видом сообщил, что сегодня 30 марта умер Виктор Конецкий, любимый автор нескольких поколений российских читателей...

Наташа медленно встала, выключила телевизор и в этот момент потеряла сознание, обрушившись всем своим немаленьким телом прямо на пол, страшно напугав своего визитера. Но быстро пришла в себя и с извинениями распрощалась с гостем, которому уже и самому хотелось быстрее сбежать.

Кому нужны обморочные бабы.

 

2007

«Мамулькин, привет! Немедленно сядь на стул и не вздумай в обморок падать я жениться надумал» прочитала она Ирине первую строчку письма от сына.

И кто эта счастливица? поинтересовалась подруга.

Да вот пишет, что дочка судового врача. Правда, не с его корабля, а с другого. А вот, где и как познакомились - ни слова. Сплошная маскировка.

Наташа протянула фото, где на фоне одного из знаменитых фонтанов в Петергофе ее очень повзрослевший сын обнимал милую пухленькую девчушку в очках.

Симпатичная, вроде бы даже и умненькая, заметила Ирина, дай Бог, чтоб Витьке твоему повезло, чтоб не злая она оказалась и домовитая. Свадьба-то когда?

Да скоро уже, в июне. Иголку вот из рук не выпускаю, потому как хочется подарки хорошие сделать, чтоб на всю жизнь память была, да и себя неплохо бы в порядок привести. Все-таки, такое событие, свадьба в Питере будет, да и вообще…

Ирина, согласно кивнув, отодвинула шторку, чтобы выглянуть в окно а как там с погодой? И вдруг ее взгляд упал на подоконник, где в дальнем углу стояла пепельница. Странно, таких предметов у Наташи прежде не водилось, никто в доме не курил.

Но она тактично промолчала. Мало ли…

Ой, Наташ, а я тебе ведь подарок принесла, вот клуша, совсем забыла, сейчас принесу, вдруг вспомнила Ирина и выскочила в прихожую, чтобы взять сверток.  И тут снова обнаружились подозрительные предметы: рядом с потрепанными тапочками сына стояли новые мужские, весьма приличного размера.

Вернувшись в комнату, она вручила подарок. Разумеется, это была книга.  «Виктор Конецкий: ненаписанная автобиография».  Ирина знала, чем порадовать подругу.

А теперь, дорогая моя, колись, сказала она, выслушав Наташины слова благодарности, и не надо делать непонимающее лицо. Подсказываю: пепельница, тапочки…  Ну?!

Ир, ты не поверишь, но его Виктором зовут. Из бывших военных, а сейчас работает спасателем на речке, там, где зона отдыха и, вообще…

Тут Наташа замолчала, пытаясь найти нужные слова, но Ирина, вот что значит подруга со стажем, продолжила за нее:

И вообще, у него умные ироничные глаза и волевая ямочка на подбородке…

 Просто наваждение какое-то.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            

     

 

 

                                       

© Copyright: Татьяна Рогожина, 2013

Регистрационный номер №0125180

от 22 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0125180 выдан для произведения:

                                                                    

 

                     В КАЛЕЙДОСКОПЕ ПРОШЛЫХ ЛЕТ

                                                              Памяти Виктора Конецкого

1978 год

Тропинка, прочерченная на удивление ровно, без привычных закруглений и метаний между деревьями, привела к заброшенному колодцу, в котором, если заглянуть осторожно, можно увидеть дно, слегка прикрытое блеклой водой с зеленоватым бархатом ряски. Возле колодца тропинка обрывалась, предлагая, видимо, закончить свое путешествие здесь.

Или вернуться обратно.

Наташа, симпатичная девушка лет двадцати, присела на поваленный ствол березы и перевела дух, прислушиваясь к долетающим до нее звукам. Родной коллектив, вырвавшись после бесконечных холодов, оттепелей и весенней слякоти на просторы подшефного колхоза, безудержно праздновал начало прополочной страды.

А она сбежала.

Потому что прошлым летом она этот «праздник первой прополки» уже видела. Спиртное лилось тогда рекой, а в разговоры сотрудников, которые раньше ей казались вполне воспитанными людьми, все чаще просачивался мат, прямо на глазах завязывались разной продолжительности романы и это никого не смущало.

Такая откровенно взрослая жизнь испугала тихую начитанную девушку.

Да так, что в этом году, еще зимой, Наташа, пересилив робость, добыла через одну знакомую в поликлинике справку, что таскать тяжести, копать, а тем более пропалывать, ей никак нельзя здоровье не позволяет. Но начальник отдела с легкой усмешкой сообщил, что едут все, без исключения. Со справками и без них.

А кому не нравится, добавил он, может написать заявление, сама понимаешь какое…

Пришлось ехать. Не оставаться же без работы.

Наташа еще раз вздохнула, вспомнив о том разговоре, и пересела на пенек, он ей показался удобнее, и вдруг заметила, что в расщелине старой березы торчит кем-то забытая книжка.

На изрядно потрепанной серой обложке с трудом угадывались волны и нос какого-то корабля.

Вот и хорошо, подумала она, полистав страницы, будет мне занятие.

 

1981 год

После обеда, аккуратно положив книжку в стол, Наташа, с трудом оторвавшись от морских приключений, деловито прошлась по клавишам. Пишущая машинка в ответ недовольно заскрипела медлительной кареткой, а лента, с помощью которой на белом листе образовывались черные буквы, точки и тире, вдруг опять оборвалась, совершенно не желая воспроизводить предложенный текст.

Скучная методичка по повышению производительности труда в строительстве не заинтересовала строптивый агрегат. Другое дело, когда Наташа, пользуясь отсутствием начальства, иногда перепечатывала для себя стихи Высоцкого или Марины Цветаевой, тут никогда никаких поломок и капризов не наблюдалось.

Четко, красиво и буковка в буковку.

Наташа, погрозив машинке кулаком, побежала в соседнюю комнату за инженером Вовой, который прекрасно умел договариваться с любым механизмом и всегда с энтузиазмом откликался на все ее просьбы.

Пока Вова ковырялся в механических недрах, пытаясь понять, отчего лента так часто рвется, она, воспользовавшись паузой, снова уткнулась в свою книжку.

Что читаешь-то? спросил Вова, закончив работу, только не говори, что опусы все того же «морского волка», он взглянул на обложку, ну, так и есть, сплошные рифы и мифы, айсберги и капитаны. И все на фоне соленых брызг. Романтическая ты барышня, Наташа…  

Девушка, заметив любопытные взгляды коллег, заторопилась к столу, где лежала толстая стопка готовых к печати бумаг. Но Вова не отставал.

Наташ, а может, в кино сегодня сходим, а? предложил он, неспешно вытирая пыльной тряпкой руки, испачканные красящей лентой, Ну, не все ж тебе романы читать…

Наташа озадаченно посмотрела на Вову и, немного поколебавшись, отказалась, сославшись на неотложные дела дома.

Его круглая физиономия с утиным крупным носом никак не походила на мужественный образ полюбившегося ей писателя.

 

1988 год.    

Наташа, не удержалась и прямо в трамвае заглянула в новую книжку, открыв ее в самом начале, там, где была напечатана фотография автора  и замерла, задумалась, вглядываясь в давно знакомые черты.

Вертикальные глубокие морщины возле рта, готового вот-вот улыбнуться, ямочка на подбородке - признак упрямства, и глаза, умные, ироничные, все понимающие…

Писатель и одновременно морской офицер Виктор Викторович Конецкий смотрел так, что ей захотелось немедленно бросить все и мчаться в этот сумрачный Ленинград, где от одной только сырости и бесконечных ветров можно впасть в депрессию. Найти, разыскать его дом, дежурить возле подъезда, бегать для него за сигаретами, варить рассольник и даже печь пироги.

Наташа была готова на все.

Лишь бы спасти его от непонятной тоски и одиночества, утешить, поддержать, уберечь от болезней и прочих напастей.

Но вместо всего этого она поехала домой, где ее ждал муж Вова и пятилетний сынок Витя, которого в семье все звали - Викарик, Вика.

Смотри, что я тебе принесла, сказала Наташа выскочившему ей навстречу ребенку, это кораблик. Будешь сегодня с ним купаться. Он, знаешь, какой быстрый!

Быстрее ветра, да?

Когда Вика, вволю наигравшись в ванне, улегся в постель, Наташа села рядом и раскрыла книжку.

На чем мы вчера с тобой остановились? Ага, вот: «Маленький Мук бежал очень быстро, и, наконец, оказался возле дворца…»

Вдруг ладошка сына легла поперек странички.

Ма-а-а, не хочу эту сказку, скучная, я про море хочу и корабли. Вон ту, и он указал пальчиком на стол, где лежала ее новая книга, добытая сегодня путем сложных переговоров в книжном магазине. Услуга за услугу.

 

1998 год.

Смахнув со стола крошки, Наташа тяжело опустилась на стул и придвинула к себе чашку с растворимым кофе, а печенье решительно отставила в сторону, с неудовольствием вспомнив об исчезающей талии.

Полчаса на отдых. А потом быстрая уборка и снова за работу, нескончаемую, но достаточно стабильную.

Наташа шила на дому. Брюки, юбки, сарафаны. Мелких работ тоже не чуралась, могла и молнию заменить, и рукава надставить...

Да все могла. Лишь бы платили.

Профессию швеи пришлось ей освоить в начале девяностых, когда проектный институт, в котором она работала машинисткой, разогнали за ненадобностью, не предложив ничего взамен.

Немного отдохнув, Наташа схватилась за тряпку борьба с пылью стала ее кошмаром. У Викарика почти с самого рождения аллергия, проявления которой в подростковом возрасте только усилились. Поэтому, никакие обстоятельства, типа «голова болит» или «что-то настроения нет» в расчет не принимались.

Положена влажная уборка два раза в день значит, так оно и будет.

В комнате сына сложнее всего было протирать его коллекцию моделей военных кораблей. Столько мелких деталей! Убрать бы в кладовку, но Вика, помешанный на морской истории, ни за что не позволит.

И она его прекрасно понимает. Потому что, давно избавившись от ковров, мягких игрушек, салфеток и прочих пылесборников, она тоже не смогла расстаться с любимыми книгами, а перетащила их в свою комнату, что служила одновременно и спальней, и гостиной и рабочим кабинетом.

  Выкинув широкую супружескую кровать за ненадобностью, муж Вова ушел от нее четыре года назад, найдя себе женщину без всяких там литературных зависимостей и с талией, она завела небольшой диванчик, на котором вполне комфортно можно было спать, читать и даже работать.

Открыв дверцу узкого шкафа, она сначала протерла полупустую шкатулку, в которой предполагалось хранить украшения, но за их неимением в бархатном гнездышке лежали другие драгоценности: темный младенческий локон сына, клеенчатая бирка с его именем, выданная в роддоме, и набор открыток с видами Петербурга, куда она один раз ездила на экскурсию. Давно это было…

Теперь книги.

Перебирая их по одной, Наташа вдруг улыбнулась, вспомнив, что вот эту в синей обложке, где ей страшно нравился рассказ «Артист», она, стыдно сказать, стащила в городской библиотеке. Ну, не совсем стащила, скорее, заиграла, не в силах расставшись с обаятельным штурманом и его историями. Библиотеке ущерб она, конечно, возместила, отдав менее ценные для нее два томика «Анжелики», полученных в обмен за сданную макулатуру.

 

2002 год

Гость с интересом огляделся, потрогал стеклянную дверку шкафа и пробежался по корешкам с названиями книг.

Читать, что ль, любишь? снисходительно спросил ее немолодой мужчина и, не дожидаясь ответа, сообщил, а я эту макулатуру всю повыкинул. Лишнее это для жизни.

Наташа спорить не стала, твердо придерживаясь принципа, что клиент всегда прав. Мужчину прислала подруга Ирина брюки подшить. Но с дальним прицелом.

А то, понимаешь, он давно вдовец, тут она многозначительно помолчала, а необходимость в женских ручках еще имеется. Так что приглядись, может, на что сгодится-то… в хозяйстве, она лукаво рассмеялась.

Почти добравшись до «сладко-ягодного» возраста, в следующем году ей стукнет сорок пять, Наташа так и не сложила правильный пазл под названием «Семья», остановившись на укороченном варианте: она и сын. Плюс туманный образ настоящего мужчины, то есть писатель Виктор Конецкий из ее жизни так никуда и не делся, привязав к себе невидимым морским узлом, а его честные и ироничные рассказы не раз спасали от депрессии, давая силы жить дальше.

Но прошлым летом сын уехал, поступив в военно-морской колледж под Питером, и ее одиночество стало просто невыносимым.

Поэтому Наташа, самым честным образом, заставила себя приглядеться к пришедшему по делу мужчине. Она даже предложила ему чаю и включила телевизор, чтобы тому не было скучно, пока она возится с заваркой и делает бутерброды с сыром.

Сели пить чай.

Она чуть убавила звук, чтоб не мешал беседе, но вдруг на экране появился портрет в черной рамке и диктор со скорбным видом сообщил, что сегодня 30 марта умер Виктор Конецкий, любимый автор нескольких поколений российских читателей...

Наташа медленно встала, выключила телевизор и в этот момент потеряла сознание, обрушившись всем своим немаленьким телом прямо на пол, страшно напугав своего визитера. Но быстро пришла в себя и с извинениями распрощалась с гостем, которому уже и самому хотелось быстрее сбежать.

Кому нужны обморочные бабы.

 

2007

«Мамулькин, привет! Немедленно сядь на стул и не вздумай в обморок падать я жениться надумал» прочитала она Ирине первую строчку письма от сына.

И кто эта счастливица? поинтересовалась подруга.

Да вот пишет, что дочка судового врача. Правда, не с его корабля, а с другого. А вот, где и как познакомились - ни слова. Сплошная маскировка.

Наташа протянула фото, где на фоне одного из знаменитых фонтанов в Петергофе ее очень повзрослевший сын обнимал милую пухленькую девчушку в очках.

Симпатичная, вроде бы даже и умненькая, заметила Ирина, дай Бог, чтоб Витьке твоему повезло, чтоб не злая она оказалась и домовитая. Свадьба-то когда?

Да скоро уже, в июне. Иголку вот из рук не выпускаю, потому как хочется подарки хорошие сделать, чтоб на всю жизнь память была, да и себя неплохо бы в порядок привести. Все-таки, такое событие, свадьба в Питере будет, да и вообще…

Ирина, согласно кивнув, отодвинула шторку, чтобы выглянуть в окно а как там с погодой? И вдруг ее взгляд упал на подоконник, где в дальнем углу стояла пепельница. Странно, таких предметов у Наташи прежде не водилось, никто в доме не курил.

Но она тактично промолчала. Мало ли…

Ой, Наташ, а я тебе ведь подарок принесла, вот клуша, совсем забыла, сейчас принесу, вдруг вспомнила Ирина и выскочила в прихожую, чтобы взять сверток.  И тут снова обнаружились подозрительные предметы: рядом с потрепанными тапочками сына стояли новые мужские, весьма приличного размера.

Вернувшись в комнату, она вручила подарок. Разумеется, это была книга.  «Виктор Конецкий: ненаписанная автобиография».  Ирина знала, чем порадовать подругу.

А теперь, дорогая моя, колись, сказала она, выслушав Наташины слова благодарности, и не надо делать непонимающее лицо. Подсказываю: пепельница, тапочки…  Ну?!

Ир, ты не поверишь, но его Виктором зовут. Из бывших военных, а сейчас работает спасателем на речке, там, где зона отдыха и, вообще…

Тут Наташа замолчала, пытаясь найти нужные слова, но Ирина, вот что значит подруга со стажем, продолжила за нее:

И вообще, у него умные ироничные глаза и волевая ямочка на подбородке…

 Просто наваждение какое-то.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            

     

 

 

                                       

Рейтинг: +2 238 просмотров
Комментарии (1)
Владимир Проскуров # 25 апреля 2013 в 15:57 0
МГНОВЕНИЯ

Мгновения вечно сменяют друг друга,
Стремительно годы уходят в былое.
Небесные нити мелькают у круга,
Они не хмельные, им чуждо живое …