ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Учительница первая моя

 

Учительница первая моя

5 февраля 2013 - Нина Лащ

     Учителей принято вспоминать с чувством благодарности, особенно первых. Так, по крайней мере, нас учили  в школе.  Есть даже песня такая старинная - «Школьный вальс» - ее еще родители мои пели: «Учительница первая моя…» Больше не помню ни строчки. А сколько современных песен с такой фразой? Немало, и ведь это не просто так.

    Я, повзрослев и вылетев из родного гнезда, надолго и с удовольствием забыла о своей первой школьной наставнице. Впрочем, я не совсем повзрослела на тот момент, да и учительница была не совсем первая. Дело в том, что  в свои семнадцать я  хоть и поступила в институт, но, как сейчас понимаю,  в житейском плане долго оставалась дурой (ох, боюсь, что это не совсем верно – говорить об этом факте в прошедшем времени).  Даже мой первый студенческий друг сказал: «Аленка, ты не от мира сего. Тебя что, в кадушке выращивали? Явно из нее не выпускали, только поливали, чтоб росла».  А учительница не совсем первая, потому что у самой первой я  проучилась месяца полтора, и даже не помню, как ее звали.

   

  В первый класс я пошла, когда мы жили в крупном областном центре. При этом была счастлива и страшно гордилась, что стала школьницей. Первый храм науки меня не разочаровал. Все было интересно, красиво, учительница – сама доброта и забота.  Но случилось так, что нашей семье пришлось переехать в небольшой украинский городок, по роду деятельности отца. В те времена не очень спрашивали специалистов, хотят ли они работать в том или ином месте, партия сказала - надо.

     И вот – первое утро в другой школе, первый урок. Перед звонком, помню, меня и маму, приведшую меня туда, неприятно поразил раздраженный тон Марии Ильиничны, моей учительницы первой ступени обучения – с первого по третий класс включительно.

    - У меня тридцать девять детей в классе, еще и вы! Мой первый  «А» – самый лучший! Она хоть как у вас, соображает? Ладно, идите, звонок уже…

    А затем мне пришлось поражаться и удивляться уже без мамы. Первым буквально  шоком было то, что в самом начале урока Мария Ильинична (я уже успела ее рассмотреть – полная пожилая женщина с иссиня-черными волосами, аккуратно уложенными в красивую прическу, губы  накрашены ярко-красной помадой, в красивом строгом костюме)  подскочила ко мне, схватила мой учебник и хлопнула им что есть силы о парту.

    - Кто тебя учил так?! Ты видишь, как у других?! Немедленно приведи все в порядок!

    Она еще что-то кричала, но я была настолько ошеломлена, что не смогла  понять сразу, чего от меня хотят. Оказывается, учебник принято было в этом классе класть на край парты по-другому, не так, как меня научили раньше.                  

    Потом мальчик читал вслух текст – домашнее задание, и вместо слова «сон» прочитал «нос».  И опять – очень громкий крик  Марии Ильиничны. И так почти в течение всего урока.  Помню, удивило меня и то, что дети все это воспринимали как должное, никто не удивлялся. Вероятно, привыкли. Кстати, улыбающуюся Марию Ильиничну я не помню совершенно. И еще одно удивление  испытала я  на этом первом уроке в новой школе. По тексту букваря педагогиня громко обращалась к классу:

    - Х*уси, х*уси!     (Х* - взрывное  характерное южное «Г»)

    Класс громко скандировал в ответ:

    - Х*а - х*а - х*а!

     Это тоже был шок для меня. Я знала в свои семь лет, что это недопустимое произношение в русском языке.

 

    Кажется, только к концу первой четверти я сумела справиться со своим временным отупением вследствие резкой перемены методики обучения, и спустя некоторое время Мария Ильинична  поняла, что я никак не испорчу показатели успеваемости класса.             

    Вскоре, несмотря на то, что особой милости я так и не почувствовала, стала хорошисткой, а потом и отличницей. Однако обучение на протяжении всех трех лет наш педагог вела сурово, крики и брань мы слышали постоянно, нередкими были и всякого рода унижения, например, она заставляла получивших двойки ходить по рядам и показывать развернутые тетради с этими оценками. Исключением в этом были человек семь любимчиков, чьи родители находили время и силы помогать Марии Ильиничне в ее всевозможных реформах и начинаниях, для чего еженедельно собирали с родителей деньги. Так, окна нашего класса были украшены шикарными какими-то тройными шторами, на парты тоже были сшиты чехлы (чтоб не пачкались), возле доски висели полотенца и полотенчики для вытирания рук, цветочных горшков – не счесть… К праздникам на родительские же деньги шились нам всевозможные костюмы: для танцев, для шествий в праздничных колоннах, для  «монтажей» - патриотических концертных выступлений.  

     Особенно запомнилась мне Мария Ильинична своим благоговейным отношением к Коммунистической партии и Владимиру Ильичу Ленину. Уже тогда, с первого по третий класс, мы, малыши-октябрята, чувствовали на себе мощное идеологическое воспитание. От нашего уже второго «А» Мария Ильинична написала письмо какому-то актеру, который сыграл в каком-то фильме Ленина, а когда пришел ответ… Я это вижу как сейчас: Мария Ильинична достает трясущимися руками письмо из конверта и говорит:  «Видите, на какой бумаге написано? Совершенно необыкновенная бумага!..» Далее текст, что-то идеологическое, что мы должны хорошо учиться. Потом Мария Ильинична говорит: «Представьте, что Ленин входит в наш класс…  Как бы он был рад!..» Помню хорошо, что не испытала почему-то никакого благоговейного трепета…

   

    Будучи уже в старших классах, мы с подругой Наташей вспоминали нашу первую учительницу и со смехом, и с обидой. Вроде уже девушки, взрослые почти, но обида на какие-то мелкие унижения прочно держалась в памяти. Мы вспоминали, что тогда, в начальных классах, нам даже в голову не приходило возмутиться или пожаловаться родителям на какие-то действия первого нашего педагога. Заповедь «Учитель всегда прав» действовала четко.

    И вот я уже пишу диплом, я уже замужем. И по-прежнему не очень взрослая, так как почему-то рассказываю мужу, посчитав это своим святым долгом, все, что происходило в моей жизни до встречи с ним. В том числе и о своей первой учительнице. Муж, уже молодой специалист, выслушав мой очередной, может, двадцатый по счету рассказ о «злодеяниях» Марии Ильиничны, отрывисто произносит: «Адрес! Быстро говори адрес! Я поеду и зарублю ее топором, как Раскольников старушку! Я уже не могу это слышать!» А потом, уже серьезно, рассказывает мне о своей первой наставнице. Оказывается, она была еще круче, ужас-то какой! Она заставляла мальчиков стричься почти налысо, иногда била их указкой, иногда – головой о парту… При этом мой супруг вспоминал о своем первом педагоге с теплой улыбкой, с благодарностью. Тогда я не могла этого понять. Если честно, до сих пор не могу понять, что это – «да правильно делала».

    А сейчас, когда прошло столько лет, я понимаю, что закончила на «отлично» третий класс и получила неплохую базу для дальнейшей учебы не благодаря своим выдающимся способностям, но вследствие стараний Марии Ильиничны, благодаря ее труду педагога. И может, правы те психологи (психиатры тоже), которые утверждают, что многие учителя, проработавшие двадцать-тридцать и более лет в школе, имеют начальную стадию такого заболевания, как шизофрения, как бы страшно это ни звучало? Теперь, когда сама имею почти восьмилетний преподавательский стаж, я понимаю, какой это нелегкий и ответственный труд. А учитель начальных классов – вообще профессия особая.

   

    Изменилось время, изменились люди, а спорных вопросов в образовании не стало меньше. И пусть не во всем была права наша Мария Ильинична и ей подобные, но еще раз хочется сказать ей и всем учителям спасибо за их нелегкий и порой неблагодарный труд.            

 

    

 

 

 

 

© Copyright: Нина Лащ, 2013

Регистрационный номер №0114965

от 5 февраля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0114965 выдан для произведения:

     Учителей принято вспоминать с чувством благодарности, особенно первых. Так, по крайней мере, нас учили  в школе.  Есть даже песня такая старинная - «Школьный вальс» - ее еще родители мои пели: «Учительница первая моя…» Больше не помню ни строчки. А сколько современных песен с такой фразой? Немало, и ведь это не просто так.

    Я, повзрослев и вылетев из родного гнезда, надолго и с удовольствием забыла о своей первой школьной наставнице. Впрочем, я не совсем повзрослела на тот момент, да и учительница была не совсем первая. Дело в том, что  в свои семнадцать я  хоть и поступила в институт, но, как сейчас понимаю,  в житейском плане долго оставалась дурой (ох, боюсь, что это не совсем верно – говорить об этом факте в прошедшем времени).  Даже мой первый студенческий друг сказал: «Аленка, ты не от мира сего. Тебя что, в кадушке выращивали? Явно из нее не выпускали, только поливали, чтоб росла».  А учительница не совсем первая, потому что у самой первой я  проучилась месяца полтора, и даже не помню, как ее звали.

    В первый класс я пошла, когда мы жили в крупном областном центре. При этом была счастлива и страшно гордилась, что стала школьницей. Первый храм науки меня не разочаровал. Все было интересно, красиво, учительница – сама доброта и забота.  Но случилось так, что нашей семье пришлось переехать в небольшой украинский городок, по роду деятельности отца. В те времена не очень спрашивали специалистов, хотят ли они работать в том или ином месте, партия сказала - надо.

     И вот – первое утро в другой школе, первый урок. Перед звонком, помню, меня и маму, приведшую меня туда, неприятно поразил раздраженный тон Марии Ильиничны, моей учительницы первой ступени обучения – с первого по третий класс включительно.

    - У меня тридцать девять детей в классе, еще и вы! Мой первый  «А» – самый лучший! Она хоть как у вас, соображает? Ладно, идите, звонок уже…

    А затем мне пришлось поражаться и удивляться уже без мамы. Первым буквально  шоком было то, что в самом начале урока Мария Ильинична (я уже успела ее рассмотреть – полная пожилая женщина с иссиня-черными волосами, аккуратно уложенными в красивую прическу, губы  накрашены ярко-красной помадой, в красивом строгом костюме)  подскочила ко мне, схватила мой учебник и хлопнула им что есть силы о парту.

    - Кто тебя учил так?! Ты видишь, как у других?! Немедленно приведи все в порядок!

    Она еще что-то кричала, но я была настолько ошеломлена, что не смогла  понять сразу, чего от меня хотят. Оказывается, учебник принято было в этом классе класть на край парты по-другому, не так, как меня научили раньше.                  

    Потом мальчик читал вслух текст – домашнее задание, и вместо слова «сон» прочитал «нос».  И опять – очень громкий крик  Марии Ильиничны. И так почти в течение всего урока.  Помню, удивило меня и то, что дети все это воспринимали как должное, никто не удивлялся. Вероятно, привыкли. Кстати, улыбающуюся Марию Ильиничну я не помню совершенно. И еще одно удивление  испытала я  на этом первом уроке в новой школе. По тексту букваря педагогиня громко обращалась к классу:

    - Х*уси, х*уси!     (Х* - взрывное  характерное южное «Г»)

    Класс громко скандировал в ответ:

    - Х*а - х*а - х*а!

     Это тоже был шок для меня. Я знала в свои семь лет, что это недопустимое произношение в русском языке.

 

    Кажется, только к концу первой четверти я сумела справиться со своим временным отупением вследствие резкой перемены методики обучения, и спустя некоторое время Мария Ильинична  поняла, что я никак не испорчу показатели успеваемости класса.             

    Вскоре, несмотря на то, что особой милости я так и не почувствовала, стала хорошисткой, а потом и отличницей. Однако обучение на протяжении всех трех лет наш педагог вела сурово, крики и брань мы слышали постоянно, нередкими были и всякого рода унижения, например, она заставляла получивших двойки ходить по рядам и показывать развернутые тетради с этими оценками. Исключением в этом были человек семь любимчиков, чьи родители находили время и силы помогать Марии Ильиничне в ее всевозможных реформах и начинаниях, для чего еженедельно собирали с родителей деньги. Так, окна нашего класса были украшены шикарными какими-то тройными шторами, на парты тоже были сшиты чехлы (чтоб не пачкались), возле доски висели полотенца и полотенчики для вытирания рук, цветочных горшков – не счесть… К праздникам на родительские же деньги шились нам всевозможные костюмы: для танцев, для шествий в праздничных колоннах, для  «монтажей» - патриотических концертных выступлений.  

     Особенно запомнилась мне Мария Ильинична своим благоговейным отношением к Коммунистической партии и Владимиру Ильичу Ленину. Уже тогда, с первого по третий класс, мы, малыши-октябрята, чувствовали на себе мощное идеологическое воспитание. От нашего уже второго «А» Мария Ильинична написала письмо какому-то актеру, который сыграл в каком-то фильме Ленина, а когда пришел ответ… Я это вижу как сейчас: Мария Ильинична достает трясущимися руками письмо из конверта и говорит:  «Видите, на какой бумаге написано? Совершенно необыкновенная бумага!..» Далее текст, что-то идеологическое, что мы должны хорошо учиться. Потом Мария Ильинична говорит: «Представьте, что Ленин входит в наш класс…  Как бы он был рад!..» Помню хорошо, что не испытала почему-то никакого благоговейного трепета…

    Будучи уже в старших классах, мы с подругой Наташей вспоминали нашу первую учительницу и со смехом, и с обидой. Вроде уже девушки, взрослые почти, но обида на какие-то мелкие унижения прочно держалась в памяти. Мы вспоминали, что тогда, в начальных классах, нам даже в голову не приходило возмутиться или пожаловаться родителям на какие-то действия первого нашего педагога. Заповедь «Учитель всегда прав» действовала четко.

    И вот я уже пишу диплом, я уже замужем. И по-прежнему не очень взрослая, так как почему-то рассказываю мужу, посчитав это своим святым долгом, все, что происходило в моей жизни до встречи с ним. В том числе и о своей первой учительнице. Муж, уже молодой специалист, выслушав мой очередной, может, двадцатый по счету рассказ о «злодеяниях» Марии Ильиничны, отрывисто произносит: «Адрес! Быстро говори адрес! Я поеду и зарублю ее топором, как Раскольников старушку! Я уже не могу это слышать!» А потом, уже серьезно, рассказывает мне о своей первой наставнице. Оказывается, она была еще круче, ужас-то какой! Она заставляла мальчиков стричься почти налысо, иногда била их указкой, иногда – головой о парту… При этом мой супруг вспоминал о своем первом педагоге с теплой улыбкой, с благодарностью. Тогда я не могла этого понять. Если честно, до сих пор не могу понять, что это – «да правильно делала».

    А сейчас, когда прошло столько лет, я понимаю, что закончила на «отлично» третий класс и получила неплохую базу для дальнейшей учебы не благодаря своим выдающимся способностям, но вследствие стараний Марии Ильиничны, благодаря ее труду педагога. И может, правы те психологи (психиатры тоже), которые утверждают, что многие учителя, проработавшие двадцать-тридцать и более лет в школе, имеют начальную стадию такого заболевания, как шизофрения, как бы страшно это ни звучало? Теперь, когда сама имею почти восьмилетний преподавательский стаж, я понимаю, какой это нелегкий и ответственный труд. А учитель начальных классов – вообще профессия особая.

    Изменилось время, изменились люди, а спорных вопросов в образовании не стало меньше. И пусть не во всем была права наша Мария Ильинична и ей подобные, но еще раз хочется сказать ей и всем учителям спасибо за их нелегкий и порой неблагодарный труд.            

 

    

 

 

 

 

Рейтинг: +13 6570 просмотров
Комментарии (16)
Тая Кузмина # 5 февраля 2013 в 19:44 +4
КАК ХОРОШО ВЫ НАПИСАЛИ!! Я помню первую учительницу, ее звали Мария Семеновна.
Она оставила только хорошие воспоминания о себе.
В старших классах мы ее поздравляли с праздниками.

ВСЕГО ВАМ САМОГО ДОБРОГО И УДАЧИ!

Нина Лащ # 6 февраля 2013 в 22:14 +4
Спасибо, Таисия, за отзыв и ваши воспоминания. Значит, ваша Мария Семеновна была, что называется, учителем от Бога. buket4
Юрий Ишутин ( Нитуши) # 6 февраля 2013 в 05:12 +4
Строгость должна присутствовать всегда.Иначе нельзя.И обижаться на это не стоит.У нас тоже были строгие учителя,но я к ним ничего,кроме уважения и благодарности, не испытываю,хотя не был ,как сейчас говорят дети-"ботаном"),скорее-наоборот...)
Нина Лащ # 6 февраля 2013 в 22:31 +5
Благодарю за прочтение и отзыв, Юрий. Согласна насчет строгости! Но все-таки первая ступень обучения /1-3 классы/ требует от учителя определенных навыков и душевности, учитель начальных классов, цитирую из своего же рассказа, - профессия особая. /У меня здесь выставлен рассказ "История одного урока", там как раз насчет строгости к детям постарше, которая непременно должна быть ))))/.
Игорь Кичапов # 7 февраля 2013 в 03:06 +5
Как всегда..написано классно! Вот почему ты ленишься писать?..))
А учителя, ну не знаю, они наверное разные и это нормально.
Просто я помню в наше.."ранешнее" время было все как то индивидуально. И несмотря на большие по теперяшним меркам классы, учителя находили время для каждого ученика. Не требуя при этом дополнительной оплаты...
Респект Нина!
Нина Лащ # 7 февраля 2013 в 21:19 +5
Спасибо за отзыв, Игорь! Точно, учителя все и всегда разные, и это интересней, чем если бы преподавали роботы! )))) А насчет твоего очередного совета не лениться…/ Приятно, что уж там, когда Мастер такое говорит./ «Щас спою!», ей Богу. Ой, то есть напишу…
Валентина Попова # 7 февраля 2013 в 15:41 +4
Я, как всегда, склонна к философии. Первая учительница учит писать и читать, от этого люди взрослеют, познают много миров. у кого то есть любимая буква. У меня этой любимой буквой была буква Е. Я её тщательно прописывала на промокашке. Именно с первой буквой кончается детство земное и начинается человеческое взросление. Поэтому первая учительница всегда связана с открытием мозга. И если больше напряжения она даёт, тем развитей наша мозговая программа. У меня была очень хорошая первая учительница Евгения Степановна и я ей благодарна за душевность.
Нина Лащ # 7 февраля 2013 в 21:32 +5
Как всегда, Валентина, из ваших комментариев я узнаю что-то новое и интересное. И искренне рада за вас, что первая учительница оказалась душевным человеком. Благодарю за комментарий.
Андрей Канавщиков # 8 февраля 2013 в 12:41 +3
Текст сочетает беспощадность фактуры и внутреннюю теплоту. Никакой патоки, никаких дежурных комплиментов, ничего из разряда того, что «полагается говорить» учителям, даже про неизбежный сдвиг упомянуто, когда люди на протяжении десятилетий общаются с теми, кто знает гораздо меньше их («эффект Бога» — очень страшная штука).
И вместе с тем тепло всё сказано. Хорошим слогом и в очередной раз повторюсь — тепло. С трезвым юмором и мудростью.
Нина Лащ # 8 февраля 2013 в 21:31 +4
Андрей, ценю ваше мнение всегда. Умеете изложить самую суть емко, без лишних слов. Благодарю!
Валерий Соколов # 11 февраля 2013 в 10:26 +2
Нина Лащ # 11 февраля 2013 в 12:22 +3
Большое спасибо, Валерий! Очень люблю эту песню и этот фильм! Это и моя юность тоже.
Елена Бурханова # 7 апреля 2013 в 08:57 +2
Тоже помню свою первую учительницу - Надежда Семеновна! Мне кажется, первый учитель, как первая любовь, никогда не забываются! Никаких ужасов с нами не происходило.)))) Ну, иногда, она била мальчишек указкой по голове!))))
Неужели это правда, что ты написала про учителей с большим стажем? Наша учительница была молодой специалист, наш класс был у нее первый и последний. Выпустив нас в среднюю школу, она тут же уехала из нашего маленького городка! Может, поэтому, и не злобствовала. Или я просто забыла!)))
Нина, мне нравится твой слог! Читается легко и интересно! Спасибо!
Нина Лащ # 7 апреля 2013 в 09:30 +2
Спасибо, спасибо, Лена! Конечно, первый учитель - не забывается! А все, что я написала в этом рассказе - чистая правда! Интересны и твои воспоминания! buket1
Элла Жежелла # 12 ноября 2013 в 08:39 +1
А я помню, была у нас вначальных классах учительница пения (имя сокрыто для меня туманом памяти), которая говорила не "музыка", а "мЮзыка", и я каждый раз вздрагивала. Вроде, не раздражало, но... что-то со мной не то делалось, когда я это слышала. Мюзыка, А-а-а-а.
Нина Лащ # 13 ноября 2013 в 15:46 0
У-у-у-у! Не забывается такое никогда! yesyes Спасибо за камент, Элла!