ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Просветление мозгов

Просветление мозгов

31 августа 2014 - Влад Галущенко
article236267.jpg

Просветление
(записки загнивающего интеллигента в расцветающей стране)
 
   На вилке крайний зуб согнулся и торчал в сторону.  А, это когда я банку вместо ножа хотел вилкой открыть. Согнул зуб. Совсем немножко. Надо бы поправить.
  С другой стороны – зачем?  Вдруг, опять захочется открыть другую банку?
   Налил для аппетита стопочку настоечки.  Из пузырька. Хорошая настоечка. Из боярышника. Еще, помню,  с аптекаршей поругался, что этикетка потертая.
- Тебе не все равно?  Ты не этикетку покупаешь, а содержимое. Все равно пузырек выкинешь.
А я ей этак интеллигентненько:
- Это вам все равно, гражданочка, а мне на стол ставить. Перед гостями обидно!
   Эх, как она взъерепенилась:
- Иди отседова, - визжит. – Алкашня подзаборная!  Не мешай людям болезным свои нужды в моей аптеке справлять!
   Дословно уже не помню, но смысл – такой.  Я уже только на улице тогда придумал, какие надо было бы ей слова обратно в морду кинуть. Но вертаться не хотелось.  Очень спешил здоровье поправить.   Свое-то к телу ближе.  Болезное здоровье.  По причине вредного климата. Общественного. Который мне совсем не подходит.
  Надо бы сменить его.  Но – денег не хватает пока на внешнее благоустройство.
Только на внутреннее. 
   Конечно, не скажу, что я очень люблю настойку боярышника. Люблю я коньяк «Камю»  отечественного производства.  Нет, вы меня не поняли. Не нашего отечества – ихнего.
    У нас уже давно  нет отечества -  безродные мы. Отечество, говорят, продали. И, говорят, за большие деньги.  Тогда почему нам долю не дали? Почему не поделились?
   Говорят – самим мало. Что ж так дешево продали?
  Мы – кто?  Дети своего отечества – или как?  Если – как, дайте долю!  Имеем право!  
  Мда, это я здорово погорячился. Насчет права. Права у нас еще давнее нет. И лева тоже.  Понятие есть – а права нет.  У нас теперь вместо права и лева – рукой показывают.  Гражданам. Всем.
  Одним показывают левой рукой – иди туды. Другим правой – а ты иди туды. Так с тех пор и живем – по понятиям. Ихним. Царским. Рукоположенным.
А когда некоторые непонимающие и несознательные спрашивают:
- А туды – это куды? И почему туды?  Что мы там получим? – таким показывают, уже двумя руками, более сложную фигуру – одну руку с кулачком под нос, а вторую, как отрицание первой, – поперек.  Фигура настолько популярная, что ей даже название дали народное:  «Вот тебе!».
   Надо бы, по правилам этикета, обратно им эту фигуру показать, но… руки заняты.  В одной – лекарство, в другой – закуска.
  Нет, не еда. Еда – это… Вот черт, забыл!  Надо в энциклопедии почитать. А знал ведь раньше. Много чего знал!  Склероз проклятый у народа, как говорят наши цари.
   Очень они нами недовольные.  Все поменять нас грозятся. На трудоголиков каких-то.  Что это за народ? Не знаю. Наших голиков знаю, а ихних – нет.  Но догадываюсь.  Это, видимо, те, которые на работе не пьют.  Дикие совсем.
   Нас, аборигенов, – менять на варваров?  Ну, им потом самим и  расхлебывать.   Они же – Власть!  А Власть любит всласть.  Чтоб  слушались ее,  излишки отдавали, не жалились за заборы разные, да за бугры.
   Кстати, про Власть и забор.  Иду как-то из суперларька с ломтем хлебной колбасы.  Не видели такой?  Да видели!  Просто название у нее было другое.
Сущность-то у них, колбасов, теперь у всех одна – хлебная.  Батон – он и есть батон, как его не обзови.  И нам еще  говорят – радуйтесь, что такой ценный продукт вкладываем, а ведь могли бы и отравить!   Тухлятинкой. Но -  жалеем вас, нищих и убогих. Помрете ведь без нашей заботы о вашем куске хлеба с… хлебом.
  Так вот, иду я с тем ломтем, никого не трогаю. За мной – очередь беглых собак.
Откуда беглых? Из  псиноприемников.  Им там вместо собачьей еды стали давать человечью, которая подешевше. Вот они и не выдерживают. Бегут.
   И тут  из-за забора выходит Власть.  Видно, гнездо у нее там, что ли?   О том, что это Власть – для сумлевающихся  на груди написано. Крупными буквами.
   А для тех, кто камнем вслед хочет кинуть – и на спине тоже.   И эта Власть в лице двух мордоворотов мне кричит:
- К стене. Руки и ноги – на ширину плеч.
   Я оглянулся – нет стены, забор только.
- Извините, а к забору можно? – но, видимо, интонацию я подобрал не ту. Нежности и преданности в голосе маловато.  Для смягчения интонации получил  в нос.  Хотя…?  При чем здесь мой нос?  Говорил-то я ртом.  Значит, надо было мне в зубы дать?
   Но это я уже потом допер, когда кровь носом стекла и наступило некоторое просветление сознательности.  Легко так стало, радостно. Могли ведь  и убить. Но - не убили!  Хорошая у нас Власть, добрая.
- Оружие, деньги, золото, наркотики есть? – ах, это же меня спрашивают.
  Стал вспоминать.  А с каких это пор деньги и золото в запрещенный список попали?
- Есть, говорю, - и показываю зубы. – Второй слева – золото.
- Уже нет, - отвечают, и хрясть опять. Вот что бывает с теми, кто зубы Власти смеет показывать.
   Пощупал – точно нет. Зуба нет. Корень один. И то - хорошо, думаю.  Корень оставили, может – новый зуб вырастет.  Жалеет нас Власть. А ведь могли бы – с корнем!
- Колбаса хлебная, лекарство  душевное, плащ болониевый, почти новый.  Ботинки из кирзовых сапог.  Без шнурков. Штаны полуватные, носки без низа, шляпа – без верха, - начал я торопливо перечислять свое достояние.
   Зубы-то жалко. Их и осталось-то всего с десяток. Давно, правда, не пересчитывал.
   Достояние с меня слетало  намного быстрее, чем я его вспоминал.  Трусы – не взяли. А зря. Совсем новые. Года не ношу.
   Я их на пляже на свои кальсоны выменял.  Ну, обменял.  Ну, подменил. Ладно, украл. Что уж там.  У кальсонов моих  за три года середина вся выпрела, неудобно стало в них щеголять. Вдруг перед дамами где заголиться придется?  А тут такой конфуз – переда нет!  Хотя, и зада тоже.  Низ к верху – веревочкой привязанный.
   Конечно, это уже больше на суперсовременные стринги тянет, веревочки эти, вместо переда и зада кальсонного.  Но я мелочиться не стал, в смысле – отдал Власти  суперкальсы  вместе с веревочками. Совсем новыми.
   Ну, вот, а вы говорите…  Жадный.  Не жадный я.  Когда Власть с меня все, до трусов, сняла – я слова поперек не сказал.  Хотя нет. Вру. Сказал.
- Господа, - спросил я. - Это ничего, что я к вам спиной?
   Ответ пришелся по голове.  Поэтому диалога полноценного не получилось.  Очнулся – в одних трусах. Ну, тех, что новые еще.  Хотел  возблагодарить бога, но не мог никак вспомнить его отчества. Тогда вознес молитву царям. Их я по фамилиям помнил.  И некоторых – даже по отчествам.
 
    Сотворивши святую молитву  на листовку черно-белой  рекламы  средства от волос, отряхнул пыль с грязных колен и лба и, просветленный, мелким бесом  потрусил домой.
   По дороге  начал махать кулаками и лихорадочно вспоминать, чем возместить  заплаченную власти дань.  Были у меня некоторые запасы, были.  В кладовке в углу стояла пара носков. Правда, разного цвета и фасона, зато в них можно без туфлей ходить.
   Пальтишко еще перед дверью лежало вместо коврика. Женское, правда, но если собачий воротник отодрать – будет очень даже вполне.
  Вот со штанами – проблема!  Прям горят они на мне.  Ладно, пришью к трусам пару халош из кухонной занавески. Она как раз одного цвета с трусами стала – черного.  А была… Нет, не помню уже.  Но красивая.
   Вот черт, рубашку же еще надо!
  Вот, помню, раньше насколько проще этот вопрос решался.  Идешь домой, бывало, без рубашки. А навстречу – комиссар.
 Снимает он с себя рубашку и тебе отдает.
- На, носи на здоровье!  У меня дома еще одна есть, - душевные были люди.
   Когда на людях. А нынче?   Идешь по улице в рубашке, а навстречу тебе – слуга народа.
- А ну, сымай рубашку.  Тебе она лишняя.  Еще одну заработаешь. А то – стимула трудиться не будет на наше благо, -  и так нежно, с хитрецой, своей пассии подмигивает.
  И приходится отдавать. Надо бы, конечно, объяснить, что вовсе она не лишняя, а последняя.  Но… проклятая интеллигентская сопливость и  салонное воспитание не дают  возможности  ляпнуть поперек. А надо. Или нет?
   Вот и сижу я теперь дома один и без рубашки. С неинтеллигентно битой интеллигентской мордой.  Достаю из пакета,  выуженного из недр кухонного шкафа,  каменно-сольную мойву и запиваю это кошачье лакомство тухло-ржавой водичкой с черным мотылем.
  Почему – не красным?  Помер он, преставился. И, судя по запаху, давно.  А по цвету – еще  при прошлом царе. Ну, который настоящий был.
  Эти-то, нынешние,  только на словах – цари.  А нутро – жидкое. Не царское. Нет.  И манеры – казарменные, и походка – жеребячья, и сюртуки – не царского кроя, а уж про слова – слов нет!
  Нет, не мат. Хуже.  Сверху – красиво, а внутри, где сущность кладут,  – навоз. Человечий.  Судя по запаху.  Надо бы супротив что сказать, а – страшно!  Как глянешь, как у власти изо рта какашки сыплются – а вдруг заразно?  И рот открывать после таких мыслей – совсем не хочется.
   А рубашку?  И здесь выход нашелся.  Голь-то на выдумку хитра!
Оторвал я подкладку от женского пальтеца аккуратненько – вот тебе и рубашка.
Только низ ровно подрезал да манжеты закатал. А вы говорите…
   Надо бы  пойти,  где правды поискать… А, - надо ли?
   Ведь все равно – отберут! 
 

© Copyright: Влад Галущенко, 2014

Регистрационный номер №0236267

от 31 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0236267 выдан для произведения: Просветление
(записки загнивающего интеллигента в расцветающей стране)
 
   На вилке крайний зуб согнулся и торчал в сторону.  А, это когда я банку вместо ножа хотел вилкой открыть. Согнул зуб. Совсем немножко. Надо бы поправить.
  С другой стороны – зачем?  Вдруг, опять захочется открыть другую банку?
   Налил для аппетита стопочку настоечки.  Из пузырька. Хорошая настоечка. Из боярышника. Еще, помню,  с аптекаршей поругался, что этикетка потертая.
- Тебе не все равно?  Ты не этикетку покупаешь, а содержимое. Все равно пузырек выкинешь.
А я ей этак интеллигентненько:
- Это вам все равно, гражданочка, а мне на стол ставить. Перед гостями обидно!
   Эх, как она взъерепенилась:
- Иди отседова, - визжит. – Алкашня подзаборная!  Не мешай людям болезным свои нужды в моей аптеке справлять!
   Дословно уже не помню, но смысл – такой.  Я уже только на улице тогда придумал, какие надо было бы ей слова обратно в морду кинуть. Но вертаться не хотелось.  Очень спешил здоровье поправить.   Свое-то к телу ближе.  Болезное здоровье.  По причине вредного климата. Общественного. Который мне совсем не подходит.
  Надо бы сменить его.  Но – денег не хватает пока на внешнее благоустройство.
Только на внутреннее. 
   Конечно, не скажу, что я очень люблю настойку боярышника. Люблю я коньяк «Камю»  отечественного производства.  Нет, вы меня не поняли. Не нашего отечества – ихнего.
    У нас уже давно  нет отечества -  безродные мы. Отечество, говорят, продали. И, говорят, за большие деньги.  Тогда почему нам долю не дали? Почему не поделились?
   Говорят – самим мало. Что ж так дешево продали?
  Мы – кто?  Дети своего отечества – или как?  Если – как, дайте долю!  Имеем право!  
  Мда, это я здорово погорячился. Насчет права. Права у нас еще давнее нет. И лева тоже.  Понятие есть – а права нет.  У нас теперь вместо права и лева – рукой показывают.  Гражданам. Всем.
  Одним показывают левой рукой – иди туды. Другим правой – а ты иди туды. Так с тех пор и живем – по понятиям. Ихним. Царским. Рукоположенным.
А когда некоторые непонимающие и несознательные спрашивают:
- А туды – это куды? И почему туды?  Что мы там получим? – таким показывают, уже двумя руками, более сложную фигуру – одну руку с кулачком под нос, а вторую, как отрицание первой, – поперек.  Фигура настолько популярная, что ей даже название дали народное:  «Вот тебе!».
   Надо бы, по правилам этикета, обратно им эту фигуру показать, но… руки заняты.  В одной – лекарство, в другой – закуска.
  Нет, не еда. Еда – это… Вот черт, забыл!  Надо в энциклопедии почитать. А знал ведь раньше. Много чего знал!  Склероз проклятый у народа, как говорят наши цари.
   Очень они нами недовольные.  Все поменять нас грозятся. На трудоголиков каких-то.  Что это за народ? Не знаю. Наших голиков знаю, а ихних – нет.  Но догадываюсь.  Это, видимо, те, которые на работе не пьют.  Дикие совсем.
   Нас, аборигенов, – менять на варваров?  Ну, им потом самим и  расхлебывать.   Они же – Власть!  А Власть любит всласть.  Чтоб  слушались ее,  излишки отдавали, не жалились за заборы разные, да за бугры.
   Кстати, про Власть и забор.  Иду как-то из суперларька с ломтем хлебной колбасы.  Не видели такой?  Да видели!  Просто название у нее было другое.
Сущность-то у них, колбасов, теперь у всех одна – хлебная.  Батон – он и есть батон, как его не обзови.  И нам еще  говорят – радуйтесь, что такой ценный продукт вкладываем, а ведь могли бы и отравить!   Тухлятинкой. Но -  жалеем вас, нищих и убогих. Помрете ведь без нашей заботы о вашем куске хлеба с… хлебом.
  Так вот, иду я с тем ломтем, никого не трогаю. За мной – очередь беглых собак.
Откуда беглых? Из  псиноприемников.  Им там вместо собачьей еды стали давать человечью, которая подешевше. Вот они и не выдерживают. Бегут.
   И тут  из-за забора выходит Власть.  Видно, гнездо у нее там, что ли?   О том, что это Власть – для сумлевающихся  на груди написано. Крупными буквами.
   А для тех, кто камнем вслед хочет кинуть – и на спине тоже.   И эта Власть в лице двух мордоворотов мне кричит:
- К стене. Руки и ноги – на ширину плеч.
   Я оглянулся – нет стены, забор только.
- Извините, а к забору можно? – но, видимо, интонацию я подобрал не ту. Нежности и преданности в голосе маловато.  Для смягчения интонации получил  в нос.  Хотя…?  При чем здесь мой нос?  Говорил-то я ртом.  Значит, надо было мне в зубы дать?
   Но это я уже потом допер, когда кровь носом стекла и наступило некоторое просветление сознательности.  Легко так стало, радостно. Могли ведь  и убить. Но - не убили!  Хорошая у нас Власть, добрая.
- Оружие, деньги, золото, наркотики есть? – ах, это же меня спрашивают.
  Стал вспоминать.  А с каких это пор деньги и золото в запрещенный список попали?
- Есть, говорю, - и показываю зубы. – Второй слева – золото.
- Уже нет, - отвечают, и хрясть опять. Вот что бывает с теми, кто зубы Власти смеет показывать.
   Пощупал – точно нет. Зуба нет. Корень один. И то - хорошо, думаю.  Корень оставили, может – новый зуб вырастет.  Жалеет нас Власть. А ведь могли бы – с корнем!
- Колбаса хлебная, лекарство  душевное, плащ болониевый, почти новый.  Ботинки из кирзовых сапог.  Без шнурков. Штаны полуватные, носки без низа, шляпа – без верха, - начал я торопливо перечислять свое достояние.
   Зубы-то жалко. Их и осталось-то всего с десяток. Давно, правда, не пересчитывал.
   Достояние с меня слетало  намного быстрее, чем я его вспоминал.  Трусы – не взяли. А зря. Совсем новые. Года не ношу.
   Я их на пляже на свои кальсоны выменял.  Ну, обменял.  Ну, подменил. Ладно, украл. Что уж там.  У кальсонов моих  за три года середина вся выпрела, неудобно стало в них щеголять. Вдруг перед дамами где заголиться придется?  А тут такой конфуз – переда нет!  Хотя, и зада тоже.  Низ к верху – веревочкой привязанный.
   Конечно, это уже больше на суперсовременные стринги тянет, веревочки эти, вместо переда и зада кальсонного.  Но я мелочиться не стал, в смысле – отдал Власти  суперкальсы  вместе с веревочками. Совсем новыми.
   Ну, вот, а вы говорите…  Жадный.  Не жадный я.  Когда Власть с меня все, до трусов, сняла – я слова поперек не сказал.  Хотя нет. Вру. Сказал.
- Господа, - спросил я. - Это ничего, что я к вам спиной?
   Ответ пришелся по голове.  Поэтому диалога полноценного не получилось.  Очнулся – в одних трусах. Ну, тех, что новые еще.  Хотел  возблагодарить бога, но не мог никак вспомнить его отчества. Тогда вознес молитву царям. Их я по фамилиям помнил.  И некоторых – даже по отчествам.
 
    Сотворивши святую молитву  на листовку черно-белой  рекламы  средства от волос, отряхнул пыль с грязных колен и лба и, просветленный, мелким бесом  потрусил домой.
   По дороге  начал махать кулаками и лихорадочно вспоминать, чем возместить  заплаченную власти дань.  Были у меня некоторые запасы, были.  В кладовке в углу стояла пара носков. Правда, разного цвета и фасона, зато в них можно без туфлей ходить.
   Пальтишко еще перед дверью лежало вместо коврика. Женское, правда, но если собачий воротник отодрать – будет очень даже вполне.
  Вот со штанами – проблема!  Прям горят они на мне.  Ладно, пришью к трусам пару халош из кухонной занавески. Она как раз одного цвета с трусами стала – черного.  А была… Нет, не помню уже.  Но красивая.
   Вот черт, рубашку же еще надо!
  Вот, помню, раньше насколько проще этот вопрос решался.  Идешь домой, бывало, без рубашки. А навстречу – комиссар.
 Снимает он с себя рубашку и тебе отдает.
- На, носи на здоровье!  У меня дома еще одна есть, - душевные были люди.
   Когда на людях. А нынче?   Идешь по улице в рубашке, а навстречу тебе – слуга народа.
- А ну, сымай рубашку.  Тебе она лишняя.  Еще одну заработаешь. А то – стимула трудиться не будет на наше благо, -  и так нежно, с хитрецой, своей пассии подмигивает.
  И приходится отдавать. Надо бы, конечно, объяснить, что вовсе она не лишняя, а последняя.  Но… проклятая интеллигентская сопливость и  салонное воспитание не дают  возможности  ляпнуть поперек. А надо. Или нет?
   Вот и сижу я теперь дома один и без рубашки. С неинтеллигентно битой интеллигентской мордой.  Достаю из пакета,  выуженного из недр кухонного шкафа,  каменно-сольную мойву и запиваю это кошачье лакомство тухло-ржавой водичкой с черным мотылем.
  Почему – не красным?  Помер он, преставился. И, судя по запаху, давно.  А по цвету – еще  при прошлом царе. Ну, который настоящий был.
  Эти-то, нынешние,  только на словах – цари.  А нутро – жидкое. Не царское. Нет.  И манеры – казарменные, и походка – жеребячья, и сюртуки – не царского кроя, а уж про слова – слов нет!
  Нет, не мат. Хуже.  Сверху – красиво, а внутри, где сущность кладут,  – навоз. Человечий.  Судя по запаху.  Надо бы супротив что сказать, а – страшно!  Как глянешь, как у власти изо рта какашки сыплются – а вдруг заразно?  И рот открывать после таких мыслей – совсем не хочется.
   А рубашку?  И здесь выход нашелся.  Голь-то на выдумку хитра!
Оторвал я подкладку от женского пальтеца аккуратненько – вот тебе и рубашка.
Только низ ровно подрезал да манжеты закатал. А вы говорите…
   Надо бы  пойти,  где правды поискать… А, - надо ли?
   Ведь все равно – отберут! 
 
Рейтинг: 0 178 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
68
67
62
61
58
56
54
54
54
53
53
51
49
49
49
49
48
48
47
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
39
35