ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Перед Пасхой.

Перед Пасхой.

 Другой вариант окончания - " Десятый ".
Он был пьян, но "по-офицерски" шёл ровной, хотя чуть "деревянной" походкой по проезжей части рядом с тротуаром, придерживая шашку левой рукой, и не
отдавая честь приветствующим его младшим по чину, лишь коротко кивая в ответ. Опьянение выражалось в особой сосредоточенности к цели, и, как мотылёк летит на свет свечи, он шёл из темноты окраины, поднимаясь к освещённому центру города. Был живым и шёл потому, что несколько часов назад командир третьего взвода унтерцер Прянишников, перед тем как кинуть в пулемёт миллсовскую гранату и попасть под очередь, крикнув - Не лезь, Георгич ! - толкнул его, своего командира роты в грудь так, что он скатился под насыпь.  На " ты"... всё время, что он его знал - только " Вы... Ваше Благородие"..
 ... Отослав ординарца за помощью, он с третьим взводом прорвался к насыпи "железки",  искорёжил пути и стал штурмовать "летучку" - паровоз с броневагоном. Красные отходили, бой заканчивался, возбуждённые победой, они сгрудились  у взламываемой бронедвери, и за лязгающими звуками ни он, и никто другой, не заметили , как в броневагоне открыли в полу люк , спустили турельный "максим", и в упор ударили длинной на пол-ленты очередью по взводу, и короткой, за секунду до взрыва гранаты, по Прянишникову. Подоспевшие из первого взвода, взобравшись на крышу броневагона, кинули в вентиляционную трубу несколько "бутылочных" и миллсовских гранат... Потом наступила тишина...
                Он долго сидел, не зажигая света и не сняв обмундирования, в темной комнате домика на окраине, где квартировался, пока в дверь осторожно не постучали. Командир первого взвода немолодой унтер-офицер поставил на стол керосиновую лампу с прикрученным фитилём и, отступив на шаг, застыл у двери.
           - Что, всех ? Да, я знаю - всех ...
             - Так оно как, Ваше Благородие, оно понятно... Пулемёт опять же... с десяти шагов... Прянишников, видать, в сторонке чуток был, вот, и успел перед смертью гранатку-то...
                - Вместе мы с ним стояли, оттолкнул он меня... понимаешь, оттолкнул !
                - А, как же Иначе... иначе нельзя никак,  Алексан Георгич, командира-то своего... ни по совести нельзя, ни по присяге....
                - Ты, Саввич, самогону принеси мне, покрепче что бы... 
                - Не извольте беспокоиться, Ваше Благородие, Вы пока умываетесь - тактично напомнил унтер-офицер - всё, как есть, будет...
                  При свете " Летучей мыши " во дворе у колодца он долго смывал с лица, рук пыль, пот и брызги запекшейся крови третьего взвода. Ординарец лил ему на руки холодную воду из ведра и всё отворачивал голову, словно боясь смотреть ему в лицо. Войдя в комнату, он увидел на столе "четверть", наполовину наполненную чуть мутноватым самогоном, нарезаный хлеб, пучок зелёного лука и несколько "крашенок" .    " Господи, ведь Пасха завтра.."
          Потом он , наливая по пол-стакана и, отламывая лишь маленькие кусочки хлеба, пил за Прянишникова, за молодого Зуева, запевалу взвода, с чУдным редким голосом, за всегда угрюмого Семыкина, пил за весь взвод. Опьянение не наступало, не отупляло, оно лишь собралось в тугой болевой комок и давило изнутри на лоб, и, тогда он, замедленно-сосредоточенно одевшись, затегнув все пуговицы и крючки, шагнул перед уходом к зеркалу и понял, почему ординарец старался не смотреть ему в лицо.
               " Поздравляю Вас, господин штабс-капитан... Вам, Александр Георгиевич, только двадцать шесть, а, виски уже седые..."
                 Темнота, казалось, придавливала к земле, как ТА тишина, и он шёл вверх по улице туда, где ярко горело электрическое освещение и была слышна музыка. Кто-то несколько раз окликал его, но он, наклонив голову в знак того, что слышит, шёл дальше.
 " Бог мой, куда же я с таким ambre на бульвар !? - вдруг вспомнил он, и в ближайшей по ходу лавке, благо она ещё была не закрыта, попросил зёрен кофе.  
            На бульваре поздний вечер атаковал его ярким электрическим светом, звуками ресторанной скрипки, обрывками фраз, негромким женским смехом, и разжеваный кофе, если и сбил запах самогона, но никак не усталость дня, поэтому нужно было где-то присесть, где-то присесть... Оглядевшись, он заметил несколько летних столиков под полотняным навесом снаружи вдоль освещённых окон ресторана, и тонкую женскую фигурку в светлом платье и шляпке с большими полями, садившуюся за крайний, единственно свободный столик. " Чёрт, хотелось бы одному, но что уже..." 
                - Мадам, позвольте... - она подняла голову, и его почти ощутимо толкнуло взглядом нереально-синих глаз и, сбившись, задохнувшись от этой синевы, он виновато, как-то по-детски, договорил - ... мадемуазель, но все остальные столики...
                - Да-да, конечно-конечно, присаживайтесь - быстро проговорила она и наклонила голову, снова прячась под полями шляпки.
        Сидели молча, он -окончательно трезвея, она - по-девичьи украдкой разглядывая его из под полей шляпки.
                " Какой же он бледный... глаза серые, а, виски... виски седые, такой молодой, а виски уже седые... "
                - Что господа изволят заказать ?
                - Круассан и стакан молока...
                - Вам, господин штабс-капитан ? - мгновенно исправляя свою ошибку, обратился официант к нему...
                - Что ? Ах, да... кофе... два кофе...
                - С молоком ?
                - Нет, черный... и крепкий...
                - Одну минуту, одну минуту...
Он медленно, растягивая, с паузами пил кофе, осторожно скашивая глаза в её сторону, ему были видны из-под полей шляпки лишь локон волос и яркая  бриллиантовая капелька серёжки... Он лихорадочно думал и никак не мог придумать - что, что же и как сказать, в голове крутилось только одно... " Вот сейчас она встанет и уйдёт...встанет и уйдёт...
                 " Господи, сделай так, чтобы он заговорил со мной... Пусть он скажет, хоть что-нибудь, и я ему что-нибудь отвечу... Господи... "
Она отставила стакан...  " Вот сейчас... "
  - Мадемуазель, ради Бога... простите... Я... Вы... Мы... -  
" Ну, почему, ну, почему опять это - " МЫ ", как у лазаретного врача Рассказова, с его масляными глазками - Екатерина Андреевна, МЫ не могли бы с Вами после дежурства... а, у самого жена и двое детей... "
- Что Вы себе позволяете, господин штабс-капитан...!  Как Вы смеете...! Вы... пьяны ! - она почувствовала запах спиртного...
- Да... никак нет... Я... Мы...
- УходИте, немедленно уходите...
- Но...
- У-хо-ди-те... по слогам почти прошептала она.
Он встал, застыв на несколько секунд у столика, затем чётко повернулся и, не оглядываясь, пошел по улице.  Почти сразу встала и она, хотелось быстрее уйти, да, и нужно было идти в госпиталь на дежурство, идти в ту же сторону, но это, почему-то не огорчало её.
        - Серж, ты обратил внимание на штабса, ну, который нам сейчас навстречу...- Она замедлила шаги, прислушиваясь...
- Это которого ты окликнул, а, он мимо...
- Да, нет, не то... Это - Воронов...
- Герой дня ?! Слушал на совещании, командующий так патетически... если бы не рота Воронова - нам бы сегодня изрядно...
        - У него целый взвод положили разом у " летучки ", и его бы, верно, но, слышал, солдаты его собой закрыли...
         - Романтично... Только нас с тобой наши-то, навряд ли, закроют, и звать как его - " Наш " не будут... - офицеры прошли мимо, она же остановилась, совершенно забыв, что нужно идти на дежурство... " Так вот почему он был так бледен... глаза, как остановившиеся,  и, вовсе, совсем не пьян... солдаты его  собой закрыли, а сами... он хотел что-то сказать... а, я накричала на него... Воронов, его фамилия Воронов... "
              ...А, он шел вниз по улице и улыбался, улыбался темноте, прятавшимся в ней домам и деревьям, небу, звёздам - он вспомнил, что третьего дня, навещая своих раненых в госпитале, он уже видел эту, казавшуюся знакомой, фигурку в платье сестры милосердия, она стояла в пол-оборота, и он видел только руку, поправляющую выбившийся из-под косынки локон сейчас уже знакомым жестом, и яркую капельку серёжки... " Завтра...завтра - Пасха... в церкви... нет, раньше...  я разыщу её, легко разыщу, я попрошу прощения, я на колени встану... я... и в церкви на заутрене мы будем стоять рядом, нет - вместе...   Господи, как хорошо, что - Пасха..."
              ...Дежурство было тяжёлым, ранним утром в госпиталь стали привозить раненых, говорили что красные все безбожники, специально пытались ворваться в город перед Пасхой, и раненых было много, очень много, перевязки, операции, и домой она вернулась поздним вечером, почти через сутки, не замечая от усталости ничего   вокруг. Дома она села за стол, но есть не хотелось, она чувствовала в комнате запах эфира, который принесла с собой, она вся пропахла эфиром, а руки - карболкой, руки, которые гладил умирающий пожилой раненый, говорить он не мог, в уголках губ пузырилась кровь, она смотрела ему в лицо, и по её щекам текли слёзы, а, он  гладил её руки, успокаивая... пока не умер, и его седая голова...
         " Воронов.." - её как будто ударили, - " Штабс-капитан Воронов... я даже имени не знаю... где искать... как найти... в штабе должны знать... но, как... что я скажу !? ... скажу - нужно передать записку... просили... срочно... от... от знакомой..." Она схватила карандаш и листок почтовой бумаги... "Приходи..." - карандаш сломался, но в стаканчике были другие заточенные, "... те к столику завтра.." -  но уже почти ночь, завтра Пасха, она зачеркнула " завтра ", " приходите, приходите к нашему столику..."  Сдерживая себя, чтобы не побежать, она быстро шла к штабу в платье сестры милосердия, забыв переодеться. У подъезда штаба было пусто, ни людей, ни обычных, для дня авто, лишь часовой стоял у дверей.
                    - Мне нужно передать...записку для штабс-капитана Воронова...срочно..
                    - Извиняйте, барышня, у нас ноне дежурный Его Благородие поручик Щербатов, а, Вороновых мы не знаем... Вы это, завтра, с утречка приходите, не положено ночью у штаба, извиняте, Вы с утречка...Господи благослови, так  ведь Пасха ноне...
                  Она села на ступени и заплакала...
                - Господи, Боже мой, может, Вы домой, барышня ? - не дождавшись ответа, часовой достал свисток и негромко засвистел, вызывая разводящего.
                - Так что вот, господин унтерцер, барышня пришли, Вороновых ищут, письмо передать и...плачут...
                Пожилой унтер-офицер, видя платье сестры милосердия, не знал, как к ней обратиться, это в госпитале она - сестра, сестричка, а здесь...
                - ...Вы кого ищщете ? - мягко спросил он, и, она, подняв голову от колен, посмотрела на на него с надеждой огромными синими заплаканными глазами
                - Воронова, штабс-капитана Воронова, Вы должны его знать,
                - Знаю я Его Благородие...в однем полке служили... его теперь все знают... а, Вы, простите, ему кем будете ?
                - Я... его зна-ко-ма-я... медленно, почти шепотом ответила она.
                - Такое дело... как рассказать-то Вам... Красные, противник, значит, под самое утро на приступ, в атаку пошли, конных много, пехоты... перед Пасхой значит прямо... - он медлил, и она, вся холодея, с ужасом смотрела на него...
                - Рота его на окраине стояла и, стал-быть, первая в отражение пошла, а, он как командир, конешно - впереди, он у тебя завсегда впереди был, милая...  его и солдаты промеж себя звали - " наш "... Убитый он, милая, сразу, наповал... побили их всех, всех до одного, ни он их, ни солдаты его не бросили,так всей ротой и полегли... Командующий сказал, что будет на похоронах, всех вместе их хоронять будут... Ты поплачь, милая...поплачь по нему, легче станет тебе...- но она только молча смотрела и смотрела, и, чтобы как-то отвлечь, утешить её, добавил
            - Видал я его перед этим, пополнение ему в роту приводил, так он такой весёлый был, светился прямо весь... Пасха, говорит, и ещё...счастье
- так и сказал.. это, я так понимаю, про тебя он, милая, говорил...
- По-че-му про ме-ня ?
- Ну, а, про кого же, как не про тебя, касатушка, других у него и не было отродясь... Ты не ходи на погребение, не ходи...
- Но... как же... мож-н-о-о...
- Не ходи. Ты живым его помни...Иди домой, иди, милая, я прикажу, проводят тебя до дому...
- Не надо, уже ничего не надо...
Шла по улице, не замечая никого, не видя шедших, молча и тихо ступавших за ней двух провожатых-солдат, а навстречу ей шли к заутрене.
  
     Послесловие:
             Через три дня посыльный офицер передал ей небольшой пакет.
    В нём были орден Св.Георгия IV степени с выпиской из приказа за 1916 год,серебряный портсигар, 
    знак Ледяного похода "Терновый венец", фотографическая карточка молодого подпоручика,
    и записка 
    " ...По отсутствию данных о родных и наследниках штабс- капитана Воронова  А.Г.,
    зная о Вашем чувстве к  нему,  по решению офицерского собрания полка  передаю Вам награды и 
    личные вещи......    Командующий..... генерал -лейтенант... "
 
                                                                                                                           28- 29 апр.2013.

© Copyright: Штабс- капитан Докторов, 2013

Регистрационный номер №0134399

от 1 мая 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0134399 выдан для произведения:
Он был пьян, но "по-офицерски" шёл ровной, хотя чуть "деревянной" походкой по проезжей части рядом с тротуаром, придерживая шашку левой рукой, и не отдавая честь приветствующим его младшим по чину, лишь коротко кивая в ответ. Опьянение выражалось в особой сосредоточенности к цели, и, как мотылёк летит на свет свечи, он шёл из темноты окраины, поднимаясь к освещённому центру города. Был живым и шёл потому, что несколько часов назад командир третьего взвода унтерцер Прянишников, перед тем как кинуть в пулемёт миллсовскую гранату и попасть под очередь, крикнув - Не лезь, Георгич ! - толкнул его, своего командира роты в грудь так, что он скатился под насыпь.  На " ты"... всё время, что он его знал - только " Вы... Ваше Благородие"..
 ... Отослав ординарца за помощью, он с третьим взводом прорвался к насыпи"железки",  искорёжил пути и стал штурмовать "летучку" - паровоз с броневагоном. Красные отходили, бой заканчивался, возбуждённые победой, они сгрудились  у взламываемой бронедвери, и за лязгающими звуками ни он, и никто другой, не заметили , как в броневагоне открыли в полу люк , спустили турельный "максим", и в упор ударили длинной на пол-ленты очередью по взводу, и короткой, за секунду до взрыва гранаты, по Прянишникову. Подоспевшие из первого взвода, взобравшись на крышу броневагона, кинули в вентиляционную трубу несколько "бутылочных" и миллсовских гранат... Потом наступила тишина...
                Он долго сидел, не зажигая света и не сняв обмундирования, в темной комнате домика на окраине, где квартировался, пока в дверь осторожно не постучали. Командир первого взвода немолодой унтер-офицер поставил на стол керосиновую лампу с прикрученным фитилём и, отступив на шаг, застыл у двери.
           - Что, всех ? Да, я знаю - всех ...
             - Так оно как, Ваше Благородие, оно понятно... Пулемёт опять же... с десяти шагов... Прянишников, видать, в сторонке чуток был, вот, и успел перед смертью гранатку-то...
                - Вместе мы с ним стояли, оттолкнул он меня... понимаешь, оттолкнул !
                - А, как же Иначе... иначе нельзя никак,  Алексан Георгич, командира-то своего... ни по совести нельзя, ни по присяге....
                - Ты, Саввич, самогону принеси мне, покрепче что бы... 
                - Не извольте беспокоиться, Ваше Благородие, Вы пока умываетесь - тактично напомнил унтер-офицер - всё, как есть, будет...
                  При свете " Летучей мыши " во дворе у колодца он долго смывал с лица, рук пыль, пот и брызги запекшейся крови третьего взвода. Ординарец лил ему на руки холодную воду из ведра и всё отворачивал голову, словно боясь смотреть ему в лицо. Войдя в комнату, он увидел на столе "четверть", наполовину наполненную чуть мутноватым самогоном, нарезаный хлеб, пучок зелёного лука и несколько "крашенок" .    " Господи, ведь Пасха завтра.."
          Потом он , наливая по пол-стакана и, отламывая лишь маленькие кусочки хлеба, пил за Прянишникова, за молодого Зуева, запевалу взвода, с чУдным редким голосом, за всегда угрюмого Семыкина, пил за весь взвод. Опьянение не наступало, не отупляло, оно лишь собралось в тугой болевой комок и давило изнутри на лоб, и, тогда он, замедленно-сосредоточенно одевшись, затегнув все пуговицы и крючки, шагнул перед уходом к зеркалу и понял, почему ординарец старался не смотреть ему в лицо.
               " Поздравляю Вас, господин штабс-капитан... Вам, Александр Георгиевич, только двадцать шесть, а, виски уже седые..."
                 Темнота, казалось, придавливала к земле, как ТА тишина, и он шёл вверх по улице туда, где ярко горело электрическое освещение и была слышна музыка. Кто-то несколько раз окликал его, но он, наклонив голову в знак того, что слышит, шёл дальше.
 " Бог мой, куда же я с таким ambre на бульвар !? - вдруг вспомнил он, и в ближайшей по ходу лавке, благо она ещё была не закрыта, попросил зёрен кофе.  
            На бульваре поздний вечер атаковал его ярким электрическим светом, звуками ресторанной скрипки, обрывками фраз, негромким женским смехом, и разжеваный кофе, если и сбил запах самогона, но никак не усталость дня, поэтому нужно было где-то присесть, где-то присесть... Оглядевшись, он заметил несколько летних столиков под полотняным навесом снаружи вдоль освещённых окон ресторана, и тонкую женскую фигурку в светлом платье и шляпке с большими полями, садившуюся за крайний, единственно свободный столик. " Чёрт, хотелось бы одному, но что уже..." 
                - Мадам, позвольте... - она подняла голову, и его почти ощутимо толкнуло взглядом нереально-синих глаз и, сбившись, задохнувшись от этой синевы, он виновато, как-то по-детски, договорил - ... мадемуазель, но все остальные столики...
                - Да-да, конечно-конечно, присаживайтесь - быстро проговорила она и наклонила голову, снова прячась под полями шляпки.
        Сидели молча, он -окончательно трезвея, она - по-девичьи украдкой разглядывая его из под полей шляпки.
                " Какой же он бледный... глаза серые, а, виски... виски седые, такой молодой, а виски уже седые... "
                - Что господа изволят заказать ?
                - Круассан и стакан молока...
                - Вам, господин штабс-капитан ? - мгновенно исправляя свою ошибку, обратился официант к нему...
                - Что ? Ах, да... кофе... два кофе...
                - С молоком ?
                - Нет, черный... и крепкий...
                - Одну минуту, одну минуту...
Он медленно, растягивая, с паузами пил кофе, осторожно скашивая глаза в её сторону, ему были видны из-под полей шляпки лишь локон волос и яркая  бриллиантовая капелька серёжки... Он лихорадочно думал и никак не мог придумать - что, что же и как сказать, в голове крутилось только одно... " Вот сейчас она встанет и уйдёт...встанет и уйдёт...
                 " Господи, сделай так, чтобы он заговорил со мной... Пусть он скажет, хоть что-нибудь, и я ему что-нибудь отвечу... Господи... "
Она отставила стакан...  " Вот сейчас... "
  - Мадемуазель, ради Бога... простите... Я... Вы... Мы... -  
" Ну, почему, ну, почему опять это - " МЫ ", как у лазаретного врача Рассказова, с его масляными глазками - Екатерина Андреевна, МЫ не могли бы с Вами после дежурства... а, у самого жена и двое детей... "
- Что Вы себе позволяете, господин штабс-капитан...!  Как Вы смеете...! Вы... пьяны ! - она почувствовала запах спиртного...
- Да... никак нет... Я... Мы...
- УходИте, немедленно уходите...
- Но...
- У-хо-ди-те... по слогам почти прошептала она.
Он встал, застыв на несколько секунд у столика, затем чётко повернулся и, не оглядываясь, пошел по улице.  Почти сразу встала и она, хотелось быстрее уйти, да, и нужно было идти в госпиталь на дежурство, идти в ту же сторону, но это, почему-то не огорчало её.
        - Серж, ты обратил внимание на штабса, ну, который нам сейчас навстречу...- Она замедлила шаги, прислушиваясь...
- Это которого ты окликнул, а, он мимо...
- Да, нет, не то... Это - Воронов...
- Герой дня ?! Слушал на совещании, командующий так патетически... если бы не рота Воронова - нам бы сегодня изрядно...
        - У него целый взвод положили разом у " летучки ", и его бы, верно, но, слышал, солдаты его собой закрыли...
         - Романтично... Только нас с тобой наши-то, навряд ли, закроют, и звать как его - " Наш " не будут... - офицеры прошли мимо, она же остановилась, совершенно забыв, что нужно идти на дежурство... " Так вот почему он был так бледен... глаза, как остановившиеся,  и, вовсе, совсем не пьян... солдаты его  собой закрыли, а сами... он хотел что-то сказать... а, я накричала на него... Воронов, его фамилия Воронов... "
              ...А, он шел вниз по улице и улыбался, улыбался темноте, прятавшимся в ней домам и деревьям, небу, звёздам - он вспомнил, что третьего дня, навещая своих раненых в госпитале, он уже видел эту, казавшуюся знакомой, фигурку в платье сестры милосердия, она стояла в пол-оборота, и он видел только руку, поправляющую выбившийся из-под косынки локон сейчас уже знакомым жестом, и яркую капельку серёжки... " Завтра...завтра - Пасха... в церкви... нет, раньше...  я разыщу её, легко разыщу, я попрошу прощения, я на колени встану... я... и в церкви на заутрене мы будем стоять рядом, нет - вместе...   Господи, как хорошо, что - Пасха..."
              ...Дежурство было тяжёлым, ранним утром в госпиталь стали привозить раненых, говорили что красные все безбожники, специально пытались ворваться в город перед Пасхой, и раненых было много, очень много, перевязки, операции, и домой она вернулась поздним вечером, почти через сутки, не замечая от усталости ничего   вокруг. Дома она села за стол, но есть не хотелось, она чувствовала в комнате запах эфира, который принесла с собой, она вся пропахла эфиром, а руки - карболкой, руки, которые гладил умирающий пожилой раненый, говорить он не мог, в уголках губ пузырилась кровь, она смотрела ему в лицо, и по её щекам текли слёзы, а, он  гладил её руки, успокаивая... пока не умер, и его седая голова...
         " Воронов.." - её как будто ударили, - " Штабс-капитан Воронов... я даже имени не знаю... где искать... как найти... в штабе должны знать... но, как... что я скажу !? ... скажу - нужно передать записку... просили... срочно... от... от знакомой..." Она схватила карандаш и листок почтовой бумаги... "Приходи..." - карандаш сломался, но в стаканчике были другие заточенные, "... те к столику завтра.." -  но уже почти ночь, завтра Пасха, она зачеркнула " завтра ", " приходите, приходите к нашему столику..."  Сдерживая себя, чтобы не побежать, она быстро шла к штабу в платье сестры милосердия, забыв переодеться. У подъезда штаба было пусто, ни людей, ни обычных, для дня авто, лишь часовой стоял у дверей.
                    - Мне нужно передать...записку для штабс-капитана Воронова...срочно..
                    - Извиняйте, барышня, у нас ноне дежурный Его Благородие поручик Щербатов, а, Вороновых мы не знаем... Вы это, завтра, с утречка приходите, не положено ночью у штаба, извиняте, Вы с утречка...Господи благослави, так  ведь Пасха ноне...
                  Она села на ступени и заплакала...
                - Господи, Боже мой, может, Вы домой, барышня ? - не дождавшись ответа, часовой достал свисток и негромко засвистел, вызывая разводящего.
                - Так что вот, господин унтерцер, барышня пришли, Вороновых ищут, письмо передать и...плачут...
                Пожилой унтер-офицер, видя платье сестры милосердия, не знал, как к ней обратиться, это в госпитале она - сестра, сестричка, а здесь...
                - ...Вы кого ищщете ? - мягко спросил он, и, она, подняв голову от колен, посмотрела на на него с надеждой огромными синими заплаканными глазами
                - Воронова, штабс-капитана Воронова, Вы должны его знать,
                - Знаю я Его Благородие...в однем полке служили... его теперь все знают... а, Вы, простите, ему кем будете ?
                - Я... его зна-ко-ма-я... медленно, почти шепотом ответила она.
                - Такое дело... как рассказать-то Вам... Красные, противник, значит, под самое утро на приступ, в атаку пошли, конных много, пехоты... перед Пасхой значит прямо... - он медлил, и она, вся холодея, с ужасом смотрела на него...
                - Рота его на окраине стояла и, стал-быть, первая в отражение пошла, а, он как командир, конешно - впереди, он у тебя завсегда впереди был, милая...  его и солдаты промеж себя звали - " наш "... Убитый он, милая, сразу, наповал... побили их всех, всех до одного, ни он их, ни солдаты его не бросили,так всей ротой и полегли... Командующий сказал, что будет на похоронах, всех вместе их хоронять будут... Ты поплачь, милая...поплачь по нему, легче станет тебе...- но она только молча смотрела и смотрела, и, чтобы как-то отвлечь, утешить её, добавил
            - Видал я его перед этим, пополнение ему в роту приводил, так он такой весёлый был, светился прямо весь... Пасха, говорит, и ещё...счастье
- так и сказал.. это, я так понимаю, про тебя он, милая, говорил...
- По-че-му про ме-ня ?
- Ну, а, про кого же, как не про тебя, касатушка, других у него и не было отродясь... Ты не ходи на погребение, не ходи...
- Но... как же... мож-н-о-о...
- Не ходи. Ты живым его помни...Иди домой, иди, милая, я прикажу, проводят тебя до дому...
- Не надо, уже ничего не надо...
Шла по улице, не замечая никого, не видя шедших, молча и тихо ступавших за ней двух провожатых-солдат, а навстречу ей шли к заутрене.
  
     Послесловие:
             Через три дня посыльный офицер передал ей небольшой конверт .
    В нём были орден Св.Георгия IV степени с выпиской из приказа за 1916 год,серебряный портсигар, 
    знак Ледяного похода "Терновый венец", фотографическая карточка молодого подпоручика,
    и записка 
    " ...По отсутствию данных о родных и наследниках штабс- капитана Воронова  А.Г.,
    зная о Вашем чувстве к  нему,  по решению офицерского собрания полка  передаю Вам награды и 
    личные вещи......    Командующий..... генерал -лейтенант... "
 
                                                                                                                           28- 29 апр.2013.
Рейтинг: +3 330 просмотров
Комментарии (4)
Денис Маркелов # 1 мая 2013 в 23:57 0
Просто и красиво написано. Без излишней вычурности. События 1914-1917 и 1918-1921 годов слишком забыто. Надо напоминать, надо говрить об этом с новым поколением
Штабс- капитан Докторов # 2 мая 2013 в 00:35 0
Рад, что Вы разделяете Память о русских людях, они тоже русские и достойны нашей Памяти.
Дмитрий Криушов # 2 мая 2013 в 22:41 +1
Хорошо. Даже Вертинский вспомнился: "забросали их елками, закидали их грязью...", да... Спасибо! И - с наступающей Пасхой!
Штабс- капитан Докторов # 4 мая 2013 в 01:26 0
Спасибо, и Вас со Светлым Праздником !

 

Популярная проза за месяц
158
138
129
122
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
89
86
86
84
78
78
78
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
78
77
76
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
73
71
71
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
67
67