САШЕНЬКА

27 апреля 2012 - Александр Юргель
article45349.jpg

     Как-то раз в ноябрьское утро, необычно тёплое для осени, Александра Бортникова проспала. Сборы на работу оказались стремительными. Ни о каком макияже и даже завтраке речи уже не шло.

Зоя Николаевна, её мама, ни при каких обстоятельствах не будила дочь на работу. Она видела в младшей дочери возмужалого человека, должного отвечать за поступки.

 

С мамой сложились натянутые отношения особенно после развода Александры. В браке она прожила пять лет. Когда дочь вернулась в родительский дом, Зоя Николаевна не укоряла, но демонстративно, безынтанационно, как-то в угол пустила: “Ну живи...” Но в материнских глазах Александра видела упрёк, а потом и услышала: “Я тебе говорила! Не слухала меня!..”

 

Взаимоотношения в семье накалялись.

Через несколько месяцев планировалась свадьба старшей сестры. Зоя Николаевна готовилась к ней так, будто сама выходила замуж. Помолодевшая на несколько лет она только и говорила о будущих внуках, как будет их нянчить, не забывая с упрёком посматривать на Александру.

 

К будущему зятю она относилась как к родному сыну. Сулила “купание сыра в масле”, намекала на одно ему известное, добавляя: “Девка она хорошая, ты только женись!” Зять медовым голосом называл будущую тёщу – Заюшкой Николаевной. Разговор их становился неестественным и даже прерывался при появлении Александры...

Старшая сестра отдалилась и в присутствии Александры любила поговорить о детях: “Не представляю, как в старости можно жить без детей!..” – после чего бесстыже и значительно посматривала на бездетную сестру.

 

 

Всё это разом ушло на задний план, когда Александра не успев отдышаться в офисе, не нашла в сумке отчёта. Она посвятила полночи на доведения документа до совершенства. Теперь отчёт сиротливо лежит дома на столе и ничего не подозревает о тучи, повисшей над Александрой. Впереди неминуемая расплата, возможно, – увольнение. Но сначала нужно будет стоять подобно девчонке перед шефом, повинно наклонив голову, и соглашаться с разными лекционными глупостями.

 

“Сейчас, по-видимому, – вздохнула Александра, – сестра пролистывает забытый отчёт и посмеивается, вот мол, дура, забыла... Но почему думаю плохо о сестре? Она-то в чём виновата?!”

До замужества Александры между сёстрами сложились дружеские отношения. Её отец, а для сестры – отчим, пил и устраивал скандалы, и девочки страдали вместе, защищали друг дружку. Разного насмотрелись и наслушались. Потом Александра ушла замуж. Отец остался с совершенно чужими женщинами, пилившими его уже по привычке, науськали милицию. Не долго думая, за скандалы, спровоцированные женой и падчерицей, власть отправила его в деревню Бояры, куда свозились подобные личности. Там он и помер от спирта... Никто не любил его, кроме Александры...

 

“Надо под каким-нибудь предлогом отлучиться и на такси съездить домой”, – спокойно рассудила Александра.

А тут случилось чудо: позвонил шеф, перенёс заседание на завтра, сказал, что его не будет, и пожелал всем приятного дня. “А не такой он уж и вероломный”, – облегчённо выдохнула Александра.

 

Офис зажил обыденной жизнью: Марина страдала над пасьянсом; Даша страдала над синяками под глазами, но стрекотала о романтической ночи; Сидоркина недовольно бубнила о почему-то пополневшей груди. Александра ощущала удивительное чувство эйфории, которую подруги принимали за нечто другое и многозначительно переглядывались. Весёлых перемигиваний безмакияжная Александра не замечала.

 

Разговор перешёл на мужчин и мужей, гуляющих направо и налево, забывающих о нуждах любимых женщин и жён.

Замужняя Марина пошутила:

– Пусть ходит в него, я хотела сказать: в гараж, только бы заразу в дом не притащил!

Все засмеялись.

 

У Сидоркиной случилась оказия – день ангела. Сели пить чай с пирожными. Зашёл разговор о вторых именах, даваемых детям при крещении в честь святых. Александру покоробило: родные называли её странным именем-кличкой, которое возненавидела с момента осознания себя. С отвращением Александра отбросила всплывшее имя, страшась подумать о нём.

– Шурик! – разнеслось по офису.

 

Все повернулись на голос.

Александра оцепенела: в дверях офиса стояла её мать.

– Шурик, ты забыла отчёт!

“Этого не может быть! – похолодела Александра. – Когда я училась, мать никогда не носила в школу забытые тетради, дневник. Даже если знала...”

 

Девочки недоумевающе переглядывались.

– Вы к кому? – строго спросила Марина.

– К Шурику! – с уверенным нажимом улыбнулась Зоя Николаевна.

– Здесь нет Шурика! – Марина обвела подруг смешливым взглядом. – Вы что-то напутали!

– Ничего я не напутала, деточка. Вот Шурик!

 

Девушки переглянулись, не обращая внимания на сконфуженную Александру, и в один голос спросили:

– Где же?

– Вот! – Зоя Александровна сделала несколько шагов и взыскательно указала пальцем на Александру. – Шурик, скажи им и возьми отчёт. Зять сказал: отнесите, то чего доброго с работы уволят, чем будем платить за квартиру. Нахлебники нам не надо. А дочка скоро замуж пойдёт, деток нарожает. Не то, что эта бестолковая.

 

Всё для Александры стало чужим и отвратительным: и отчёт, и девочки, и она сама.

– И в кого она уродилась такая бездетная? – продолжала Зоя Николаевна. – В дурня того, вся в папочку! Мало он её попогонял. А то возьмёт начальник и уволит такое счастье. А кому она без грошай нужна? Куда пойдёт жить? Приходится на старости лет нянчиться, как с малой...

 

 

Как оказалась на улице – Александра не помнила. Осознала себя возле парка с мерзким ощущением отверженности.

Домой вернуться ещё можно: она унижена там с детства – как-то привычно. Но как вернуться на работу Александра не представляла. Теперь и там её будут называть страшным именем – Шурик. Сквозь слёзы Александра тысячу раз спрашивала: “Почему ты никогда не назвала меня Сашенькой, моим именем!!! Я стала не той! Почему ты никогда не брала меня на руки, не ласкала, не говорила со мной?.. Я стала для тебя Шуриком, ничтожеством! Я мешала! Ты ненавидишь меня за то, что я родилась, за то...” Александра захлебнулась слезами. Они текли сладко-горькой рекой из детства от незаслуженного наказания.

 

Молодая красивая женщина сидела на скамейке в парке и напоминала дождливую осень. А вокруг гулял солнечный тёплый ноябрьский день.

Поблизости закричал малыш:

– Папа, смотри, тётя ревёт как девчонка!

 

Александра продолжала плакать, не обращая внимания.

Отец пожал плечами и взял ребёнка на руки.

Малыш произнёс:

– Пап, а правда – мужчины не плачут?!!

– Да, Сашенька!

© Copyright: Александр Юргель, 2012

Регистрационный номер №0045349

от 27 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0045349 выдан для произведения:

     Как-то раз в ноябрьское утро, необычно тёплое для осени, Александра Бортникова проспала. Сборы на работу оказались стремительными. Ни о каком макияже и даже завтраке речи уже не шло.

Зоя Николаевна, её мама, ни при каких обстоятельствах не будила дочь на работу. Она видела в младшей дочери возмужалого человека, должного отвечать за поступки.

 

С мамой сложились натянутые отношения особенно после развода Александры. В браке она прожила пять лет. Когда дочь вернулась в родительский дом, Зоя Николаевна не укоряла, но демонстративно, безынтанационно, как-то в угол пустила: “Ну живи...” Но в материнских глазах Александра видела упрёк, а потом и услышала: “Я тебе говорила! Не слухала меня!..”

 

Взаимоотношения в семье накалялись.

Через несколько месяцев планировалась свадьба старшей сестры. Зоя Николаевна готовилась к ней так, будто сама выходила замуж. Помолодевшая на несколько лет она только и говорила о будущих внуках, как будет их нянчить, не забывая с упрёком посматривать на Александру.

 

К будущему зятю она относилась как к родному сыну. Сулила “купание сыра в масле”, намекала на одно ему известное, добавляя: “Девка она хорошая, ты только женись!” Зять медовым голосом называл будущую тёщу – Заюшкой Николаевной. Разговор их становился неестественным и даже прерывался при появлении Александры...

Старшая сестра отдалилась и в присутствии Александры любила поговорить о детях: “Не представляю, как в старости можно жить без детей!..” – после чего бесстыже и значительно посматривала на бездетную сестру.

 

 

Всё это разом ушло на задний план, когда Александра не успев отдышаться в офисе, не нашла в сумке отчёта. Она посвятила полночи на доведения документа до совершенства. Теперь отчёт сиротливо лежит дома на столе и ничего не подозревает о тучи, повисшей над Александрой. Впереди неминуемая расплата, возможно, – увольнение. Но сначала нужно будет стоять подобно девчонке перед шефом, повинно наклонив голову, и соглашаться с разными лекционными глупостями.

 

“Сейчас, по-видимому, – вздохнула Александра, – сестра пролистывает забытый отчёт и посмеивается, вот мол, дура, забыла... Но почему думаю плохо о сестре? Она-то в чём виновата?!”

До замужества Александры между сёстрами сложились дружеские отношения. Её отец, а для сестры – отчим, пил и устраивал скандалы, и девочки страдали вместе, защищали друг дружку. Разного насмотрелись и наслушались. Потом Александра ушла замуж. Отец остался с совершенно чужими женщинами, пилившими его уже по привычке, науськали милицию. Не долго думая, за скандалы, спровоцированные женой и падчерицей, власть отправила его в деревню Бояры, куда свозились подобные личности. Там он и помер от спирта... Никто не любил его, кроме Александры...

 

“Надо под каким-нибудь предлогом отлучиться и на такси съездить домой”, – спокойно рассудила Александра.

А тут случилось чудо: позвонил шеф, перенёс заседание на завтра, сказал, что его не будет, и пожелал всем приятного дня. “А не такой он уж и вероломный”, – облегчённо выдохнула Александра.

 

Офис зажил обыденной жизнью: Марина страдала над пасьянсом; Даша страдала над синяками под глазами, но стрекотала о романтической ночи; Сидоркина недовольно бубнила о почему-то пополневшей груди. Александра ощущала удивительное чувство эйфории, которую подруги принимали за нечто другое и многозначительно переглядывались. Весёлых перемигиваний безмакияжная Александра не замечала.

 

Разговор перешёл на мужчин и мужей, гуляющих направо и налево, забывающих о нуждах любимых женщин и жён.

Замужняя Марина пошутила:

– Пусть ходит в него, я хотела сказать: в гараж, только бы заразу в дом не притащил!

Все засмеялись.

 

У Сидоркиной случилась оказия – день ангела. Сели пить чай с пирожными. Зашёл разговор о вторых именах, даваемых детям при крещении в честь святых. Александру покоробило: родные называли её странным именем-кличкой, которое возненавидела с момента осознания себя. С отвращением Александра отбросила всплывшее имя, страшась подумать о нём.

– Шурик! – разнеслось по офису.

 

Все повернулись на голос.

Александра оцепенела: в дверях офиса стояла её мать.

– Шурик, ты забыла отчёт!

“Этого не может быть! – похолодела Александра. – Когда я училась, мать никогда не носила в школу забытые тетради, дневник. Даже если знала...”

 

Девочки недоумевающе переглядывались.

– Вы к кому? – строго спросила Марина.

– К Шурику! – с уверенным нажимом улыбнулась Зоя Николаевна.

– Здесь нет Шурика! – Марина обвела подруг смешливым взглядом. – Вы что-то напутали!

– Ничего я не напутала, деточка. Вот Шурик!

 

Девушки переглянулись, не обращая внимания на сконфуженную Александру, и в один голос спросили:

– Где же?

– Вот! – Зоя Александровна сделала несколько шагов и взыскательно указала пальцем на Александру. – Шурик, скажи им и возьми отчёт. Зять сказал: отнесите, то чего доброго с работы уволят, чем будем платить за квартиру. Нахлебники нам не надо. А дочка скоро замуж пойдёт, деток нарожает. Не то, что эта бестолковая.

 

Всё для Александры стало чужим и отвратительным: и отчёт, и девочки, и она сама.

– И в кого она уродилась такая бездетная? – продолжала Зоя Николаевна. – В дурня того, вся в папочку! Мало он её попогонял. А то возьмёт начальник и уволит такое счастье. А кому она без грошай нужна? Куда пойдёт жить? Приходится на старости лет нянчиться, как с малой...

 

 

Как оказалась на улице – Александра не помнила. Осознала себя возле парка с мерзким ощущением отверженности.

Домой вернуться ещё можно: она унижена там с детства – как-то привычно. Но как вернуться на работу Александра не представляла. Теперь и там её будут называть страшным именем – Шурик. Сквозь слёзы Александра тысячу раз спрашивала: “Почему ты никогда не назвала меня Сашенькой, моим именем!!! Я стала не той! Почему ты никогда не брала меня на руки, не ласкала, не говорила со мной?.. Я стала для тебя Шуриком, ничтожеством! Я мешала! Ты ненавидишь меня за то, что я родилась, за то...” Александра захлебнулась слезами. Они текли сладко-горькой рекой из детства от незаслуженного наказания.

 

Молодая красивая женщина сидела на скамейке в парке и напоминала дождливую осень. А вокруг гулял солнечный тёплый ноябрьский день.

Поблизости закричал малыш:

– Папа, смотри, тётя ревёт как девчонка!

 

Александра продолжала плакать, не обращая внимания.

Отец пожал плечами и взял ребёнка на руки.

Малыш произнёс:

– Пап, а правда – мужчины не плачут?!!

– Да, Сашенька!

Рейтинг: +5 746 просмотров
Комментарии (8)
Марина Дементьева # 27 апреля 2012 в 20:02 0
Тяжелая правда жизни. Проняли знакомые мотивчики "материнской любви".
Спасибо, написано хорошо, выдержанно live3
Александр Юргель # 27 апреля 2012 в 20:36 0
Марина, спасибо за комментарий.
Булат Туматаев # 27 апреля 2012 в 23:35 0
противно то как, Александр. да я не о произведении , а о героях...вот сука Заюшка как ее там...а еще мать..
в ваших произведениях есть жизнь, спасибо Александр, и простите за "выражансы"...эмоционален я...
Александр Юргель # 27 апреля 2012 в 23:38 0
Булат, для того и существуют произведения, чтобы выражать свои чувства.
Следующий раз, не стесняйтесь, Булат, выражать свои чувства и покруче.
ЛИТЛЕДИ (Рина Воронцова) # 9 июня 2012 в 15:07 0
не могу найти слов, чтобы выразить свои чувства, но это так близко возле сердца и отзывается болью
Альфия Умарова # 12 июня 2012 в 09:05 0
Нашла созвучие со своим "Признанием" (http://parnasse.ru/prose/small/stories/priznanie.html).
Да, жажда любви - одна из самых сильных, наверное. Страшно, когда ее нет, этой любви, когда
мать и дочь - совершенно чужие люди, родные лишь формально, когда нет тепла, поддержки...
Спасибо за рассказ, Александр!
Валентин Воробьев # 28 ноября 2016 в 21:46 0
Хороший рассказ, понравился. Жаль, несправедливо как-то завершился...
Александр Юргель # 29 ноября 2016 в 21:56 0
Валентин, если по-справедливости,это был бы произвол автора.
Для завершения в ином ключе требуется форма больше - повесть, роман.
Спасибо за ваш комментарий.