Лютый

article51276.jpg

 

Лютый
 
Лето. Теплынь. Выходные. Решили всей семьёй съездить отдохнуть в деревню к родителям. Да что там решили – к бабушке с дедушкой в гости … святое дело! Сказано, сделано – плотно позавтракали, что б не проголодаться пока ехать будем … с детишками же, собрали котомку в дорогу, на случай если всё ж проголодаемся, ну и … попить чего не то – минералки, лимонада, сока … с детишками же. А … да … чуть не забыл – пивка тоже прихватили. Нет, не жигулёвского, местного, Осакаровского – оно даже лучше жигулёвского. Так … немножко … несколько бутылочек. Нет, вы не подумайте, я не пьющий … ну … в дороге же. А что ещё делать – электричка час-полтора тащится до родной деревни – не сидеть же зазря теряя свободное время!?
 
Ну и точно – только сели в вагон, ещё и тронуться не успели, как дети есть-пить захотели. Короче, когда унылый, заоконный вид перрона плавно набирая скорость, стал смещаться назад, то пир был уже в полном разгаре. Ну а я пивка … так … чуть-чуть.
 
Едем, за окном промелькнул пригород, плавно перешедший в Левитановские панорамы. Если честно, то на счет Левитановских я … слегка загнул – за окном степь кругом, да скудные лесопосадки вдоль железной дороги. Иногда лужи, слегка похожие на маленькие озёра, попадаются. Так что скорее Васильевские панорамы … помните -«Мокрый луг», «После грозы», «Болото в лесу»? Работы Васильева люблю … наверное потому, что они сильно напоминают родимые пейзажи.
 
Едем, детишки кушают, запивают съеденное лимонадом, жена … руководит, а я … пивка … так, чуть-чуть. Потом ещё чуть-чуть … и ещё.
Уже час едем. Обычно, электричка в пути чуть больше часа находится. А тут – на каждой остановке подолгу стоит. И что там такое стряслось – никто толком объяснить не может.
 
Ну и … запросились детишки в туалет. Это меня сильно обрадовало – есть причина сходить … а то народу в салоне немного, все на виду, неудобно как то! Повёл чадо, а … туалет-то и закрыт – на стоянках «низ-зя», запрещено. Пришлось потерпеть … обоим. А в пути тоже оказалось что «низ-зя» - что-то у них там сломалось. Ну … пришлось ещё немного потерпеть … до «победного» конца, то есть, пока не приехали.
 
Наконец-то приехали. Высыпали всей ватагой на перрон. Нас встретили дружным гвалтом воробьи станционного скверика, что разбит рядом с вокзалом. Этот скверик не только даёт благодатную тень в жаркие дни, он ещё и душу ласкает по приезду. Как услышишь гвалт местных воробьев, так сразу и понимаешь, что домой вернулся - так сказать, в родные пенаты. Это словно визитная карточка родины.
 
Ну … проверили свои вещи, пересчитались сами – все ли на месте и прямиком … нет, не домой, а … вообщем, тут особенность такая – все удобства на дворе. Да не тут то было – оказалось – услуги на свежем воздухе на ремонте. А уже поджимает. Детишки слегка занервничали.
 
Ну, что ж – тогда быстренько домой. Детки впереди вприпрыжку, а мы за ними. Ну и, что естественно, чуть сзади – наши «баулы» с остатками пищи … руки оттягивают.
 
И вот такая особенность наблюдается – чем ближе к дому, тем сильнее хочется и чем ближе, тем сильнее … словно в какой то геометрической прогрессии.
 
И тут я увидел «спасительные» кусты, даже можно сказать – кустики. Причем, в таком укромном месте – в тихом, никем не просматриваемом захудалом переулочке. Один прыжок и … я там – я ж последний шел … не считая чемоданов – они остались стоять на дороге – кому они в деревне нужны!? Это не город – тут вещи без присмотра могут оставаться надолго … пока мимо не пройдёт редкий прохожий. А иногда и пару дней и даже … могут домой вернуться – сосед принесёт, мол, не ты потерял? Правда, это раньше было, сейчас несколько по-другому … совсем по-другому. Ну, так вот, только я к кустикам тихонечко приблизился, как слышу голос: «Доброго, Вам, здоровьечка! Батюшку с матушкой решили проведать?».
 
«Да …» - растерянно ответил я – из-за кустов выползла столетняя, как мне показалось бабка. «Это надо, это хорошо, молодцы … с внучатами, старики то как обрадуются» - начала длинный монолог старушка, очевидно, нашедшая, наконец-то то, что так давно искала – свободные уши. Я вежливо, хотя и слегка раздосадовано, слушал её длинный хвалебно-ласкающий монолог, при этом силясь вспомнить – знаю ли я её. Время шло минута за минутой, бабка не умолкала, мои чемоданы терпеливо дожидались моих рук, а я так никак и не мог вспомнить, кто она есть такая, хотя, судя по тому, что она знает поимённо не только моих родителей, но и меня, моих братьев, сестёр, моих детей и даже моих городских соседей – явно должна мне быть знакома.
 
Бабка не умолкала, моя семья уже скрылась за очередным поворотом, а волнение, и я даже не побоюсь этого слова – тревога, нарастали – «будильник» уже давал третий звонок – вот-вот сработает. Оно ж как – чем ближе к дому, тем … трепетнее ожидание желания.
 
Наконец-то пришло моё спасение – на дороге появился случайный прохожий. Он остановился возле моих чемоданов и молча уставился на них.
 
Я набрался наглости – извинился перед бабкой за прерывание её «долгоиграющей» речи, и скачками понёсся к своим чемоданам. Мужик, вежливо поздоровавшись, тут же ретировался – словно растворился в воздухе. Я, судорожно сжимая ручки своей поклажи, понёсся вперёд со скоростью несущегося на всех парах курьерского поезда. Завернул за угол и … нос к носу встретился со своей одноклассницей. И, главное, вовремя! То живой души в глухой деревне годами не встретишь, а тут … как специально. И все норовят побольше узнать о твоём здоровье, о том, как твои дела и ещё о множестве так интересующих их в данный момент подробностей. Быстро ответив на многочисленные вопросы, я вежливо извинился, сославшись на то, что нужно догнать ушедшую далеко вперёд свою семью и опрометью бросился исполнять вышесказанное.
 
 Своё семейство я догнал уже аккурат возле родительского дома – они только теперь заметили моё долгое отсутствие. Я бросил перед взором жены свои чемоданы и, боднув головой, да так, что жена сразу же всё поняла,  в строну покосившегося туалета, сиротливо приютившегося на заднем дворе, на одном дыхании перемахнул через забор. А то ж надо обходить усадьбу, чтобы зайти с парадного хода - в главную калитку усадьбы. А ведь это же время, да пока приветственные разговоры – это же ритуал не терпящий сокращения – и время немалое, а уже … шипит и булькает.
 
Перемахнул я забор и приземлился аккурат … перед носом большущей, черного цвета, собаки. С грозным видом она уставилась на меня. Я тут же оценил расстановку сил – собака была на цепи, а цепь двигалась по длинной проволоке, так что весь задний двор усадьбы был в пределах её досягаемости, в том числе и нужник, я уж не говорю … обо мне. Собака настороженно зарычала и стала в стойку. Это было что-то новенькое – я знал всех отцовских собак и был с ними в … полной дружбе, а эта, наверное, была новенькая «штатная» единица.
 
На непродолжительное время мы застыли в напряженных позах – собака, я и моё семейство. Я … на время забыл, зачем тут оказался.
 
И тут в глазах собаки явно что-то переменилось, она перестала скалиться, повела носом, приблизилась ко мне и … обнюхала на некоторой дистанции, затем в её глазах блеснул дружелюбный огонёк. Я осмелел – присел и произнёс: «Дай лапку!». Собака подошла ко мне вплотную, села и на удивление всех … протянула мне свою лапу. Я пожал её, погладил по голове, потрепал за ухом и спокойно прошел в туалет. Наблюдавшие с облегчением выдохнули.
 
Когда моё семейство шумной ватагой перевалило за дедовский порог, я рассказал родителям о своих, только что, произошедших «несчастьях». Мой рассказ их очень удивил. «Странно – удивлённо посетовали они – эта собачка новая, она тебя совсем не знает, а на задний двор мы её определили за её крутой характер, и даже назвали соответственно - «Лютый», ибо она ещё ни одного человека не пустила во двор, а тут – ну, надо же, ещё и лапу дала!».
 
Вот такие дела! Всё дело в генах, наверное. Собаку не проведёшь – она своих по запаху чует!
 
28.05.2012г. Рубцов В.П. UN7BV. Астана. Казахстан.

© Copyright: Владимир Рубцов, 2012

Регистрационный номер №0051276

от 28 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0051276 выдан для произведения:

 

Лютый
 
Лето. Теплынь. Выходные. Решили всей семьёй съездить отдохнуть в деревню к родителям. Да что там решили – к бабушке с дедушкой в гости … святое дело! Сказано, сделано – плотно позавтракали, что б не проголодаться пока ехать будем … с детишками же, собрали котомку в дорогу, на случай если всё ж проголодаемся, ну и … попить чего не то – минералки, лимонада, сока … с детишками же. А … да … чуть не забыл – пивка тоже прихватили. Нет, не жигулёвского, местного, Осакаровского – оно даже лучше жигулёвского. Так … немножко … несколько бутылочек. Нет, вы не подумайте, я не пьющий … ну … в дороге же. А что ещё делать – электричка час-полтора тащится до родной деревни – не сидеть же зазря теряя свободное время!?
 
Ну и точно – только сели в вагон, ещё и тронуться не успели, как дети есть-пить захотели. Короче, когда унылый, заоконный вид перрона плавно набирая скорость, стал смещаться назад, то пир был уже в полном разгаре. Ну а я пивка … так … чуть-чуть.
 
Едем, за окном промелькнул пригород, плавно перешедший в Левитановские панорамы. Если честно, то на счет Левитановских я … слегка загнул – за окном степь кругом, да скудные лесопосадки вдоль железной дороги. Иногда лужи, слегка похожие на маленькие озёра, попадаются. Так что скорее Васильевские панорамы … помните -«Мокрый луг», «После грозы», «Болото в лесу»? Работы Васильева люблю … наверное потому, что они сильно напоминают родимые пейзажи.
 
Едем, детишки кушают, запивают съеденное лимонадом, жена … руководит, а я … пивка … так, чуть-чуть. Потом ещё чуть-чуть … и ещё.
Уже час едем. Обычно, электричка в пути чуть больше часа находится. А тут – на каждой остановке подолгу стоит. И что там такое стряслось – никто толком объяснить не может.
 
Ну и … запросились детишки в туалет. Это меня сильно обрадовало – есть причина сходить … а то народу в салоне немного, все на виду, неудобно как то! Повёл чадо, а … туалет-то и закрыт – на стоянках «низ-зя», запрещено. Пришлось потерпеть … обоим. А в пути тоже оказалось что «низ-зя» - что-то у них там сломалось. Ну … пришлось ещё немного потерпеть … до «победного» конца, то есть, пока не приехали.
 
Наконец-то приехали. Высыпали всей ватагой на перрон. Нас встретили дружным гвалтом воробьи станционного скверика, что разбит рядом с вокзалом. Этот скверик не только даёт благодатную тень в жаркие дни, он ещё и душу ласкает по приезду. Как услышишь гвалт местных воробьев, так сразу и понимаешь, что домой вернулся - так сказать, в родные пенаты. Это словно визитная карточка родины.
 
Ну … проверили свои вещи, пересчитались сами – все ли на месте и прямиком … нет, не домой, а … вообщем, тут особенность такая – все удобства на дворе. Да не тут то было – оказалось – услуги на свежем воздухе на ремонте. А уже поджимает. Детишки слегка занервничали.
 
Ну, что ж – тогда быстренько домой. Детки впереди вприпрыжку, а мы за ними. Ну и, что естественно, чуть сзади – наши «баулы» с остатками пищи … руки оттягивают.
 
И вот такая особенность наблюдается – чем ближе к дому, тем сильнее хочется и чем ближе, тем сильнее … словно в какой то геометрической прогрессии.
 
И тут я увидел «спасительные» кусты, даже можно сказать – кустики. Причем, в таком укромном месте – в тихом, никем не просматриваемом захудалом переулочке. Один прыжок и … я там – я ж последний шел … не считая чемоданов – они остались стоять на дороге – кому они в деревне нужны!? Это не город – тут вещи без присмотра могут оставаться надолго … пока мимо не пройдёт редкий прохожий. А иногда и пару дней и даже … могут домой вернуться – сосед принесёт, мол, не ты потерял? Правда, это раньше было, сейчас несколько по-другому … совсем по-другому. Ну, так вот, только я к кустикам тихонечко приблизился, как слышу голос: «Доброго, Вам, здоровьечка! Батюшку с матушкой решили проведать?».
 
«Да …» - растерянно ответил я – из-за кустов выползла столетняя, как мне показалось бабка. «Это надо, это хорошо, молодцы … с внучатами, старики то как обрадуются» - начала длинный монолог старушка, очевидно, нашедшая, наконец-то то, что так давно искала – свободные уши. Я вежливо, хотя и слегка раздосадовано, слушал её длинный хвалебно-ласкающий монолог, при этом силясь вспомнить – знаю ли я её. Время шло минута за минутой, бабка не умолкала, мои чемоданы терпеливо дожидались моих рук, а я так никак и не мог вспомнить, кто она есть такая, хотя, судя по тому, что она знает поимённо не только моих родителей, но и меня, моих братьев, сестёр, моих детей и даже моих городских соседей – явно должна мне быть знакома.
 
Бабка не умолкала, моя семья уже скрылась за очередным поворотом, а волнение, и я даже не побоюсь этого слова – тревога, нарастали – «будильник» уже давал третий звонок – вот-вот сработает. Оно ж как – чем ближе к дому, тем … трепетнее ожидание желания.
 
Наконец-то пришло моё спасение – на дороге появился случайный прохожий. Он остановился возле моих чемоданов и молча уставился на них.
 
Я набрался наглости – извинился перед бабкой за прерывание её «долгоиграющей» речи, и скачками понёсся к своим чемоданам. Мужик, вежливо поздоровавшись, тут же ретировался – словно растворился в воздухе. Я, судорожно сжимая ручки своей поклажи, понёсся вперёд со скоростью несущегося на всех парах курьерского поезда. Завернул за угол и … нос к носу встретился со свой одноклассницей. И, главное, во время! То живой души в глухой деревне годами не встретишь, а тут … как специально. И все норовят побольше узнать о твоём здоровье, о том, как твои дела и ещё о множестве так интересующих их в данный момент подробностей. Быстро ответив на многочисленные вопросы, я вежливо извинился, сославшись на то, что нужно догнать ушедшую далеко вперёд свою семью и опрометью бросился исполнять вышесказанное.
 
 Своё семейство я догнал уже аккурат возле родительского дома – они только теперь заметили моё долгое отсутствие. Я бросил перед взором жены свои чемоданы и, боднув головой, да так, что жена сразу же всё поняла,  в строну покосившегося туалета, сиротливо приютившегося на заднем дворе, на одном дыхании перемахнул через забор. А то ж надо обходить усадьбу, чтобы зайти с парадного хода - в главную калитку усадьбы. А ведь это же время, да пока приветственные разговоры – это же ритуал не терпящий сокращения – и время немалое, а уже … шипит и булькает.
 
Перемахнул я забор и приземлился аккурат … перед носом большущей, черного цвета, собаки. С грозным видом она уставилась на меня. Я тут же оценил расстановку сил – собака была на цепи, а цепь двигалась по длинной проволоке, так что весь задний двор усадьбы был в пределах её досягаемости, в том числе и нужник, я уж не говорю … обо мне. Собака настороженно зарычала и стала в стойку. Это было что-то новенькое – я знал всех отцовских собак и был с ними в … полной дружбе, а эта, наверное, была новенькая «штатная» единица.
 
На непродолжительное время мы застыли в напряженных позах – собака, я и моё семейство. Я … на время забыл, зачем тут оказался.
 
И тут в глазах собаки явно что-то переменилось, она перестала скалиться, повела носом, приблизилась ко мне и … обнюхала на некоторой дистанции, затем в её глазах блеснул дружелюбный огонёк. Я осмелел – присел и произнёс: «Дай лапку!». Собака подошла ко мне вплотную, села и на удивление всех … протянула мне свою лапу. Я пожал её, погладил по голове, потрепал за ухом и спокойно прошел в туалет. Наблюдавшие с облегчением выдохнули.
 
Когда моё семейство шумной ватагой перевалило за дедовский порог, я рассказал родителям о своих, только что, произошедших «несчастьях». Мой рассказ их очень удивил. «Странно – удивлённо посетовали они – эта собачка новая, она тебя совсем не знает, а на задний двор мы её определили за её крутой характер, и даже назвали соответственно - «Лютый», ибо она ещё ни одного человека не пустила во двор, а тут – ну, надо же, ещё и лапу дала!».
 
Вот такие дела! Всё дело в генах, наверное. Собаку не проведёшь – она своих по запаху чует!
 
28.05.2012г. Рубцов В.П. UN7BV. Астана. Казахстан.
Рейтинг: +1 478 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
109
105
101
88
85
84
84
80
80
79
78
76
75
73
73
68
66
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
61
59
58
58
57
57
57
55
53
51
42