ОТЕЦ НУЖЕН



- Здравствуйте, Шаповалов. Вы по какому вопросу ко мне? Хвостов у вас нет, как я помню. По объявлению пришли, на работу устроиться хотите в ботаническом саду, значит? Должность садовника вас привлекла, а как же учеба? Совместить думаете? Учитесь хорошо, но нужны навыки, опыт для садовода. С детства этим занимались с отцом, фруктовый сад выращивали? Общежития у нас нет, милый, очень нуждаетесь? Жаль, вы мне подходите… Стойте, у нас же котельная бездействует, к теплотрассе подключились, а там комнатушка-раздевалка есть небольшая! Вспомнил вовремя. Окно даже имеется. Кроватку в общаге института выпрошу, матрасик и прочее. Что, согласен? Тогда на работу, сад запущен, дед не работал давненько, приболел. Лешей зовут тебя? Хорошо. Заявление мне оставь, завтра на работу милости просим. Привет, Петр Ильич, вот парня нанимаю садовником, студент мой, Шаповалов. А это парторг наш и начальник охраны Осипов, прошу любить и жаловать. Не партийный он, жаль говоришь? Опять выловил расхитителя, огурец в кармане вынести хотел? Сантехник это наш, Павел.

*

Алексей после армии решил в сельхоз поступить, для этого все условия были: желание агрономом стать, льготы демобилизованному обещали, да и дядя Яков комнату ему выделил в четырехкомнатной квартире, где с женой проживал вдвоем. Надо сказать, что Леша у бабушки детство провел, мать померла при родах. Отец, конечно, вторично женился, но с мачехой мальчик не ужился. С отцом близко общался, особо в старшие годы. Это не помешало Леше вымахать в рослого парня, белобрысого, с голубыми внимательными глазами. Бабуля и отец его к трудолюбию приучили, скромным воспитали, думающим, неболтливым. У дяди Яши, замминистра спецмонтажных работ, жилось Алексею вольготно на всем готовом, в учебе преуспел, подворье дяди, а оно большое было, в цветущий сад превратил, увлекся в последнее время также идеей превращения запущенной, замусоренной территории Долины Роз в парк отдыха для местных жителей. Парень с этой целью решил даже макет соорудить произвольного масштаба.

Дядька подшучивал над макетом племяша, говоря, что людям работать надобно больше, а не гулять по парку и на цветочки глазеть. Якову Даниловичу пятьдесят пять стукнуло в прошлом месяце, отмечали торжественно, хвалили гости за энергичность его, за задор. Дома же, наедине, племяш видел, как дядька часто кряхтел от недомоганий, жаловался на сердце, на головные боли. Зато его молодая женушка двадцати девяти лет блистала на все сто, не на кухне, конечно же, там домработница трудилась. Светлана Ивановна всегда с блеском одевалась, подчеркивая женские прелести ее фигуры, женщины это умеют. И, конечно, со временем обратила внимание на упругое молодое тело Алексея, решив помаленьку подзадорить его, благо было чем, и условия позволяли. Назойливое поведение «тетушки» и вынудило Алексея уйти от родича по-хорошему. Святым он не был, на женщин заглядывался, но Светлана Ивановна очень не нравилась ему, да воспитанность не позволяла такое совершить. Дядьке он мотивировал свой уход лишь желанием поработать в таком заведении, как ботанический сад. Про «тетушку» ни гу-гу, конечно.

*

Хозяйство ботанического сада не ахти какое большое. Сад был заложен шесть лет назад, по статусу положен, но финансировался слабо, численность сотрудников ограничивалась, тепличные сооружения малыми были, низкорослыми, не считая оранжереи с пальмами, небольшой, но высокой. Пару месяцев Леша пахал по наведению порядка с мусором, которого много скопилось, затем уж каждый росток был приведен в порядок в соответствии с правилами. Тщательно промыл все стекла теплиц, кругом посветлело.

Малашенко Петр Федорович высоко оценил труд Алексея, на лекции в институте Шаповалова похвалил, в школу позвонил, приглашая школьников посетить сад ботанический, мэра города как-то в запале также пригласил навестить их, хвастался. Между прочим, парк отдыха на макете Алексеем не был заброшен, являясь детищем будущего, обязанным радость жителям района привнести, отвлечь от серости повседневной. Фантазировал, все мы в молодости этим грешим, надеемся на что-то, мечтаем. 

А где же девушки в двадцать четыре года, спросите вы? Правильно, мозги и руки были заняты, поэтому чуть отставал по этой части, загружен по горло делами. Такое бывает часто с парнями, если они цели добиваются, не тратя сил на чувства.

*

Алексей в солнечный воскресный день решил базар посетить, творога натурального домашнего захотел, каким его бабушка баловала. Он по бело-желтому цвету определял свежесть творога и вкус. Ел  его без хлеба, как лакомство. Купив уже у знакомой молочницы кружок вкуснятины, направился к птичьим рядам, где был уголок торговли живностью домашней: щенятами, котятами и птичками в клетках.

Крупные яркие попугаи не нравились, они печально и чуть злобно смотрели на всех, а вот юркие волнистые попугайчики чирикали весело, как будто здоровались. У большой клети со множеством разноцветных птичек народ толпился, галдел. Стройный мужчина с причёской ежиком, продавец попугайчиков, доброжелательно на множество вопросов отвечал, питомцев своих кормил с рук. Только какой-то верзила с насмешкой ляпнул: «Вирский, слышишь меня? Ты когда маршировать будешь? Скажи только заранее, народ соберем, повеселим». Продавец Вирский мгновенно поблек, сник, запрягся в тележку на велосипедных колесах с большой клетью и быстро удаляться стал, прикрыв птиц мешком громадным. Алексея привлекли милые птички и хозяин их, поэтому поплелся вслед за тележкой. В районе вокзала он их нагнал, пытаясь найти повод для разговора, Вирский же явно избегал общения.

- Ты постой, мужик, разговор к тебе. На моей работе райский сад есть с пальмами, лимонами, апельсинами, теплица громадная, понимаешь, садовником там тружусь. Скажи, можно ли без клеток волнистых поселить хоть парочку, купить поэтому хочу. Не понял, посмотреть хочешь на теплицу, условия какие? Пожалуйста, когда хочешь. А прямо сейчас нельзя, что ли? Телегу я помогу тягать. Алексеем зовут, а ты Гриша.

*

Обойдя два раза садик райский и оглядев его тщательно, Вирский быстрой походкой к тележке направился и открыл клетку. Попугайчики как-то нерешительно покидали привычный дом, но их подталкивали, изгоняли наружу. Через пару минут двадцать четыре узника весело замахали крылышками, заполнив пространство радостным чириканием и мельтешением разноцветным. Зал ожил.

- Добрый день, прекрасное зрелище, друзья! Завтра же школьников приглашу, к нам повалят и горожане, ей богу. Твоя затея, Вирский? Молодец! Известная личность он в прошлом, надеюсь, знаешь, Леша. Дела как у тебя, здоровье, Григорий? На работу не принимают, вот беда... А умеешь ты что? Плотничаешь, табуретками торгуешь. Может, к нам пойдешь, Алексею до зарезу нужен такой помощник. Правда, зарплата не ахти… Согласен, значит, завтра и выходи. Леша, к кадровику его сведи, пусть оформит без крючков, Малашенко велел, скажи. Макет твой Вирскому поручи привести в порядок, кое-кто вспомнил о нем, мэру доложили. Твоему дядьке и мэру парк до лампочки, полагаю, но это серьезный аргумент для предвыборной программы. Заботу о населении будут афишировать, субботники массовые организуют, а вы как думали, своего добьются.

- Ты здесь не причем, Леха. А птички-то расчирикались на свободе, в клетке молчали все!..

*

В воскресенье день рождения отмечали у Вирских дома, нашего тоже пригласили. Народу за столом много, да и застолье было обильным по части пирогов и вина. Именинница, Дарья Свирская, отмечала свое двадцатипятилетие в прекрасной форме и в хорошем настроении, плохое, она считала, уже позади. Тут были родители Даши, ближайшая подруга по работе Люба Цветкова с сынишкой, зав отделением гинекологии Круглов с женой и соседи близкие. Разговор в основном велся на медицинские темы, затем перешли на экономические, жаловались на дороговизну. Подруга Люба только зло видела в мужчинах, которых все устраивает, была бы лишь рюмка и баба рядом. Власть чуть упомянули за солдафонство страны, за коррупцию кругом. Затем пели задушевные песни очень хорошо, Алексей даже растрогался, и это заметили.

- Только песни расшевелили твоего гостя, Даша. Так безразличным сидел, молча. Можно подумать, что он всем доволен при нищей зарплате садовника. Не так что ли?

- Вы мне напоминаете красивую ягоду с горечью внутри, Люба, так, кажется, зовут вас? А молчал я при разговорах о жизни нашей потому, что болтать не люблю попусту, надо что-то делать самому. Не умник я, и не один так думаю, Вирский такой же, и другие есть.

Расходились по домам к десяти, все рядом жили за Синайской площадью в частном секторе по разным переулкам. Алексей и Люба проживали в новом районе за Долиной роз, правда, подруга в собственном особнячке обитала. Вирские их проводить взялись, чтоб продлить общение, как Гриша Вирский выразился. Дамы шагали под ручки впереди, громко чему-то смеясь. Мальчишка с мужчинами рядом шагал тихо, внимательно слушая взрослых.

- Понимаешь, Леха, я на филфаке учился, когда меня в армию забрили. С Дашкой у нас любовь была год уже, кажется, все чин-чином, стихи писал, рассказы. К вольной жизни был приучен, много читал. А тут меня в военкомате по физическим параметрам в маршевую роту направили служить. Нас много там было, по параметрам физическим, разного интеллекта, в основном – низкого очень, помню... Наша рота призвана была маршировать на парадах и на смотрах, как корейцы северные, видел, и немцы до войны? Маршировка солдат, считают верха, радовать должна народ статностью воинов, послушанием и сплоченностью их рядов. Поэтому вся наша армейская служба сводилась к отработке шага при вытянутом носке и правильном держании головы в нужном направлении. Днем, а часто и ночью только этому нас дрессировали настойчивые инструктора. За непослушание и ошибку наказывали безбожно. Через пару месяцев мои мозги прекратили беспокоить меня, везде и повсюду классно гарцевал тупицей этаким. Таким из армии вернулся, радостным, демонстрируя мастерство свое. Дашке своей скупо помахал рукой, боясь форму нарушить. Ни стихов, ни учебы, всему району только свое мастерство демонстрировал, свой марш, мне аплодировали, как дурачку. Дашка плакала, за мной ходила, ко мне жить перебралась. Нет, не расписаны мы и детишек боялись заводить. Что? Итого четыре года безмозглым был – два солдатом, и дома еще два. Кабы не Даша, мать... Слышу, Даша, с Лешей беседуем, Славик при нас, хороший малый…

- Вот дом наш, Цветковых. Может, зайдем? Поздновато, говорите… А ваш дом где труба с лампочкой? Так мы через дорогу живем! Окно ваше с полуподвала у столба выглядывает, соседи значит мы. Пока, именинница! Гриша, держись, и вы будьте, Леша! 

- Вам спасибо, Даша, за приглашение, очень было… Конечно, Славик, ко мне можно, и прививку покажу... Так я побежал, мне близко, чао!

- Ноль внимания на меня твой  дружок, Гриша. И мне, между прочим, тоже не очень понравился, замкнутый какой-то, без женщин обходится, странный, правда? До свиданьица всем!

*

Как-то к Алексею в домик парторг заявился, потоптался, присел и сказал, что комнатка нежилая, ниже уровня земли она, посочувствовал. Доложился, что замполитом более двадцати лет, служил в армии, до подполковника дослужился. Затем перешел на политику страны, на планы партии. Спросил, между прочим, почему не в партии, посоветовал к общественной работе подключиться. В заключении попросил докладывать ему о фактах воровства, которые часто у них случаются. Вчера, вот, на дежурстве Корниловой Полины, седовласая, в очках, знать должен, обнаружил на столе ее огрызок огурца, уволил.

В первых числах декабря, кажется, Цветкова невменяемой пришла на работу и выплеснула подруге Даше, что ее Славик опять слег и притом с воспалением легких в тяжелой форме. Виновником всего этого считает соседа Шаповалова, который увлек пацана растениями, навозом, научил возиться с корнями, ямы какие-то копал и попал в одну с ледяной водой по пояс. Главное – более полчаса барахтался, пока вытащили.

- Твой дружок, Даша, привлек Славика к работе с землей, как будто мой сын в колхозники собирается. Славик «чаго» говорить стал, «давеча», «чует» вместо «чувствует». Деревня, одним словом. Терпела, как могла. От Лехи твоего набрался. Но после ямы с водой скандал соседу закатила, прозвала, кем хочешь, вы меня знаете. Молчал он этот, твой, извинялся все, голову опустив. В морду дать хотела, да сдержалась. Все, запретила своему с этим оболтусом общаться, Шаповалову также наказала. Вот наказание на мою голову, дружок ваш. Температура уже спала у Славика, молчит только, почти не ест, исхудал. Сегодня же с утра, дура я, деться некуда, в подвал постучалась, не здороваясь, попросила сына навестить, пока на работе буду.

*

Во время обеда Цветкова отпросилась с работы сына накормить больного, худющего. Прибежала она, а там Славик уплетает творог желто-белый из мисочки совместно с попугаем, который ворчливо чирикает на сына. Шаповалов смутился очень от неожиданности и выдал тихо, что скоро уйдет, как только... добавив:

- Кашу вы готовить не умеете, Люба. Она жидкая, невкусная, пробовал, Слава угощал. Может ему сварите супчик какой? Жидкость ему нужна. Не учу я вас, предлагаю. Могу и сам приготовить, если вам трудно. Ну, я пошел, Гарик, ко мне иди, попрощайся с больным. Молодец! Конечно, могу и завтра заглянуть, собирался и сам. Разберусь с холодильником. Поправляйся, Славик, и вы… Завтра нет занятий в институте, каникулы еще. Вместе придем, с Гариком. Все ест, но только у своих. Денег, Люба, не надо мне, до зарплаты хватит. Глаза, говорите, красные у меня? Ночью поздно занимался. Рад, что не обижаетесь более, будьте тоже!

*

Гриша Вирский вписался в работу ботанического сада целиком и старался вовсю. Что касается макета зоны отдыха, то он им увлекся, как человек творческий, и постоянно мастерил что-то на нем, к Алексею за советами обращался часто. Леха пожаловался Грише на хищение ценных плодов в теплицах, которые так тщательно выращивались для семян. Парторг прав, говорил он, воруют нещадно, надо что-то делать. Он попросил Вирского навострить уши по этой части, присмотреться попросил, кто такое вытворить может, чтоб прекратить безобразие. Через некоторое время чокнутый наш осторожно Шаповалову признался, что, кажется, приметил одного, надобно еще проверить, но уже дважды зафиксировал Петра Ильича Осипова, парторга и начальника охраны. Просил повременить с выводами, проверить надобно тщательно. На днях же Вирский испуганный прибежал и сообщил, что выследил подозреваемого, но и его Осипов разоблачил, когда прятался, кулачище показал и пригрозил голову свернуть, если сболтнет где. Леша велел другу прекратить слежку и работать спокойно, как ни в чем не бывало, сделать вид, что ничего не было. Гриша поник весь, стресса боялся, ни с кем не общался, работал молча, все пакости ждал интуитивно.

В последних числах декабря, накануне Нового года, директор ботанического Малашенко П.Ф. велел Алексею собрать урожай на небольшой подарок для работников: по два огурца и помидора на каждого, орешков с десяток, по перцу болгарскому и по два-три мандарина. Шаповалов одобрил инициативу начальства и тут же до вечера собрал овощи и плоды одинакового размера, дабы никого не обидеть. Собранный урожай сложил в бюро пропусков, запер и ключ вручил охране до утра. А поутру на проходной скандал случился, начальник охраны его устроил, Петр Ильич. Он внушительно рассказывал, что по привычке обходил хозяйство большое спозаранку и в раздевалке унюхал запах цитрусовых, мандаринов аромат. Внимательно все осмотрев, обнаружил в кармане армейского бушлата Вирского кожуру знакомую, в котомке же вора обнаружил целехонькими два мандарина.

- Вот они, а кожура в бушлате, товарищ следователь. Ничего удивительного, у Вирского давно с головой не в порядке, заговаривается. Запер я его в подвале, графин воды поставил попить. Жалко его беднягу, ему бы подлечиться надо. Все подтвердят, что он больной по этой части, правда, Степанова, скажи? Пятно это на наш сад ботанический, на партийную организацию. В райком уже доложился, покаялся. Так вы его сейчас заберите, товарищ следователь и оградите нас от… Что тебе, Шаповалов, чего добавить желаешь? Это садовник наш, живет без прописки в котельной, дружок преступника нашего. Не пущать никого, я велел! Какой еще капитан жену Вирского привез? Здравствуйте, товарищ капитан, мы уже разобрались со следователем, доказательства приложены... Что говорите? Пожалуйста, подключайтесь. Вы на машине? Отлично, Вирского возьмете...

- Невозможно работать, гражданка Вирская, тихо сидите, разберемся. Где муж ее, говорите? Заперт по указанию Осипова в подвале? Перестаньте плакать или выйдите, гражданочка. Алексей Шаповалов, вы внести ясность хотите? Послушаем. Я Савельев.

- Хочу показать, где ворованное спрятано, давно следил за похитителем.

Следователь: - Видели, как вор тайник свой устроил? Молодец, Таким образом, истина будет раскрыта, протокол задержания оформим. Ну, так что? Просите в красный уголок пройти, начальнику охраны тоже? Пойдемте, Петр Ильич, что же вы...

После отпирательств некоторых прошли в красный уголок, прекрасно оформленный цитатами последнего съезда партии и томами Ленина в стеклянном шкафу.

Капитан милиции: - Так, где же тайник, Шаповалов? Нет тут ничего! Не понял, в сейфе?

Парторг: - Свихнулся что ли, парень? Там дела коммунистов, указания вышестоящих органов. Ключи у меня. Могу открыть, но прощу наказать клеветника за ложные показания. Товарищ следователь, прошу оградить меня от... Меня коммуниста...

Следователь: - Может, прекратим комедию, капитан? Осипов прав. Если настаиваете, капитан, то пожалуйста. Что? Он требует нижнюю часть сейфа открыть, вот эту. Так откройте другим ключом, не мешкайте, Осипов. Почему? Не расслышал? Дайте мне ключ, что же вы... Да тут у вас экспозиция лучших сортов овощей, фруктов и мандаринов! Капитан, видели? Что будем делать? Сперва, говорите, Вирского с женой домой надо отправить, извиниться, кому? Протокол по поводу сейфа составлю, конечно. Прекратите, Шаповалов, на Осипова стучать, разберемся с нарушениями не спеша, не убежит он…

Вирский Григорий с преданной женой Дашей радостными домой возвращались, благодарили капитана Савельева, одноклассника Гриши, за оперативное вмешательство по просьбе Даши. А ей, оказывается, Леша позвонил и просил приехать срочно. Вот так-то.

*

Двадцать девятого декабря, воскресным днем, выдалась не по сезону погода – светило солнце и грело приятно. В самом разгаре предновогодний базар, покупали все, не взирая на цены. Новый год нарядно привыкли встречать у нас, с обильными застольями, в надежде на лучшее будущее, вот чудаки, жизнь их ничему не научила.

В ботаническом саду живую ель украсили, гирлянды лампочек навесили, празднично все смотрелось. Ветку обломанную от елки Алексей домой принес, на столик приспособил, запах хвои приятно наполнил комнатушку, он улыбнулся и сел поработать с конспектом по удобрениям, увлекся, старался разобраться с меню для разных растений.

Где-то в районе десяти к нему постучали. Удивился и не спеша пошел к входу, а там два верзилы без слов выволокли Алексея во двор и стали бить нещадно чем-то тяжелым повсюду, а когда по голове огрели, то он отключился, упал. Очнулся от невыносимой боли в левой руке, которую протыкали острым предметом насквозь.

- Очухался, сволочь? Велено искалечить только. Воткнул я шило ему, дергается. Попридержи ему ноги, второе шило достану, заказчик снабдил, во-о... А-а-а, глаз, глаз!..

Превозмогая боль, Леша в мгновение ока вырвал шило из руки и воткнул ее в лицо мерзавцу. Тот и заорал страшнейшим образом, и с напарником стали колоть куда попало и бить снова неистово, доканать старались злобно и беспощадно.

- Готов, мерзавец, перестарались малость мы, сам напросился. К врачу бы мне, жидкость течет по лицу, желтого цвета, может и мозги. Калитку запри. Больно очень, вот сука!..

*

- Привет, Даша, что приуныла? С Гришей что-то, приболел что ли? Его дружок Леха, знаешь, парень что надо. Когда Славик приболел сильно...

- Нет более Алексея нашего, убили этой ночью. В реанимации, весь исколотый, сердце зацепили. Отходит, жалко-то как. Из-за Гришки моего его убили, а ты «деревней» обзывала, недотепой. Надо бы его отцу сообщить. Ты чего, Люба, разревелась так, неожиданно... Крещенный он, крестик носил. Как же Бог такое допустил, спрашиваешь? Не знаю.

- Дура я беспросветная. Хорошие люди помирают, видишь ли, а я вот живу, зловредная, никому от меня ни тепла, ни холода. Как куда, в реанимацию сбегаю, попрощаюсь.

Шаповалов неузнаваемым лежал с прикрытыми глазами, с кислородной маской для дыхания и датчиком на груди, показывающим прерывистую работу сердца. Медсестра сообщила Любе, что пациент безнадежен, до утра вряд ли дотянет, жалко и очень...

Люба Цветкова постояла еще минутку у постели пострадавшего, всхлипнула тихо и домой помчалась, чтоб убедиться, что с сыном, слава богу, все в порядке. По пути в двенадцатую квартиру заглянула, к Марии Петровне, женщине религиозной дюже, и попросила за хорошего человека помолиться, Алексеем зовут, выжить он должен, Бога просить должна за него. Вот так от беспомощности иногда к небу обращаемся, больше некуда.

Чуда не произошло, природа, как всегда, победила. Я имею ввиду природные данные сельского молодого парня. Сердце Алексея к утру ритмично заработало вопреки всему. Шаповалов потихоньку возвращался к жизни, осмотрелся, свои руки недействующие осмотрел печально, друзей своих признал. Да, еще капитану передал, что верзил ночных он не знает, но одному метку на лице сделал шилом глубокую, и без врача никак ему.

Медсестра жаловалась на Алексея, что привередливый к еде, многого не кушает, а ему поправиться надобно. Даша тут же немедленно пирожков напекла с картошкой, капустой, а в воскресенье Цветковы завались с клеткой и Гариком, творога домашнего принесли и котлет превкусных. Гарик чирикал радостно, садился на плечо больному, приглашал отведать любимый творог.

*

Время и уход дали себя знать – проколы по телу стали заживать, головные боли приутихли, только пальцы рук бездействовали, не сгибались, нервная система их повреждена была. Лечащий врач, хороший мужик, пояснял, что тут операция нужна, которую мог бы осуществить лишь хирург Камышев в Одессе. Звонили они ему, просили очень, главврач подключался. И вот ответ получили – добро дали через восемь дней. Поэтому Шаповалова домой выпишут сегодня, а там вместе с лечащим врачом отправятся в Одессу. Помогать Леше взялись также Даша и Люба.

Леша, конечно, воспрянул духом и в шароварах больничных домой пошел, брюки не мог застегнуть свои сам. С Вирским в первый же день сад обошли, у макета зоны отдыха задержались. Тут-то капитан Савельев нагнал их и доложился, что бандиты задержаны, в больнице один с поврежденным глазом еще лежит, Осипов, парторг, юлит во всю, но ему также не уйти от тюрьмы.

Отец наведывался к Алексею, гостинцев привез. Кормили его на убой две знакомые нам дамы, часто навещали, особо Цветкова, соседка зловредная, но очень даже симпатичная, сынок у нее еще Славик, помните? А сегодня дядька в гости завалился с мэром и женой молодой, макет будущего сада одобрили.

- К сентябрю, надеюсь, очухаетесь с болячками, сразу и займемся «Долиной Роз», замечательное начинание – забота о трудящихся. Мосты заводу тракторному поручим соорудить, насосному – маленькие фонтанчики, мебельной фабрике – беседки, скамейки поручим... Нет, мусор на субботниках уберем, с музыкой организуем. Вам, Алексей, трестом озеленения поручим управлять, впервые, кажись, специалист у нас будет, а не управленец. Как не готовы? Дядька поможет, все будет на высоте, хату дадим в новом...

Проходя через дворик Светлана Ивановна, тетушка Алексея, внимательно оглядела Любу Цветкову, которая развешивала постиранные вещи, у калитки повторно оглянулась:

*

- Тебе в дорогу готовиться надо, а не гостей принимать и смазливых красоток. Видела, как на тебя смотрела. Ах, тетушка она, тогда другое дело. Присядь чуть на лавочку, подбородок вверх подними, так. Оброс весь, как партизан, побрить не умею, парикмахер далеко. Щетину немножечко подстрижем, форму образуем. Портреты революционеров смотрела давеча, их бороды. Как кого – Ленина, Дзержинского, Калинина. Помолчи, мне некогда, не закончила еще стирку. Так, поехали! Ничего получается, раньше врозь были, как у ежа… Все, в зеркало посмотри! Трешку гони! Лучше стало? На ученого похож, о глазах молчу. Просто посиди пока достираю. Леша, ты мне отпиши с Одессы, что да как...

Шаповалов сидел на солнышке и думал о предстоящей операции, которая может не дать положительного результата, и тогда он калекой останется на всю жизнь. Может, в деревню свою махнуть, преподавателем стать? Женщинам такой не нужен, думал бедолага…

- Что ты сказал? На операцию не поедешь? Зря усилия тратить? Поди сюда, Леша, помоги мне! Прищепки тебе на шею повешу, мне удобнее будет. Нагнись, вот. Ко мне подходить будешь и нагибаться в нужный момент, понял? Начали! Всю морду мне своей щетиной расцарапал, а так лучше выглядишь! Глаза прикрой, вижу куда заглядываешь, бесстыдник! Все будет хорошо, Леша, поверь мне. Конечно, можно поцеловать меня, вот чудак, спрашивает такое. Еще, еще чуть-чуть, а теперь моя очередь, нагнись, повисла я…

На вокзале провожали друзья его, врача благодарили за человечность, Вирский сообщил тихо другу, что Даша ребенка ждет, и крестный должен вернутся здоровым. Цветковы пожелали ему успеха и скорого возвращения.

*

Операция в Одессе длилась более трех часов, болезненной была, но, как заверил хирург Камышев, прошла успешно и надеяться надо на лучшее. После двухнедельной адаптации и длительных тренировок рук, Алексея домой отправили, пообещав восстановление правой руки полностью и частично лишь левой. Он доволен был результатом и вечерним поездом отправился. Поздно ночью, в районе одиннадцати, домой добрался, настроение бодрым было – вернулся! Вот и окна Любы еще светятся. Дорогу пересек быстро, в дверь постучался, решил повидаться немедленно.

- Хватит стучать! Кто там, заходите! Что, Леша? Здравствуй, с приездом! Заходи, не смотри на меня, расклеилась я. Недавно приболела... если можно так сказать. Вот видишь, Леша, операция успешно прошла, как и говорила. Да и толковать не стоит обо мне, залетела я. Что не поймешь никак? Помнишь, стригла когда бороду, прищепки доставала с груди у тебя и растаяла, забылась малость. Ты не причем, не смел ты такое сделать, и руки бездействовали у тебя. Я, и только я повинна в этом... Беременна я, понял, поэтому тошноты. Да, ребеночек там уже развивается, твой конечно. Радуешься чему? С ума сошел, просишь потрогать рукой живот мой, где... Но это... Зачем на колени встал? Руку и сердце предлагаешь мне?.. Постричь тебя надобно, колючий стал. Не тошнит меня более, Леша, но замуж согласна, ребенку отец нужен, очень даже. Нащипчикалась с тобой, Леша, тогда, забылись маленько, более не будем, правда?

© Copyright: Филипп Магальник, 2017

Регистрационный номер №0385724

от 18 мая 2017

[Скрыть] Регистрационный номер 0385724 выдан для произведения:

- Здравствуйте, Шаповалов. Вы по какому вопросу ко мне? Хвостов у вас нет, как я помню. По объявлению пришли, на работу устроиться хотите в ботаническом саду, значит? Должность садовника вас привлекла, а как же учеба? Совместить думаете? Учитесь хорошо, но нужны навыки, опыт для садовода. С детства этим занимались с отцом, фруктовый сад выращивали? Общежития у нас нет, милый, очень нуждаетесь? Жаль, вы мне подходите… Стойте, у нас же котельная бездействует, к теплотрассе подключились, а там комнатушка-раздевалка есть небольшая! Вспомнил вовремя. Окно даже имеется. Кроватку в общаге института выпрошу, матрасик и прочее. Что, согласен? Тогда на работу, сад запущен, дед не работал давненько, приболел. Лешей зовут тебя? Хорошо. Заявление мне оставь, завтра на работу милости просим. Привет, Петр Ильич, вот парня нанимаю садовником, студент мой, Шаповалов. А это парторг наш и начальник охраны Осипов, прошу любить и жаловать. Не партийный он, жаль говоришь? Опять выловил расхитителя, огурец в кармане вынести хотел? Сантехник это наш, Павел.

*

Алексей после армии решил в сельхоз поступить, для этого все условия были: желание агрономом стать, льготы демобилизованному обещали, да и дядя Яков комнату ему выделил в четырехкомнатной квартире, где с женой проживал вдвоем. Надо сказать, что Леша у бабушки детство провел, мать померла при родах. Отец, конечно, вторично женился, но с мачехой мальчик не ужился. С отцом близко общался, особо в старшие годы. Это не помешало Леше вымахать в рослого парня, белобрысого, с голубыми внимательными глазами. Бабуля и отец его к трудолюбию приучили, скромным воспитали, думающим, неболтливым. У дяди Яши, замминистра спецмонтажных работ, жилось Алексею вольготно на всем готовом, в учебе преуспел, подворье дяди, а оно большое было, в цветущий сад превратил, увлекся в последнее время также идеей превращения запущенной, замусоренной территории Долины Роз в парк отдыха для местных жителей. Парень с этой целью решил даже макет соорудить произвольного масштаба.

Дядька подшучивал над макетом племяша, говоря, что людям работать надобно больше, а не гулять по парку и на цветочки глазеть. Якову Даниловичу пятьдесят пять стукнуло в прошлом месяце, отмечали торжественно, хвалили гости за энергичность его, за задор. Дома же, наедине, племяш видел, как дядька часто кряхтел от недомоганий, жаловался на сердце, на головные боли. Зато его молодая женушка двадцати девяти лет блистала на все сто, не на кухне, конечно же, там домработница трудилась. Светлана Ивановна всегда с блеском одевалась, подчеркивая женские прелести ее фигуры, женщины это умеют. И, конечно, со временем обратила внимание на упругое молодое тело Алексея, решив помаленьку подзадорить его, благо было чем, и условия позволяли. Назойливое поведение «тетушки» и вынудило Алексея уйти от родича по-хорошему. Святым он не был, на женщин заглядывался, но Светлана Ивановна очень не нравилась ему, да воспитанность не позволяла такое совершить. Дядьке он мотивировал свой уход лишь желанием поработать в таком заведении, как ботанический сад. Про «тетушку» ни гу-гу, конечно.

*

Хозяйство ботанического сада не ахти какое большое. Сад был заложен шесть лет назад, по статусу положен, но финансировался слабо, численность сотрудников ограничивалась, тепличные сооружения малыми были, низкорослыми, не считая оранжереи с пальмами, небольшой, но высокой. Пару месяцев Леша пахал по наведению порядка с мусором, которого много скопилось, затем уж каждый росток был приведен в порядок в соответствии с правилами. Тщательно промыл все стекла теплиц, кругом посветлело.

Малашенко Петр Федорович высоко оценил труд Алексея, на лекции в институте Шаповалова похвалил, в школу позвонил, приглашая школьников посетить сад ботанический, мэра города как-то в запале также пригласил навестить их, хвастался. Между прочим, парк отдыха на макете Алексеем не был заброшен, являясь детищем будущего, обязанным радость жителям района привнести, отвлечь от серости повседневной. Фантазировал, все мы в молодости этим грешим, надеемся на что-то, мечтаем. 

А где же девушки в двадцать четыре года, спросите вы? Правильно, мозги и руки были заняты, поэтому чуть отставал по этой части, загружен по горло делами. Такое бывает часто с парнями, если они цели добиваются, не тратя сил на чувства.

*

Алексей в солнечный воскресный день решил базар посетить, творога натурального домашнего захотел, каким его бабушка баловала. Он по бело-желтому цвету определял свежесть творога и вкус. Ел  его без хлеба, как лакомство. Купив уже у знакомой молочницы кружок вкуснятины, направился к птичьим рядам, где был уголок торговли живностью домашней: щенятами, котятами и птичками в клетках.

Крупные яркие попугаи не нравились, они печально и чуть злобно смотрели на всех, а вот юркие волнистые попугайчики чирикали весело, как будто здоровались. У большой клети со множеством разноцветных птичек народ толпился, галдел. Стройный мужчина с причёской ежиком, продавец попугайчиков, доброжелательно на множество вопросов отвечал, питомцев своих кормил с рук. Только какой-то верзила с насмешкой ляпнул: «Вирский, слышишь меня? Ты когда маршировать будешь? Скажи только заранее, народ соберем, повеселим». Продавец Вирский мгновенно поблек, сник, запрягся в тележку на велосипедных колесах с большой клетью и быстро удаляться стал, прикрыв птиц мешком громадным. Алексея привлекли милые птички и хозяин их, поэтому поплелся вслед за тележкой. В районе вокзала он их нагнал, пытаясь найти повод для разговора, Вирский же явно избегал общения.

- Ты постой, мужик, разговор к тебе. На моей работе райский сад есть с пальмами, лимонами, апельсинами, теплица громадная, понимаешь, садовником там тружусь. Скажи, можно ли без клеток волнистых поселить хоть парочку, купить поэтому хочу. Не понял, посмотреть хочешь на теплицу, условия какие? Пожалуйста, когда хочешь. А прямо сейчас нельзя, что ли? Телегу я помогу тягать. Алексеем зовут, а ты Гриша.

*

Обойдя два раза садик райский и оглядев его тщательно, Вирский быстрой походкой к тележке направился и открыл клетку. Попугайчики как-то нерешительно покидали привычный дом, но их подталкивали, изгоняли наружу. Через пару минут двадцать четыре узника весело замахали крылышками, заполнив пространство радостным чириканием и мельтешением разноцветным. Зал ожил.

- Добрый день, прекрасное зрелище, друзья! Завтра же школьников приглашу, к нам повалят и горожане, ей богу. Твоя затея, Вирский? Молодец! Известная личность он в прошлом, надеюсь, знаешь, Леша. Дела как у тебя, здоровье, Григорий? На работу не принимают, вот беда... А умеешь ты что? Плотничаешь, табуретками торгуешь. Может, к нам пойдешь, Алексею до зарезу нужен такой помощник. Правда, зарплата не ахти… Согласен, значит, завтра и выходи. Леша, к кадровику его сведи, пусть оформит без крючков, Малашенко велел, скажи. Макет твой Вирскому поручи привести в порядок, кое-кто вспомнил о нем, мэру доложили. Твоему дядьке и мэру парк до лампочки, полагаю, но это серьезный аргумент для предвыборной программы. Заботу о населении будут афишировать, субботники массовые организуют, а вы как думали, своего добьются.

- Ты здесь не причем, Леха. А птички-то расчирикались на свободе, в клетке молчали все!..

*

В воскресенье день рождения отмечали у Вирских дома, нашего тоже пригласили. Народу за столом много, да и застолье было обильным по части пирогов и вина. Именинница, Дарья Свирская, отмечала свое двадцатипятилетие в прекрасной форме и в хорошем настроении, плохое, она считала, уже позади. Тут были родители Даши, ближайшая подруга по работе Люба Цветкова с сынишкой, зав отделением гинекологии Круглов с женой и соседи близкие. Разговор в основном велся на медицинские темы, затем перешли на экономические, жаловались на дороговизну. Подруга Люба только зло видела в мужчинах, которых все устраивает, была бы лишь рюмка и баба рядом. Власть чуть упомянули за солдафонство страны, за коррупцию кругом. Затем пели задушевные песни очень хорошо, Алексей даже растрогался, и это заметили.

- Только песни расшевелили твоего гостя, Даша. Так безразличным сидел, молча. Можно подумать, что он всем доволен при нищей зарплате садовника. Не так что ли?

- Вы мне напоминаете красивую ягоду с горечью внутри, Люба, так, кажется, зовут вас? А молчал я при разговорах о жизни нашей потому, что болтать не люблю попусту, надо что-то делать самому. Не умник я, и не один так думаю, Вирский такой же, и другие есть.

Расходились по домам к десяти, все рядом жили за Синайской площадью в частном секторе по разным переулкам. Алексей и Люба проживали в новом районе за Долиной роз, правда, подруга в собственном особнячке обитала. Вирские их проводить взялись, чтоб продлить общение, как Гриша Вирский выразился. Дамы шагали под ручки впереди, громко чему-то смеясь. Мальчишка с мужчинами рядом шагал тихо, внимательно слушая взрослых.

- Понимаешь, Леха, я на филфаке учился, когда меня в армию забрили. С Дашкой у нас любовь была год уже, кажется, все чин-чином, стихи писал, рассказы. К вольной жизни был приучен, много читал. А тут меня в военкомате по физическим параметрам в маршевую роту направили служить. Нас много там было, по параметрам физическим, разного интеллекта, в основном – низкого очень, помню... Наша рота призвана была маршировать на парадах и на смотрах, как корейцы северные, видел, и немцы до войны? Маршировка солдат, считают верха, радовать должна народ статностью воинов, послушанием и сплоченностью их рядов. Поэтому вся наша армейская служба сводилась к отработке шага при вытянутом носке и правильном держании головы в нужном направлении. Днем, а часто и ночью только этому нас дрессировали настойчивые инструктора. За непослушание и ошибку наказывали безбожно. Через пару месяцев мои мозги прекратили беспокоить меня, везде и повсюду классно гарцевал тупицей этаким. Таким из армии вернулся, радостным, демонстрируя мастерство свое. Дашке своей скупо помахал рукой, боясь форму нарушить. Ни стихов, ни учебы, всему району только свое мастерство демонстрировал, свой марш, мне аплодировали, как дурачку. Дашка плакала, за мной ходила, ко мне жить перебралась. Нет, не расписаны мы и детишек боялись заводить. Что? Итого четыре года безмозглым был – два солдатом, и дома еще два. Кабы не Даша, мать... Слышу, Даша, с Лешей беседуем, Славик при нас, хороший малый…

- Вот дом наш, Цветковых. Может, зайдем? Поздновато, говорите… А ваш дом где труба с лампочкой? Так мы через дорогу живем! Окно ваше с полуподвала у столба выглядывает, соседи значит мы. Пока, именинница! Гриша, держись, и вы будьте, Леша! 

- Вам спасибо, Даша, за приглашение, очень было… Конечно, Славик, ко мне можно, и прививку покажу... Так я побежал, мне близко, чао!

- Ноль внимания на меня твой  дружок, Гриша. И мне, между прочим, тоже не очень понравился, замкнутый какой-то, без женщин обходится, странный, правда? До свиданьица всем!

*

Как-то к Алексею в домик парторг заявился, потоптался, присел и сказал, что комнатка нежилая, ниже уровня земли она, посочувствовал. Доложился, что замполитом более двадцати лет, служил в армии, до подполковника дослужился. Затем перешел на политику страны, на планы партии. Спросил, между прочим, почему не в партии, посоветовал к общественной работе подключиться. В заключении попросил докладывать ему о фактах воровства, которые часто у них случаются. Вчера, вот, на дежурстве Корниловой Полины, седовласая, в очках, знать должен, обнаружил на столе ее огрызок огурца, уволил.

В первых числах декабря, кажется, Цветкова невменяемой пришла на работу и выплеснула подруге Даше, что ее Славик опять слег и притом с воспалением легких в тяжелой форме. Виновником всего этого считает соседа Шаповалова, который увлек пацана растениями, навозом, научил возиться с корнями, ямы какие-то копал и попал в одну с ледяной водой по пояс. Главное – более полчаса барахтался, пока вытащили.

- Твой дружок, Даша, привлек Славика к работе с землей, как будто мой сын в колхозники собирается. Славик «чаго» говорить стал, «давеча», «чует» вместо «чувствует». Деревня, одним словом. Терпела, как могла. От Лехи твоего набрался. Но после ямы с водой скандал соседу закатила, прозвала, кем хочешь, вы меня знаете. Молчал он этот, твой, извинялся все, голову опустив. В морду дать хотела, да сдержалась. Все, запретила своему с этим оболтусом общаться, Шаповалову также наказала. Вот наказание на мою голову, дружок ваш. Температура уже спала у Славика, молчит только, почти не ест, исхудал. Сегодня же с утра, дура я, деться некуда, в подвал постучалась, не здороваясь, попросила сына навестить, пока на работе буду.

*

Во время обеда Цветкова отпросилась с работы сына накормить больного, худющего. Прибежала она, а там Славик уплетает творог желто-белый из мисочки совместно с попугаем, который ворчливо чирикает на сына. Шаповалов смутился очень от неожиданности и выдал тихо, что скоро уйдет, как только... добавив:

- Кашу вы готовить не умеете, Люба. Она жидкая, невкусная, пробовал, Слава угощал. Может ему сварите супчик какой? Жидкость ему нужна. Не учу я вас, предлагаю. Могу и сам приготовить, если вам трудно. Ну, я пошел, Гарик, ко мне иди, попрощайся с больным. Молодец! Конечно, могу и завтра заглянуть, собирался и сам. Разберусь с холодильником. Поправляйся, Славик, и вы… Завтра нет занятий в институте, каникулы еще. Вместе придем, с Гариком. Все ест, но только у своих. Денег, Люба, не надо мне, до зарплаты хватит. Глаза, говорите, красные у меня? Ночью поздно занимался. Рад, что не обижаетесь более, будьте тоже!

*

Гриша Вирский вписался в работу ботанического сада целиком и старался вовсю. Что касается макета зоны отдыха, то он им увлекся, как человек творческий, и постоянно мастерил что-то на нем, к Алексею за советами обращался часто. Леха пожаловался Грише на хищение ценных плодов в теплицах, которые так тщательно выращивались для семян. Парторг прав, говорил он, воруют нещадно, надо что-то делать. Он попросил Вирского навострить уши по этой части, присмотреться попросил, кто такое вытворить может, чтоб прекратить безобразие. Через некоторое время чокнутый наш осторожно Шаповалову признался, что, кажется, приметил одного, надобно еще проверить, но уже дважды зафиксировал Петра Ильича Осипова, парторга и начальника охраны. Просил повременить с выводами, проверить надобно тщательно. На днях же Вирский испуганный прибежал и сообщил, что выследил подозреваемого, но и его Осипов разоблачил, когда прятался, кулачище показал и пригрозил голову свернуть, если сболтнет где. Леша велел другу прекратить слежку и работать спокойно, как ни в чем не бывало, сделать вид, что ничего не было. Гриша поник весь, стресса боялся, ни с кем не общался, работал молча, все пакости ждал интуитивно.

В последних числах декабря, накануне Нового года, директор ботанического Малашенко П.Ф. велел Алексею собрать урожай на небольшой подарок для работников: по два огурца и помидора на каждого, орешков с десяток, по перцу болгарскому и по два-три мандарина. Шаповалов одобрил инициативу начальства и тут же до вечера собрал овощи и плоды одинакового размера, дабы никого не обидеть. Собранный урожай сложил в бюро пропусков, запер и ключ вручил охране до утра. А поутру на проходной скандал случился, начальник охраны его устроил, Петр Ильич. Он внушительно рассказывал, что по привычке обходил хозяйство большое спозаранку и в раздевалке унюхал запах цитрусовых, мандаринов аромат. Внимательно все осмотрев, обнаружил в кармане армейского бушлата Вирского кожуру знакомую, в котомке же вора обнаружил целехонькими два мандарина.

- Вот они, а кожура в бушлате, товарищ следователь. Ничего удивительного, у Вирского давно с головой не в порядке, заговаривается. Запер я его в подвале, графин воды поставил попить. Жалко его беднягу, ему бы подлечиться надо. Все подтвердят, что он больной по этой части, правда, Степанова, скажи? Пятно это на наш сад ботанический, на партийную организацию. В райком уже доложился, покаялся. Так вы его сейчас заберите, товарищ следователь и оградите нас от… Что тебе, Шаповалов, чего добавить желаешь? Это садовник наш, живет без прописки в котельной, дружок преступника нашего. Не пущать никого, я велел! Какой еще капитан жену Вирского привез? Здравствуйте, товарищ капитан, мы уже разобрались со следователем, доказательства приложены... Что говорите? Пожалуйста, подключайтесь. Вы на машине? Отлично, Вирского возьмете...

- Невозможно работать, гражданка Вирская, тихо сидите, разберемся. Где муж ее, говорите? Заперт по указанию Осипова в подвале? Перестаньте плакать или выйдите, гражданочка. Алексей Шаповалов, вы внести ясность хотите? Послушаем. Я Савельев.

- Хочу показать, где ворованное спрятано, давно следил за похитителем.

Следователь: - Видели, как вор тайник свой устроил? Молодец, Таким образом, истина будет раскрыта, протокол задержания оформим. Ну, так что? Просите в красный уголок пройти, начальнику охраны тоже? Пойдемте, Петр Ильич, что же вы...

После отпирательств некоторых прошли в красный уголок, прекрасно оформленный цитатами последнего съезда партии и томами Ленина в стеклянном шкафу.

Капитан милиции: - Так, где же тайник, Шаповалов? Нет тут ничего! Не понял, в сейфе?

Парторг: - Свихнулся что ли, парень? Там дела коммунистов, указания вышестоящих органов. Ключи у меня. Могу открыть, но прощу наказать клеветника за ложные показания. Товарищ следователь, прошу оградить меня от... Меня коммуниста...

Следователь: - Может, прекратим комедию, капитан? Осипов прав. Если настаиваете, капитан, то пожалуйста. Что? Он требует нижнюю часть сейфа открыть, вот эту. Так откройте другим ключом, не мешкайте, Осипов. Почему? Не расслышал? Дайте мне ключ, что же вы... Да тут у вас экспозиция лучших сортов овощей, фруктов и мандаринов! Капитан, видели? Что будем делать? Сперва, говорите, Вирского с женой домой надо отправить, извиниться, кому? Протокол по поводу сейфа составлю, конечно. Прекратите, Шаповалов, на Осипова стучать, разберемся с нарушениями не спеша, не убежит он…

Вирский Григорий с преданной женой Дашей радостными домой возвращались, благодарили капитана Савельева, одноклассника Гриши, за оперативное вмешательство по просьбе Даши. А ей, оказывается, Леша позвонил и просил приехать срочно. Вот так-то.

*

Двадцать девятого декабря, воскресным днем, выдалась не по сезону погода – светило солнце и грело приятно. В самом разгаре предновогодний базар, покупали все, не взирая на цены. Новый год нарядно привыкли встречать у нас, с обильными застольями, в надежде на лучшее будущее, вот чудаки, жизнь их ничему не научила.

В ботаническом саду живую ель украсили, гирлянды лампочек навесили, празднично все смотрелось. Ветку обломанную от елки Алексей домой принес, на столик приспособил, запах хвои приятно наполнил комнатушку, он улыбнулся и сел поработать с конспектом по удобрениям, увлекся, старался разобраться с меню для разных растений.

Где-то в районе десяти к нему постучали. Удивился и не спеша пошел к входу, а там два верзилы без слов выволокли Алексея во двор и стали бить нещадно чем-то тяжелым повсюду, а когда по голове огрели, то он отключился, упал. Очнулся от невыносимой боли в левой руке, которую протыкали острым предметом насквозь.

- Очухался, сволочь? Велено искалечить только. Воткнул я шило ему, дергается. Попридержи ему ноги, второе шило достану, заказчик снабдил, во-о... А-а-а, глаз, глаз!..

Превозмогая боль, Леша в мгновение ока вырвал шило из руки и воткнул ее в лицо мерзавцу. Тот и заорал страшнейшим образом, и с напарником стали колоть куда попало и бить снова неистово, доканать старались злобно и беспощадно.

- Готов, мерзавец, перестарались малость мы, сам напросился. К врачу бы мне, жидкость течет по лицу, желтого цвета, может и мозги. Калитку запри. Больно очень, вот сука!..

*

- Привет, Даша, что приуныла? С Гришей что-то, приболел что ли? Его дружок Леха, знаешь, парень что надо. Когда Славик приболел сильно...

- Нет более Алексея нашего, убили этой ночью. В реанимации, весь исколотый, сердце зацепили. Отходит, жалко-то как. Из-за Гришки моего его убили, а ты «деревней» обзывала, недотепой. Надо бы его отцу сообщить. Ты чего, Люба, разревелась так, неожиданно... Крещенный он, крестик носил. Как же Бог такое допустил, спрашиваешь? Не знаю.

- Дура я беспросветная. Хорошие люди помирают, видишь ли, а я вот живу, зловредная, никому от меня ни тепла, ни холода. Как куда, в реанимацию сбегаю, попрощаюсь.

Шаповалов неузнаваемым лежал с прикрытыми глазами, с кислородной маской для дыхания и датчиком на груди, показывающим прерывистую работу сердца. Медсестра сообщила Любе, что пациент безнадежен, до утра вряд ли дотянет, жалко и очень...

Люба Цветкова постояла еще минутку у постели пострадавшего, всхлипнула тихо и домой помчалась, чтоб убедиться, что с сыном, слава богу, все в порядке. По пути в двенадцатую квартиру заглянула, к Марии Петровне, женщине религиозной дюже, и попросила за хорошего человека помолиться, Алексеем зовут, выжить он должен, Бога просить должна за него. Вот так от беспомощности иногда к небу обращаемся, больше некуда.

Чуда не произошло, природа, как всегда, победила. Я имею ввиду природные данные сельского молодого парня. Сердце Алексея к утру ритмично заработало вопреки всему. Шаповалов потихоньку возвращался к жизни, осмотрелся, свои руки недействующие осмотрел печально, друзей своих признал. Да, еще капитану передал, что верзил ночных он не знает, но одному метку на лице сделал шилом глубокую, и без врача никак ему.

Медсестра жаловалась на Алексея, что привередливый к еде, многого не кушает, а ему поправиться надобно. Даша тут же немедленно пирожков напекла с картошкой, капустой, а в воскресенье Цветковы завались с клеткой и Гариком, творога домашнего принесли и котлет превкусных. Гарик чирикал радостно, садился на плечо больному, приглашал отведать любимый творог.

*

Время и уход дали себя знать – проколы по телу стали заживать, головные боли приутихли, только пальцы рук бездействовали, не сгибались, нервная система их повреждена была. Лечащий врач, хороший мужик, пояснял, что тут операция нужна, которую мог бы осуществить лишь хирург Камышев в Одессе. Звонили они ему, просили очень, главврач подключался. И вот ответ получили – добро дали через восемь дней. Поэтому Шаповалова домой выпишут сегодня, а там вместе с лечащим врачом отправятся в Одессу. Помогать Леше взялись также Даша и Люба.

Леша, конечно, воспрянул духом и в шароварах больничных домой пошел, брюки не мог застегнуть свои сам. С Вирским в первый же день сад обошли, у макета зоны отдыха задержались. Тут-то капитан Савельев нагнал их и доложился, что бандиты задержаны, в больнице один с поврежденным глазом еще лежит, Осипов, парторг, юлит во всю, но ему также не уйти от тюрьмы.

Отец наведывался к Алексею, гостинцев привез. Кормили его на убой две знакомые нам дамы, часто навещали, особо Цветкова, соседка зловредная, но очень даже симпатичная, сынок у нее еще Славик, помните? А сегодня дядька в гости завалился с мэром и женой молодой, макет будущего сада одобрили.

- К сентябрю, надеюсь, очухаетесь с болячками, сразу и займемся «Долиной Роз», замечательное начинание – забота о трудящихся. Мосты заводу тракторному поручим соорудить, насосному – маленькие фонтанчики, мебельной фабрике – беседки, скамейки поручим... Нет, мусор на субботниках уберем, с музыкой организуем. Вам, Алексей, трестом озеленения поручим управлять, впервые, кажись, специалист у нас будет, а не управленец. Как не готовы? Дядька поможет, все будет на высоте, хату дадим в новом...

Проходя через дворик Светлана Ивановна, тетушка Алексея, внимательно оглядела Любу Цветкову, которая развешивала постиранные вещи, у калитки повторно оглянулась:

*

- Тебе в дорогу готовиться надо, а не гостей принимать и смазливых красоток. Видела, как на тебя смотрела. Ах, тетушка она, тогда другое дело. Присядь чуть на лавочку, подбородок вверх подними, так. Оброс весь, как партизан, побрить не умею, парикмахер далеко. Щетину немножечко подстрижем, форму образуем. Портреты революционеров смотрела давеча, их бороды. Как кого – Ленина, Дзержинского, Калинина. Помолчи, мне некогда, не закончила еще стирку. Так, поехали! Ничего получается, раньше врозь были, как у ежа… Все, в зеркало посмотри! Трешку гони! Лучше стало? На ученого похож, о глазах молчу. Просто посиди пока достираю. Леша, ты мне отпиши с Одессы, что да как...

Шаповалов сидел на солнышке и думал о предстоящей операции, которая может не дать положительного результата, и тогда он калекой останется на всю жизнь. Может, в деревню свою махнуть, преподавателем стать? Женщинам такой не нужен, думал бедолага…

- Что ты сказал? На операцию не поедешь? Зря усилия тратить? Поди сюда, Леша, помоги мне! Прищепки тебе на шею повешу, мне удобнее будет. Нагнись, вот. Ко мне подходить будешь и нагибаться в нужный момент, понял? Начали! Всю морду мне своей щетиной расцарапал, а так лучше выглядишь! Глаза прикрой, вижу куда заглядываешь, бесстыдник! Все будет хорошо, Леша, поверь мне. Конечно, можно поцеловать меня, вот чудак, спрашивает такое. Еще, еще чуть-чуть, а теперь моя очередь, нагнись, повисла я…

На вокзале провожали друзья его, врача благодарили за человечность, Вирский сообщил тихо другу, что Даша ребенка ждет, и крестный должен вернутся здоровым. Цветковы пожелали ему успеха и скорого возвращения.

*

Операция в Одессе длилась более трех часов, болезненной была, но, как заверил хирург Камышев, прошла успешно и надеяться надо на лучшее. После двухнедельной адаптации и длительных тренировок рук, Алексея домой отправили, пообещав восстановление правой руки полностью и частично лишь левой. Он доволен был результатом и вечерним поездом отправился. Поздно ночью, в районе одиннадцати, домой добрался, настроение бодрым было – вернулся! Вот и окна Любы еще светятся. Дорогу пересек быстро, в дверь постучался, решил повидаться немедленно.

- Хватит стучать! Кто там, заходите! Что, Леша? Здравствуй, с приездом! Заходи, не смотри на меня, расклеилась я. Недавно приболела... если можно так сказать. Вот видишь, Леша, операция успешно прошла, как и говорила. Да и толковать не стоит обо мне, залетела я. Что не поймешь никак? Помнишь, стригла когда бороду, прищепки доставала с груди у тебя и растаяла, забылась малость. Ты не причем, не смел ты такое сделать, и руки бездействовали у тебя. Я, и только я повинна в этом... Беременна я, понял, поэтому тошноты. Да, ребеночек там уже развивается, твой конечно. Радуешься чему? С ума сошел, просишь потрогать рукой живот мой, где... Но это... Зачем на колени встал? Руку и сердце предлагаешь мне?.. Постричь тебя надобно, колючий стал. Не тошнит меня более, Леша, но замуж согласна, ребенку отец нужен, очень даже. Нащипчикалась с тобой, Леша, тогда, забылись маленько, более не будем, правда?
Рейтинг: 0 78 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
102
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
92
91
86
81
76
75
72
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
68
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
64
63
63
62
61
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
45
44
38