ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Рыбацкое счастье

Рыбацкое счастье

22 сентября 2017 - Григорий Хохлов

 

Рыбацкое счастье.

 

Я счастлив, что иначе живу,

И на мир, смотрю по-другому,

А от счастья, припаду на траву,

И она, жмется ко мне,

как к родному.

 

Долго я ждал своего друга, утром на автобусной остановке, но так и не дождался Сашу. Видно сильно изменился мой друг детства, постоянный напарник по рыбалкам, охотам, и прочим таёжным вылазкам, раз не явился на пункт сбора.

А причина была, очень и очень простая. Перебрал Сашка спиртного, и все трататушки перепутал. Хотя сам, ещё вчера вечером, звонил мне и говорил: - Смотри Григорий, не опаздывай, и пораньше на остановку приходи. Ведь надо еще и на электричку успеть – смотри!

Не переживай Санька – успокаиваю я друга – Все будет ладушки! Только, у тебя, что-то язычок заплетается.

Что ты, что ты – взмолился мой друг – Да разве такое возможно! И вот, результат.

Больше ждать товарища, не позволяет время, ведь на вокзале, нас заждался Петрович. Товарищ по работе, заядлый рыбак, и любитель путешествий – Прокудин Анатолий Петрович.

Мне надо торопиться, а то я и сам попаду в некрасивое положение, как и Саша. А это для настоящего рыбака, чуть не оскорбление, как же не придти – грех большой!

Уже на перроне, я вижу Петровича, тот мечется среди отъезжающих, ищет меня.

А я-то думал, что ты уже не придешь – Радуется Прокудин. – А где твой друг? – Спохватился Петрович. Он не знает Сашку, и в этом еще одна трудность. Ведь всяко бывает, и Саню, надо ждать до последней минуты. Мы просмотрели все глаза, но напрасно, тот так и не появился. Конечно, досадно!

Электричка тронулась, и мы с другом, устроились в вагоне.

Куда едем? - говорит мне Петрович - Ведь твой друг, обещал нас собой взять. А теперь, что?

Да! Задача сложная! Лицо рыбака растерянно. Седые его волосы, разметались по буйной голове. Голубые его глаза пристально смотрят на меня: - тебе решать!

Хотя, он и старше меня на десять лет, но он геройский мужик. Этого у него не отнимешь. Хоть на край света он пойдет, если рыбацкая душа его, загорится. Поэтому я и заговорил с ним прямо, без всякого предисловия.

Сашка, мне много рассказывал о своем рыбацком месте, и я хотел бы там порыбачить – И думаю, что не надо менять свое решение, надо туда, и ехать. Отступать не в моих правилах. Речка одна, и я бывал на ней не раз, но только выше по течению. Так что на этот раз, мы сходим до ее устья, а по ходу и Сашкино заветное место найдем. Без рыбы, в любом случае, не останемся.

Как ты думаешь, Петрович – обращаюсь я к Прокудину. Авантюра чистейшей воды. Ведь все получается, как в сказке: иди туда, не зная куда и принеси то, не зная что.

Но Анатолий Петрович святой человек.

Едем, Гриша туда, куда ты хочешь ехать, а заодно и новые места посмотрим.

Мне и рыба не нужна, поймаю на жерёху, и нам с супругой хватит. Такие, вот дела.

Он улыбается мне простой и доброй улыбкой, если бы он знал, какие ждут нас трудности. А электричка летит вперёд, навстречу неизвестности, только рельсы гудят – ты куда! – Ты куда! – Ты куда!

Через полтора часа мы с Петровичем, сошли на одном разъезде, где нет ни одного домика. Голое место, не считая лесополосы, и телефонных столбов. Но мы не были одиноки, таких рыбаков, ушлых как мы, еще более десятка набралось. Все рванулись вперед, к речке. А мы с Петровичем не торопимся; пусть идут себе, и нам легче будет, по ним ориентироваться. Ведь человек не машина, далеко не умчится, а все тропинки у речки сходятся - известная истина.

Скоро мы догнали одного дедушку, ему уже лет семьдесят, он устал, и выпивший крепко. Вот и жалуется нам старый рыбак на своих попутчиков. Лицо его обиженно, что у ребенка.

Что за молодежь пошла, всю дорогу вместе водку пили. А сейчас так рванули вперед, что про меня и забыли. Им то что, мне бы их годы, и слезы покатились из его глаз. Но ничего, от себя не уйдут, и они не всегда будут молодыми – сел старик на колоду и глаза опустил в землю.

Идите хлопцы, а я тут посижу.

А слезинки так и капают из глаз прямо на землю: кап-кап.

Нет моих сил.

И травы тоже склонили свои головы, и им горько.

Вскоре догнали мы еще человек пять из той команды, что сошла с поезда. Что ж вы деда бросили – журим мы их, а тем хоть бы что. Предложил нам выпить дед, мы и пили. А что бы, там вместе идти, про это и речи не было, такие, наши дела.

Что им скажешь, посмотрели мы на них с Петровичем, взяли свои короба, да дальше пошли – Бог им судья.

Конец октября уже и забереги есть на реке, но нас это не тревожит, все дальше и дальше идем мы вдоль речки, к ее устью. Местами она так обмелела, что всего сантиметров пять воды там, не больше. А местами плесы широкие, и глубина там приличная, можно рыбачить. Но мы точно с цепи сорвались: все вперед, да вперед движемся.

Затем мы увидели большое озеро, и его решили обследовать. А там, мель кругом, только время, зазря потеряли. И снова, мы возвращаемся к речке.

Так и проходили мы до обеда в поисках своего места. Но так, и не угомонились мы. И решили плыть на лодке до Урми, все по той же речке Ольгохте.

И заплыли мы в такое мелкое место, что пришлось, резиновую лодку волоком по воде тащить. Хотя, казалось бы, что чем ближе к устью то глубина ее, должна быть больше. А тут парадокс - нет воды. Вот уже, и красавица Урми показалась.

Сидим мы с Петровичем на чьем то брошенном биваке, и отдышаться не можем.

С одной стороны релки, Урми катит свои величественные воды. А с другой стороны, Ольгохта еле струится, по отмели, навстречу с могучей рекой. Красота неописуемая, но что делать нам?

Надо решать этот вопрос. Ведь и вечер скоро. А мы все бродим, как неприкаянные с места на место.

Решили, вернуться назад пешком, до ближайшего, глубокого плеса. А это километра два будет не меньше. Но лодка всегда нужна. Ведь мелкие проточки кругом. Вот, и идет она на моей голове в полном сборе. В полной боевой готовности. Только все поменялось местами. Проясняется, весь роковой смысл поговорке: кто-то едет, а кто-то везет.

Может оно все, так в жизни и спланировано. Но мне не до этого: пот заливает глаза. Ветер парусит лодку и бросает ее на кусты, что рядом с тропой – все против нас.

Дошли мы до места, и сели отдыхать. Вот тебе, и горе-рыбаки. Уже и удали нет у нас. И времени пятый час. Но мы не сдаемся. Это не для нас. Надо ставить сетки.

Оделся Петрович в гидрокостюм и по отмели ставит сетки свои. Он без лодки обходится. Торопимся мы.

А я в лодке против ветра выгребаю. И сети ложатся не там где надо. Дурит погода. То с одной стороны ветер крутит, то с другой: что-то задумала осень. И запоздалые гуси зовут, нас с собой, в свои неизведанные дали. Всё как будто бы, перед снегом, и тоскливо чуть-чуть.

А тут подходит к нам один рыбак, что на той стороне рыбачил и говорит нам.

Мужики, тут моя сетка стоит на грузах, вы ее и перехлестнули: накрестили, значит.

Не порядок это. Надо бы снять ваши сетки, а то путаница будет.

Ушел мужик, а я принялся переставлять сети. Он прав, этот рыбак. Он первый ставил сетки, а мы уже, как гости на этом месте. Но места много, только времени, в обрез.

Ворчит Петрович – где он раньше был. Ведь, видел же, где ты сети ставил и молчал, – непорядок это, не по человечески все. Собрал я две сетки в лодку, а там семнадцать карасей, уже попались. Как говорится, с хода!

Не горюй Петрович, главное рыба есть – утешаю я товарища. Но он сердитый.

Так не делается – всё ворчит он, и лицо его очень серьезно.

И только я опять поставил сетки, как там уже рыба бьется. Но мне не до нее. Надо, еще успеть, и остальные снасти поставить. Ведь, каждая минута дорога.

А вечером у нас, уже полный садок рыбы. Большая картофеля сетка. Под самую завязку, ее загрузили.

Вот это рыбалка – улыбается Петрович – Хоть душу свою, отвел.

Только мне столько рыбы не надо. Мне килограмм пять, и надо ее, и хватит нам с супругой.

Цены растут, - уже смеюсь я – А там, ведро рыбы захочется, и так далее. Поэтому забирай эту сетку с рыбой себе. А мне, что останется - что ночью поймаем.

Бери-бери!, - говорю я своему товарищу. – Утром разберемся, на то она и рыбалка.

Я вижу, что мешок не очень надежный, особенно, где он сверху затягивается. Есть там зазор между веревками, вот это-то меня, больше всего и смущало.

Смотри Петрович, как бы рыба не ушла отсюда - показываю я другу на завязки. - Слабое место.

А Петрович только смеётся: - да, она уже дохлая наша рыба. И куда ей под веревками уйти, тут и мышь не проскочит.

Ну, хорошо – говорю я. – Ты ее, хоть в воду не ложи. В такой холод она и на берегу не пропадет.

Разве что, грызуны одолеют? И такое, ведь бывает.

Но Прокудин любит порядок. Он уже и сетку с рыбой, к колу подвязывает.

Вот теперь порядок!

Не нравится мне все это. Но я молчу, не хочу обижать Петровича. Человек он бывалый, и рыбак он заядлый. И на севере он, не один год жил. Кремень, а не человек.

А погода портится не на шутку. Релка, что напротив нас, за речкой. Вся гудит от ветра, и там от него не спрячешься.

Чудит осень. А наша сторона пустая, ни кустика здесь, ни травинки, все сгорело от пожара. Но в небольшой ложбинке, ветер не достаёт нас. И пока, нам терпимо его баловство, хотя и не радостно нам.

Да, и азарт, штука серьезная. Ведь, хорошо ловится рыба. И что еще надо рыбакам – ничего, более.

Вот где адреналин в крови. Тут, и приятная грусть, и великая радость удачи. Да, если еще, это дело с рюмочкой организовать. По маленькой выпить. Совсем, по чуть-чуть, не в ущерб работе. То можно и не обращать, никакого внимания, на капризы погоды. Она сама по себе чудит, а мы сами себе паровоз.

Выпил Петрович, для согрева своей души водочки. Под это дело, перекусили мы с ним плотненько снедью, своими домашними припасами. А тут, и стемнело совсем. Пора бы нам, и сети наши проверить.

Взяли мы с собой фонарики, и поплыли на лодке, к своим сетям. А там рыбы, что грязи. Чуть не в каждой ячейке караси запутались.

Снимает Петрович рыбу, но дело медленно движется, И он начинает ворчать.

Спина уже колом стала, и ноги, что ватные. Это попробуй-ка, на коленях, столько выстоять – беда, прямо!

А я, и говорю своему напарнику:

Ты ведь, говорил, дорогой, что рыбалка не удалась. Был ведь такой конфуз? А теперь, другую песню поешь! Весело мне, вот я подшучиваю над напарником.

Но Петрович, не сдается.

Поклеп наводишь на хорошего человека. Ай, да Григорий! Не хорошо, дружище!

А я, ему опять своё колкое слово говорю.

Вот, был бы, на твоем месте. Друг наш, Тимошенко Петр Павлович. Так тот бы, рыбу из сетей, день и ночь выпутывал и не пикнул бы ни разу. Вот, где хватка железная, рыбак настоящий!

Тут и Петрович ожил.

Петька, удав, тот еще! Кого хочешь, в баранку согнет, хоть и годок мне.

Это надо же, по краю ТЭЦевской трубы ходил, кардибалет показывал. И это в его шестьдесят три года. Вот, чудило-человек! И дури в нем – немерянно!

А ты помнишь, Петрович, как он, на твой шестидесятилетний юбилей, тебе свои стихи читал? – спрашиваю я Прокудина. - И такого там мудреного авангарда, завернул, что все ребята, только рты разинули. Талант Петька!

И никого он не боится на свете, кроме жены своей.

Молодец, она! Такого монстра, в руках держать. Это пострашнее тигра будет. Молодец!

Весело нам. Так с шутками и смехом, мы и движемся, вдоль сетей, на своей лодке. Часть сеток пришлось снять, потому, что они свернулись в жгуты от обилия рыбы. Только, с самой крупной ячеёй, мы оставили сети в воде. Остальные, разбирали, уже на берегу, при свете фонариков. Освобождали их от пойманной рыбы. Брали только самых крупных карасей, всю остальную рыбу отпускали в речку.

Ноги стали, что ватные. Руки стыли от ветра. Ох, и каторга нам. А, тут и дождик расшалился. Но все по сезону, погоде не прикажешь. На то она и капризная, свое гнёт. И до нас достала.

Собрали мы свою рыбу в полиэтиленовый мешок, а там карасей, ведра три будет, если не больше. Укрыли мы все свои вещи от дождя, а самим куда прятаться? – некуда!

На той стороне реки, гудят деревья от непосильной борьбы с непогодой. Все живое в ней затаилось. Хотя создается такое впечатление, что вряд ли, что сможет там выжить. И только солнце сможет сотворить чудеса, и оживить природу, снова и снова возвращая все к жизни. Но сейчас нам, во все это, верится с трудом. Прекрасная сказка, не более. Костер развести, и то, это для нас, в данной ситуации, задача – невыполнимая. Да ещё, на нашем погорелом и пустынном месте, и в такую непроглядную темень. Знать, поздно мы хватились.

Но известно, что голь на выдумки хитра. Хотя, здесь больше подходит совершенно другое высказывание. - А что нам, ещё оставалось делать? Когда уже, второй час ночи. Вот, и думается в такой ситуации, примитивно просто, инстинкты подсказывают.

Одевает Прокудин все теплые вещи на себя, сверху гидрокостюм, голову полиэтиленом прикрыл. И в кочки, тут же, как фазан падает, среди остатков несгоревшей травы.

Покрутился, я на ветру, и тоже нашел выход. Ногами, я залезаю, в большой полиэтиленовый мешок, и натягиваю его на себя, сколько можно. Постелил резиновый мешок из под лодки на землю, под себя, и рядом с Петровичем падаю. Рюкзак мой лежит под головой, сверху меня полиэтиленовый плащ. Вот и весь наш рыбацкий комфорт, под аккомпанемент дождя, и завывания ветра – слились с природой рыбаки.

Это первая моя ночевка без костра, за всю мою рыбацкую жизнь. Но собственно, поздно уже: до утра, совсем не далеко. И вообще, всё бы неплохо: если бы, так медленно не тянулось время. А оно, как будто бы, совсем остановилось. Бывает и такое в жизни. Но усталость, все же, берет свое. Ведь столько мы находились за весь день: что и врагу не пожелаешь. Сознание мое потихоньку меркнет. И уже на грани его полного провала, я слышу плеск возле садка с рыбой. Наверно ондатра, или водяная крыса хозяйничает там, и ее надо срочно напугать.

Брысь! – кричу я. – Вон отсюда!

Ворчит Петрович.

Ты что Гриша? Тебе показалось всё – спи спокойно!

Не хочется мне вылезать из под спасительного полиэтилена на такой холод, что бы разобраться во всем этом, уже происходящем разбое. - Ой, как не хочется!

У меня уже были такие случаи, что в садке ни одной рыбки не осталось, но всё это, давно было.

И вот опять – плюх! Плюх! Плюх!

Брысь! – кричу я опять, крепко пугая Петровича.

Затем я хватаю фонарик, и сквозь морось, освещаю воду вокруг садка, но там никого нет – задача?

Без полиэтилена, мое тело мигом остывает так, что цыганский пот, уже начинает прошибать меня: того и гляди, что мои зубки застучат чечетку. Усилием воли я сдерживаю озноб и потихоньку согреваюсь своим дыханием, пока не уснул.

Сколько я проспал тогда, я не знаю. Но товарищ говорит, что и всхрапнуть я успел. Это полный провал в моей памяти, раз я захрапел. И врачи говорят, что у человека это самый крепкий сон.

Это всё хорошо. Но разбой? Ведь он был: наверняка был? - теснится в моей голове неотвязчивая мысль.

И Петрович, тоже слышал плеск, но уже не такой ясный. И опять там никого: там возле нашего садка. - Чудеса в решете, - иначе не скажешь.

А хочешь, я тебе анекдот расскажу? – говорю я Прокудину.

И про нас он, с тобой: и не про нас. Одним словом, про рыбаков – слушай!

Умер один старый рыбак, и конечно, он в ад попадает. Ведь он, столько рыбьих душ перевел, за всю свою сознательную жизнь, что и счету им нет.

И конечно там, в аду, его грешника, на сковороду определили. И жарят рыбака черти, без всякого масла, - стараются.

Только интересу им, от этого занятия: ну, ни какого не выходит - морока с ним! С этим чудаком закопченным:

Еще жару поддайте, - орет рыбак, на чертей. - Уж больно мне холодно тут.

Черти срочно, дровишки в печку швыряют – отдыхай дорогой! - Завсегда рады помочь вашему горю: лишь бы тебе любезному, комфортно было!

И самим им весело становится: аж жуть, как весело. Так и визжат черти от удовольствия; и тут индивидуумы попадаются, хотя и редко!

И так они, все три дня стараются, а рыбаку: хоть бы что. Только повеселел он чуть- чуть, и уже с боку на бок стал переворачиваться.

Еще жару поддайте, я только-только, согреваться начал! – и продолжает своё.

Ох, и радостно мне становится. От такого вашего особого внимания, к моей грешной персоне!

Как на духу, вам говорю! Спасибо родные!

Я ведь, никогда такого блаженства, как здесь, не испытывал. За всю свою жизнь – никогда!

Видят черти, что дело плохо. И сдаются уже.

Угомонись мил человек, а то мы уже с ног падаем. – Угомонись!

А тот опять орёт!

Жару поддайте, а то сквозит что-то! Холодом, по ногам потянуло.

Вот тут-то, его смутьяна, к ответу и призвали черти. Ведь надо же им до истины докопаться – непременно надо!

Ты почему, себя так плохо ведешь, и весь здешний порядок нарушаешь. - Нельзя так браток, а то дошутишься у нас - главного позовём!

Зовите! – соглашается смутьян.

Тот всему здесь голова, и вам лентяям не чета. Пусть хоть на вас лодырей повлияет – научит работать!

Ахнули черти, от такой дерзости, а что возразить рыбаку, и не знают – дела?

А рыбак и говорит им серьезно.

Да я, за всю свою жизнь так намерзся, что мне и года не хватит, чтобы отогреться на вашей сковороде, какие здесь шутки.

Да он святой человек! – кричат черти. - Его в рай надо – ошибка вышла!

Так и простили его черти: натерпелся, при жизни мужик бедный.

Иди в рай дорогой, там отдыхать будешь. А то жизнь твоя, была там, хуже здешней, а это уже не порядок.

А нам он? Ну, никак не позволителен, этот беспорядок большой: недогляд тут вышел.

И мы ведь, за совесть работаем.

В шесть часов утра поплыли мы с товарищем, на лодке к своим сетям. Дождь кончился еще раньше. И холод уже брал свое действие, обычная предрассветная история. Плохо после отдыха, и хоть короткого, но сна, снова лезть в холодную воду. Руки тоже, очень чувствительны к холоду, тут привычка нужна.

Но ничего. Петрович, молодцем держится. С таким можно в разведку идти, не подведет товарищ.

Нас радует, что караси один к одному красавцы, прямо гвардейцы на параде.

И все же заметно, устает мой друг. И ноги у него затекают, и спина немеет от напряжения.

Тогда я ставлю лодку бортом к сетям, и сам помогаю ему, выпутывать рыбу. Так за работой и застал нас рассвет, спешащий в промозглую сырость дня.

Сети уже собраны. В лодке ведра три карасей. И нам, уже надо спешить домой.

Всю рыбу не возьмешь. А эту, надо как-то, еще нести до дороги.

Но и тут без приключений не обошлось. Пошел Петрович в сапогах, по воде, к своему садку, и что-то не узнает его. Вместо объемистой, туго набитой рыбой сетки, на колу болтается жалко поникшая опустошенная сетчёнка.

Поднял рыбак свой садок, а там если осталось килограмм пять карасей, то это хорошо, остальная рыбка: тю - тю! И нету ее: ушла родимая. Мне очень смешно, но я не смеюсь, боюсь обидеть своего друга.

Вот, что ночью-то творилось. Теперь, уже ясно мне.

Подлезет карасик под завязку боком, и потихоньку под веревкой на свободу выбирается: плюх да плюх. А когда в садке просторней стало, то и выходить наружу им еще легче пришлось. Поэтому и плескались они там, уже не отчаянно, а почти весело: - растяпам привет и хвостиком нам – адью ребята!

Вот это да! – говорит мне Петрович. - Ну, надо же, и такое бывает!

Ты же говорил мне, что они дохлые – не удержался я от смеха: - Вот тебе и дохляки!

Расстроился Анатолий Петрович, от такого оборота нашего дела. Стоит он, и чешет свой затылок: - Да – а - а!

Некуда ее девать было эту рыбу: - говорю я Прокудину, - Вот вся лишняя, и ушла сама.- Вон, с лодки набирай, отборных лаптей. Да упаковывай свой рюкзак. И в путь дорожку пора.

Груженные под завязку, мы молча двинулись к трассе. Хорошо, что трава вокруг выгорела. И идти нам, по такой мари, было несравненно легче, но все же не сладко.

Пот застилал наши глаза, сердце гулко гоняло кровь по венам. И мы часто отдыхали.

Если ветра не было и светило солнышко, то все было прекрасно, и природа радовала нас. Но если на небо набегали тучки, и задувал разбойный ветер, то тут сильно не насидишься. И природе тут, не порадуешься. Наши тела сразу, мигом остывали. И волей, не волей, нам приходилось двигаться к дороге.

А один раз сыпанул снежок: будто бы просыпался он, откуда-то из небесной кладовки.

Рассыпался. И уже нет его. А ощущение у нас, от этого подарка, - ниже среднего. И там, на верху, боги тоже любят пошутить, и попугать нерадивых рыбаков – шевелитесь ребята! На одном из перекуров, я рассказываю Петровичу случай из своей рыбацкой жизни.

Моя бывшая жена, мне всегда говорила: - Что ты там делаешь, на своей рыбалке?

На работе, я понимаю, что ты работаешь. А на рыбалке, ясное дело, ты отдыхаешь.

Ну, что там, еще делать? – Что?

И столько в ней уверенности в своей правоте, что переубедить ее никак невозможно. Ну, думаю, погоди дорогая. Будет и на моей улице праздник.

А я раскорчевал в ту пору, для семьи огородик, в самой чаще леса. И даже ветер в эти дебри не заглядывает, такая глухомань там.

Картошка на целине поднялась хорошая, и пришло время ее окучивать. А вот погода-то, совсем испортилась: и небо стало пасмурным, и мошки море. Но дело есть дело. И надо его делать, раз пришло его время. Приехали мы с женой, туда на мотоцикле, и взялись за работу. А мошка, как увидела нас, таких свеженьких, так сразу к нам и присоседилась. Так облаком вокруг нас и вьется. Получается, что мы, прямо к ним на обед, и поспели.

Работала моя жена – работала, да и бросила тяпку.

Не могу, я больше работать: сил моих нет. Заели уже - едем домой!

А я умышленно уперся.

Пока не закончим работу то: никаких тебе, домой!

И сам потихонечку работаю дальше.

Ты ведь всегда мне говоришь, что я на природе отдыхаю, вот и ты, дорогая - отдыхай.

Пошла она к мотоциклу, и сидит себе там. А мошке только этого и надо. И давай, она под платок ей лезть, что лицо её укрывал, да еще сильнее жалить красавицу, раз попалась.

Терпела та, терпела. А потом схватила тяпку и давай быстрее меня работать, лишь бы домой уехать быстрее: и смех и грех. Работает бедная, старается, не догонишь её.

Приехали мы домой, а у жены лицо пятнами покрылось, а к утру и волдырями пошло. И пришлось ей вместо работы, в больницу идти, так распухла ее лицо. Вот тут то, я ей и говорю.

Ты один раз в такую ситуацию попала, и уже плачешь. А я на рыбалке, чуть не каждый раз в таком положении оказываюсь: и ничего, не плачу.

Ну, как отдых? Красавица.

Вот с той поры в мой адрес упреков больше не было: почет и уважение мне.

Сидим мы с Петровичем и весело смеемся.

Надо почаще брать своих жен на рыбалку, вот тогда и они поймут нашу душу. Наше рыбацкое счастье, какое оно сладкое!

июнь 2006 г

 

 

© Copyright: Григорий Хохлов, 2017

Регистрационный номер №0396946

от 22 сентября 2017

[Скрыть] Регистрационный номер 0396946 выдан для произведения:

 

Рыбацкое счастье.

 

Я счастлив, что иначе живу,

И на мир, смотрю по-другому,

А от счастья, припаду на траву,

И она, жмется ко мне,

как к родному.

 

Долго я ждал своего друга, утром на автобусной остановке, но так и не дождался Сашу. Видно сильно изменился мой друг детства, постоянный напарник по рыбалкам, охотам, и прочим таёжным вылазкам, раз не явился на пункт сбора.

А причина была, очень и очень простая. Перебрал Сашка спиртного, и все трататушки перепутал. Хотя сам, ещё вчера вечером, звонил мне и говорил: - Смотри Григорий, не опаздывай, и пораньше на остановку приходи. Ведь надо еще и на электричку успеть – смотри!

Не переживай Санька – успокаиваю я друга – Все будет ладушки! Только, у тебя, что-то язычок заплетается.

Что ты, что ты – взмолился мой друг – Да разве такое возможно! И вот, результат.

Больше ждать товарища, не позволяет время, ведь на вокзале, нас заждался Петрович. Товарищ по работе, заядлый рыбак, и любитель путешествий – Прокудин Анатолий Петрович.

Мне надо торопиться, а то я и сам попаду в некрасивое положение, как и Саша. А это для настоящего рыбака, чуть не оскорбление, как же не придти – грех большой!

Уже на перроне, я вижу Петровича, тот мечется среди отъезжающих, ищет меня.

А я-то думал, что ты уже не придешь – Радуется Прокудин. – А где твой друг? – Спохватился Петрович. Он не знает Сашку, и в этом еще одна трудность. Ведь всяко бывает, и Саню, надо ждать до последней минуты. Мы просмотрели все глаза, но напрасно, тот так и не появился. Конечно, досадно!

Электричка тронулась, и мы с другом, устроились в вагоне.

Куда едем? - говорит мне Петрович - Ведь твой друг, обещал нас собой взять. А теперь, что?

Да! Задача сложная! Лицо рыбака растерянно. Седые его волосы, разметались по буйной голове. Голубые его глаза пристально смотрят на меня: - тебе решать!

Хотя, он и старше меня на десять лет, но он геройский мужик. Этого у него не отнимешь. Хоть на край света он пойдет, если рыбацкая душа его, загорится. Поэтому я и заговорил с ним прямо, без всякого предисловия.

Сашка, мне много рассказывал о своем рыбацком месте, и я хотел бы там порыбачить – И думаю, что не надо менять свое решение, надо туда, и ехать. Отступать не в моих правилах. Речка одна, и я бывал на ней не раз, но только выше по течению. Так что на этот раз, мы сходим до ее устья, а по ходу и Сашкино заветное место найдем. Без рыбы, в любом случае, не останемся.

Как ты думаешь, Петрович – обращаюсь я к Прокудину. Авантюра чистейшей воды. Ведь все получается, как в сказке: иди туда, не зная куда и принеси то, не зная что.

Но Анатолий Петрович святой человек.

Едем, Гриша туда, куда ты хочешь ехать, а заодно и новые места посмотрим.

Мне и рыба не нужна, поймаю на жерёху, и нам с супругой хватит. Такие, вот дела.

Он улыбается мне простой и доброй улыбкой, если бы он знал, какие ждут нас трудности. А электричка летит вперёд, навстречу неизвестности, только рельсы гудят – ты куда! – Ты куда! – Ты куда!

Через полтора часа мы с Петровичем, сошли на одном разъезде, где нет ни одного домика. Голое место, не считая лесополосы, и телефонных столбов. Но мы не были одиноки, таких рыбаков, ушлых как мы, еще более десятка набралось. Все рванулись вперед, к речке. А мы с Петровичем не торопимся; пусть идут себе, и нам легче будет, по ним ориентироваться. Ведь человек не машина, далеко не умчится, а все тропинки у речки сходятся - известная истина.

Скоро мы догнали одного дедушку, ему уже лет семьдесят, он устал, и выпивший крепко. Вот и жалуется нам старый рыбак на своих попутчиков. Лицо его обиженно, что у ребенка.

Что за молодежь пошла, всю дорогу вместе водку пили. А сейчас так рванули вперед, что про меня и забыли. Им то что, мне бы их годы, и слезы покатились из его глаз. Но ничего, от себя не уйдут, и они не всегда будут молодыми – сел старик на колоду и глаза опустил в землю.

Идите хлопцы, а я тут посижу.

А слезинки так и капают из глаз прямо на землю: кап-кап.

Нет моих сил.

И травы тоже склонили свои головы, и им горько.

Вскоре догнали мы еще человек пять из той команды, что сошла с поезда. Что ж вы деда бросили – журим мы их, а тем хоть бы что. Предложил нам выпить дед, мы и пили. А что бы, там вместе идти, про это и речи не было, такие, наши дела.

Что им скажешь, посмотрели мы на них с Петровичем, взяли свои короба, да дальше пошли – Бог им судья.

Конец октября уже и забереги есть на реке, но нас это не тревожит, все дальше и дальше идем мы вдоль речки, к ее устью. Местами она так обмелела, что всего сантиметров пять воды там, не больше. А местами плесы широкие, и глубина там приличная, можно рыбачить. Но мы точно с цепи сорвались: все вперед, да вперед движемся.

Затем мы увидели большое озеро, и его решили обследовать. А там, мель кругом, только время, зазря потеряли. И снова, мы возвращаемся к речке.

Так и проходили мы до обеда в поисках своего места. Но так, и не угомонились мы. И решили плыть на лодке до Урми, все по той же речке Ольгохте.

И заплыли мы в такое мелкое место, что пришлось, резиновую лодку волоком по воде тащить. Хотя, казалось бы, что чем ближе к устью то глубина ее, должна быть больше. А тут парадокс - нет воды. Вот уже, и красавица Урми показалась.

Сидим мы с Петровичем на чьем то брошенном биваке, и отдышаться не можем.

С одной стороны релки, Урми катит свои величественные воды. А с другой стороны, Ольгохта еле струится, по отмели, навстречу с могучей рекой. Красота неописуемая, но что делать нам?

Надо решать этот вопрос. Ведь и вечер скоро. А мы все бродим, как неприкаянные с места на место.

Решили, вернуться назад пешком, до ближайшего, глубокого плеса. А это километра два будет не меньше. Но лодка всегда нужна. Ведь мелкие проточки кругом. Вот, и идет она на моей голове в полном сборе. В полной боевой готовности. Только все поменялось местами. Проясняется, весь роковой смысл поговорке: кто-то едет, а кто-то везет.

Может оно все, так в жизни и спланировано. Но мне не до этого: пот заливает глаза. Ветер парусит лодку и бросает ее на кусты, что рядом с тропой – все против нас.

Дошли мы до места, и сели отдыхать. Вот тебе, и горе-рыбаки. Уже и удали нет у нас. И времени пятый час. Но мы не сдаемся. Это не для нас. Надо ставить сетки.

Оделся Петрович в гидрокостюм и по отмели ставит сетки свои. Он без лодки обходится. Торопимся мы.

А я в лодке против ветра выгребаю. И сети ложатся не там где надо. Дурит погода. То с одной стороны ветер крутит, то с другой: что-то задумала осень. И запоздалые гуси зовут, нас с собой, в свои неизведанные дали. Всё как будто бы, перед снегом, и тоскливо чуть-чуть.

А тут подходит к нам один рыбак, что на той стороне рыбачил и говорит нам.

Мужики, тут моя сетка стоит на грузах, вы ее и перехлестнули: накрестили, значит.

Не порядок это. Надо бы снять ваши сетки, а то путаница будет.

Ушел мужик, а я принялся переставлять сети. Он прав, этот рыбак. Он первый ставил сетки, а мы уже, как гости на этом месте. Но места много, только времени, в обрез.

Ворчит Петрович – где он раньше был. Ведь, видел же, где ты сети ставил и молчал, – непорядок это, не по человечески все. Собрал я две сетки в лодку, а там семнадцать карасей, уже попались. Как говорится, с хода!

Не горюй Петрович, главное рыба есть – утешаю я товарища. Но он сердитый.

Так не делается – всё ворчит он, и лицо его очень серьезно.

И только я опять поставил сетки, как там уже рыба бьется. Но мне не до нее. Надо, еще успеть, и остальные снасти поставить. Ведь, каждая минута дорога.

А вечером у нас, уже полный садок рыбы. Большая картофеля сетка. Под самую завязку, ее загрузили.

Вот это рыбалка – улыбается Петрович – Хоть душу свою, отвел.

Только мне столько рыбы не надо. Мне килограмм пять, и надо ее, и хватит нам с супругой.

Цены растут, - уже смеюсь я – А там, ведро рыбы захочется, и так далее. Поэтому забирай эту сетку с рыбой себе. А мне, что останется - что ночью поймаем.

Бери-бери!, - говорю я своему товарищу. – Утром разберемся, на то она и рыбалка.

Я вижу, что мешок не очень надежный, особенно, где он сверху затягивается. Есть там зазор между веревками, вот это-то меня, больше всего и смущало.

Смотри Петрович, как бы рыба не ушла отсюда - показываю я другу на завязки. - Слабое место.

А Петрович только смеётся: - да, она уже дохлая наша рыба. И куда ей под веревками уйти, тут и мышь не проскочит.

Ну, хорошо – говорю я. – Ты ее, хоть в воду не ложи. В такой холод она и на берегу не пропадет.

Разве что, грызуны одолеют? И такое, ведь бывает.

Но Прокудин любит порядок. Он уже и сетку с рыбой, к колу подвязывает.

Вот теперь порядок!

Не нравится мне все это. Но я молчу, не хочу обижать Петровича. Человек он бывалый, и рыбак он заядлый. И на севере он, не один год жил. Кремень, а не человек.

А погода портится не на шутку. Релка, что напротив нас, за речкой. Вся гудит от ветра, и там от него не спрячешься.

Чудит осень. А наша сторона пустая, ни кустика здесь, ни травинки, все сгорело от пожара. Но в небольшой ложбинке, ветер не достаёт нас. И пока, нам терпимо его баловство, хотя и не радостно нам.

Да, и азарт, штука серьезная. Ведь, хорошо ловится рыба. И что еще надо рыбакам – ничего, более.

Вот где адреналин в крови. Тут, и приятная грусть, и великая радость удачи. Да, если еще, это дело с рюмочкой организовать. По маленькой выпить. Совсем, по чуть-чуть, не в ущерб работе. То можно и не обращать, никакого внимания, на капризы погоды. Она сама по себе чудит, а мы сами себе паровоз.

Выпил Петрович, для согрева своей души водочки. Под это дело, перекусили мы с ним плотненько снедью, своими домашними припасами. А тут, и стемнело совсем. Пора бы нам, и сети наши проверить.

Взяли мы с собой фонарики, и поплыли на лодке, к своим сетям. А там рыбы, что грязи. Чуть не в каждой ячейке караси запутались.

Снимает Петрович рыбу, но дело медленно движется, И он начинает ворчать.

Спина уже колом стала, и ноги, что ватные. Это попробуй-ка, на коленях, столько выстоять – беда, прямо!

А я, и говорю своему напарнику:

Ты ведь, говорил, дорогой, что рыбалка не удалась. Был ведь такой конфуз? А теперь, другую песню поешь! Весело мне, вот я подшучиваю над напарником.

Но Петрович, не сдается.

Поклеп наводишь на хорошего человека. Ай, да Григорий! Не хорошо, дружище!

А я, ему опять своё колкое слово говорю.

Вот, был бы, на твоем месте. Друг наш, Тимошенко Петр Павлович. Так тот бы, рыбу из сетей, день и ночь выпутывал и не пикнул бы ни разу. Вот, где хватка железная, рыбак настоящий!

Тут и Петрович ожил.

Петька, удав, тот еще! Кого хочешь, в баранку согнет, хоть и годок мне.

Это надо же, по краю ТЭЦевской трубы ходил, кардибалет показывал. И это в его шестьдесят три года. Вот, чудило-человек! И дури в нем – немерянно!

А ты помнишь, Петрович, как он, на твой шестидесятилетний юбилей, тебе свои стихи читал? – спрашиваю я Прокудина. - И такого там мудреного авангарда, завернул, что все ребята, только рты разинули. Талант Петька!

И никого он не боится на свете, кроме жены своей.

Молодец, она! Такого монстра, в руках держать. Это пострашнее тигра будет. Молодец!

Весело нам. Так с шутками и смехом, мы и движемся, вдоль сетей, на своей лодке. Часть сеток пришлось снять, потому, что они свернулись в жгуты от обилия рыбы. Только, с самой крупной ячеёй, мы оставили сети в воде. Остальные, разбирали, уже на берегу, при свете фонариков. Освобождали их от пойманной рыбы. Брали только самых крупных карасей, всю остальную рыбу отпускали в речку.

Ноги стали, что ватные. Руки стыли от ветра. Ох, и каторга нам. А, тут и дождик расшалился. Но все по сезону, погоде не прикажешь. На то она и капризная, свое гнёт. И до нас достала.

Собрали мы свою рыбу в полиэтиленовый мешок, а там карасей, ведра три будет, если не больше. Укрыли мы все свои вещи от дождя, а самим куда прятаться? – некуда!

На той стороне реки, гудят деревья от непосильной борьбы с непогодой. Все живое в ней затаилось. Хотя создается такое впечатление, что вряд ли, что сможет там выжить. И только солнце сможет сотворить чудеса, и оживить природу, снова и снова возвращая все к жизни. Но сейчас нам, во все это, верится с трудом. Прекрасная сказка, не более. Костер развести, и то, это для нас, в данной ситуации, задача – невыполнимая. Да ещё, на нашем погорелом и пустынном месте, и в такую непроглядную темень. Знать, поздно мы хватились.

Но известно, что голь на выдумки хитра. Хотя, здесь больше подходит совершенно другое высказывание. - А что нам, ещё оставалось делать? Когда уже, второй час ночи. Вот, и думается в такой ситуации, примитивно просто, инстинкты подсказывают.

Одевает Прокудин все теплые вещи на себя, сверху гидрокостюм, голову полиэтиленом прикрыл. И в кочки, тут же, как фазан падает, среди остатков несгоревшей травы.

Покрутился, я на ветру, и тоже нашел выход. Ногами, я залезаю, в большой полиэтиленовый мешок, и натягиваю его на себя, сколько можно. Постелил резиновый мешок из под лодки на землю, под себя, и рядом с Петровичем падаю. Рюкзак мой лежит под головой, сверху меня полиэтиленовый плащ. Вот и весь наш рыбацкий комфорт, под аккомпанемент дождя, и завывания ветра – слились с природой рыбаки.

Это первая моя ночевка без костра, за всю мою рыбацкую жизнь. Но собственно, поздно уже: до утра, совсем не далеко. И вообще, всё бы неплохо: если бы, так медленно не тянулось время. А оно, как будто бы, совсем остановилось. Бывает и такое в жизни. Но усталость, все же, берет свое. Ведь столько мы находились за весь день: что и врагу не пожелаешь. Сознание мое потихоньку меркнет. И уже на грани его полного провала, я слышу плеск возле садка с рыбой. Наверно ондатра, или водяная крыса хозяйничает там, и ее надо срочно напугать.

Брысь! – кричу я. – Вон отсюда!

Ворчит Петрович.

Ты что Гриша? Тебе показалось всё – спи спокойно!

Не хочется мне вылезать из под спасительного полиэтилена на такой холод, что бы разобраться во всем этом, уже происходящем разбое. - Ой, как не хочется!

У меня уже были такие случаи, что в садке ни одной рыбки не осталось, но всё это, давно было.

И вот опять – плюх! Плюх! Плюх!

Брысь! – кричу я опять, крепко пугая Петровича.

Затем я хватаю фонарик, и сквозь морось, освещаю воду вокруг садка, но там никого нет – задача?

Без полиэтилена, мое тело мигом остывает так, что цыганский пот, уже начинает прошибать меня: того и гляди, что мои зубки застучат чечетку. Усилием воли я сдерживаю озноб и потихоньку согреваюсь своим дыханием, пока не уснул.

Сколько я проспал тогда, я не знаю. Но товарищ говорит, что и всхрапнуть я успел. Это полный провал в моей памяти, раз я захрапел. И врачи говорят, что у человека это самый крепкий сон.

Это всё хорошо. Но разбой? Ведь он был: наверняка был? - теснится в моей голове неотвязчивая мысль.

И Петрович, тоже слышал плеск, но уже не такой ясный. И опять там никого: там возле нашего садка. - Чудеса в решете, - иначе не скажешь.

А хочешь, я тебе анекдот расскажу? – говорю я Прокудину.

И про нас он, с тобой: и не про нас. Одним словом, про рыбаков – слушай!

Умер один старый рыбак, и конечно, он в ад попадает. Ведь он, столько рыбьих душ перевел, за всю свою сознательную жизнь, что и счету им нет.

И конечно там, в аду, его грешника, на сковороду определили. И жарят рыбака черти, без всякого масла, - стараются.

Только интересу им, от этого занятия: ну, ни какого не выходит - морока с ним! С этим чудаком закопченным:

Еще жару поддайте, - орет рыбак, на чертей. - Уж больно мне холодно тут.

Черти срочно, дровишки в печку швыряют – отдыхай дорогой! - Завсегда рады помочь вашему горю: лишь бы тебе любезному, комфортно было!

И самим им весело становится: аж жуть, как весело. Так и визжат черти от удовольствия; и тут индивидуумы попадаются, хотя и редко!

И так они, все три дня стараются, а рыбаку: хоть бы что. Только повеселел он чуть- чуть, и уже с боку на бок стал переворачиваться.

Еще жару поддайте, я только-только, согреваться начал! – и продолжает своё.

Ох, и радостно мне становится. От такого вашего особого внимания, к моей грешной персоне!

Как на духу, вам говорю! Спасибо родные!

Я ведь, никогда такого блаженства, как здесь, не испытывал. За всю свою жизнь – никогда!

Видят черти, что дело плохо. И сдаются уже.

Угомонись мил человек, а то мы уже с ног падаем. – Угомонись!

А тот опять орёт!

Жару поддайте, а то сквозит что-то! Холодом, по ногам потянуло.

Вот тут-то, его смутьяна, к ответу и призвали черти. Ведь надо же им до истины докопаться – непременно надо!

Ты почему, себя так плохо ведешь, и весь здешний порядок нарушаешь. - Нельзя так браток, а то дошутишься у нас - главного позовём!

Зовите! – соглашается смутьян.

Тот всему здесь голова, и вам лентяям не чета. Пусть хоть на вас лодырей повлияет – научит работать!

Ахнули черти, от такой дерзости, а что возразить рыбаку, и не знают – дела?

А рыбак и говорит им серьезно.

Да я, за всю свою жизнь так намерзся, что мне и года не хватит, чтобы отогреться на вашей сковороде, какие здесь шутки.

Да он святой человек! – кричат черти. - Его в рай надо – ошибка вышла!

Так и простили его черти: натерпелся, при жизни мужик бедный.

Иди в рай дорогой, там отдыхать будешь. А то жизнь твоя, была там, хуже здешней, а это уже не порядок.

А нам он? Ну, никак не позволителен, этот беспорядок большой: недогляд тут вышел.

И мы ведь, за совесть работаем.

В шесть часов утра поплыли мы с товарищем, на лодке к своим сетям. Дождь кончился еще раньше. И холод уже брал свое действие, обычная предрассветная история. Плохо после отдыха, и хоть короткого, но сна, снова лезть в холодную воду. Руки тоже, очень чувствительны к холоду, тут привычка нужна.

Но ничего. Петрович, молодцем держится. С таким можно в разведку идти, не подведет товарищ.

Нас радует, что караси один к одному красавцы, прямо гвардейцы на параде.

И все же заметно, устает мой друг. И ноги у него затекают, и спина немеет от напряжения.

Тогда я ставлю лодку бортом к сетям, и сам помогаю ему, выпутывать рыбу. Так за работой и застал нас рассвет, спешащий в промозглую сырость дня.

Сети уже собраны. В лодке ведра три карасей. И нам, уже надо спешить домой.

Всю рыбу не возьмешь. А эту, надо как-то, еще нести до дороги.

Но и тут без приключений не обошлось. Пошел Петрович в сапогах, по воде, к своему садку, и что-то не узнает его. Вместо объемистой, туго набитой рыбой сетки, на колу болтается жалко поникшая опустошенная сетчёнка.

Поднял рыбак свой садок, а там если осталось килограмм пять карасей, то это хорошо, остальная рыбка: тю - тю! И нету ее: ушла родимая. Мне очень смешно, но я не смеюсь, боюсь обидеть своего друга.

Вот, что ночью-то творилось. Теперь, уже ясно мне.

Подлезет карасик под завязку боком, и потихоньку под веревкой на свободу выбирается: плюх да плюх. А когда в садке просторней стало, то и выходить наружу им еще легче пришлось. Поэтому и плескались они там, уже не отчаянно, а почти весело: - растяпам привет и хвостиком нам – адью ребята!

Вот это да! – говорит мне Петрович. - Ну, надо же, и такое бывает!

Ты же говорил мне, что они дохлые – не удержался я от смеха: - Вот тебе и дохляки!

Расстроился Анатолий Петрович, от такого оборота нашего дела. Стоит он, и чешет свой затылок: - Да – а - а!

Некуда ее девать было эту рыбу: - говорю я Прокудину, - Вот вся лишняя, и ушла сама.- Вон, с лодки набирай, отборных лаптей. Да упаковывай свой рюкзак. И в путь дорожку пора.

Груженные под завязку, мы молча двинулись к трассе. Хорошо, что трава вокруг выгорела. И идти нам, по такой мари, было несравненно легче, но все же не сладко.

Пот застилал наши глаза, сердце гулко гоняло кровь по венам. И мы часто отдыхали.

Если ветра не было и светило солнышко, то все было прекрасно, и природа радовала нас. Но если на небо набегали тучки, и задувал разбойный ветер, то тут сильно не насидишься. И природе тут, не порадуешься. Наши тела сразу, мигом остывали. И волей, не волей, нам приходилось двигаться к дороге.

А один раз сыпанул снежок: будто бы просыпался он, откуда-то из небесной кладовки.

Рассыпался. И уже нет его. А ощущение у нас, от этого подарка, - ниже среднего. И там, на верху, боги тоже любят пошутить, и попугать нерадивых рыбаков – шевелитесь ребята! На одном из перекуров, я рассказываю Петровичу случай из своей рыбацкой жизни.

Моя бывшая жена, мне всегда говорила: - Что ты там делаешь, на своей рыбалке?

На работе, я понимаю, что ты работаешь. А на рыбалке, ясное дело, ты отдыхаешь.

Ну, что там, еще делать? – Что?

И столько в ней уверенности в своей правоте, что переубедить ее никак невозможно. Ну, думаю, погоди дорогая. Будет и на моей улице праздник.

А я раскорчевал в ту пору, для семьи огородик, в самой чаще леса. И даже ветер в эти дебри не заглядывает, такая глухомань там.

Картошка на целине поднялась хорошая, и пришло время ее окучивать. А вот погода-то, совсем испортилась: и небо стало пасмурным, и мошки море. Но дело есть дело. И надо его делать, раз пришло его время. Приехали мы с женой, туда на мотоцикле, и взялись за работу. А мошка, как увидела нас, таких свеженьких, так сразу к нам и присоседилась. Так облаком вокруг нас и вьется. Получается, что мы, прямо к ним на обед, и поспели.

Работала моя жена – работала, да и бросила тяпку.

Не могу, я больше работать: сил моих нет. Заели уже - едем домой!

А я умышленно уперся.

Пока не закончим работу то: никаких тебе, домой!

И сам потихонечку работаю дальше.

Ты ведь всегда мне говоришь, что я на природе отдыхаю, вот и ты, дорогая - отдыхай.

Пошла она к мотоциклу, и сидит себе там. А мошке только этого и надо. И давай, она под платок ей лезть, что лицо её укрывал, да еще сильнее жалить красавицу, раз попалась.

Терпела та, терпела. А потом схватила тяпку и давай быстрее меня работать, лишь бы домой уехать быстрее: и смех и грех. Работает бедная, старается, не догонишь её.

Приехали мы домой, а у жены лицо пятнами покрылось, а к утру и волдырями пошло. И пришлось ей вместо работы, в больницу идти, так распухла ее лицо. Вот тут то, я ей и говорю.

Ты один раз в такую ситуацию попала, и уже плачешь. А я на рыбалке, чуть не каждый раз в таком положении оказываюсь: и ничего, не плачу.

Ну, как отдых? Красавица.

Вот с той поры в мой адрес упреков больше не было: почет и уважение мне.

Сидим мы с Петровичем и весело смеемся.

Надо почаще брать своих жен на рыбалку, вот тогда и они поймут нашу душу. Наше рыбацкое счастье, какое оно сладкое!

июнь 2006 г

 

 

Рейтинг: +1 79 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
86
78
76
76
74
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
71
68
64
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
55
54
53
53
52
51
51
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40