ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Тайфун Джуди ч1

Тайфун Джуди ч1

26 марта 2013 - Лев ДОбра



...Я в пустом сыром и сумрачном подвале. Босые ноги утопают в вонючем жидком иле. Как только глаза привыкают к темноте, начинаю различать по углам какое-то шевеление: из-под плинтусов, из щелей, с потолка, извиваясь, выползают разного размера змейки, змеи и какие-то совсем уж кошмарные щупальца. Дрожащими руками обшариваю за спиной покрытую тёплой слизью стену – дверей нет!
Гадов всё больше - холодные и скользкие, они уже с шипением заплетают мне ноги. Вдруг под потолком, осыпая меня дождём осколков, вдребезги разлетается невидимое раньше окно и в нём застывает громадная змеиная морда. Какое-то время мы, не шевелясь, смотрим друг на друга. В её остекленевших зрачках - холодное презрение, в моих – ужас и омерзение. Зловонная пасть медленно раскрывается до невероятных размеров и вдруг изрыгает пенистый мутный фонтан вонючей воды…
Я просыпаюсь от собственного крика. О, чёрт! Сон!

Реальность понемногу возвращается ко мне. Ночь полна звуков – стуки, хлопанье дверей, отдалённые крики людей и животных, громких спор за стеной, шум дождя и через всё это – постепенно нарастающий гул, сравнимый с шумом прибоя или водопада. Наконец-то вспоминаю всё: после двух дней сильнейших ливней посёлок предупредили о возможном прорыве дамбы. Спать ложились не раздеваясь. На чердаках ещё с вечера всё приготовлено для того, чтобы переждать там несколько дней водной блокады. Мебель сложена друг на друга с таким расчётом, чтобы внизу оказалась наименее ценная.

Гул всё нарастает. Выключается электричество, посёлок погружается во тьму. Некстати вспоминается сон. Тьфу, наваждение! При свете карманного фонарика лезу на стул и, с риском завалить всё это шаткое нагромождение, тянусь к книгам под потолком - достать сонник. Неловкое движение - и книга летит на пол, я, после отчаянной попытки удержать равновесие, тоже. Шепча «ласковые» слова, нашариваю фонарик и раскрывшуюся на странице с буквой «З» книгу. Читаю: «…змеи в среду снятся к наводнению». Смотрю на наручные часы – два ноль семь, среда…

А между тем счастливые, возбуждённые неожиданным приключением дети докладывают, что во дворе и в межах между грядками появилась вода. Гул уже мешает говорить. Забираемся наверх. Дом уже содрогается от ударов воды. Всё. Теперь у нас новый статус – пострадавшие от наводнения.

В эту ночь, естественно, уже никто не уснул. Дождь кончился, и в свете полной луны, появляющейся между быстро редеющих облаков, мы наблюдаем, как мутный поток несёт мимо нас какие-то ветви, брёвна, ящики, бочки и прочий мусор, который в обычное время остаётся как-то незамеченным, мирно заполняя укромные уголки посёлка. А вот и более крупные объекты - величаво покачиваясь, мимо проплывает целый сарайчик, из дверцы которого, как кукушка из часов, выглядывает какая-то, не узнаваемая в полумраке живность, вот, медленно вращаясь, плывёт доска Почёта – крупный деревянный стенд с портретами, ещё вчера незыблемо стоящий в парке у клуба, вот её бодро, как катер, догоняет целёхонький сортир… Оп-па! Да это же наш туалет! Мы остро ощущаем увеличивающуюся нехватку услуг в нашем дворе…

А между тем дом наш продолжает сотрясаться от ударов брёвен, столбов, собачьих будок и чёрт знает чего там ещё, наплывающего на нас из темноты. Всем жутковато и весело одновременно. Начинает светать и уже видно, что двор наш лишился всех дров, забора, фрагменты которого теперь развешаны на отдельно стоящих деревьях, деревянного тротуара, стремительно приближающегося, наверное, уже к Тихому океану, и других, так милых сердцу атрибутов нашей сельской жизни.

От невесёлых мыслей по поводу «нажитого непосильным трудом», меня отвлекает противный, пропитый и прокуренный, гнусавый, но, тем не-менее, до отвращения громкий, голос:
- Васька! Дай закурить! Мои промокли, блин, Ва-а-ась-ка! Ну, дай же, гад, табаку!

Далее следует профессионально выверенная, грамотно построенная, лингвистически безукоризненная цитата из современного словаря ненормативной лексики. Небольшая пауза и опять:
-Ва-а-сь-ка!! –

На чердаке Василия, моего соседа, никакого движения. Мужик внизу, прокашлявшись:
-Ну, кто-нибудь, дайте закурить, бли-и-н! Ну да-а-й-те!

Уже реально хочется дать ему «закурить». Выглядываю. На хлипком качающемся плоту, без вёсел, без шеста, чудом прибившись к телеграфному столбу, обхватив его обеими рукам, стоит голый, в одних трусах, мокрый и синий, в тон татуировкам, пьяный в хлам мужичонка. Ну вот, всё в порядке, жизнь продолжается - почему-то успокаиваюсь я и лезу за верёвкой – надо же спасать дурня, а то и впрямь утонет.

С появлением солнца уже всё мужское население превращается в спасателей – кто-то ловит по чердакам в конец ошалевших кур, кто-то вяжет свиней, уже совсем охрипших от визга, кто-то выводит коров, чьи хозяева по-русски понадеялись на «авось». Об операции по спасению совхозного быка, начавшейся ещё с вечера и до сих пор находящейся в активной фазе, нужно писать отдельный рассказ, так как тема эта обширна и щекотлива зело. Нужно пояснить, что львиная доля скота и сельхозтехники была накануне благополучно выведена за деревню, на федеральную трассу, которая ранее тоже служила защитой от паводков, пока между посёлком и рекой не отгрохали шестиметровой высоты неприступную красавицу-дамбу, которая и пала в неравной схватке со стихией этой ночью.

Вообще-то долина реки простиралась в ширину километров на пять-шесть, и это только с нашего, левого берега. Ограничение справа - только сопки на горизонте. Люди, заселяя эти благодатные места, естественно, устраивались ближе к красавице-реке – и питьё рядом, и купание, и орошение, и красота. Долину распахали, появились поля и с ними стойкое желание избавить их от регулярного затопления, уровень которого был тогда ну, может быть, метр-полтора. Постоянно поднимая дорогу, идущую параллельно реке, но на приличном от неё расстоянии, дальние поля за дорогой от наводнений спасли, правда площадь затопления уменьшилась в разы, и в разы же вырос уровень наводнения перед дорогой. А именно здесь деревни. Новая дамба была уже перед населёнными пунктами, практически на самом берегу реки. Но и разливаться воде некуда… Дальше Вы сами всё знаете.

На сухом участке дороги в районе автобусной остановки были собраны все автомобили, комбайны, сеялки-веялки, трактора, гусеничные и колёсные, а также телеги и даже сани – весь совхозный транспорт. Там же ютились остатки скота, который не успели перегнать на «большую землю». Туда же сводили теперь и животину частников, что отлавливали уже по воде в местах, где было помельче. Там же обсыхали стайки полуголых пацанов, которым, конечно же, не сиделось с мамками на чердаках. Дорогу быстро окрестили «Вавилоном» - такой там стоял разноголосый шум и гам.

Вода медленно, но неумолимо поднималась и была довольно холодной, хотя дождь давно кончился и яркое солнце пекло изо всех сил. Но поток шёл с сопок, река была горной и быстрой и не успевала прогреваться так, как на равнине. Плюс к этому она несла с собой не только тысячи тонн размытого грунта, но и все нечистоты, которые только встречала по своему течению. Короче, купаться не хотелось. Тем не менее, я принимал во всём этом самое деятельное участие, очень довольный тем, что, будучи городским и приезжим, я всё-таки мог делать что-то полезное. Сгребая пятернёй с лица прядь мокрой травы, я хватал очередного кабана за свободный «окорок» и тащил с мужиками к «Вавилону», отплёвываясь и гордо улыбаясь.

Между тем прогнозы были тревожными, вода всё поднималась, и было решено вывозить в соседнюю деревню, стоящую на склоне сопки и потому не пострадавшую, детей, женщин и стариков. Вверх по течению ещё можно было проехать. Несколько военных грузовиков уже ушли, набитые народом, несколько грузились прямо между костров, на которых к обеду мужики жарили мясо. «Вавилон» погрузился в дым и шашлычный запах. На обочине стояли ящики с водкой – магазин был затоплен под крышу и убытки никто не считал. Мясо тоже нужно было съедать немедленно ввиду жары и отсутствия холодильника, чем мы вскоре и занялись…

После полного стакана водки и чудовищного размера куска говядины я быстро разомлел на солнце и, так как все места под редкими деревьями на обочинах уже были заняты, залез под грузовик и тут же провалился в сладкий сон. И, пока я, как дед Щукарь, переползал во сне от одного колеса к другому вслед за ускользающей тенью, на последнем грузовике, уходящим от нас, происходили по-настоящему драматические события…

Конец первой части. 

© Copyright: Лев ДОбра, 2013

Регистрационный номер №0126136

от 26 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0126136 выдан для произведения:



...Я в пустом сыром и сумрачном подвале. Босые ноги утопают в вонючем жидком иле. Как только глаза привыкают к темноте, начинаю различать по углам какое-то шевеление: из-под плинтусов, из щелей, с потолка, извиваясь, выползают разного размера змейки, змеи и какие-то совсем уж кошмарные щупальца. Дрожащими руками обшариваю за спиной покрытую тёплой слизью стену – дверей нет!
Гадов всё больше - холодные и скользкие, они уже с шипением заплетают мне ноги. Вдруг под потолком, осыпая меня дождём осколков, вдребезги разлетается невидимое раньше окно и в нём застывает громадная змеиная морда. Какое-то время мы, не шевелясь, смотрим друг на друга. В её остекленевших зрачках - холодное презрение, в моих – ужас и омерзение. Зловонная пасть медленно раскрывается до невероятных размеров и вдруг изрыгает пенистый мутный фонтан вонючей воды…
Я просыпаюсь от собственного крика. О, чёрт! Сон!

Реальность понемногу возвращается ко мне. Ночь полна звуков – стуки, хлопанье дверей, отдалённые крики людей и животных, громких спор за стеной, шум дождя и через всё это – постепенно нарастающий гул, сравнимый с шумом прибоя или водопада. Наконец-то вспоминаю всё: после двух дней сильнейших ливней посёлок предупредили о возможном прорыве дамбы. Спать ложились не раздеваясь. На чердаках ещё с вечера всё приготовлено для того, чтобы переждать там несколько дней водной блокады. Мебель сложена друг на друга с таким расчётом, чтобы внизу оказалась наименее ценная.

Гул всё нарастает. Выключается электричество, посёлок погружается во тьму. Некстати вспоминается сон. Тьфу, наваждение! При свете карманного фонарика лезу на стул и, с риском завалить всё это шаткое нагромождение, тянусь к книгам под потолком - достать сонник. Неловкое движение - и книга летит на пол, я, после отчаянной попытки удержать равновесие, тоже. Шепча «ласковые» слова, нашариваю фонарик и раскрывшуюся на странице с буквой «З» книгу. Читаю: «…змеи в среду снятся к наводнению». Смотрю на наручные часы – два ноль семь, среда…

А между тем счастливые, возбуждённые неожиданным приключением дети докладывают, что во дворе и в межах между грядками появилась вода. Гул уже мешает говорить. Забираемся наверх. Дом уже содрогается от ударов воды. Всё. Теперь у нас новый статус – пострадавшие от наводнения.

В эту ночь, естественно, уже никто не уснул. Дождь кончился, и в свете полной луны, появляющейся между быстро редеющих облаков, мы наблюдаем, как мутный поток несёт мимо нас какие-то ветви, брёвна, ящики, бочки и прочий мусор, который в обычное время остаётся как-то незамеченным, мирно заполняя укромные уголки посёлка. А вот и более крупные объекты - величаво покачиваясь, мимо проплывает целый сарайчик, из дверцы которого, как кукушка из часов, выглядывает какая-то, не узнаваемая в полумраке живность, вот, медленно вращаясь, плывёт доска Почёта – крупный деревянный стенд с портретами, ещё вчера незыблемо стоящий в парке у клуба, вот её бодро, как катер, догоняет целёхонький сортир… Оп-па! Да это же наш туалет! Мы остро ощущаем увеличивающуюся нехватку услуг в нашем дворе…

А между тем дом наш продолжает сотрясаться от ударов брёвен, столбов, собачьих будок и чёрт знает чего там ещё, наплывающего на нас из темноты. Всем жутковато и весело одновременно. Начинает светать и уже видно, что двор наш лишился всех дров, забора, фрагменты которого теперь развешаны на отдельно стоящих деревьях, деревянного тротуара, стремительно приближающегося, наверное, уже к Тихому океану, и других, так милых сердцу атрибутов нашей сельской жизни.

От невесёлых мыслей по поводу «нажитого непосильным трудом», меня отвлекает противный, пропитый и прокуренный, гнусавый, но, тем не-менее, до отвращения громкий, голос:
- Васька! Дай закурить! Мои промокли, блин, Ва-а-ась-ка! Ну, дай же, гад, табаку!

Далее следует профессионально выверенная, грамотно построенная, лингвистически безукоризненная цитата из современного словаря ненормативной лексики. Небольшая пауза и опять:
-Ва-а-сь-ка!! –

На чердаке Василия, моего соседа, никакого движения. Мужик внизу, прокашлявшись:
-Ну, кто-нибудь, дайте закурить, бли-и-н! Ну да-а-й-те!

Уже реально хочется дать ему «закурить». Выглядываю. На хлипком качающемся плоту, без вёсел, без шеста, чудом прибившись к телеграфному столбу, обхватив его обеими рукам, стоит голый, в одних трусах, мокрый и синий, в тон татуировкам, пьяный в хлам мужичонка. Ну вот, всё в порядке, жизнь продолжается - почему-то успокаиваюсь я и лезу за верёвкой – надо же спасать дурня, а то и впрямь утонет.

С появлением солнца уже всё мужское население превращается в спасателей – кто-то ловит по чердакам в конец ошалевших кур, кто-то вяжет свиней, уже совсем охрипших от визга, кто-то выводит коров, чьи хозяева по-русски понадеялись на «авось». Об операции по спасению совхозного быка, начавшейся ещё с вечера и до сих пор находящейся в активной фазе, нужно писать отдельный рассказ, так как тема эта обширна и щекотлива зело. Нужно пояснить, что львиная доля скота и сельхозтехники была накануне благополучно выведена за деревню, на федеральную трассу, которая ранее тоже служила защитой от паводков, пока между посёлком и рекой не отгрохали шестиметровой высоты неприступную красавицу-дамбу, которая и пала в неравной схватке со стихией этой ночью.

Вообще-то долина реки простиралась в ширину километров на пять-шесть, и это только с нашего, левого берега. Ограничение справа - только сопки на горизонте. Люди, заселяя эти благодатные места, естественно, устраивались ближе к красавице-реке – и питьё рядом, и купание, и орошение, и красота. Долину распахали, появились поля и с ними стойкое желание избавить их от регулярного затопления, уровень которого был тогда ну, может быть, метр-полтора. Постоянно поднимая дорогу, идущую параллельно реке, но на приличном от неё расстоянии, дальние поля за дорогой от наводнений спасли, правда площадь затопления уменьшилась в разы, и в разы же вырос уровень наводнения перед дорогой. А именно здесь деревни. Новая дамба была уже перед населёнными пунктами, практически на самом берегу реки. Но и разливаться воде некуда… Дальше Вы сами всё знаете.

На сухом участке дороги в районе автобусной остановки были собраны все автомобили, комбайны, сеялки-веялки, трактора, гусеничные и колёсные, а также телеги и даже сани – весь совхозный транспорт. Там же ютились остатки скота, который не успели перегнать на «большую землю». Туда же сводили теперь и животину частников, что отлавливали уже по воде в местах, где было помельче. Там же обсыхали стайки полуголых пацанов, которым, конечно же, не сиделось с мамками на чердаках. Дорогу быстро окрестили «Вавилоном» - такой там стоял разноголосый шум и гам.

Вода медленно, но неумолимо поднималась и была довольно холодной, хотя дождь давно кончился и яркое солнце пекло изо всех сил. Но поток шёл с сопок, река была горной и быстрой и не успевала прогреваться так, как на равнине. Плюс к этому она несла с собой не только тысячи тонн размытого грунта, но и все нечистоты, которые только встречала по своему течению. Короче, купаться не хотелось. Тем не менее, я принимал во всём этом самое деятельное участие, очень довольный тем, что, будучи городским и приезжим, я всё-таки мог делать что-то полезное. Сгребая пятернёй с лица прядь мокрой травы, я хватал очередного кабана за свободный «окорок» и тащил с мужиками к «Вавилону», отплёвываясь и гордо улыбаясь.

Между тем прогнозы были тревожными, вода всё поднималась, и было решено вывозить в соседнюю деревню, стоящую на склоне сопки и потому не пострадавшую, детей, женщин и стариков. Вверх по течению ещё можно было проехать. Несколько военных грузовиков уже ушли, набитые народом, несколько грузились прямо между костров, на которых к обеду мужики жарили мясо. «Вавилон» погрузился в дым и шашлычный запах. На обочине стояли ящики с водкой – магазин был затоплен под крышу и убытки никто не считал. Мясо тоже нужно было съедать немедленно ввиду жары и отсутствия холодильника, чем мы вскоре и занялись…

После полного стакана водки и чудовищного размера куска говядины я быстро разомлел на солнце и, так как все места под редкими деревьями на обочинах уже были заняты, залез под грузовик и тут же провалился в сладкий сон. И, пока я, как дед Щукарь, переползал во сне от одного колеса к другому вслед за ускользающей тенью, на последнем грузовике, уходящим от нас, происходили по-настоящему драматические события…

Конец первой части. 

Рейтинг: 0 312 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
113
105
104
88
85
84
84
82
80
79
78
76
75
73
73
70
68
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
61
59
58
57
57
57
55
53
52
49
43