Скорлупа

article63053.jpg

      Мне хочется писать вовсе не затем, чтобы быть изданным, не чтобы читали… Читать теперь всем в тягость. Ну, кроме чатов, блогов да эсэмэсок… Жизнь изменилась, и я последний, кто хотел бы встревать в ее изменения. А писать-то мне хочется. Высказываться в пустоту?.. Да даже есть в том какой-то и смысл, оправдание, может… Ну вот возьмите…, я еще и пианист. Я, как только лишь что шевельнется под сердцем, - тут же к инструменту. Да вот и давай барабанить Шопена, Листа, а то и Эллингтона… Я-то в восторге, и даже в эйфории какой-то… А соседи вовсе и нет, - то шваброй в потолок, то кулаком в стенку – заткнись, мол… Я понимаю их. Состояние души – такое личное дело, что нельзя его на весь мир раскрикивать. У тебя вот на душе так, а у другого совсем ведь по-другому. А писательство – оно безобидно… особливо если некому и читать.

 
     Читать чужие души даже и вредно бывает. Я из тех, кто совсем не верит, что книжка способна переменить мировоззрение. Но вот есть такое понятие, вроде и чисто физическое, - резонанс. Вот попадешь ведь так…, я о психологическом состоянии, конечно, ну хоть и в Родю Раскольникова, и что тогда? Поэты да писатели должны писать в живот, не издаваться, даже друг дружке не плакаться… Но ведь - нет же!
 
     Писатель всегда так болеет, так переживает что негромок, так завидует пианисту, а того и не думает, что, может, никому и не нужна его «музыка». Думать, что ты думаешь умно, еще не то, что бы и быть умным, а уж считать, что то понадобится другим, - и вовсе бред. Всякий умирает в одиночку. Это совершенно так. Это могло принадлежать даже и не писателю, а просто человеку простому. Но человек и живет в одиночку. Да-да! Его, понятно, окружают близкие и родные, но только все это…, как бы сказать…, конструкция…, кокон… Когда вы пройдете каким-нибудь первым январем мимо околевшего бомжа, сказав себе, что пьяных бог хранит, в вас не шевельнется… нет шевельнется, но вы от себя спрячете… Скорлупа – вещь знатная… Пока она есть. Без скорлупы, пусть она и лишь видимость, человек околевает, околевает вмиг. Любовь близких, пускай и неискренняя, пускай и… Она, все-таки любовь. Она – надежда. Некоторая бронь, что и тебя, дай бог, каким-нибудь первым января не оставят в сугробе… Либо оставят… Но тогда совсем уж специально, чтобы… Да что уж тут…
 
     У меня хороший инструмент. Старенький Беккер. Сяду и сыграю… Тихо… Да хоть и «Странника». Время… - три ночи… Но вдруг?.. Вдруг кому ляжет на сердце? Вдруг кто-то и еще один одинокий странник? Ведь мы все странники. А скорлупа?.. Скорлупа нужна вначале… А в конце… Все-таки следует читать книжки. Оно, может, тоже скорлупа, но с ней и помереть можно… А, может, просто слушая Грига…

© Copyright: Владимир Степанищев, 2012

Регистрационный номер №0063053

от 16 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0063053 выдан для произведения:

      Мне хочется писать вовсе не затем, чтобы быть изданным, не чтобы читали… Читать теперь всем в тягость. Ну, кроме чатов, блогов да эсэмэсок… Жизнь изменилась, и я последний, кто хотел бы встревать в ее изменения. А писать-то мне хочется. Высказываться в пустоту?.. Да даже есть в том какой-то и смысл, оправдание, может… Ну вот возьмите…, я еще и пианист. Я, как только лишь что шевельнется под сердцем, - тут же к инструменту. Да вот и давай барабанить Шопена, Листа, а то и Эллингтона… Я-то в восторге, и даже в эйфории какой-то… А соседи вовсе и нет, - то шваброй в потолок, то кулаком в стенку – заткнись, мол… Я понимаю их. Состояние души – такое личное дело, что нельзя его на весь мир раскрикивать. У тебя вот на душе так, а у другого совсем ведь по-другому. А писательство – оно безобидно… особливо если некому и читать.

 
     Читать чужие души даже и вредно бывает. Я из тех, кто совсем не верит, что книжка способна переменить мировоззрение. Но вот есть такое понятие, вроде и чисто физическое, - резонанс. Вот попадешь ведь так…, я о психологическом состоянии, конечно, ну хоть и в Родю Раскольникова, и что тогда? Поэты да писатели должны писать в живот, не издаваться, даже друг дружке не плакаться… Но ведь - нет же!
 
     Писатель всегда так болеет, так переживает что негромок, так завидует пианисту, а того и не думает, что, может, никому и не нужна его «музыка». Думать, что ты думаешь умно, еще не то, что бы и быть умным, а уж считать, что то понадобится другим, - и вовсе бред. Всякий умирает в одиночку. Это совершенно так. Это могло принадлежать даже и не писателю, а просто человеку простому. Но человек и живет в одиночку. Да-да! Его, понятно, окружают близкие и родные, но только все это…, как бы сказать…, конструкция…, кокон… Когда вы пройдете каким-нибудь первым январем мимо околевшего бомжа, сказав себе, что пьяных бог хранит, в вас не шевельнется… нет шевельнется, но вы от себя спрячете… Скорлупа – вещь знатная… Пока она есть. Без скорлупы, пусть она и лишь видимость, человек околевает, околевает вмиг. Любовь близких, пускай и неискренняя, пускай и… Она, все-таки любовь. Она – надежда. Некоторая бронь, что и тебя, дай бог, каким-нибудь первым января не оставят в сугробе… Либо оставят… Но тогда совсем уж специально, чтобы… Да что уж тут…
 
     У меня хороший инструмент. Старенький Беккер. Сяду и сыграю… Тихо… Да хоть и «Странника». Время… - три ночи… Но вдруг?.. Вдруг кому ляжет на сердце? Вдруг кто-то и еще один одинокий странник? Ведь мы все странники. А скорлупа?.. Скорлупа нужна вначале… А в конце… Все-таки следует читать книжки. Оно, может, тоже скорлупа, но с ней и помереть можно… А, может, просто слушая Грига…
Рейтинг: 0 169 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
96
95
91
90
86
86
82
80
79
73
72
71
69
66
66
66
66
64
63
62
61
58
58
54