ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Обаяние и наблюдательность

Обаяние и наблюдательность

article214552.jpg
     Странное, очень странное состояние мозгов, друзья мои, порой случается с похмелья. Может, я уж позабыл, как мыслит наутро тот пробужденный, что с вечера не грешил, но так…, припоминается смутно, что думает он более о насущном и грядущем, нежели о вечном или абстрактном, особливо ежели он еще до, простите, унитаза заду своему и туалета зубам своим включает телевизор, фальшивым ржавым камертоном, далеким от «ля» первой октавы, задающим тональность отнюдь неновой пьесе нового дня. Возможно, если б человек не включал, не слушал лживый, рафинированный, как кому-то надо, этот суррогат собственного (так он искренне убежден) мнения, то и новый день его мог бы хоть сколько-то, имел бы хоть какую-то вероятность, надежду, шанс отличаться от вчерашнего. Как в наречении именем корабля заложена будущность его плавания, так и в утренней мысли просыпающегося уже прописан, заложен сюжетно финал, занавес его вечера…, возможно. Хотя… Всякое утро, просыпаясь со свежей и абстрактной мыслью, пускай то об огромном Создателе либо о ничтожном Фалалее, день я заканчиваю одинаково пьяно. Граф Толстой (кажется это написано в его «Исповеди» или то была «В чем моя вера»), рассказывал, что, совершенно разочаровавшись в божьем мире и устройстве его, прятал от себя ружье и веревку (экий ханжа), дабы не…, дабы не… Я же, малодушный конформист, нашел, точнее, избрал совсем, впрочем, неновый способ избегать перманентно зудящей под кадыком изжоги суицида попроще и понадежнее – я тривиально напиваюсь. В том, что пьянство есть добровольное сумасшествие, как уже замечал на полях, я сильно сомневаюсь (в подлежащем или в сказуемом – не суть), но факт добровольного медленного самоубийства – налицо. Однако искренне верю Декарту - Cogito Ergo Sum - мыслю, следовательно существую. Вот и сегодня, глотнув, разумеется, утреннего пивка, задумался я о…, об одном лишь слове…
     
     Над многими, очень многими словами, понятиями, выражениями, фразеологизмами мы давно уж перестали размышлять, - так - лепим направо и налево на всякий лоб, часто без хоть сколько-то уместного смысла и мотива. Нам не приходит в голову, что, например, «красные чернила» или, скажем, «черное белье» есть даже не оксимороны, а просто нонсенсы, несочетаемые сочетания понятий по первородной этимологии слов, но они существуют, мы ими пользуемся, и более, – даже понимаем смысл вполне адекватно, аутентично (люблю это словцо – при всей понятности, загадочное такое…). Эти масштабные, охватывающие все обозримое человечье мироздание клише: «любовь», «дружба», «вера», «добро», «зло» и вовсе не обсуждаются, как предмет исследования на глубину, окраску, область применения, а прилепляются нами ко всякому хоть сколько-то сходному движению души; но я завершил вчерашний день в обществе обаятельнейшего существа и задумался сегодня об… обаянии…

     Произнося это слово, эпитет по адресу кого-либо, мы, кажется нам, точно знаем, о чем говорим, но… Мир изобилует образцами, скажем, красоты - Венера Милосская и Аполлон Бельведерский; добра и зла – пускай это будут Иисус Христос и Иуда Искариот; любви – Ромео и Джульетта; преданности – Мастер и Маргарита… Но вот эталона такого, на каждом шагу встречающегося, хм…, аспекта, как обаяние, - линейки, циркуля, которыми оно замеряется, очерчивается, у нас нету. Мы глядим на человека и точно угадываем, обаятелен тот или нет. Мы даже говорим о «некоторой», «очень» либо же «глубочайшей» обаятельности, будто поставили ей термометр и занесли показания в карту утреннего больничного обхода. Обаяние, если читать энциклопедию, есть способность человека привлекать к себе, располагать к хорошему отношению, очаровывать, покоряя какими-либо достоинствами – манерами, словом, умом, добротой и пр. По этимологическому словарю, номинатив «обаяние» происходит от инфинитива «баять», то есть: «говорить», «колдовать», «чародействовать»; «басня», «краснобай», «баснословный» - слова общего с «обаянием» корня да и смысла, наверное. Так что? Обаяние – ложь? Константин Сергеевич Станиславский утверждал, что истинный артист состоит на пятьдесят процентов из обаяния, а в другую половину - из наблюдательности. Кто ж станет перечить? Наблюдательный актер, лишенный обаяния, – ноль; обаятельный актер, без точности передачи образа из-за неспособности или нежелания, лени наблюдать – ноль. Если весь мир есть театр, то, понятно, и мы выстраиваем на нашей сцене (скромны будем – в мизансцене нашей) отношения посредством Богом отмеренных нам обаяния и наблюдательности, только вот… Только вот беседовал-то я вчера… с собакой… 

     Наблюдательность собачья априорна, она есть единственный способ ее выживания, а вот обаяние… Она его, обаяние свое, не рисует и не делает. Глаза… Я все смотрел в его, пса моего, глаза… и вдруг понял, что обаяние есть та глубина, на которую существо, любое существо, имеющее глаза, допускает в свою душу, а глубина эта может быть всякой – у кого по щиколотку, у другого по колени, а у иного - и омут без дна. Обаяние не есть мера артистизма – оно – мера души. Взгляните, внимательно, с пристрастием, отбросив всякие личные эмоции, взгляните в глаза обаятельного подлеца - там найдете, всегда есть эдакая заслонка, до которой он пустит в душу, а потом - нет. Почему, к примеру, женимся мы на обаянии, а жить приходится с характером? Да потому что любовь, пускай яркая, но лишь забытой уже вспышкою любовь, очаровала, околдовала, ослепила нас настолько, что заслонку приняли за дно - и нам хватило, или это и было дно, но нам не показалось, что мелко. У собак, в отличие от нас с вами, нет никаких ограждений души, почему Экзюпери и говорит, что мы в ответе за тех, кого приручили. Только вот приручается только тот, кто пустил в глаза свои до самого дна, а из таких существ на земле мне известно только одно – собака. Они умирают - мы их хороним, но больше не приходим на их могилы, а вот они, если случится нам преставиться раньше, умирают голодной тоскою на наших могилах.
     Экая удивительная эта штука – обаяние…

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0214552

от 13 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0214552 выдан для произведения:      Странное, очень странное состояние мозгов, друзья мои, порой случается с похмелья. Может, я уж позабыл, как мыслит наутро тот пробужденный, что с вечера не грешил, но так…, припоминается смутно, что думает он более о насущном и грядущем, нежели о вечном или абстрактном, особливо ежели он еще до, простите, унитаза заду своему и туалета зубам своим включает телевизор, фальшивым ржавым камертоном, далеким от «ля» первой октавы, задающим тональность отнюдь неновой пьесе нового дня. Возможно, если б человек не включал, не слушал лживый, рафинированный, как кому-то надо, этот суррогат собственного (так он искренне убежден) мнения, то и новый день его мог бы хоть сколько-то, имел бы хоть какую-то вероятность, надежду, шанс отличаться от вчерашнего. Как в наречении именем корабля заложена будущность его плавания, так и в утренней мысли просыпающегося уже прописан, заложен сюжетно финал, занавес его вечера…, возможно. Хотя… Всякое утро, просыпаясь со свежей и абстрактной мыслью, пускай то об огромном Создателе либо о ничтожном Фалалее, день я заканчиваю одинаково пьяно. Граф Толстой (кажется это написано в его «Исповеди» или то была «В чем моя вера»), рассказывал, что, совершенно разочаровавшись в божьем мире и устройстве его, прятал от себя ружье и веревку (экий ханжа), дабы не…, дабы не… Я же, малодушный конформист, нашел, точнее, избрал совсем, впрочем, неновый способ избегать перманентно зудящей под кадыком изжоги суицида попроще и понадежнее – я тривиально напиваюсь. В том, что пьянство есть добровольное сумасшествие, как уже замечал на полях, я сильно сомневаюсь (в подлежащем или в сказуемом – не суть), но факт добровольного медленного самоубийства – налицо. Однако искренне верю Декарту - Cogito Ergo Sum - мыслю, следовательно существую. Вот и сегодня, глотнув, разумеется, утреннего пивка, задумался я о…, об одном лишь слове…
     
     Над многими, очень многими словами, понятиями, выражениями, фразеологизмами мы давно уж перестали размышлять, - так - лепим направо и налево на всякий лоб, часто без хоть сколько-то уместного смысла и мотива. Нам не приходит в голову, что, например, «красные чернила» или, скажем, «черное белье» есть даже не оксимороны, а просто нонсенсы, несочетаемые сочетания понятий по первородной этимологии слов, но они существуют, мы ими пользуемся, и более, – даже понимаем смысл вполне адекватно, аутентично (люблю это словцо – при всей понятности, загадочное такое…). Эти масштабные, охватывающие все обозримое человечье мироздание клише: «любовь», «дружба», «вера», «добро», «зло» и вовсе не обсуждаются, как предмет исследования на глубину, окраску, область применения, а прилепляются нами ко всякому хоть сколько-то сходному движению души; но я завершил вчерашний день в обществе обаятельнейшего существа и задумался сегодня об… обаянии…

     Произнося это слово, эпитет по адресу кого-либо, мы, кажется нам, точно знаем, о чем говорим, но… Мир изобилует образцами, скажем, красоты - Венера Милосская и Аполлон Бельведерский; добра и зла – пускай это будут Иисус Христос и Иуда Искариот; любви – Ромео и Джульетта; преданности – Мастер и Маргарита… Но вот эталона такого, на каждом шагу встречающегося, хм…, аспекта, как обаяние, - линейки, циркуля, которыми оно замеряется, очерчивается, у нас нету. Мы глядим на человека и точно угадываем, обаятелен тот или нет. Мы даже говорим о «некоторой», «очень» либо же «глубочайшей» обаятельности, будто поставили ей термометр и занесли показания в карту утреннего больничного обхода. Обаяние, если читать энциклопедию, есть способность человека привлекать к себе, располагать к хорошему отношению, очаровывать, покоряя какими-либо достоинствами – манерами, словом, умом, добротой и пр. По этимологическому словарю, номинатив «обаяние» происходит от инфинитива «баять», то есть: «говорить», «колдовать», «чародействовать»; «басня», «краснобай», «баснословный» - слова общего с «обаянием» корня да и смысла, наверное. Так что? Обаяние – ложь? Константин Сергеевич Станиславский утверждал, что истинный артист состоит на пятьдесят процентов из обаяния, а в другую половину - из наблюдательности. Кто ж станет перечить? Наблюдательный актер, лишенный обаяния, – ноль; обаятельный актер, без точности передачи образа из-за неспособности или нежелания, лени наблюдать – ноль. Если весь мир есть театр, то, понятно, и мы выстраиваем на нашей сцене (скромны будем – в мизансцене нашей) отношения посредством Богом отмеренных нам обаяния и наблюдательности, только вот… Только вот беседовал-то я вчера… с собакой… 

     Наблюдательность собачья априорна, она есть единственный способ ее выживания, а вот обаяние… Она его, обаяние свое, не рисует и не делает. Глаза… Я все смотрел в его, пса моего, глаза… и вдруг понял, что обаяние есть та глубина, на которую существо, любое существо, имеющее глаза, допускает в свою душу, а глубина эта может быть всякой – у кого по щиколотку, у другого по колени, а у иного - и омут без дна. Обаяние не есть мера артистизма – оно – мера души. Взгляните, внимательно, с пристрастием, отбросив всякие личные эмоции, взгляните в глаза обаятельного подлеца - там найдете, всегда есть эдакая заслонка, до которой он пустит в душу, а потом - нет. Почему, к примеру, женимся мы на обаянии, а жить приходится с характером? Да потому что любовь, пускай яркая, но лишь забытой уже вспышкою любовь, очаровала, околдовала, ослепила нас настолько, что заслонку приняли за дно - и нам хватило, или это и было дно, но нам не показалось, что мелко. У собак, в отличие от нас с вами, нет никаких ограждений души, почему Экзюпери и говорит, что мы в ответе за тех, кого приручили. Только вот приручается только тот, кто пустил в глаза свои до самого дна, а из таких существ на земле мне известно только одно – собака. Они умирают - мы их хороним, но больше не приходим на их могилы, а вот они, если случится нам преставиться раньше, умирают голодной тоскою на наших могилах.
     Экая удивительная эта штука – обаяние…
Рейтинг: 0 152 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
75
73
73
72
64