Матёрый

2 августа 2013 - Наталья Бугаре
article150806.jpg
    Его назвали Матёрым. Редко кто из волков получал личное имя, известное всей округе. Многие похвалялись тем, что встречались с ним сам на сам и остались живы, но большинство просто повторяли рассказы других охотников. А Матёрый был  фантастически везуч. С тех самых пор, как во время особенно удачной охоты приезжие "шишки" смогли окружить целую стаю и перестрелять злобно скалящихся из-за флажков зверей. Тогда крупный трехлетка сиганул над веревками с яркими лоскутами и был таков. После он умудрялся обходить все  капканы и ловушки. Несколько лет лучшие охотники пытались поймать его, но тот умел разгадать их уловки. Именно неуловимость этого крупного, уже пятилетнего зверя, с чуть более светлым окрасом, чем у местных волков, и большой лобастой головой, стала вызовом для всех, умеющих держать ружье в округе. Нет, Матёрый не охотился в людских угодьях. Он не резал скот, не подходил близко к поселку, не задирал псов. Но сам факт, что какой-то зверь умнее тебя - возбуждал. И на Матёрого охотились все - от мала до велика. Для мужиков шкура этого волка, с рваным ухом и следами от клыков на морде, казалась самым ценным  призом.  Но пока эти непонятные, плюющие на расстояние огнем двуногие звери, расставляли силки и капканы, рыли ямы и готовили приманки, Матёрый просто пытался выжить.

 Зима в том году выдалась морозной и лютой. Несколько недель секло колючей крупой. Все дороги и тропы засыпало. Снега намело под коньки крыш, сугробы закрыли окна, и только тонкие струйки сизоватого дыма выдавали присутствие жизни в этом Богом забытом углу. За время бурана Матёрый сильно оголодал, и как только первые лучи блёклого солнца прорвались через  муть облаков, вышел на охоту. Обостренный слух не выдавал наличия поживы. И волк мощными рывками двигался вперед по хрупкому, но с каждой минутой твердеющему насту. Местами проваливаясь по шею, долго барахтался в сыпучей крупе, но сильными лапами вырывал себя из плена и шел вперед, прислушиваясь к каждому звуку. За день удалось поймать только пару полудохлых зайцев из последнего летнего помета, но их сладковатая теплая плоть лишь раздразнила, не насытив. Он тщательно вылизал снег в каплях крови. Крупное тело требовало более существенного прокорма. И требовало уже. Сейчас. Немедленно. Голод неумолимо гнал все ближе  к людям.

  Бык Митяй  не оправдал надежд председателя и так и не вырос в огромного самца-производителя, при этом отличался подлым, бодливым нравом. И если бы не предстоящий перед самым Новым годом визит начальства, давно был бы пущен на мясо. Но именно им собирались угощать проверяющих. И Митяй доживал последние дни, меланхолично пожевывая жвачку. Время от времени он косил налитым кровью глазом на дверь, ожидая Петровича, поселкового скотника, единственного из всех колхозников не боящегося трехцентнерного бычка с норовом победителя корриды. Время от времени Петрович, пьяный "в дым", изгонялся с помощью ухвата и такой-то матери из родной пятистенки, и тогда ночевал на ферме. Зачастую рядом с Митяем. Странно, но вредный бык никогда особо не противился соседству и даже облизывал пьяную рожу скотника, прижимался к нему теплым боком и грел до утра. В эту ночь Петрович ночевал дома, но Митяй был не один.

  Ближе к вечеру худющая и злющая бабка Семёниха привела к нему свою такую же тощую и престарелую коровенку, в надежде, что Митяй осеменит её кормилицу. За короткий зимний день большую часть дороги вдоль села расчистили не полностью, и последние метры упертая бабка проторила буквально грудью, а Зорька, нехотя, помогала хозяйке. Как только Зорьку затолкали вглубь загона, Митяй сразу же приступил к делу, чем вызвал у бабули слезы умиления. Но после того, как довольный бык спрыгнул с коровенки, та насмерть уперлась, отказываясь проделать по морозу путь домой. Не помогло ни хлестание бечевкой, ни увещевания и угрозы. "Черт с тобой, шаварногая! - зло сплюнула Семёниха, - ночуй, знатся туточки, завтра Петрович придет, прогонит до дому..." Так Митяй получил на целую ночь в пользование бедную корову. Оглядев уже более внимательно зазнобу, бык грустно вздохнул и опять попытался запрыгнуть на худую спину. Зорька после ухода хозяйки воспротивилась такому насилию и попыталась уклониться. Митяй пыхтел и наседал на непокорную. Все это закончилось хрустом и выломанной рогатиной в загоне. Так бык впервые обрел свободу. И воспользовался ею в полной мере! Вскоре, поломав и сокрушив все, что смог, переполошив коров, запрыгнул на всех, кого догнал. Подустав и пресытившись, Митяй в последний раз взбрыкнул и случайно угодил в хлипкую дверь, которую благополучно сшиб с петель. А узрев доселе невиданное звездное небо, как угорелый, ринулся прямо в снег на улицу.

  Ближе к полуночи Матёрый подошел к поселку. Никогда еще зимой он так не рисковал. Но что-то звало его сюда в эту ночь. Голод? Чутье охотника? Кто знает, что происходило в голове зверя, но когда он, переминаясь и запутывая след, подошел к длинному зданию фермы, Митяй как раз выпрыгнул из дверного проёма и понесся прямо на волка. Серый аж присел на задние лапы от вида такой горы мяса, спешащей прямо в пасть. Но, быстро оценив шансы, собрался и бесшумно прыгнул. Охота вышла не долгой. Сбитый с ног внезапным ударом сбоку, бык не успел даже замычать, как по его глотке полоснули острые клыки. Митяй еще бил в судорогах копытами, булькал разорванным горлом, выдувая пузыри, а волк уже вырывал из него брызжущие кровью куски и жадно заглатывал. Насытившись, волк прихватив солидный кус, отошел в сторону тайги. Раздутое брюхо требовало найти убежище и отлежаться.

   Проспавшийся к утру сторож, увидел учиненный погром, расчлененную тушу на залитом кровью снегу и внезапно протрезвел. К обеду охотиться на волка вышли все мужики поселка. Ловили его до самой весны. Но ни одна ловушка, ни один капкан, даже живой козленок, пожертвованный председателем на святое дело, не дали результата. Матёрый оставался цел и невредим, только заимел плохую привычку озоровать в сараях поселка, каждый раз возвращаясь с добычей. Он не боялся ни выстрелов, ни ошалевших от волчьего запаха натасканных псов, ни людей, пытающихся любой ценой прекратить эти набеги, больше похожие на откровенный грабеж. И только весеннее солнце и подтаявший снег отбили у него желание тащиться в столь небезопасное место. Волку хватало добычи и в тайге. Охота, даже в одиночку, стала почти всегда успешной. Матёрому везло. Но с каждым днем, а особенно ночью, сильное тело наполняла непонятная истома. И он часто выходил на поляну и выл, глядя в звездное небо. Именно этим воем Матёрый выплескивал странное томление. Именно так звал...

С каждым днем становилось все теплее, снег еще лежал местами в низинах, ноздреватый и спрессованный в грязно-серые пласты, но из под него уже бежали во всю мутные ручьи. Почки на деревьях набухли. В воздухе ощутимо веяло чем-то новым и неизведанным. Пахло весной. Пахло любовью. Пахло гоном. И в ту ночь когда Матёрый, наконец услышал ответ, он пробежал все расстояние за каких-то пару часов. Он спешил. Он летел, мощно отталкиваясь задними лапами от еще чуть мерзловатой земли, и покрывал каждым шагом, больше похожим на прыжок, несколько метров. Когда солнце только-только позолотило краешек неба, Матерый впервые увидел её. Волчица стояла на небольшом пригорке, вырисовываясь на фоне иссиня-фиолетовой предутренней темноты серебристой статуэткой. Она повернулась всем телом к бегущему волку и внимательно глядела на зверя. Глядела пристально, словно взвешивая и оценивая. Её золотые глаза не мигали, пасть подрагивала от скрытого напряжения, время от времени показывая в оскале крепкие клыки. Откуда она пришла? Почему одна? Наверное Матёрый не стал задавать себе эти вопросы. Он просто шел на её запах, на взгляд золотистых глаз. И будь рядом с нею хоть тысяча самцов, она все равно была бы его. Он знал это. Чувствовал всей своей волчей сущностью. И вместе с первыми лучами солнца волчица призывно рыкнула, предлагая себя. Она кусала Матёрого до крови за загривок, трепала за уши острыми зубами, но не отвергла, и зверь терпел, ласково поглядывая на шалунью. Снежная зима не пожалела её. Шерсть на волчице местами свалялась, тело казалось слишком худым. Но время гона подсветило изнутри глаза цвета растопленного золота, придало бархатистость рычанию, превратив серошерстую в воплощенный соблазн. Матёрый был сражен и покорен. С тех пор они всегда охотились вдвоем. Из пятерых щенков Золотоглазой за лето выжило трое. Волчица со временем и сама заматерела, покрылась новой блестящей шерстью, её мышцы окрепли, а тело налилось. Матёрый откровенно любовался своей избранницей, а после охоты вечерами долго играл со щенками, уча их охотиться и выживать в этом мире. В такие моменты в его мудрую лобастую голову приходили неспешные мысли о волчьем рае. Но лето сменила дождливая осень, затем пришла зима. И когда снега опять замели всю округу и взгляд волчицы погас от сосущего голода, Матёрый привел свою семью к поселку.

Сергей после того, как его Люська хлопнула дверью, забрав детей и нехитрый скарб, пил почти всю осень. "Ты неудачник! - крикнула она на прощание, - ты не в состоянии прокормить даже себя! Я ненавижу тебя! Ненавижу! И не смей нас искать!" Колхоз, который верой и правдой, пусть не сытно, но кормил поселок последние семьдесят лет, дышал на ладан. Смены председателей чуть не каждые полгода только ускоряли агонию. В помещении старой фермы доживали свой век последний десяток выбракованных коров, которых даже заготовители не взяли на мясо из-за крайней худобы и старости. Петрович, выгнанный женой в очередной раз, обморозил на родном пороге ноги до ампутации. В первую ночь после выписки, как-то сумел доползти до шкафа и чиркнул старым охотничьим ножом по венам. Нашли его уже под утро  остывшим. Баба Семёниха не смогла пережить смерть своей Зорьки, и через неделю её отнесли на погост. Новый председатель опять обещал, что все наладится и умотал в райцентр, покинув остатки бывшего колхоза на произвол судьбы. Серега Панкратов, честно крутивший баранку с тех пор как пришел из армии, остался без работы и возможности  прокормить семью. Как-то непривычно было вот так, сразу, потерять почву под ногами. Что делать? Как жить? Исконный русский "авось" дал сбой. Но в голове все еще крепко сидела мысль, что все наладится.  Сергей привык делать свою работу и получать за это деньги, на которые кое-как можно прожить. А тут в его услугах перестали нуждаться, а кроме баранки, да еще воинской специальности - снайпера,  он ничего больше толком и не умел. Вначале шевельнулась мысль подзаработать охотой, но старенькая еще дедова берданка, с которой можно было попасть белке в глаз, пропала загадочным образом - то ли пропил, то ли украли. Ружьишком разжиться можно было, да только чем расплачиваться потом? И на крупного зверя в одиночку не ходят, а кому нужны в это голодное время меха? Со злостью, Сергей понял, что в поселке мужиков осталось наперечет,  охотники давно "скентовались" и третьего лишнего никому не надо. Когда последние запасы были съедены, все, что можно продать-продано, а отвечать на упреки Люськи нечего, он просто запил. В ход шло все, что горит. Вначале прикладывался к бутылке тайком, но быстро вошел во вкус и начал терять человеческий облик.

  В редкие дни, когда пить было нечего, пытался что-то изменить. Работа была в городе, но кое-как выплачивали зарплату только на одном заводе. На этот завод Серега пробовал устроиться пару раз. Но толстая кадровичка с бесстыжими глазами нагло сообщала, что вакансий нет. И Серега возвращался домой, понурив голову. Иногда ночами, когда из тайги доносился волчий вой, он хотел вот так же, выйти из дома и завыть дурным голосом, глядя на бельмо луны, завыть, чтобы выплеснуть всю накопившуюся за годы безнадеги печаль-тоску. А потом ушла Люська, его Люська, с которой они сидели за одной партой с третьего класса, которая, подвинутая на идейности, не разрешила Сереге перевезти их в город - и тут люди живут, кто-то должен и землю обрабатывать. "Чертова агрономша! Кому сейчас надо ковыряться в земле? Чего же я не настоял тогда?" - сокрушался Серега, размазывая скупые слезы по лицу жилистым кулаком. Запой после ухода жены поглотил все  оставшиеся сбережения, да какие они были! Пальто покойного бати - местного бухгалтера, даже шинель, бережно хранимую им после армии, как память. Когда он проспался, оказалось, что в доме буквально шаром покати, а портрет его безответной, никогда никому поперек слова не сказавшей матери, обвязан черной лентой. И почему-то именно эта лента, сознание, что мать, его мать хоронили соседи в складчину, пока он беспробудно пил, отрезвило Серегу. Проспавшись, сходил на могилку, долго винился. Почернев лицом, вернулся домой и перетасовав все варианты, собрался за Люськой в соседний поселок, где уже, как лет десять осела её мать, выйдя на старости замуж.

  Люськи там не оказалось. Завербовалась на Ямал. Дети нерадостно встретили папку, дичились. Теща зыркнула зло и отказалась давать  адрес дочки категорически. "Канеш, - думал Сергей, - Люська у меня красавица... Найдет себе нового мужика, а им папку... Только я вот как теперь? Я как? Чисто пса выгнали..." В этом поселке он никого толком не знал, ночевать  не пригласили. И потому, на ночь глядя, пошел к разбитой дороге ловить попутку. Странно, но старенький "КАМАЗ", который теперь возил не то лес, не то еще что, подобрал  сразу. Немолодой, с густой сединой водитель, без лишних вопросов довез до развилки на его поселок и сунул на прощание пачку "Примы". "Покури, мужик, может полегчает..."- только и сказал молчаливому попутчику с глазами побитой собаки. Утром Панкратов собрался в город, долго месил грязь ногами пока его подобрала разбитная бабенка на "копейке". "Дочке вот подсобрала продуктов чуток, тамочки она у меня, поскребыш... Кто ж ей поможет, коли не я? А сыновья - один в Чечне сейчас по контракту служит. Деньжищ обещали - прорву. А второго тайга забрала, как утопал десять годков назад фарт ловить, так и пропал... Как там у него? Что с ним?" - пыталась разговорить пассажира тетка, но наткнувшись на его взгляд как-то сразу сникла. "Горе у тебя, милок? Да? Не серчай... А я тут, баба-дура с рассказами своими лезу..." Так и доехали. Как ни странно, но эта словоохотливая тетка подбросила Сереге идею. И поблагодарив её, он впервые за долгие месяцы, поднял голову и уверенно пошел в сторону военкомата. Теперь Серега знал, как решить вопрос и что дальше делать. "Страшно помирать, только если ты кому-то нужен..." - думал он, переступая избитый порог.

  Матёрый с выводком вышел почти к поселку. Рыкнул, чтобы залегли, а сам пополз, загребая передними лапами порошу, по насту к старой ферме. У сторожа - Ивана Евдокимова, шестидесяти лет от роду, сегодня выдался неудачный день. Он был трезв, бессовестно и абсолютно трезв. И как только ночь спустилась над землей, пошел, поскрипывая снежком, в сторону дома Анютки, местной самогонщицы. Муж Анюты где-то давно сгинул, даже весточки не написав, а двое детей хотели есть, пить и одеваться. Круглая сирота Анька, не могла никуда сорваться с поселка. Её никто нигде не ждал, да и детей не было на кого оставить. Вот и перебивалась как могла. Научилась шить и вязать, и старательно стучала, доставшейся от бабки машинкой "Зингер", перелицовывая и перешивая старье за пару рублей. И гнала самогон. Отменный самогон, зерновой. Чистый, как слеза. На этих слезах и гнала, плача ночами, пока дети спят, подливая воду в старую бочку, нося её ведрами от колодца. Плакала и когда спала с местным участковым, толстым, лысым и пузатым, тем самым, что в своё время и упек её Васеньку в места не столь отдаленные на срок немаленький - вооруженное сопротивление при аресте, эта статья оказалась куда весомей украденного и проданного за литр самогона старого сварочного аппарата. И зачем он тогда с пьяных глаз начал стрелять из дробовика по милиционерам? Вот зачем? Теперь же бывший "пострадавший", время от времени приходил на её "точку", требуя штраф, или скорее компенсацию за то унижение, когда он плюхнулся в комья грязи, обмочив форменные штаны, при выстреле Василия из окна. А какой штраф она могла ему дать? Чем? Если выгонка едва окупала затраты, а на навар надо было как-то кормить и поить двоих детей. Участковый был падким на "сладкое", вот и заставил Аньку расплачиваться с ним натурой. И ведь не пожалуешься тут. Заберет, пусть на пятнадцать суток, так с кем дети останутся-то? Таньке едва десять годков, Артем еще меньше. А без мужика никак... Самогон, как жидкая валюта, шел в оплату и за дрова, и за уголь, и за подбей, приколоти и прочее, прочее, прочее, что надо делать в стареньком домишке, чтобы пережить зиму. В этот вечер участковый опять навестил Анюту, и когда сторож пришел к ней, то женщина билась в истерике, кусая в кровь посиневшие губы. Как тут было не попытаться утешить горемычную? И Иван пытался как-то успокоить бабу. " Ну чаво ты? Чаво? Истрешься шоли? Такова бабья доля..." Но от его неловкого утешения Анька только пуще рыдала, порываясь что-то вытворить непотребное.
-- Почто так со мной он? Почто, дядь Ваня? Я же токмо детей прокормить хочу... А он... А Васенька, а Васенька когда вернется, как я ему в глаза погляжуууу??? Я же его ждууууууу....
-- Да что он такое вытворят с тобой-то?
Анька только бессильно показала свежие кровоподтеки на молочно-белом теле.
-- Бьет что ли?-- насупился мужик.
-- Уууугууу...- выла в ответ женщина.
-- Вот ёпть, прости дочка... - выматерился Иван и крепко призадумался, зачем-то поглаживая еле заметную наколку на пальце.

  Бесхозная ферма манила Матёрого духом теплой скотины, она пахла кровью, мясом, сытью для его стаи. И он рискнул. Серая молния волка сиганула прямо в стекло окна. Изрезавшись, Матерый не обратил внимания на это и вышибив хлипкую дверь бывшего приемного пункта молока, где только и было окно низко от земли, ворвался в длинный проход в конце которого кучно, в одном загоне, стояли коровы-доходяги. Дальше все смешалось - клацанье клыков, рычание, болезненное мычание, удары, прыжки. Стая подоспела вовремя и задрала весь оставшийся скот. Этого Матёрому никто уже не простил. Через пару дней по району прошел слух о стае волков-людоедов, так переврало "сарафанное радио" события той ночи. И все охотники собрались под зданием бывшего сельсовета. И опять лес украшали развешанные флажки, тут и там рыли волчьи ямы, куски мяса леденели на ветру и морозе в виде приманок, капканы бесшумно ждали своего часа. Хрипло лаяли псы и мерзли загонщики. Месяц охоты не дал результата. Матёрый уводил уже всю стаю от опасности. Но не покидал привычных мест охоты и время от времени его следы опять видели у поселка.

  Серега переступил порог военкомата с твердой уверенностью, что нашел правильный выход. С его редкой военной специальностью военком должен был махом решить все его проблемы и дать на подпись контракт. Но степенный военком, изучив заявление и поглядев в глаза парня, прокашлялся и мягко изрек:
- Ты, сынок, не спеши помирать. С женой поругался, да? Не стоит оно того. Поверь старику, - и замахал рукой в ответ на попытку Сереги вставить слово. - Да вижу я, вижу твою характеристику. И что снайпер вижу. Вот что я тебе скажу, милок, давай до весны обождем. Не ладно там сейчас, не ладно... А у меня идейка есть.
-- Да не пережить мне зимы, майор... - честно признался Сергей.
-- Переживешь! - властно рявкнул вдруг военком. - Слушай, что я скажу... Есть у меня тут друг старый, еврей, так вот скорняк он от Бога, да и не только скорняк. И ищет он как раз поставщика. Меха ему надо, понимаешь?
-- Товарищ майор, так у меня ж это самое и ружьишка уже нет... Пропил я...
-- Это дело поправимое. Главное, добудь ему то, что надо. Заказ у него, понимаешь, а его поставщики чет "мышей не ловят". Нужны волчьи и лисьи шкуры, песец, норка, соболь. Все надо и по-больше. А с ружьем помогу.

Вечером Сергей возвращался домой хмурым, но держа за плечом хорошее ружье в добротном чехле и даже пару тысяч задатка. В рюкзаке бряцали капканы.

  Первой он поймал в капкан молодую поярку. Сумел провести Матёрого, и по следу нашел раненую волчицу с перегрызенной лапой. Вторым попался уже подросший щенок. Охотничьи хитрости Серега знал от деда, заядлого зверолова. Да и деваться было некуда, иначе зиму он просто не пережил бы. И именно за шкуры волков цену тогда подняли прилично. А уж за шкуру Матерого - так втрое, было за что побороться. Он и боролся. Все попытки поймать волка на мушку не увенчались успехом. На время вожак увел остаток стати в другой район. Но Сергей знал, что волк вернется. Знал и продумывал свои ходы. Впервые на пути Матёрого возник такой враг - упорный, как пес, идущий по следу, загнанный, как и он в угол, враг, которому нечего терять. Золотоглазую Сергей заманил на приманку. Волчица не смогла устоять против запаха свежей козлятины. Голод заставил, и она поплатилась жизнью. Сергей бережно свежевал красавицу волчицу, пропуская между пальцев удивительно шелковистый мех с густой подпушкой. Он знал, что Матёрый теперь его будет искать сам. На утро следующего дня, чуть хмурясь, исследовал истоптанный снег под своими окнами и пошел по следу, все время держась настороже. Волчьи следы - совсем свежие, темнели вмятинами на белом. Судя по всему зверь никуда не спешил. Местами останавливался, то ли выкусывал снег между подушечек, то ли...ждал. Сергей шел все медленнее и не мог отвязаться от мысли, что дичью является сам. Первый капкан, установленный накануне на волка, со всеми премудростями и хитростями опытного охотника, зверь обезвредил с помощью толстой ветки. Сергей обошел вокруг, увидел где именно Матёрый откопал её, как тащил, прочертив по снегу борозду, как подходил к, казалось, тщательно замаскированной ловушке. Сергей представил даже хитрый прищур волчьего взгляда, когда зверь защелкивал  скобы. Второй капкан закрыт по тому же сценарию. Волк словно издевался над охотником. "Ну, и чего ты добиваешься, а, волчара? Что доказать хочешь? Что ты умнее?" - мысленно ругался Сергей и продолжал идти по следу. Третий капкан лежал бесполезной железякой, удерживая толстый сук. Сергей рассвирепел:" Долбаный ты зверь, Матёрый! Что ты творишь? Хочешь меня рассердить? Вызов бросил, да? Хрен ты меня переиграешь, потому, что ты - волк, а я человек. Понял? И шкура твоей волчицы доказательство, что я, а не ты победил!" Следы вели прямиком к четвертому и последнему капкану. "Вон он куст, вот тропа засыпанная снегом, вот след, не может быть! Блин! Да как же?" - смешались мысли в голове Сергея, и словно со стороны он услышал хриплое:
-- Ну, здравствуй, Матёрый.

Волк лежал на измятом снегу, глядел на Сергея человечьими глазами и...плакал. Крупные слезы вытекали из его желтых глаз, вымывая тепло, и оставляя за собой только мутную стылость. Обе передних лапы  зажаты в тиски капкана. Обе! Сергею хватило одного взгляда, чтобы понять, как все произошло. Матерый знал где стояла ловушка, знал точно. Но в этот раз он не искал ветку или сук, он просто подошел к капкану и засунул глубоко между зубьев обе лапы, а потом нажал. Специально. Именно так увидел цепь событий Панкратов и вслух выматерился:
- Нахрена????

  Дрожащими пальцами Сергей прикурил сигарету. И вдохнул полной грудью дым. В глаза волка глядеть  было почему-то стыдно. Какую боль испытывал сейчас зверь,  Сергей даже представить не мог. Он смотрел на поверженного врага, все еще прекрасного, но уже совершенно не опасного.
-- Ты чего? Из-за неё? Ну ты даешь, брат.. Как же ты так, а? Это ж верная смерть... И, что мне теперь с тобой делать, а, Матёрый? - Сергей чувствовал как комок сдавил его горло, а в глазах предательски защипало.

Чтобы связать и дотащить волка до дома пошел остаток дня. Матёрый не сопротивлялся. Просто, каждый раз когда Серега останавливался перекурить, выматывал взглядом душу. И изредка пытался оскалиться. Но казалось, что его морда просто дергается в судороге боли. Только не от ран. Дотянув волка до дома, Сергей нашел старую цепь, которой когда-то привязывали быка. Цепь была кованной, тяжелой, странно, что уцелела во время его запоя. Да и вспомнил он о ней только пока тащил зверя. Хорошо, что матушка отнесла этот пуд железа в погреб и натерла машинным маслом. "Как чувствовала..."- подумал Серега и опять сглотнул болезненный ком. Хотелось выпить. Он нашел дома кусок хлеба и пачку макарон. Готовить сил не осталось. Вечерело. Сергей встряхнулся и пошел к соседке.
-- Баб, Моть! А, баб, Моть! -- проорал от хлипкой калитки.
-- Ктой-то тамочки? -- ответил старческий голос.
-- Эт я, баб Моть. Тут дело такое...

Через четверть часа, выторгованная у бабки курица заполошно вскрикнула под ударом топора. Матёрый даже не понюхал подношение. Он лежал головой к тайге и глядел вдаль, словно искал там свою Золотоглазую. "И что мне делать с тобой? - шипел Сергей, кое-как складывая поломанные кости зверю и накладывая шины.- Потерпи, браток. Подлечу тебя и отпущу... Дурак я, дурак, сам знаю каково это, когда тоска грызет  по бабе своей... Прости меня, волк, прости, Матёрый..." Сергей, под честное слово, в долг купил у бабы Моти еще и козленка - лохматого и пахнущего молоком. Но даже вид живого мяса, привязанного под носом, не заставил волка поесть. С тяжелым сердцем Сергей заходил вечером в нетопленый дом, всю ночь слушая вой волка во дворе и охрипший лай взбесившихся поселковых псов. Чуть рассвело он проснулся, оглушенный тишиной. Мутная, тягучая мысль потревожила  так и не оформившись. Накинул поверх старого спортивного костюма, в котором спал, телогрейку, Сергей выбежал на улицу. Матёрый лежал неподвижно, поджав под себя задние лапы и вытянув передние, чуть завалившись на бок. Лежал на подтаявшем под ним снегу серой, лохматой глыбой, и его глаза все так же глядели на синюю полосу тайги вдали. А в них, казалось, отображались другие глаза - цвета растопленного золота.

Эпилог.

Через неделю после вышеописанных событий к дому участкового подкатило пара неприметных легковушек с городскими номерами. Из них вышло несколько мужчин с холодными глазами и лицами без выражения и неспешно прошли в дом. Так же не суетливо вышли оттуда через час. Больше участковый никогда не навещал Анну, забыв напрочь дорогу к её дому, а почтальонша вдруг начала приносить простенькие конверты с синей печатью вверху, ровно два раза в месяц, а иногда и чаще.

Весной, приехав к теще проведать детей, которые уже не дичились отца. Сергей привез им обновки и увидел... Люсю. Она примчалась как только смогла, разорвав контракт и потеряв кучу денег. Примчалась на скупую весточку из дома:"Возвращайся, родная. Завязал. Без тебя мне не жить, Люська... Прости..."

Я не знаю как дальше сложилась жизнь у Сергея и Люси. Но в Чечню он не пошел. Страшно жить, если ты н
икому не нужен, страшнее умирать, если есть для кого жить.

© Copyright: Наталья Бугаре, 2013

Регистрационный номер №0150806

от 2 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0150806 выдан для произведения:

Его назвали Матёрым. Много кто хвастался тем, что встречался с ним сам на сам и остался жив, но большинство просто пересказывали рассказы других охотников. Этот волк поражал невероятной, фантастической везучестью. С тех пор, как во время особо удачной охоты приезжие "шишки" смогли окружить целую стаю и перестрелять, злобно скалящихся из-за флажков зверей, а крупный трехлетка сиганул над веревками с яркими лоскутами, он умудрялся обходить все капканы и ловушки. Несколько лет лучшие охотники таежного поселка пытались изловить хитреца, но он умел каким-то непостижимым образом разгадать их уловки. Именно неуловимость этого крупного, уже пятилетнего зверя, с чуть более светлым окрасом, чем у местных волков, и большой лобастой головой, стала вызовом для всех, умеющих держать ружье в округе. Нет, Матёрый не охотился в людских угодьях. Он не брал хозяйский скот, не подходил близко к поселку, не задирал псов. Но сам факт того, что какой-то зверь умнее тебя - возбуждал неимоверно. И на Матёрого охотились все - от мала до велика. Шкура этого волка, с рваным ухом и следами клыков на морде, казалась самым ценным охотничьим призом для двуногих убийц. Но пока эти непонятные, больно бьющие на расстоянии из странных палок, плюющих огнем, звери, расставляли силки и капканы, рыли ямы и готовили приманки, Матёрый просто пытался выжить.

Зима в том году выдалась снежной и лютой. Несколько недель мело и сыпало колючей снежной крупой. Все дороги и тропы давно замело. Снега насыпало под коньки крыш, засыпало окна, и только тонкие струи сизоватого дыма выдавали присутствие жизни в этом Богом забытом углу. За время бурана Матёрый сильно оголодал, и как только первые лучи блёклого солнца прорвались через серую муть облаков, он вышел на охоту. Обостренный слух не выдавал наличия поживы. И волк мощными рывками двигался вперед по хрупкому, но с каждой минутой твердеющему насту. Местами проваливаясь почти по шею, долго барахтаясь в сыпучей крупе, он с помощью сильных лап вырывал себя из плена и шел вперед, прислушиваясь к каждому звуку. За день удалось поймать только пару полудохлых зайцев из последнего летнего помета, но их сладковатая теплая кровь только раздразнила, не насытив. Он тщательно вылизал снег в каплях крови. Крупное тело требовало более существенного прокорма. И требовало уже. Сейчас. Немедленно. Голод гнал все ближе и ближе к людям.

Бык Митяй, не очень крупный двухлетка, не оправдал надежд председателя, и так и не вырос в огромного самца-производителя. При этом отличался подлым, бодливым нравом. И если бы не предстоящий перед самым новым годом визит начальства, давно был бы пущен на мясо. Но именно им собирались угощать проверяющих. И Митяй доживал последние дни, меланхолично пожевывая жвачку. Время от времени он косил налитым кровью глазом на дверь, ожидая Петровича, поселкового скотника, и единственного из всех колхозников, не боявшегося трехцентнерного бычка с норовом победителя корриды. Время от времени Петрович, пьяный "в дым", изгонялся с помощью ухвата и такой-то матери из родной пятистенки, и тогда ночевал на ферме. Зачастую рядом с Митяем. Странно, но вредный бык, никогда не противился особо соседству и даже облизывал пьяную рожу скотника, прижимаясь к нему теплым боком и грея всю ночь. Но в эту ночь Митяй спал без Петровича, но не один. Ближе к вечеру худющая и злющая бабка Семёниха привела к нему свою такую же тощую и престарелую коровенку, в надежде, что Митяй осеменит её кормилицу. То, что корова уже давно перешла определенный рубеж, и производительности от неё ждать не приходилось, Семёниха упорно отрицала, и раз в месяц тянула под ночь коровенку к Митяю, предварительно прихватив бутылку самогона для сторожа. Митяй свое дело знал, коровенка охала и мычала, придавленная, пусть и не большой тяжестью, но настолько энергичной и воодушевленной, что Петрович, время от времени наблюдающий эту картину, завистливо крякал. Но то ли кроме энтузиазма Митяю больше нечего было предъявить, то ли коровенка уже не могла понести, только секс у бычка был регулярным, и пестрая тощая скотина по имени Зорька, уже сама привычно топала в сторону фермы, как только хозяйка открывала вечером дверь сараюшки. В этот раз сценарий несколько изменился. Семёниха, когда пришла пора, по её мнению, как всегда, повела корову к быку. Да вот только к вечеру большую часть и так не особо широкой дороги вдоль села расчистили не полностью. И последние метры упертая бабка проторила буквально грудью. Зорька мужественно помогала хозяйке, прорываясь то ли к привычному уже стойлу с Митяем и его темпераментом, то ли просто в тепло. Пару раз, правда, корова пыталась вразумить хозяйку и повернуть назад. Но была нещадно бита куском бечевки и, вздохнув, продолжала свой путь. Кое как дотянув упирающуюся скотину к заветной двери, и всучив уже и так пьяненькому сторожу бутыль бормотухи. "С мухоморов ты её варишь что ли?"- только и буркнул, закутанный по глаза в тулуп, а сверху в бабью пуховую, местами побитую молью, шаль, хранитель парнокопытного богатства колхоза "Серп и молот". Но Семёниха зло зыркнула, и сторож притих, присосавшись к горлышку бутылки. Митяй старую знакомую встретил радостно, громко рыгнул, трубно замычал и принялся активно взбрыкивать, грозясь снести ветхую загородку. Семёниха тоже радостно приветствовала бычка:" Соскучилсо, касатик? А от она Зорька моя... Вот она красавишна,"- подгоняла упирающуюся почему-то коровенку бабка. Как только Зорька была затолкана вглубь загона, Митяй сразу же приступил к делу, чем вызвал у бабули слезы умиления. Но после того, как довольный бык спрыгнул с коровенки, та насмерть уперлась, отказываясь проделать по морозу путь домой. Не помогло ни хлестание бечевкой, ни увещевания и угрозы. "Черт с тобой, шаварногая! - зло сплюнула Семёниха, - ночуй, знатся туточки, завтра Петрович придет, прогонит до дому..". Так Митяй получил на целую ночь в пользование симбиоз парнокопытного со стиральной доской. Оглядев уже внимательно зазнобу, бык грустно вздохнул и опять запрыгнул на худую спину с торчащей острыми пиками линией хребта. Зорька, после ухода хозяйки, воспротивилась такому насилию и попыталась уклониться. Митяй взбрыкивал и наседал на непокорную. Все это закончилось хрустом и выломанной рогатиной в загоне. Так Митяй впервые обрел полную свободу. И он ею воспользовался в полной мере! Вскоре поломав и сокрушив все, что смог, переполошив половину коров, любвеобильно запрыгнул на всех, кого догнал. Подустав и пресытившись, Митяй в последний раз взбрыкнул и случайно угодил в хлипкую дверь, которую благополучно сшиб с петель. А узрев доселе невиданное звездное небо, как угорелый, ринулся прямо в снег на улицу.

Матёрый подошел к поселку очень близко. Так близко зимой он никогда не рисковал подходить к людям. Но что-то звало его сюда в эту ночь. Голод? Чутье охотника? Кто знает, что происходило в голове зверя, но когда он, переминаясь и запутывая след, подошел к длинному зданию фермы, Митяй как раз выпрыгнул из дверного проёма и понесся прямо на волка. Серый аж присел на задние лапы от вида такой горы мяса, спешащей прямо в пасть. Но, быстро оценив шансы, собрался и бесшумно прыгнул. Охота была не долгой. Сбитый с ног внезапным ударом сбоку, бык не успел даже замычать, как по его глотке полоснули острые клыки. Митяй еще бил в судорогах копытами, булькал разорванным горлом, выдувая пузыри, а волк уже вырывал из него брызжущие кровью куски и жадно заглатывал их не прожевывая. Насытившись, волк прихватив солидный кус, отошел в сторону тайги. Раздутое брюхо требовало найти убежище и отоспаться. Но Матерый был слишком хитёр и умен. Он еще пару раз на ночь возвращался к туше Митяя, отрывал куски мяса и прятал в разные места, путая следы. Только потом ушел в поисках надежного пристанища.

Проспавшийся к утру сторож, увидел учиненный погром, полу-расчлененную тушу на залитом кровью снегу, и внезапно протрезвел. К обеду на охоту на волка вышли все мужики поселка. Ловили его до самой весны. Но ни одна ловушка, ни один капкан, даже живой козленок, пожертвованный председателем на святое дело, не дали результата. Матёрый оставался цел и невредим, только заимел плохую привычку озоровать в сараях поселка, каждый раз возвращаясь с добычей. Он не боялся ни выстрелов, ни ошалевших от волчьего запаха натасканных псов, ни людей, пытающихся любой ценой прекратить эти набеги, больше похожие на откровенный грабеж. И только весеннее солнце и подтаявший снег отбили у него охоту тащиться в столь не безопасное место. Волку стало хватать добычи и в тайге. Охота даже в одиночку стала почти всегда успешной. Ему везло. Но с каждым днем, а особенно ночью его тело наполняла непонятная тревога. И он часто выходил на поляну и выл, глядя в звездное небо. Именно этим воем Матёрый выплескивал непонятное чувство томления. Именно так звал...

С каждым днем становилось все теплее. Снег еще лежал местами в низинах, ноздреватый и спрессованный в грязно-серые пласты. Но из под него уже бежали во всю мутные ручьи. Почки на деревьях набухли. В воздухе ощутимо пахло чем-то новым и неизведанным. Пахло весной. Пахло любовью. Пахло гоном. И в ту ночь когда Матёрый, наконец услышал ответ, он пробежал все расстояние за каких-то пару часов. Хотя раньше ему для этого пути понадобилось бы много больше. Он спешил. Он летел, мощно отталкиваясь задними лапами от еще чуть мерзловатой земли, и покрывал каждым шагом, больше похожим на прыжок, несколько метров. Когда солнце только-только позолотило краешек неба, Матерый впервые увидел её. Волчица стояла на небольшом пригорке, вырисовываясь на фоне иссиня-фиолетовой предутренней темноты серебристой статуэткой. Она повернулась всем телом к бегущему волку и внимательно глядела на зверя. Глядела пристально, словно взвешивая и оценивая. Её золотые глаза не мигали, пасть подрагивала от скрытого напряжения, время от времени показывая оскал крепких клыков. Откуда она пришла? Почему одна? Наверное Матёрый не стал задавать себе эти вопросы. Он просто шел на её запах. Шел на взгляд золотых глаз. И будь рядом с нею хоть тысяча самцов, она все равно была бы его. Он знал это. Чувствовал всей своей волчей сущностью. И вместе с первыми лучами солнца волчица призывно рыкнула, предлагая себя. Она кусала матёрого до крови за загривок, трепала за уши острыми зубами, но не отвергла, и зверь терпел, ласково поглядывая на шалунью. Снежная зима не пожалела её. Шерсть на волчице местами свалялась, тело было слишком худым. Но время гона подсветило изнутри её глаза цвета растопленного золота, придало бархатистость рычанию, и в каждом её движении было больше жизни чем во всей тайге. Матёрый был сражен и покорен. С тех пор они всегда охотились вдвоем. Из пятерых щенков, приведенных в норе в глубоком овраге, за лето выжило трое. Золотоглазая возле Матерого и сама заматерела, покрылась новой блестящей шерстью, её мышцы окрепли, а тело налилось. Матёрый после охоты вечерами долго играл со щенками, уча их охотиться и выживать в этом мире. И откровенно любовался своей избранницей. В такие моменты в его мудрую лобастую голову приходили неспешные мысли о волчьем рае. Но лето сменила дождливая осень, затем пришла зима. И когда снега опять замели всю округу и взгляд волчицы погас от изматывающей безрезультатной охоты, Матёрый привел свою стаю к поселку.

Сергей после того, как его Люська хлопнула дверью, забрав детей и нехитрый скарб, пил почти всю осень. "Ты неудачник! - крикнула она ему в лицо, - ты не в состоянии прокормить даже себя! Я ненавижу тебя! Ненавижу! И не смей нас искать!" Колхоз, который верой и правдой, пусть не сытно, но кормил поселок последние семьдесят лет, дышал на ладан. Смены председателей чуть не каждые пол года, только ускоряли агонию. Людям давно перестали выплачивать зарплату, все, что можно было украсть и продать - уже крали и продали. В помещении старой фермы доживали свой век последний десяток выбракованных коров. Которых даже заготовители не взяли на мясо из-за крайней худобы и старости. Петрович давно спился и в конце осени обморозился до ампутации обеих ног. В первую ночь в доме, как-то сумел доползти до шкафа, и чиркнул старым охотничьим ножом по венам. Нашли его уже под утро совсем остывшим. Баба Семёниха не смогла пережить смерть своей Зорьки, и через неделю её отнесли на погост. Новый председатель опять обещал, что все наладится и умотал в райцентр, оставив остатки бывшего колхоза на произвол. Серега Панкратов, честно крутивший баранку с тех пор как пришел из армии, остался без работы и возможности хотя бы прокормить семью. Без возможности считать себя мужиком. Когда последние запасы были съедены, все, что можно продать-продано, а отвечать на упреки Люськи нечего, он просто запил. Выгоняя самогон из остатков картошки, ворованного и выменянного зерна, из подмерзших кореньев свеклы. В ход шло все - и засахаренное и забытое варенье, чуть забродившее, потому не подчищенное мальцами. Работа была только в городе. Но кое-как выплачивали зарплату только на одном заводе. На этот завод Серега пробовал устроиться пару раз. Но изможденная кадровичка, пряча глаза, бесцветным голосом сообщала, что вакансий нет. И Серега возвращался домой, понурив голову. Иногда ночами, когда из тайги доносился волчий вой, он хотел вот так же, выйти из дома и завыть, глядя на бельмо луны дурным голосом, завыть, чтобы выплеснуть всю накопившуюся за годы безнадеги печаль-тоску. А когда ушла Люська, его Люська, с которой они сидели за одной партой с третьего класса, которая, подвинутая на идейности, не разрешила Сереге перевезти их в город - и тут люди живут, кто-то должен и землю обрабатывать. " Чертова агрономша! Кому сейчас надо ковыряться в земле? Чего же я не настоял тогда?" - сокрушался Серега, размазывая скупые слезы по лицу жилистым кулаком. Его запой после ухода жены поглотил все - оставшиеся сбережения, да какие они были! Пальто покойного бати - местного бухгалтера, даже шинель, бережно хранимую им после армии как память. Когда он проспался, оказалось, что в доме буквально шаром покати, а портрет его безответной, никогда никому в поперек слова не сказавшей матери, обвязан черной лентой. И почему-то именно эта лента, сознание, что мать, его мать хоронили соседи в складчину, пока он беспробудно пил, отрезвило Серегу. Проспавшись, сходил на могилку, долго винился. Почернев лицом, вернулся домой и перетасовав все варианты, собрался за Люськой в соседний поселок, где уже,как лет десять осела её мать, выйдя на старости замуж. Люськи там не оказалось. Завербовалась на Ямал. Дети нерадостно встретили папку, дичились. Заметно, что их уже обработали. "Канеш, - думал Сергей, - Люська еще молодая... Найдет себе нового мужа, а им папку... Только я вот как теперь? Я как?" В этом поселке он никого толком не знал, ночевать его не пригласили, и он, на ночь глядя, пошел к разбитой дороге ловить попутку. Странно, но старенький "КАМАЗ", который теперь возил не то лес, не то еще что, подобрал его. Немолодой, с густой сединой водитель, без лишних вопросов, довез до развилки на его поселок и сунул на прощание пачку "Примы". "Покури, мужик, может полегчает..."- только и сказал молчаливому попутчику с глазами побитой собаки. Утром Панкратов поехал в город, долго месил грязь ногами пока его подобрала разбитная бабенка на "копейке", везущая сумки с молоком, сметаной и прочей снедью. "Детям, тамочки они у меня, младшенькая... Кто ж ей поможет, коли не я? А сыновья-то один в Чечне сейчас по контракту служит. Деньжищ обещали - прорву. А второй в самой Москве, как уехал десять годков назад, так и пропал... Ток открытки иногда шлет... Как там у него? Что с ним?" - пыталась разговорить пассажира тетка, но наткнувшись на его взгляд как-то сразу сникла. "Горе у тебя, милок? Да? Прости, прости... А я тут, баба-дура с рассказами своими лезу..." Так и доехали. Как ни странно, но эта словоохотливая тетка подбросила Сереге идею. И поблагодарив её, он впервые за долгие годы, поднял голову и уверенно пошел в сторону военкомата. Теперь Серега знал, как решить вопрос и что дальше делать. "Страшно помирать, только если ты кому-то нужен..." - думал он, переступая избитый бесчисленным количеством ног порог.

Матёрый вывел стаю почти к поселку. Рыкнув, приказал всем залечь, а сам пополз, именно пополз, загребая передними лапами порошу, по насту к старой ферме. У сторожа - Ивана Евдокимова, шестидесяти лет от роду, сегодня выдался неудачный день. Он был трезв, бессовестно и абсолютно трезв. И как только ночь спустилась над землей, поскрипывая снежком, пошел в сторону Анютки, местной самогонщицы. Муж Анюты где-то давно сгинул, а двое детей хотели есть, пить и одеваться. Круглая сирота Анька, не могла никуда сорваться с поселка. Её никто нигде не ждал. Да и детей не было на кого оставить. Вот и перебивалась как могла. Нанималась в городе на случайные подработки, научилась шить и вязать, и старательно стучала старенькой машинкой, перелицовывая и перешивая старье за пару рублей. И гнала самогон. Отменный самогон, зерновой. Чистый как слеза. На этих слезах и гнала, плача ночами, пока дети спят, подливая воду в старую бочку, нося её ведрами от колодца. Плакала и когда спала с местным участковым, толстым, лысым и пузатым, который время от времени приходил на её "точку", требуя штраф. А какой штраф она могла ему дать? Чем? Если выгонка едва окупала затраты, а на навар надо было как-то кормить и поить двоих детей. Участковый был падким на "сладкое", вот и уговорил Аньку так расплачиваться с ним. И ведь не пожалуешься тут. Заберет, пусть на пятнадцать суток, так с кем дети останутся-то? Таньке едва десять годков, Артем еще меньше. А без мужика никак... Самогон, как жидкая валюта, шел в оплату и за дрова, и за уголь, и за подбей, приколоти и прочее, прочее, прочее, что надо делать в стареньком домишке, чтобы пережить зиму. В этот вечер участковый опять навестил Анюту, и когда сторож пришел к ней, то женщина билась в истерике, кусая в кровь посиневшие губы. Как тут было не попытаться утешить горемычную? И Иван пытался как-то успокоить бабу. " Ну чаво ты? Чаво? Истрешься шоли? Такова бабья доля..." Но от его неловкого утешения Анька только пуще рыдала, порываясь что-то вытворить непотребное.
-- Почто так со мной он? Почто, дядь Ваня? Я же токмо детей прокормить хочу... А он...
-- Да что он такое вытворят с тобой-то?
Анька только бессильно показала свежие кровоподтеки на молочно-белом теле.
--Бьет что ли?-- насупился мужик.
-- Ууууууу...- выла в ответ женщина.
-- Вот ёпть, прости дочка...- выматерился Иван и крепко призадумался.

Бесхозная ферма манила Матёрого духом теплой скотины, она пахла кровью, мясом, сытью для его стаи. И он рискнул. Серая молния волка сиганула прямо в стекло окна, изрезавшись, Матерый не обратил внимания на это и вышибив хлипкую верь бывшего приемного пункта молока, где только и было окно низко от земли, ворвался в длинный проход в конце которого кучно в одном загоне стояли коровы-доходяги. Дальше все смешалось - клацанье клыков, рычание, болезненное мычание, удары, прыжки, стая подоспела вовремя и задрала весь оставшийся скот. Этого Матёрому никто уже не простил. Через пару дней по району прошел слух о стае волков-людоедов, так переврало "сарафанное радио" события той ночи. И все охотники собрались под зданием бывшего сельсовета. И опять лес украшали развешанные флажки, тут и там зияли волчьи ямы, куски мяса леденели на ветру и морозе в виде приманок, капканы бесшумно ждали своего часа. Хрипло лаяли псы и мерзли загонщики. Месяц охоты не дал результата. Матёрый уводил уже всю стаю от опасности. Но не покидал привычных мест охоты и время от времени его следы опять видели у поселка.

Серега переступил порог военкомата с твердой уверенностью, что нашел правильный выход. С его редкой военной специальностью военком должен был махом решить все его проблемы и дать на подпись контракт. Но степенный военком, изучив заявление и поглядев в глаза парня, прокашлялся и мягко изрек:
- Ты, сынок, не спеши помирать. С женой поругался, да? Не стоит оно того. Поверь старику, - и замахал рукой в ответ на попытку Сереги вставить слово. - Да вижу я, вижу твою характеристику. И что снайпер вижу. Вот что я тебе скажу, милок, давай до весны обождем. Не ладно там сейчас, не ладно... А у меня идейка есть.
-- Да не пережить мне зимы, майор... - честно признался Сергей.
-- Переживешь! - властно рявкнул вдруг военком. - Слушай, что я скажу... Есть у меня тут друг старый, еврей, так вот скорняк он от Бога, да и не только скорняк. И ищет он как раз поставщика. Меха ему надо, понимаешь?
-- Товарищ майор, так у меня ж это самое и ружьишка уже нет... Пропил я...
-- Это дело поправимое. Главное, добудь ему то, что надо. Заказ у него, понимаешь, а его поставщики чет "мышей не ловят". Нужны волчьи и лисьи шкуры, песец, норка, соболь. Все надо и по-больше. А с ружьем помогу.

Вечером Сергей возвращался домой хмурым, но держа за плечом хорошее ружье в добротном чехле и даже пару тысяч задатка. В рюкзаке бряцали капканы.

Первой он поймал молодую поярку. Сумел провести Матёрого и по следу нашел раненую волчицу с перегрызенной лапой. Второй попался уже подросший щенок. Охотничьи хитрости Серега знал от деда, заядлого охотника. Да и деваться было некуда, иначе зиму он просто не пережил бы. И именно за шкуры волков цену тогда подняли прилично. А уж за шкуры ТОЙ стаи - так очень даже было за что побороться. Он и боролся. Все попытки поймать на мушку Матёрого не увенчались успехом. На время вожак увел остаток стати в другой район. Но Сергей знал, что волк вернется. Знал и продумывал свои ходы. Впервые на пути Матёрого возник такой враг - с волчьим стылым взглядом, загнанный, как и он в угол, враг, которому нечего терять. Золотоглазую Сергей поймал на приманку. Волчица не смогла устоять против запаха свежей козлятины. Голод заставил её рискнуть вопреки приказу вожака и она поплатилась жизнью. Сергей бережно свежевал красавицу волчицу, пропуская между пальцев удивительно шелковистый мех с густой подпушкой. Он знал, что Матёрый теперь его будет искать сам. На утро следующего дня, чуть хмурясь, исследовал следы волка под своими окнами и пошел по следу, все время держась настороже. Первый капкан был сорван с крепкой металлической цепи, снег истоптан, следы крови говорили, что волк утащил капкан за собой. Второй капкан тоже был сорван и унесен. В недоумении Сергей пошел по следу. Третий - тоже самое... Четвертый. Вон он куст, вот тропа засыпанная снегом, вот след, а вот и он...
-- Ну, здравствуй, Матёрый.

Волк глядел на Сергея человечьими глазами и...плакал. Крупные слезы вытекали из его желтых глаз, вымывая тепло, и оставляя за собой только мутную стылость. Каждая лапа была зажата в тиски капкана. Все четыре! Казалось, зверь специально наступал лапой на капкан и шел к следующему. Как он умудрился вырвать из промерзшей земли намертво вбитые колья, как смог на перебитых лапах собрать все четыре ловушки, и какую боль он испытывал наказывая себя, Сергей даже представить не мог. Он глядел на поверженного зверя, все еще прекрасного, но уже почти не опасного.
-- Ты чего? Из-за неё? Ну ты даешь, брат.. Как же ты так, а? Это ж верная смерть... И что мне теперь с тобой делать, а, Матёрый? - Сергей чувствовал как комок сдавил его горло, а в глазах предательски защипало.

Чтобы связать и дотащить волка до дома пошел остаток дня. Матёрый не сопротивлялся. Просто глядел каждый раз когда Серега останавливался перекурить, глядел прямо в душу. И изредка пытался оскалиться... И казалось что его морда просто дергается в судороге боли. Но не от ран. Дотянув волка до дома, Сергей нашел старую цепь, которой когда-то привязывали быка. Цепь была кованной, тяжелой, странно, что уцелела во время его запоя. Да и вспомнил он о ней только пока тащил зверя. Хорошо, что матушка отнесла этот пуд железа в погреб. И натерла машинным маслом. "Как чувствовала.."- подумал Серега и опять сглотнул болезненный ком. Хотелось выпить... Он нашел дома кусок хлеба и пачку макарон. Готовить сил не осталось. Вечерело. Сергей встряхнулся и пошел к соседке.
-- Баб, Моть! А, баб, Моть! -- проорал от хлипкой калитки.
-- Ктой-то тамочки? -- ответил старческий голос.
-- Эт я, баб Моть. Тут дело такое...

Через четверть часа, выторгованная у бабки курица, заполошно вскрикнула под ударом топора. Матёрый даже не понюхал подношение. Он лежал головой к тайге и глядел вдаль, словно искал там свою Золотоглазую. За неделю Сергей перетаскал половину деревенских кур своему волку. Он умудрился за то, что переколол поленницу дров, получить молодого козла. Но даже вид живого мяса, привязанного под носом, не заставил волка поесть. Через неделю Матёрый сдох. Так и не притронувшись к пище и воде. Так и не повернувшись ни разу к своему мучителю. Он лежал на подтаявшем под ним снегу, и его глаза все так же глядели на синюю полосу тайги вдали. И в них, казалось, отображались другие глаза - цвета растопленного золота.

Эпилог.
Весной, приехав к теще проведать детей, которые уже не дичились отца. Сергей привез им обновки и увидел... Люсю. Она примчалась как только смогла, разорвав контракт и потеряв кучу денег. Примчалась на скупую весточку из дома:" Возвращайся, родная. Завязал. Без тебя мне не жить, Люська... Прости..."

Я не знаю как дальше сложилась жизнь у Сергея и Люси. Но в Чечню он не пошел. Страшно жить, если ты никому не нужен. Страшнее умирать, если есть ради кого жить.

Рейтинг: +26 597 просмотров
Комментарии (65)
Юрий Ишутин ( Нитуши) # 2 августа 2013 в 07:22 +6
Хотел написать,что шикарно...Слово какое-то неподходящее.ОЧЕНЬ понравилось!Скажу так....Любовь,верность,подлость...Всё здесь есть...Читал,не отрываясь.Такое со мной редко бывает.Спасибо!
Наталья Бугаре # 2 августа 2013 в 10:18 +4
Вам спасибо, Юрий, что читаете. 38
Татьяна Мерзлякова # 2 августа 2013 в 16:41 +5
Очень интересный, сильный рассказ. Жаль волка. Какой хороший зверь!
Наталья Бугаре # 2 августа 2013 в 18:12 +5
Спасибо, Татьяна. Мне тут,если честно, всех жаль... 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Татьяна Белая # 2 августа 2013 в 19:39 +5
Натка, повторюсь. Тебе крупные произведения надо писать. Мыслишь масштабно. kissfor
Наталья Бугаре # 2 августа 2013 в 20:17 +5
Спасибо, Тата. Да я и пишу,ток никто не читает))))) да и не охота выкладывать кусками...Допишу, начну выкладывать и править. 38
XXXX # 2 августа 2013 в 21:08 +6
Наточка...Читала сегодня на работе,не отрываясь...Ты потрясающе пишешь,Ната..сюжетная линия плотная,яркие эпизоды, все характеры,да какие!выписаны зримо и узнаваемо в самой сути...-кладезь..!Поймала себя на мысли,что жалко всех...и твое отношение к героям читается...Каждую судьбу через сердце пропустила..Спасибо тебе,моя хорошая..! 38 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Наталья Бугаре # 2 августа 2013 в 22:02 +4
Оль, твои комменты окрыляют. Вообще не знаю, кто еще меня ТАК читает...Спасибо. 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9 smileded
Александр Киселев # 2 августа 2013 в 21:09 +6
Никто не читает????? гм...помолчу. На мой взгляд лучшее, что я нашел у тебя. Родное какое-то, без поэтических излишеств,пронзительно-щемящее. Тут даже и сказать нечего ... А насчет кусков - не рви произведения. Целиком читать интереснее.
Такого смайлика нет, чтоб передать впечатление... пожалуй так ....!....!.....!!!!!!!! И еще - !
Наталья Бугаре # 2 августа 2013 в 22:03 +5
Спасибо, Саш) Чудо ты) У меня пока каждая работа лучше предыдущей, расту) И мне это нравится, честно. smileded
Владимир Дылевский # 2 августа 2013 в 21:09 +7
Очень живой, эмоциональный, насыщенный событиями рассказ. Наташа, особенно понравилась дивные волчьи романтические отношения. smile
Наталья Бугаре # 2 августа 2013 в 22:05 +5
Спасибо, Володь. Я начала эту тему еще в маю, написав "Зоофилию", написала стих о волчице,но тему не исчерпала и вот теперь "Матёрый" и пока я не уверена, что я заброшу тему волков. Нравятся мне эти звери. Верные они. smileded
Маргарита Тодорова # 3 августа 2013 в 09:30 +4
Ната, великолепный рассказ! Ты и в самом деле "растешь" не по дням, а по часам! Тема любви, это твоя тема, какой бы любовь не была: страстной, неразделенной, тоскующей, рвущей на части душу... live1
С детства зачитывалась романами и рассказами Джека Лондона о волках, необыкновенные создания и не их вина в том чтобы выжить, им приходится убивать... Волки, в отличии от людей, не убивают просто так...
Наталья Бугаре # 3 августа 2013 в 11:19 +5
Спасибо, Ритуль. Сама обожаю Джека Лондона и откуда-то знаю хорошо повадки волков. Тема мне близка и понятна. Очень хотела рассказать услышанную краткую историю об уникальном случае, когда умный волк сам полез в капканы после гибели волчицы и умер от тоски...Но, оказывается, я не могу писать просто о волках, я вижу в них...людей. Вот и запараллелила и запрепиндикулярила свой рассказ. Дала тут и людей-волков, и людей-псов и даже человека-козла вывела... В общем сложная аллитерация и аллегория, как всегда у меня.. пишу об одном, а между строк-очень много... Рада,что ты уловила эти мысли. Дай Бог нам всем научиться у волков их верности. 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
чудо Света # 3 августа 2013 в 17:13 +4
Наташ! СУПЕР!
Это мое дилетантско-эмоциональное восприятие.
Столько ярких, грустно-жизненных красок смешала. И разруху, и бедность беспросветную, неустроенность и пьянство беспробудное, затерянность географичекскую и потерянность душевную. Как результат-разрушение семьи и личности.
Волчью натуру выписала со страстью и любовью! Как иначе может быть! Стремление к любви, неистовство в борьбе за выживание и отвоевывание права на жизнь.
И собственный выбор смерти.
kata
Наталья Бугаре # 3 августа 2013 в 20:58 +3
Спасибо, Чудо. Да, намешала я тут знатно... Буду еще думать над ним,но пусть пока стынет. Мне кажется,что мой Матерый вышел единственным Человеком тут, в том плане в котором я понимаю человечность...Для меня же Человек-этот тот кто способен любить. И даже у Сереги с Люськой такой любви не получилось... Но урок им дан, и может все исправят. Я хотела бы этого, честно. 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Петр Шабашов # 3 августа 2013 в 17:36 +4
Жизненно! А еще страшно, когда человек становится волком, а люди - стаей. Именно это и происходит сейчас...
Наталья Бугаре # 3 августа 2013 в 21:01 +3
Да нет, Петь, волки иной раз куда лучше людей... Матёрый тому подтверждение. Про крайней мере он умел любить, быть верным и страдать, как никто из других ЛГ тут. Страшно,когда люди не волками становятся, а бешеными псами, козлами и похотливыми быками... А волки пусть будут. 38
Сергей Шевцов # 3 августа 2013 в 20:16 +4
"Страшно жить, если ты никому не нужен. Страшнее умирать, если есть ради кого жить".
Все правильно, рассказ прекрасно раскрывает эту тему. И еще: упавший должен найти в себе силы подняться и остаться человеком при любых обстоятельствах. Читая, проникся симпатией к Матерому и своему тезке. Не все это одобрят, но я всегда любил волков и уважал настоящих мужиков.
Наталья Бугаре # 3 августа 2013 в 21:02 +4
Спасибо, Сереж. Да последние два предложения это теза и антитеза данного рассказа. Ты все верно понял. А у Сереги должно теперь все получиться. Такой урок получил любви и верности, что должно было в нем щелкнуть, или я совсем ничего не понимаю в людях... 38
Татьяна Гурова # 4 августа 2013 в 05:23 +4
Наташ, я не прозаик, а читатель. Не поняла, почему волк - людоед и не знаю прячут ли волки пищу про запас.
В вообще, хорошо проведена параллель между человеческими отношениями и волчьими инстинктами. 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Наталья Бугаре # 4 августа 2013 в 10:45 +4
Танюш, про людоедство это придумка местного " испорченного телефона", пищу про запас они прячут всегда,если не смогли съесть сразу - это их обычная практика. Спасибо,что оценила главную мысль - людям есть чему поучиться у волков. Надеюсь, мой ЛГ урок понял. 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Галина Радина # 5 августа 2013 в 13:37 +3
Нет слов! До слёз: жаль людей, жаль волка. А умирать не стоит, если есть для кого жить. СПАСИБО! Добрых встреч.
Наталья Бугаре # 5 августа 2013 в 17:50 +2
Спасибо, Галина. Рада Вашему визиту. 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Ольга Постникова # 5 августа 2013 в 15:19 +5
Наташа, написала - "на разрыв аорты". Не могу похвастаться любовью к волкам, они всё же хищники и враги человека извечные. И, не приведи Господи, встретиться с ними в чистом поле, или в лесу, но... к Матёрому - уважение и восхищение верностью, редкой и для людей. Значит, в инстинктах, не замутнённых "разумом", больше чистоты и целесообразности бытия.
Тема человеческого бытия - превосходно, Наташа. Лаконично, но в каждой фразе о судьбе того, или иного человека раскрывается огромная трагедия всей "нашей необъятной родины".
Спасибо, Наташа. И удачи тебе во всём. 38
Наталья Бугаре # 5 августа 2013 в 17:53 +4
Спасибо, Олюшка. Как ты здорово сказала " На разрыв аорты", да, именно так я и пыталась написать этот рассказ...Чтобы до слез. Чтобы душу в клочья. Удивительно, но на всех литпорталах,кроме Парнаса комменты только от мужчин. И некоторые признаются,что и у них были слезы... Вот не думала,что нашего мужика, да еще пишущего прошибить смогу нехитрой историей о звериной верности. оказывается, могу. Горжусь. Честное слово, горжусь. Спасибо, что ТАК прочувствовала мой рассказ. 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Альфия Умарова # 8 августа 2013 в 19:30 +2
Сильнейшая вещь, Натуль!
И сильна как раз своей многослойностью,
выписанностью образов, искусным плетением сюжета,
глубиной, красотой слова. Это работа не ученика, но
мастера, которым ты становишься раз от раза всё
явственнее, очевиднее. Очень психологичная вещь.
Ты - большая молодчина!
Наталья Бугаре # 8 августа 2013 в 19:35 +1
Спасибо, Аль) Еще чуть и я поверю))))) 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Наталья Бойкова # 9 августа 2013 в 16:58 +2
Наталь, МОЛОДЦА!!! Читали на пару с мужем, захватило - не оторвать! Споткнулась на одном месте, но это в личке. Импонирует твоя многослойность. kissfor
Наталья Бугаре # 9 августа 2013 в 22:53 +1
Спасибо, Натуль) smileded
Александр Джад # 14 августа 2013 в 09:38 +2
Привет, Ната!
Есть мелкие ошибки, типа: "... Лежал на подтаявшем под ним снеге..." надо "...снегу..." - но это дело корректоров.
Ещё на что обратил внимание: "...давно был бы пущен на мясо. Но именно им собирались угощать проверяющих..." бычье мясо, как и мясо хряка... мягко говоря не очень, как-то по вкусу. Так что вряд ли им будут угощать, да ещё начальство. Думаю, эту подробность можно просто опустить.
Сам рассказ просто блеск. Даже моя нелюбовь к долгим(а для меня это долгие!) и длинным описаниям не остановила меня равнодушным. Прекрасный рассказ с хорошей завязкой и сутью. Тема раскрыта прекрасно. Детали выписаны и прорисованы очень точно. Я бы, безусловно, что-то сократил. Скажем то, что не дополняет и не раскрывает сюжета. Но с другой стороны читается интересно всё и, думаю, сокращать ничего не надо.
Ну никогда в тебе не сомневался. Я просто в шоке от твоего умения увидеть суть и, что главное, всё это не менее умело выложить на бумагу. Так и держи!
Удачи!
Наталья Бугаре # 14 августа 2013 в 10:33 +2
Саш, спасибо) Бычатина- правильно приготовленная- вкусно..А колхоз судя по всему свиней не разводил. Так,что ели бы, что дали. В Сибири и по сей день говядина- основное мясо, а свинину едят редко. Кстати, в России под словом мясо- подразумевают таки говядину. Свинина у них это свинина, это не мясо)))) Просто я же живу сейчас в России и этот момент точно знаю. Ну, и как хозяйка умею готовить говядину так,что пальчики оближешь. Хотя я украинка и для меня мясо-это свинина, а говядина это говядина и не то мясо))))))
Спасибо,что прочитал. Спасибо за обширный отзыв. Спасибо, что так искреннее высказался. Спасибо, Алекс) 38
Александр Джад # 14 августа 2013 в 20:07 +2
Так вкусно написала... Вот бы попробовать... Или я просто голодны? Сам не пойму...
Елена Селезнева # 14 августа 2013 в 20:58 +2
Ух, слеза сказала все за меня...
Сильно!
Кто-то сравнивает злых людей с волками.
Не пойму... Волк никогда не нападает сытым, а люди...
Волк - самое преданное животное. А люди...
Добыча, кровь... Но это данность, чтобы выжить. А у людей...
Наталья Бугаре # 14 августа 2013 в 21:01 +1
Вот-вот и я о том...Волк верен своей волчице, а люди? Волк умеет быть преданным, а люди? Я тут специально проводила сравнения. И лучшие люди всего лишь оказались собаками...А я хочу своего волка..и не меньше. Потому,что точно знаю что я таки волчица) Спасибо, Лен. Рада,что понравилось. 38
Елена Селезнева # 14 августа 2013 в 21:08 +2
Как-то с детьми об этом говорили. И вспоминали, когда же сравнивали человека с хорошими качествами животных. Хотелось бы почаще видеть в животных лучшее, чтобы ЭЛЕМЕНТАРНО учиться у них.
Преданный, как волк.. звучит, по-моему, прекрасно. Куда лучше, чем "Злой, как волк".

Надо устроить марафон в защиту хороших качеств животных)))
Наталья Бугаре # 14 августа 2013 в 21:11 +2
Да, трепетная лань, гибкая змея, верный волк, умная сова) запасливая белка и еж, звери нас учат многому...главное, уметь это видеть. дружные муравьи, дисциплинированные трудяжки-пчелы и продолжать можно до бесконечности)
ТАТЬЯНА СП (Кляксой) # 14 августа 2013 в 22:01 +1
Наталья, доброй ночи!
Понравился рассказ.
Скажу одно - он заставляет задуматься... о жизни, о смерти, о любви, о верности, обо всём том мелочном (как говорят!), из чего состоит она, наша жизнь...
Спасибо тебе, что ты есть!



Наталья Бугаре # 14 августа 2013 в 23:43 +1
Тебе спасибо, Танюш, что читаешь) 38
Александр Джад # 14 августа 2013 в 23:21 +3
Нат, знаешь, что я тут подумал...
Было бы неплохо провести мысль, мол, он что, в своё время не мог заняться охотой или ещё чем полезным, чтобы зарабатывать? Вот именно, что не мог, не созрел мозгами. Лишь только после всех тех трудностей, что пришлось ГГ пережить, только тогда он смог пересилить себя, бросить пить и научиться зарабатывать...
Написал сумбурно, только думаю, мысль тебе ясна.
Но это твоё дело... Написал и знаю, что со мной не согласишься. Но... а вдруг?
Удачи!
Наталья Бугаре # 14 августа 2013 в 23:42 +3
Саш, так пушнина хорошо,только если покупатель есть...Смысл ему было охотиться, если некуда было сдавать товар? Описываю я края северные, пушнина там не дефицит в общем... Я-то могу ввести это в разговор с женой, чтобы показать,что возможность была. Но любой промысел хорош только если реализация существует. Сами по себе шкуры не кормят... Но вообще-то ты прав..я же отписываю первые годы разрухи -первую чеченскую.. те годы..многие просто не могли понять как жить им... и что делать.. добавлю. Спасибо)
Александр Джад # 15 августа 2013 в 11:26 +3
Привет, Ната!
Ну я ж и не настаиваю... А если хоть чего-то подсказал или просто ты задумалась - значит, вот и прекрасно. Как всегда растёшь на глазах и не надо тебе тех долгих дней осмысления, а вот так сразу... Глядишь, (зная тебя!) будешь скоро и слёту всё (имею ввиду поправки) ухватывать.
Удачи!
Владимир Проскуров # 14 августа 2013 в 23:50 +2
Под лунным светом волчья стая,
Обходит молча солончак,
Семью оленей настигая,
Ведет на пир волков вожак …
Наталья Бугаре # 14 августа 2013 в 23:55 +1
Спасибо, Владимир) smileded
Александр Балбекин # 16 августа 2013 в 20:57 +1
Наташ, новый этап в творчестве. Надо отметить, серьезный, неожиданный.Интересно задуманы и воплощены параллели волчьи с человечьими. Мне думается, это только начало. Начало большого пути в литературе. Читается легко, трогает душу, теребит мозг,цепляет сердечко.Умница. Честно ожидал, но не до такой степени! Спасибо, Ната! Расти большой - не станешь лапшой. Тебе это, как понял по написанному, и не грозит. Будь счастлива! Успехов во всем и удачи!!!!!
Наталья Бугаре # 17 августа 2013 в 15:18 +1
Спасибо, Саш, польщена)))))) Таю просто)))) Мне тоже эта работа нравится, есть в ней глубина..не пустышка вышла. Спасибо) 38
Марина Попова # 19 августа 2013 в 02:48 +1
Наташенька, знаешь, я даже растерялась читая...
Ты вновь перешла экстерном, только теперь со студенческой скамьи в
профессионалы. Рука зрелого мастера. И потенциал огромен.
Немного доработать, и получится шикарная повесть.
И откуда ты так хорошо можешь знать о жизни волков?!
Порадовалась за тебя от всей Души! Великолепный рассказ!
Захватывающий! Спасибо, Солнышко! Творческих удач тебе! live1 7aa69dac83194fc69a0626e2ebac3057
Наталья Бугаре # 19 августа 2013 в 09:06 +1
Спасибо, Маришка. Только вот повести тут не будет... Я все сказала, все раскрыла, все судьбы переплела и подвела к главной мысли. Смысл мусолить еще? Да и какие такие судьбы тут интересные, чтобы о них читали? Обычные судьбы человеков в глубинке в лютые 90-е.
Мне тут всех жалко... Да и тема волчья "забьется" на фоне людских трагедий. А Матерый стоит того,чтобы быть красной нитью в рассказе. В чем-то его история более показательна людских судеб. Знаешь, о чем я подумала? Как много сильных мужиков считают себя волками,но на поверку оказываются кобелями обыкновенными. Наши мужчины могут почти все - кроме верности. Это печально, но факт... Лично для меня осознание подобной истины еще и горько... 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Марина Попова # 20 августа 2013 в 10:33 +1
Милая Наташенька, чем же тебя утешить... смеюсь, прости...
Возможно, просто настоящий волк не встретил ту, настоящую
"золотоглазую" свою единственную любовь. Вот и мчит он от
одного полустанка до другого, купая в страстях свое тело,
и спит его Сердце. И нужно верить, что встретится на его пути
та, ЕДИНСТВЕННАЯ, к которой он шел всю жизнь. И сумеет пробудить
эта ЕДИНСТВЕННАЯ в нем цельную ВЕРНОСТЬ и НАСТОЯЩУЮ ЛЮБОВЬ! elka
Наталья Бугаре # 20 августа 2013 в 10:54 0
Дай-то Бог, Маришка..дай-то Бог... я-то точно волчица и кобеля просто съем))))) ura ura
Алексей Матвеев # 19 августа 2013 в 10:36 +1
ВЕЩЬ.
Из головы в голову, с сайта на сайт кочует образ одинокого волка, сам грешным делом штампонул), но у тебя совсем другое. Шо мужиков касаемо, тот ,,пусть каждый баран отвечает за свои яйца.,,
А ты безусловно МОЛОДЕЦ!!! Рассказ получился.
Наталья Бугаре # 19 августа 2013 в 10:43 0
Спасибо, Лёш. Я услышала эту историю кратко, в паре слов, и сразу села писать Матерого. И не смогла остановиться пока не дописала. Потом сутки отлежки, правка и на сайты..потом еще пара недель правки уже по подсказкам, кусок вообще вырезала, он теперь существует в форме иронической миниатюры- "Счастливая ночь Митяя, или зооэротика". Тут материала на повесть - легко...Но внутренне чувствую, что это должно быть вот так- многослойно, с кучей линий, но рассказом. Рада,что понравилось. А Матёрый мой- Человек. 38
Александр Киселев # 6 октября 2013 в 19:09 +2
Наташ, это только мое видение, решать тебе что бросить, а что принять
Много кто хвастался тем, что встречался с ним и остался жив, но большинство просто повторяли рассказы других.
МногИЕ, кто хвалился...
Тогда крупный трехлетка сиганул над веревками с яркими лоскутами(,) и был таков.
Несколько лет лучшие охотники таежного поселка пытались поймать его, но тот умел разгадать их уловки.

подчеркнутое сократить, звучит тяжеловесно, местоимение одно можно убрать, или "его" или "тот"

Он не брал хозяйский скот, не подходил близко к поселку, не задирал псов.
Не резал, хозяйский - убрать, скот всегда хозяйский. Это дичь сама по себе)
Но сам факт того, что какой-то зверь умнее тебя - возбуждал.
подчеркнутое - лишнее
Зима в том году выдалась снежной и лютой. Несколько недель секло колючей снежной крупой.
Снежной - повторы.
. Все дороги и тропы скрылись под белым саваном.
Штамп
За время бурана Матёрый сильно оголодал, и как только первые лучи блёклого солнца прорвались через серую муть облаков, вышел на охоту.
перебор с прилагательными,чем сам часто грешу, я б сократил.
Продолжаю разбор.
Александр Киселев # 6 октября 2013 в 19:30 +1
Местами проваливался почти по шею, долго барахтался в сыпучей крупе, но с помощью сильных лап вырывал себя из плена и шел вперед, прислушиваясь к каждому звуку
На мой взгляд слишком кучеряво, это больше для стихов пойдет.
За день удалось поймать только пару полудохлых зайцев из последнего летнего помета, но их сладковатая теплая кровь только раздразнила, не насытив. Он тщательно вылизал снег в каплях крови. Крупное тело требовало более существенного прокорма. И требовало уже.
Тут, думаю, понятно.
Голод гнал все ближе и ближе к людям.
Убрать
Бык Митяй, не очень крупный двухлетка, не оправдал надежд председателя, и так и не вырос в огромного самца-производителя. При этом отличался подлым, бодливым нравом
сократить и сделать одним предложением.
Время от времени он косил налитым кровью глазом на дверь, ожидая Петровича, поселкового скотника, и единственного из всех колхозников, не боявшегося трехцентнерного бычка с норовом победителя корриды.
убрать
Странно, но вредный бык, никогда особо не противился соседству(,) и даже облизывал пьяную рожу скотника, прижимаясь к нему теплым боком и грея до утра.
по моему длинновато - не противился, облизывал, прижимаясь и грея.
За короткий зимний день большую часть и так не особо широкой дороги вдоль села расчистили не полностью. И последние метры упертая бабка проторила буквально грудью, а Зорька мужественно помогала хозяйке.
Длинновато, объединить в одно.
Все это закончилось хрустом выломанной рогатиной в загоне.
Не понял, загон хрустнул, или рогатина? И при чем тут рогатина?
И он ею воспользовался в полной мере! Вскоре поломав и сокрушив все, что смог, переполошив половину коров, любвеобильно запрыгнул на всех, кого догнал.
Я понял, но другие могут спросить, "а как не любвеобильно запрыгивают?"
Подустал, и пресытившись, бык в последний раз взбрыкнул и случайно угодил в хлипкую дверь, которую благополучно сшиб с петель.
ПодустаВ
Матёрый подошел к поселку очень близко. Так близко зимой он никогда не рисковал подходить к людям.
Митяй еще бил в судорогах копытами, булькал разорванным горлом, выдувая пузыри, а волк уже вырывал из него брызжущие кровью куски и жадно заглатывал их, не прожевывая.
Лишнее
Насытившись, волк прихватив солидный кус, отошел в сторону тайги. Раздутое брюхо требовало найти убежище и отоспаться. Но Матерый был слишком хитёр и умен. Он еще пару раз за ночь возвращался к туше Митяя, отрывал куски мяса и прятал в разные места, путая следы. Только потом ушел в поисках надежного пристанища.
сокращаем количество предложений вдвое ищем более емкие слова.
Александр Киселев # 6 октября 2013 в 19:48 +1
Проспавшийся к утру сторож, увидел учиненный погром, полу(убрать, лишнее, волк же драл его несколько раз)-расчлененную тушу на залитом кровью снегу, и внезапно протрезвел. К обеду охотиться на волка(повтор) вышли все мужики поселка. Ловили его до самой весны. Но ни одна ловушка, ни один капкан, даже живой козленок, пожертвованный председателем на святое дело, не дали результата. Матёрый оставался цел и невредим, только заимел плохую привычку озоровать в сараях поселка, каждый раз возвращаясь с добычей. Он не боялся ни выстрелов, ни ошалевших от волчьего запаха натасканных псов, ни людей, пытающихся любой ценой прекратить эти набеги, больше похожие на откровенный грабеж. И только весеннее солнце и подтаявший снег отбили у него желание тащиться в столь не безопасное место(небезопасное). Волку хватало добычи и в тайге. Охота(,) даже в одиночку стала(,) почти всегда успешной. Ему везло. Но с каждым днем, а особенно ночью, его тело наполняла непонятная тревога. И он Подряд три местоимения, перефразировать)часто выходил на поляну и выл, глядя в звездное небо. Именно этим воем Матёрый выплескивал непонятное томление. Именно так звал...

С каждым днем становилось все теплее. Снег еще лежал местами в низинах, ноздреватый и спрессованный в грязно-серые пласты. Но из под него уже бежали во всю мутные ручьи.
в одно предложение связать, следующее будет коротким, появится разнообразие ритма.

В воздухе ощутимо пахло чем-то новым и неизведанным. Пахло весной. Пахло любовью. Пахло гоном.
Слишком уж много пахло, до трех сократи.

Он просто шел на её запах. Шел на взгляд золотых глаз.
...шел на ее запах, на взгляд золотистых глаз.

Но время гона подсветило изнутри глаза цвета растопленного золота, придало бархатистость рычанию, и в каждом её движении сквозило больше жизни, чем во всей тайге.

длинновато, сократить
Волчица возле Матерого и сама заматерела, покрылась новой блестящей шерстью, её мышцы окрепли, а тело налилось. Матёрый после охоты вечерами долго играл со щенками, уча их охотиться и выживать в этом мире. И откровенно любовался своей избранницей. В такие моменты в его мудрую лобастую голову приходили неспешные мысли о волчьем рае.

третье предложение на место второго, второе - на место третьего, тогда все плавненько получится.
Александр Киселев # 6 октября 2013 в 20:17 +1
Матёрый привел свою стаю к поселку.
привел выводок, семью, но не стаю, стая это другое.

Смены председателей чуть не каждые пол года,
полгода

Людям давно перестали выплачивать зарплату, все, что можно было украсть и продать - уже крали и продали
убрать вообще, развертка излишня, ты ж не о колхозе пишешь. Дышал на ладан - этим уже все сказано.Дальше насчет скотника - в деревнях, как правило, вешаются, эта инфа из жизни.

Без права считать себя мужиком.
убрать, лишнее.

Сергей привык делать свою работу и получать за это деньги, которых более- менее хватало на жизнь.
Я б перефразировал, простоватое звучание.
А тут, в его услугах перестали нуждаться, а кроме баранки и еще оптического прицела снайперки он ничего больше толком и не умел
он прицела не умел?) Не знал, так правильнее.

Вначале - слитно.

В начале шевельнулась мысль подзаработать охотой, но старенькая еще дедова берданка не внушала доверия. Белке в глаз или соболю из неё можно было попасть только при исключительном везении.
Наташа, как раз из старого оружия и можно попасть белке в глаз, а новодел все барахло, несмотря на оптику, НПБСы, и прочие навороты. Старые ружья, тем более дедовы, т е очень старые - хороши, это я тебе как стрелок говорю.

С ужасом Сергей понял, что в поселке мужиков осталось на перечет
наперечет.

Выгоняя самогон из остатков картошки, ворованного и выменянного зерна, из подмерзших кореньев свеклы.
убрать совсем) Далее -вначале - слитно.

Работа была в городе. Но кое-как выплачивали зарплату только на одном заводе.
слить в одно.

На этот завод Серега пробовал устроиться пару раз. Но изможденная кадровичка, пряча глаза, бесцветным голосом сообщала, что вакансий нет.
слить. И с какой стати кадровичка измождена, да еще и глаза прячет? Наглые они там, жирные и противные - на бумажной то работе.
Александр Киселев # 6 октября 2013 в 20:43 +1
И он, на ночь глядя, пошел к разбитой дороге ловить попутку
он-убрать

Утром Панкратов собрался в город, долго месил грязь ногами пока его подобрала разбитная бабенка на "копейке", везущая сумки с молоком, сметаной и прочей снедью.
подчеркнутое убрать.в след фразе коротко сказать что везет детям молоко, курочкутам... не фокусируя вннимание на еде.

Теперь Серега знал, как решить вопрос и что дальше делать. "Страшно помирать, только если ты кому-то нужен..." - думал он, переступая избитый бесчисленным количеством ног порог.

Её никто нигде не ждал. Да и детей не было на кого оставить
слить в одно.

Второй попался уже подросший щенок
ВторЫМ

фух Натусь, в глазах рябит, перерыв сделаю..
Александр Киселев # 6 октября 2013 в 20:58 +1
не чуди, шкура она и есть шкура, кто то там будет разбираться с какого именно волка снята. Просто скажи мол за убийство ТОГО волка предлагали втрое. это к фразе

А уж за шкуры ТОЙ стаи - так очень даже было за что побороться. Он и боролся.


Больше не нашел, до чего докопаться. По сюжету - плюнь тому в глаза, кто говорит, что плох сюжет.
По стилистике - да я сам толком не знаю, что значит стилистика. На тебя здорово влияет, что ты поэтесса, все время норовишь расцветить текст прилагательными и образами. Хз, я тоже вначале украшательством занимался, потом подсказали, что не стоит.Стал писать проще, а получаться стало лучше.В общем то и править по мне особо нечего, те мои замечания - это МОИ замечания и МОЙ стиль... так что и мои замечания в определенном контексте могут только повредить. В общем. решай сама)
Наталья Бугаре # 6 октября 2013 в 23:48 0
Сашка, спасибо тебе солнышко, за труд столь фундаментального разбора. Снимаю шляпу. Буду править. Спасибо) 38
00000 # 29 ноября 2013 в 10:05 +1
Бугаре, ты когда издаваться будешь?
Что ты застряла в Инете, как волчица в капкане?

Пора бы и подумать о бумажном варианте. Не все могут читать с экрана. Мне сложно- глаза болят. А вот книгу твою, озаглавленную " Матерый или Умение любить."
Я бы перечитывала...и не раз...
Раскланиваться не буду. Ты давно знаешь, что ты мастер слова. И я тебе об этом говорила. Так что, в ожидании своего волка позаботься о книге. Хотя бы о прозе. И помни- я первая на пару экземпляров.
Наталья Бугаре # 29 ноября 2013 в 16:42 +1
Спасибо, Танюш, да не жду я никого уже давно... кобели надоели, а волков то ли перестреляли всех, то ли им по вкусу дамы иного сорта) Спасибо за пожелания) 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
00000 # 29 ноября 2013 в 18:26 +1
есть еще волки, есть... тока надо найти...
Наталья Бугаре # 1 декабря 2013 в 16:45 +1
Сам придет, на запах, если он Волк.
Елена Ложкина # 15 июня 2015 в 11:33 +1
Здорово, Я вообще люблю про волком.. Рассказ написан потрясающи
, очень впечатлил.. super .. Наталья, а они у нас с Вами чем-то перекликаются.. Вот здесь моя история волка.. http://parnasse.ru/poetry/big/poem/volchja-vernost.html
Наталья Бугаре # 6 июля 2015 в 18:36 0
Спасибо, Леночка) Тема волков неизбывна, есть в них что-то очень человеческое, раз так трогают нас. 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6