ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Ошо. Ребенок -маленький Будда

 

Ошо. Ребенок -маленький Будда

25 апреля 2012 - Владимир Болсун
article44839.jpg

 

  

В первые годы жизни я был так одинок, что одиночество начало приносить мне наслаждение. И это было  действительно наслаждение. Для меня оно не стало проклятьем, позже выяснилось, что это, наоборот, подарок судьбы. И я начал наслаждаться им, я с радостью довольствовался собой, я ни от кого не зависел.

 Игры меня никогда не интересовали по той простой причине, что в детстве я никогда не играл — играть было просто не с кем. Как сейчас, вижу себя в том возрасте — я просто сидел. У нас возле дома было чудесное место, прямо на берегу озера. Большое озеро, вода — на долгие мили вдаль... очень красиво, все такое спокойное... Лишь изредка над головой пролетает стая белых журавлей или раздаются редкие крики птиц. В остальные минуты это было практически идеальное место для медитации. И даже если тишину нарушал крик влюбленной птицы... после этого тишина становилась только глубже.

 Гладь озера усыпали цветы лотоса, и я мог часами сидеть на берегу, такой самодостаточный, словно в мире нет ничего, кроме лотосов, белых журавлей и тишины...

 А бабушка с дедом быстро поняли, что я наслаждаюсь одиночеством. Они видели, что у меня нет никакого желания идти в деревню, с кем-то знакомиться, о чем-то говорить. Я даже с ними говорил очень скупо: да или нет. Разговаривать я тоже не любил. И они заметили это, они понимали, что я наслаждаюсь одиночеством, и старались меня не тревожить, это стало для них священным долгом. А может они думали, что я не такой как все и мне нужна тишина?

У молчания есть свои вибрации. Оно заразительно — особенно молчание ребенка. Не навязанное молчание, когда ему говорят: «Будешь шуметь — накажу». Такое молчание не создает радостных вибраций, о которых я говорю. Молчание благостно, когда ребенок молчит сам по себе и радуется тишине просто так, без причины. Это беспричинное счастье, и от него во все стороны расходятся мощные круги силы.

Бабушка: « Ничего страшного, что он такой нелюдимый, когда его заберут родители, малыш вырастет  и  станет сильным, и они уже не смогут сбить его с толку».

Мне каким-то чудом удалось ускользнуть от тисков цивилизованности. Отец очень сокрушался по этому поводу, что я вырос дикарем. Он сумел "покалечить образованием" моих братьев, а я как-то проскочил.

Дедушка не заставлял меня ходить с ним в храм. Исповедуя какую-то религию, ты не сможешь медитировать. Религия будет мешать. Для медитации не нужен Бог, не нужен ни рай, ни ад, ни страх наказания, ни обещания вечной радости. Медитация не имеет ничего общего с разумом, медитация — за его пределами, а любая религия идет от ума, она гнездится в разуме. Религия похожа на наших родителей. Они хотят как лучше, а выходит, как всегда, что детей нужно учить по каким-то образцам, заготовкам.

Никто не должен лгать — особенно ребенку, вот это вообще допустить нельзя. Взрослые веками пользовали доверчивость детей, ведь дети верят всему. Их очень легко обманывать, они всегда всему верят. Если папа или мама что-то говорит, ребенок не станет сомневаться, потому что мама и папа всегда правы. Именно поэтому все человечество испорчено, оно живет по колено в липкой и грязной лжи, которую столетиями внушают детям. Но если все мы перестанем врать детям и сознаемся им в собственном невежестве — а это ведь так просто! — вот тогда мы станем по-настоящему религиозными и им укажем путь к религии, вернее к вере. Дети совершенно невинны. Не нужно подсовывать им свои, так называемые, знания. Прежде мы сами должны стать невинными, правдивыми, настоящими.

В детстве я был очень вредный, потому что говорил правду ,  Я  называл все своими именами. Я идиотов сразу замечаю, какбы они ни маскировались. У меня взгляд — что твой рентген, никто не ускользнет.

Моя бабушка была очень мудрой женщиной, и иногда она говорила моему деду, своему мужу:

 «Никогда не поздно что-то менять. Если видишь, что ошибся в выборе, сделай другой выбор. Только поторопись, потому что ты действительно стареешь. Не нужно говорить: „Я стар и мне трудно что-то менять“. Это молодой может позволить себе ждать, а старик — нет, можно опоздать».

Первая встреча со смертью была для меня очень трудной. Во многих отношениях. Умирал человек, которого я очень любил. Я считал этого человека своим подлинным отцом. Он вырастил меня в атмосфере полной свободы — без границ, запретов и приказов...

 Любовь и свобода! Если они есть, ты — настоящий царь. Это подлинное царство Божие: любовь и свобода. Любовь — это уходящие в землю корни, а свобода — крылья, чтобы парить в небесах.

 Дедушка дал мне и то, и другое. Он подарил мне такую любовь... Он никого не любил так сильно — ни мою маму, ни даже мою бабушку. Еще он дал мне свободу, а это величайший дар. Умирая, он подарил мне кольцо, и со слезами на глазах сказал: «Мне больше нечего тебе дать».

 «Нана, ты уже дал мне самое дорогое», — ответил я.

 Он открыл глаза и спросил: «Что?»

 Я улыбнулся и сказал: «Неужели ты забыл? Ты подарил мне любовь и свободу. Думаю, на свете еще не было такого свободного ребенка, как я. Чего еще желать? Ты не мог бы дать ничего большего. И я очень тебе благодарен. Теперь ты можешь уснуть спокойно»

Моему отцу очень хотелось, чтобы я учился в университете. Я тоже хотел учиться, но только не в медицинском и не в техническом. Я просто отказывался быть врачом или инженером. Я сказал отцу: «Я тебе правду скажу: я хочу стать странствующим санньясином».

 «Кем? Бродягой?!» — воскликнул он.

 «Да, — сказал я. — Я хочу поступить в университет, изучить философию и стать странствующим философом».

 Отец категорически отказался. Он заявил: «В таком случае я не стану ни у кого занимать деньги, все равно это толку не даст».

 А бабушка сказала: «Не волнуйся, сынок. Поступай так, как знаешь. Я, слава богу, еще жива, и я готова продать все, что у меня есть, лишь бы ты мог оставаться самим собой. Я даже не стану спрашивать, куда ты собираешься поступать, и чему там будут учить».

 Она действительно ни разу об этом не спросила. Она постоянно высылала мне деньги, даже потом, когда я уже стал профессором. Мне пришлось убеждать ее, что теперь я и сам достаточно зарабатываю, теперь я должен помогать ей деньгами.

 А она ответила: «За меня не волнуйся. Мне деньги ни к чему, а ты найдешь им достойное применение».

Мне в жизни часто улыбалась удача, но больше всего повезло в том, что у меня были такие бабушка и дед... благодаря ним у меня было золотое детство.

 

Я понимаю духовность просто: это поиски себя. И я никогда не позволял кому-то заниматься этим за меня. Никто за тебя это не сделает, найти себя можешь только ты сам.

Моя задача в том, чтобы создать поле Будды — особое энергетическое поле, где сможет родиться новое. Я — повивальная бабка, помогающая новому прийти в этот мир, где его пока не хотят принимать. Новому потребуется поддержка со стороны всех, кто понимает, кто мечтает о духовной революции. Время пришло, наступило время родов. Самый подходящий срок, плод уже созрел. Сейчас новое уже может утвердиться, прорыв стал возможным.

 Я учу новой религии, но совсем не похожей на христианство, иудаизм или индуизм. У этой религии не будет названий. Это религия — сугубо религиозное свойство человеческой целостности.

 

 

(Выдержки из бессед  Ошо с учениками)

 

© Copyright: Владимир Болсун, 2012

Регистрационный номер №0044839

от 25 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0044839 выдан для произведения:

 

  

Впервые годы жизни я был так одинок, что одиночество начало приносить мне наслаждение. И это было  действительно наслаждение. Для меня оно не стало проклятьем, позже выяснилось, что это, наоборот, подарок судьбы. И я начал наслаждаться им, я с радостью довольствовался собой, я ни от кого не зависел.

 Игры меня никогда не интересовали по той простой причине, что в детстве я никогда не играл — играть было просто не с кем. Как сейчас, вижу себя в том возрасте — я просто сидел. У нас возле дома было чудесное место, прямо на берегу озера. Большое озеро, вода — на долгие мили вдаль... очень красиво, все такое спокойное... Лишь изредка над головой пролетает стая белых журавлей или раздаются редкие крики птиц. В остальные минуты это было практически идеальное место для медитации. И даже если тишину нарушал крик влюбленной птицы... после этого тишина становилась только глубже.

 Гладь озера усыпали цветы лотоса, и я мог часами сидеть на берегу, такой самодостаточный, словно в мире нет ничего, кроме лотосов, белых журавлей и тишины...

 А бабушка с дедом быстро поняли, что я наслаждаюсь одиночеством. Они видели, что у меня нет никакого желания идти в деревню, с кем-то знакомиться, о чем-то говорить. Я даже с ними говорил очень скупо: да или нет. Разговаривать я тоже не любил. И они заметили это, они понимали, что я наслаждаюсь одиночеством, и старались меня не тревожить, это стало для них священным долгом. А может они думали, что я не такой как все и мне нужна тишина?

У молчания есть свои вибрации. Оно заразительно — особенно молчание ребенка. Не навязанное молчание, когда ему говорят: «Будешь шуметь — накажу». Такое молчание не создает радостных вибраций, о которых я говорю. Молчание благостно, когда ребенок молчит сам по себе и радуется тишине просто так, без причины. Это беспричинное счастье, и от него во все стороны расходятся мощные круги силы.

Бабушка: « Ничего страшного, что он такой нелюдимый, когда его заберут родители, малыш вырастит  и  станет сильным, и они уже не смогут сбить его с толку».

Мне каким-то чудом удалось ускользнуть от тисков цивилизованности. Отец очень сокрушался по этому поводу, что я вырос дикарем. Он сумел покалечить образованием моих братьев, а я как-то проскочил.

Дедушка не заставлял меня ходить с ним в храм. Исповедуя какую-то религию, ты не сможешь медитировать. Религия будет мешать. Для медитации не нужен Бог, не нужен ни рай, ни ад, ни страх наказания, ни обещания вечной радости. Медитация не имеет ничего общего с разумом, медитация — за его пределами, а любая религия идет от ума, она гнездится в разуме. Религия похоже на наших родителей. Они хотят как лучше, а выходит что детей нужно учить по каким-то образцам, заготовкам.

Никто не должен лгать — особенно ребенку, вот это вообще простить нельзя. Взрослые веками пользовались доверчивостью детей, ведь дети верят всему. Их очень легко обманывать, они всегда всему верят. Если папа или мама что-то говорит, ребенок не станет сомневаться, потому что мама и папа всегда правы. Именно поэтому все человечество испорчено, оно живет по колено в липкой и грязной лжи, которую столетиями внушают детям. Но если все мы перестанем врать детям и сознаемся им в собственном невежестве — а это ведь так просто! — вот тогда мы станем по-настоящему религиозными и им укажем путь к религии, вернее к вере. Дети совершенно невинны. Не нужно подсовывать им свои так называемые знания. Прежде мы сами должны стать невинными, правдивыми, настоящими.

В детстве я был очень вредный потому что говорил правду ,  Я  называть все своими именами. Я идиотов сразу замечаю, как бы они ни маскировались. У меня взгляд — что твой рентген, никто не ускользнет.

Моя бабушка была очень мудрой женщиной и иногда она говорила моему деду, своему мужу

 «Никогда не поздно что-то менять. Если видишь, что ошибся в выборе, сделай другой выбор. Только поторопись, потому что ты действительно стареешь. Не нужно говорить: „Я стар и мне трудно что-то менять“. Это молодой может позволить себе ждать, а старик — нет, можно опоздать».

Первая встреча со смертью была для меня очень трудной. Во многих отношениях. Умирал человек, которого я очень любил. Я считал этого человека своим подлинным отцом. Он вырастил меня в атмосфере полной свободы — без границ, запретов и приказов...

 Любовь и свобода! Если они есть, ты — настоящий царь. Это подлинное царство Божие: любовь и свобода. Любовь — это уходящие в землю корни, а свобода — крылья, чтобы парить в небесах.

 Дедушка дал мне и то, и другое. Он подарил мне такую любовь... Он никого не любил так сильно — ни мою маму, ни даже мою бабушку. Еще он дал мне свободу, а это величайший дар. Умирая, он подарил мне кольцо и со слезами на глазах сказал: «Мне больше нечего тебе дать».

 «Нана, ты уже дал мне самое дорогое», — ответил я.

 Он открыл глаза и спросил: «Что?»

 Я улыбнулся и сказал: «Неужели ты забыл? Ты подарил мне любовь и свободу. Думаю, на свете еще не было такого свободного ребенка, как я. Чего еще желать? Ты не мог бы дать ничего большего. И я очень тебе благодарен. Теперь ты можешь уснуть спокойно»

Моему отцу очень хотелось, чтобы я учился в университете. Я тоже хотел учиться, но только не в медицинском и не в техническом. Я просто отказывался быть врачом или инженером. Я сказал отцу: «Я тебе правду скажу: я хочу стать странствующим санньясином».

 «Кем? Бродягой?!» — воскликнул он.

 «Да, — сказал я. — Я хочу поступить в университет, изучить философию и стать странствующим философом».

 Отец категорически отказался. Он заявил: «В таком случае я не стану ни у кого занимать деньги, все равно это толку не даст».

 А бабушка сказала: «Не волнуйся, сынок. Поступай так, как знаешь. Я, слава богу, еще жива, и я готова продать все, что у меня есть, лишь бы ты мог оставаться самим собой. Я даже не стану спрашивать, куда ты собираешься поступать, и чему там будут учить».

 Она действительно ни разу об этом не спросила. Она постоянно высылала мне деньги, даже потом, когда я уже стал профессором. Мне пришлось убеждать ее, что теперь я и сам достаточно зарабатываю, теперь я должен помогать ей деньгами.

 А она ответила: «За меня не волнуйся. Мне деньги ни к чему, а ты найдешь им достойное применение».

Мне в жизни часто улыбалась удача, но больше всего повезло в том, что у меня были такие бабушка и дед... благодаря ним у меня было золотое детство.

 

Я понимаю духовность просто: это поиски себя. И я никогда не позволял кому-то заниматься этим за меня. Никто за тебя это не сделает, найти себя можешь только ты сам.

Моя задача в том, чтобы создать поле Будды — особое энергетическое поле, где сможет родиться новое. Я — повивальная бабка, помогающая новому прийти в этот мир, где его пока не хотят принимать. Новому потребуется поддержка со стороны всех, кто понимает, кто мечтает о духовной революции. Время пришло, наступило время родов. Самый подходящий срок, плод уже созрел. Сейчас новое уже может утвердиться, прорыв стал возможным.

 Я учу новой религии, но совсем не похожей на христианство, иудаизм или индуизм. У этой религии не будет названий. Это религия — сугубо религиозное свойство человеческой целостности.

 

Рейтинг: +2 904 просмотра
Комментарии (8)
Олег Айдаров # 25 апреля 2012 в 06:42 0
Очень интересно. Только не совсем понятно упоминание Ошо в заголовке. Он - автор текста?
Владимир Болсун # 25 апреля 2012 в 10:27 0
Это все Ошо.
Олег Айдаров # 26 апреля 2012 в 06:39 0
Ясно.
Олег Айдаров # 25 апреля 2012 в 06:45 0
Кстати, какой контраст! Какие разные у вас детства, но меня заинтересовало и то, и другое: http://parnasse.ru/prose/small/stories/shkolnye-gody-chudesnye.html
Валерий Рыбалкин # 25 апреля 2012 в 07:14 0
Буддизм? Да, человек не может без религии, он должен во что-то верить.
Владимир Болсун # 25 апреля 2012 в 10:26 0
Человек просто обязан верить и познать себя.
Олег Айдаров # 26 апреля 2012 в 06:42 0
Похоже, что человек не просто ОБЯЗАН верить, а более того - ОБРЕЧЕН верить, ибо потребность в вере, похоже, заложена в каждом из нас. И там, где отсутствует знание, выручает вера. Пример - лично я не знаю, а верю, что Америка существует. Опираясь не на свой опыт, а на рассказы других людей, я верю в то, что эта страна есть в нашей реальности.
Владимир Болсун # 27 апреля 2012 в 16:01 +1
Я верю когда чувствую нежность,потом поток.Пример: Вера такая же реальность, как воздух, иногда надо сильно разбежаться и прыгнуть чтобы почувствовать поток ветра. внутренняя лень формирует пессимистов и атеистов, ноя также боюсь святош, может даже больше
С уважением Владимир