Лимонный сок

Однажды довелось мне участвовать в беседе.
Записал. Пересказываю.

 

 

Ночь.
Шумит тайга. Поскрипывают в темноте вековые сосны и лиственницы, падают шишки наземь, пугая новичков. Пошатываются в такт ветру богатые кроны.
Костер лениво облизывает толстые поленья, бросает неторопливые блики по сторонам, выхватывая из тьмы лица.

У огня, кроме меня, еще четверо.

Прячет в вороте бушлата лицо Сергей Капитонович, водит огромным носом, кряхтит, чай потягивает из железной кружки. Смотрит на всех чуть свысока на правах старшего, бывалого таежника. Капитоныч – мужик серьезный, в годах: журналист и поэт.

В пару ему - Андрей, тоже не новичок в таежных делах, хоть и помладше годками будет. В тайге он дома, часто сюда наведывается: грибы, ягода, шишка у него не переводятся. И дичь на столе бывает.
Молодые ребята Тимур и Женя – студенты. Племянники Андрея. Им - лет по двадцать всего, но тайгу знают уже лучше меня.

Еще два наших спутника спят.

Я подвизался с ними за шишкой кедровой больше из любопытства, да романтики ради. Поэтому сильно свою особу не выпячиваю, сижу – слушаю.

 

Разговор шел ни шатко ни валко, пока молодежь не перешла к рассказам о городской жизни. Дошли до преступности. Ребята и разговорились.

 

- Да! Мне не нравится криминал! – Горячо выговаривает нам Тимур, - И больше всего - не русские!
Женька кивает, не спорит. Видно – думает так же.

- А где вы столкнулись с нерусскими бандитами? – Осторожно спрашивает Капитоныч, небрежно подталкивая в костер поленья.
- Да везде! – Не унимается Тимка. – У нас, например за право жить в общежитии - поборы.
- Как это? - удивились мы.
- Просто, не платишь, житья не дадут!
- И вы ничего не можете сделать? – Капитоныч лукаво прищуривается.
- А что сделаешь?! – Машет рукой Тимур.
- Полиция? – Не удержался от вопроса я.
- Куплено! – Обреченно отозвался Женя.

 

Я не спешу верить в эту расхожую байку о всевластии нерусских кланов, но спорить сейчас не хочу.
- Вот вы не жалуетесь. Сволочи и пользуются. – Наставительно говорю я.

- И что, все платят? – Спросил Сергей Капитонович.

- Все! – Горячо откликнулись мальчишки.
Старик покачал головой укоризненно.

У меня сосед столкнулся с ними недавно- только школу закончил! – Вступил в разговор Андрей. - Так вот. Он на курсах был – поступал в институт.

Ну, и сделал замечание одному нерусскому, мол, нельзя так с девчонками себя вести.
Наглел тот очень.

После занятий – встретились, подрались. А наш-то - боксом занимается. Ну, и накостылял басурманину.

Другой день пришел тот с братом.
Насели опять на Егорку нашего. Терпел он, терпел, да не вынес – обоим навтыкал!
Ой, обиделись, говорит! Убить обещали!

На третий день приехали их старшие – взрослые мужики…
Андрей замолчал, хитро оглядывая слушателей.
Все в нетерпении заерзали.
- Ну, не томи! – Взмолился я.
- Ну и вот, - засмеялся рассказчик, - удостоверились, что он был один и без оружия.
Потом сказали: «Маладэц!», и пожали руку!
А своим подзатыльников надавали.

 

- Вот видите, - говорю я мальчишкам, - везде люди есть.
Есть и нелюди.
Тут не по национальному признаку смотреть нужно.

 

- Эта история, если это правда, - с сомнением сказал Тимур, - закончилась так. Но могло быть все и иначе. Их не предугадаешь…
И сколько страху натерпелся Егорка этот?!
Страшно подумать.


- Так что вы предлагаете? – С интересом спросил Капитоныч. – Погромы? Мочить всех без разбору?
Мальчишки пожали плечами в сомнении.

Как этот, героический бывший офицер спецназа? Как там его фамилия, Андрей?
- Которого?
- Ну, того, что из СИЗО сбежал в прошлом году?
- Я не помню. – Андрей достал сигарету и протянул пачку Капитонычу.

- Да Бог с ней, с фамилией. В общем, есть такой герой. Действительно бывший спецназовец. Сильный и дерзкий. Первый, кому удалось бежать из Иркутского следственного изолятора. Но, прославился он не подвигами на войне, а убийствами безоружных Таджиков, что работают тут у нас.
Убивал без суда и следствия, по одному предположению лишь, что те изнасиловали русскую девушку – линчевал!
На глазах своего пятилетнего сынишки. «Гляди! – говорит, - как нужно с ними поступать!» И – раз саперной лопаткой по шее…
Вот, согласитесь, что это уж вообще никуда не годится?!

Он взял уголек из костра, и смачно запыхтел, раскуривая сигарету.

- А вы видели в интернете эти кадры, как они стреляют посреди города. Танцуют на Красной площади прямо! Это же провокация! – Тимур снова загорелся. – Им все можно?! Так?!
- Да не так конечно! – Попробовал спорить я, но Капитоныч остановил меня жестом руки. Мол, «пусть говорит».

- А с девчонками как себя ведут?!
И все с ножами! Даже со стволами!
Полиция ничего им не делает, потому что они все друг за друга и всех покупают! – Тимур пытается вспомнить все слышанные им факты против инородцев. Это дается ему легко. Видно, что в своей среде обсуждали.
- И как с ними бороться? Наподдаешь одному – он свору ведет, да с оружием?!
А у нас – каждый сам за себя!
Обидно!
Вот и не связывается никто! Молчим!
А они… - Юноша задохнулся от избытка чувств.

 

- Ладно! – Сказал Капитоныч, выпуская струйку дыма в костер. – Это все эмоции. Давайте рассуждать трезво.
- Давайте, - согласились все.

 

- По данным последней переписи населения русских в стране больше восьмидесяти процентов. Это факт не маловажный. – Начал Капитоныч. – Запомните цифру.
- Инородцев действительно много, и ведут себя они не всегда корректно. А иногда, даже вызывающе: выпячивают свою национальность, презирают нравы и обычаи коренного населения.
Плохо!
Ведь они гости, и должны вести себя подобающе. Так?
- Так! – киваем мы.

Капитоныч усмехается.
- А теперь со стороны закона глянем.
А по конституции люди эти такие же граждане России, как и мы. – Он развел руками. - Имеют полное право жить где хотят и свободно выражать свое мнение…
И, гордиться своей национальной принадлежностью, кстати.

Мы озадаченно замолчали.

 

- Ага, такие же?! – Злобно отозвался Тимур.
Капитоныч досадливо поморщился, и заговорил вкрадчиво и осторожно.

- Нужно же понимать, что здесь мы сталкиваемся с определенной категорией людей.

 

Ну кто сюда едет, так далеко и в чужую среду? – те, кто не боится и способен выжить. Много бандитов, хулиганья дерзкого, но чаще - купцы- торгаши. Эти, третьи, в силу своей профессии тоже не лыком шиты, и среди криминала - в своей тарелке.
А как же иначе?

А ну как приедет простой, добрый и отзывчивый человек, да со слабым внутренним стержнем – его быстро наше хулиганье обломает. До бандитов и не дойдет – простые хулиганы застращают, и обдерут как липку.
И никто из вас на защиту не поспешит! – Ткнул он пальцем в мальчишек. - И кончится его бизнес, даже не начавшись… .

- А когда наших избивают, да толпой?! – Спросил Женя.
- А-а, радостно протянул Капитоныч, но это же работа полиции. А если «менты» ничего не делают или подкуплены, то, при чем здесь национальные отношения?
Тут говорить надо о плохой работе полиции и местных властей!

 

Капитоныч удовлетворенно затянулся и стряхнул сигарету в костер. Вроде как точку поставил. Но тут уже азарт обуял - мою душу, и я продолжил спор.

- И все-таки не понятно, что делать, когда надеяться на власти нельзя?
- А что вы делаете, когда жизни нет от местных бандитов? – Ответил вопросом на вопрос Капитоныч. – Отпор даете и пишете заявления выше. В прокуратуру, например и дальше, до президента. – Невозмутимо ответил законник.
Он пожал плечами, считая дальнейшие пояснения лишними.



- А! – Обрадовался я, - значит, все-таки сначала - силой?!
- Ну да, как и с любым криминалом: помня о необходимой самообороне…
Если вы дело имеете с бандой, так и ведите себя как с бандой. Причем тут национальность?!

 

- А вообще, если вас уж так гнетет их национальная принадлежность, то я вам так скажу. - Он обвел пристальным взглядом всех присутствующих.

Нас – русских - подавляющее большинство. Помните цифру, что я просил запомнить?

- Да, восемьдесят процентов, - вяло откликнулся Тимур.

Так вот, все остальные – от которых нам «житья нету», это всего двадцать процентов.
При таком соотношении русские никак не могут выступать в роли пострадавшей стороны. На четверых русских – один инородец!

А если посчитать тех, кто едет жить в наши территории, это вообще – капля в море.
И самым ярым националистам, я могу сказать: «Успокойтесь! Поймите, что все приезжие, демонстрирующие тут презрение к нашим обычаям, по сути уже проиграли!
У них здесь - нет своего будущего.
Их будущее – стать русскими!

 

- Да ну! – Дернулся Андрей, недоверчиво задрав голову, - что-то, Капитоныч, загибаешь!
- Да не загибаю! Вот слушай дальше. – Рассказчик обернулся к Андрею.
- Три – четыре поколения и все! – Громко сказал он. - Семьи эти будут ассимилированы более многочисленной средой и обрусеют.
Самые «стойкие» – чуть позже - поколений через пять –шесть.
Если не уедут обратно на родину, конечно.

- Как это «обрусеют»? Заинтересовался Женя.
- Да просто! Судите сами. Они приехали жить на территорию, где большинство – русские. Их дети будут ходить в русские детсады, учиться в русских школах, смотреть телевидение на русском языке, слушать русские песни. Играть с русскими друзьями. Многие мальчики, в итоге, женятся на девчонках наших – породнятся с русскими семьями.
Внуки – воспитываясь в русских школах, общаясь с русским окружением и имея половину родни – русских, уже будут меньше вспоминать свои корни. Правнуки - отдалятся еще. И так далее.

 

- Нет. Я знаю семьи, где сильно придерживаются своих обычаев и жен берут только из своих. – Вставил Андрей.

- Ну, это лишь отодвинет их ассимиляцию еще на пару поколений. Коли не уедут на родину, один черт обрусеют! Так-то!

Так тысячи раз было в истории России! Потомки переселенцев будут считать себя русскими, с удовольствием и гордостью, правда, вспоминая¸ что их предки были выходцами с Кавказа или Казахских степей…

Так, что мальчики, танцующие лезгинку на красной площади – в национальном плане – люди без будущего.
Будущее у них есть, конечно, но оно – наше, русское…

- И чего же тут хорошего, русских жен брать будут?! – Тимур возмутился, - из-за девчонок с ними сколько бед?! Ведут себя как дикари!

- Воспитывайте! – Весело подмигнул юношам Андрей.
- Ага, воспитаешь их! – Пробурчал Женя.

- И еще. – Вновь заговорил Капитоныч. - Хочу сказать, что и для нас, это только на пользу. Русским сегодняшним, часто погрязшим в лени, разврате и пьянстве подобные прививки «свежей крови» не повредят.
Через двести-триста лет приехавшие жить к русским, русскими и станут. А русские приобретут новое качество.

Капитоныч выбросил сигарету в костер и потянулся за кружкой с остывшим чаем, что стояла у его ноги.

- Это как сок лимона. Добавь каплю в стакан с чаем, и напиток преобразится, иным станет – душистее, вкуснее, полезнее. – Улыбнулся рассказчик. - Наша история знает много примеров такой ассимиляции.

Русские дворяне часто вели свой род от инородцев когда-то поступивших на службу к Великому князю Московскому.
А кто бы посмел сказать в лицо их потомкам, что они нерусские?
Дуэлью бы кончилось, или мордобоем. – Захохотал он.

 

Костер наш, выхватывая маленький кусочек пространства, крохотной искоркой потерялся среди гигантских просторов сибирской тайги.
Здесь так уютно и тепло - у огня!
Разговорились, ушел сон, горячимся, спорим.
И только громады гор во тьме августовской ночи безмолвствуют, да играет ветер вершинами сосен….

© Copyright: Александр Александров, 2014

Регистрационный номер №0233266

от 16 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0233266 выдан для произведения:

Однажды довелось мне участвовать в беседе.
Записал. Пересказываю.

 

 

Ночь.
Шумит тайга. Поскрипывают в темноте вековые сосны и лиственницы, падают шишки наземь, пугая новичков. Пошатываются в такт ветру богатые кроны.
Костер лениво облизывает толстые поленья, бросает неторопливые блики по сторонам, выхватывая из тьмы лица.

У огня, кроме меня, еще четверо.

Прячет в вороте бушлата лицо Сергей Капитонович, водит огромным носом, кряхтит, чай потягивает из железной кружки. Смотрит на всех чуть свысока на правах старшего, бывалого таежника. Капитоныч – мужик серьезный, в годах: журналист и поэт.

В пару ему - Андрей, тоже не новичок в таежных делах, хоть и помладше годками будет. В тайге он дома, часто сюда наведывается: грибы, ягода, шишка у него не переводятся. И дичь на столе бывает.
Молодые ребята Тимур и Женя – студенты. Племянники Андрея. Им - лет по двадцать всего, но тайгу знают уже лучше меня.

Еще два наших спутника спят.

Я подвизался с ними за шишкой кедровой больше из любопытства, да романтики ради. Поэтому сильно свою особу не выпячиваю, сижу – слушаю.

 

Разговор шел ни шатко ни валко, пока молодежь не перешла к рассказам о городской жизни. Дошли до преступности. Ребята и разговорились.

 

- Да! Мне не нравится криминал! – Горячо выговаривает нам Тимур, - И больше всего - не русские!
Женька кивает, не спорит. Видно – думает так же.

- А где вы столкнулись с нерусскими бандитами? – Осторожно спрашивает Капитоныч, небрежно подталкивая в костер поленья.
- Да везде! – Не унимается Тимка. – У нас, например за право жить в общежитии - поборы.
- Как это? - удивились мы.
- Просто, не платишь, житья не дадут!
- И вы ничего не можете сделать? – Капитоныч лукаво прищуривается.
- А что сделаешь?! – Машет рукой Тимур.
- Полиция? – Не удержался от вопроса я.
- Куплено! – Обреченно отозвался Женя.

 

Я не спешу верить в эту расхожую байку о всевластии нерусских кланов, но спорить сейчас не хочу.
- Вот вы не жалуетесь. Сволочи и попользуются. – Наставительно говорю я.

- И что, все платят? – Спросил Сергей Капитонович.

- Все! – Горячо откликнулись мальчишки.
Старик покачал головой укоризненно.

У меня сосед столкнулся с ними недавно- только школу закончил! – Вступил в разговор Андрей. - Так вот. Он на курсах был – поступал в институт.

Ну, и сделал замечание одному нерусскому, мол, нельзя так с девчонками себя вести.
Наглел тот очень.

После занятий – встретились, подрались. А наш-то - боксом занимается. Ну, и накостылял басурманину.

Другой день пришел тот с братом.
Насели опять на Егорку нашего. Терпел он, терпел, да не вынес – обоим навтыкал!
Ой, обиделись, говорит! Убить обещали!

На третий день приехали их старшие – взрослые мужики…
Андрей замолчал, хитро оглядывая слушателей.
Все в нетерпении заерзали.
- Ну, не томи! – Взмолился я.
- Ну и вот, - засмеялся рассказчик, - удостоверились, что он был один и без оружия.
Потом сказали: «Маладэц!», и пожали руку!
А своим подзатыльников надавали.

 

- Вот видите, - говорю я мальчишкам, - везде люди есть.
Есть и нелюди.
Тут не по национальному признаку смотреть нужно.

 

- Эта история, если это правда, - с сомнением сказал Тимур, - закончилась так. Но могло быть все и иначе. Их не предугадаешь…
И сколько страху натерпелся Егорка этот?!
Страшно подумать.


- Так что вы предлагаете? – С интересом спросил Капитоныч. – Погромы? Мочить всех без разбору?
Мальчишки пожали плечами в сомнении.

Как этот, героический бывший офицер спецназа? Как там его фамилия, Андрей?
- Которого?
- Ну, того, что из СИЗО сбежал в прошлом году?
- Я не помню. – Андрей достал сигарету и протянул пачку Капитонычу.

- Да Бог с ней, с фамилией. В общем, есть такой герой. Действительно бывший спецназовец. Сильный и дерзкий. Первый, кому удалось бежать из Иркутского следственного изолятора. Но, прославился он не подвигами на войне, а убийствами безоружных Таджиков, что работают тут у нас.
Убивал без суда и следствия, по одному предположению лишь, что те изнасиловали русскую девушку – линчевал!
На глазах своего пятилетнего сынишки. «Гляди! – говорит, - как нужно с ними поступать!» И – раз саперной лопаткой по шее…
Вот, согласитесь, что это уж вообще никуда не годится?!

Он взял уголек из костра, и смачно запыхтел, раскуривая сигарету.

- А вы видели в интернете эти кадры, как они стреляют посреди города. Танцуют на Красной площади прямо! Это же провокация! – Тимур снова загорелся. – Им все можно?! Так?!
- Да не так конечно! – Попробовал спорить я, но Капитоныч остановил меня жестом руки. Мол, «пусть говорит».

- А с девчонками как себя ведут?!
И все с ножами! Даже со стволами!
Полиция ничего им не делает, потому что они все друг за друга и всех покупают! – Тимур пытается вспомнить все слышанные им факты против инородцев. Это дается ему легко. Видно, что в своей среде обсуждали.
- И как с ними бороться? Наподдаешь одному – он свору ведет, да с оружием?!
А у нас – каждый сам за себя!
Обидно!
Вот и не связывается никто! Молчим!
А они… - Юноша задохнулся от избытка чувств.

 

- Ладно! – Сказал Капитоныч, выпуская струйку дыма в костер. – Это все эмоции. Давайте рассуждать трезво.
- Давайте, - согласились все.

 

- По данным последней переписи населения русских в стране больше восьмидесяти процентов. Это факт не маловажный. – Начал Капитоныч. – Запомните цифру.
- Инородцев действительно много, и ведут себя они не всегда корректно. А иногда, даже вызывающе: выпячивают свою национальность, презирают нравы и обычаи коренного населения.
Плохо!
Ведь они гости, и должны вести себя подобающе. Так?
- Так! – киваем мы.

Капитоныч усмехается.
- А теперь со стороны закона глянем.
А по конституции люди эти такие же граждане России, как и мы. – Он развел руками. - Имеют полное право жить где хотят и свободно выражать свое мнение…
И, гордиться своей национальной принадлежностью, кстати.

Мы озадаченно замолчали.

 

- Ага, такие же?! – Злобно отозвался Тимур.
Капитоныч досадливо поморщился, и заговорил вкрадчиво и осторожно.

- Нужно же понимать, что здесь мы сталкиваемся с определенной категорией людей.

 

Ну кто сюда едет, так далеко и в чужую среду? – те, кто не боится и способен выжить. Много бандитов, хулиганья дерзкого, но чаще - купцы- торгаши. Эти, третьи, в силу своей профессии тоже не лыком шиты, и среди криминала - в своей тарелке.
А как же иначе?

А ну как приедет простой, добрый и отзывчивый человек, да со слабым внутренним стержнем – его быстро наше хулиганье обломает. До бандитов и не дойдет – простые хулиганы застращают, и обдерут как липку.
И никто из вас на защиту не поспешит! – Ткнул он пальцем в мальчишек. - И кончится его бизнес, даже не начавшись… .

- А когда наших избивают, да толпой?! – Спросил Женя.
- А-а, радостно протянул Капитоныч, но это же работа полиции. А если «менты» ничего не делают или подкуплены, то, при чем здесь национальные отношения?
Тут говорить надо о плохой работе полиции и местных властей!

 

Капитоныч удовлетворенно затянулся и стряхнул сигарету в костер. Вроде как точку поставил. Но тут уже азарт обуял - мою душу, и я продолжил спор.

- И все-таки не понятно, что делать, когда надеяться на власти нельзя?
- А что вы делаете, когда жизни нет от местных бандитов? – Ответил вопросом на вопрос Капитоныч. – Отпор даете и пишете заявления выше. В прокуратуру, например и дальше, до президента. – Невозмутимо ответил законник.
Он пожал плечами, считая дальнейшие пояснения лишними.



- А! – Обрадовался я, - значит, все-таки сначала - силой?!
- Ну да, как и с любым криминалом: помня о необходимой самообороне…
Если вы дело имеете с бандой, так и ведите себя как с бандой. Причем тут национальность?!

 

- А вообще, если вас уж так гнетет их национальная принадлежность, то я вам так скажу. - Он обвел пристальным взглядом всех присутствующих.

Нас – русских - подавляющее большинство. Помните цифру, что я просил запомнить?

- Да, восемьдесят процентов, - вяло откликнулся Тимур.

Так вот, все остальные – от которых нам «житья нету», это всего двадцать процентов.
При таком соотношении русские никак не могут выступать в роли пострадавшей стороны. На восемь русских – один инородец!

А если посчитать тех, кто едет жить в наши территории, это вообще – капля в море.
И самым ярым националистам, я могу сказать: «Успокойтесь! Поймите, что все приезжие, демонстрирующие тут презрение к нашим обычаям, по сути уже проиграли!
У них здесь - нет своего будущего.
Их будущее – стать русскими!

 

- Да ну! – Дернулся Андрей, недоверчиво задрав голову, - что-то, Капитоныч, загибаешь!
- Да не загибаю! Вот слушай дальше. – Рассказчик обернулся к Андрею.
- Три – четыре поколения и все! – Громко сказал он. - Семьи эти будут ассимилированы более многочисленной средой и обрусеют.
Самые «стойкие» – чуть позже - поколений через пять –шесть.
Если не уедут обратно на родину, конечно.

- Как это «обрусеют»? Заинтересовался Женя.
- Да просто! Судите сами. Они приехали жить на территорию, где большинство – русские. Их дети будут ходить в русские детсады, учиться в русских школах, смотреть телевидение на русском языке, слушать русские песни. Играть с русскими друзьями. Многие мальчики, в итоге, женятся на девчонках наших – породнятся с русскими семьями.
Внуки – воспитываясь в русских школах, общаясь с русским окружением и имея половину родни – русских, уже будут меньше вспоминать свои корни. Правнуки - отдалятся еще. И так далее.

 

- Нет. Я знаю семьи, где сильно придерживаются своих обычаев и жен берут только из своих. – Вставил Андрей.

- Ну, это лишь отодвинет их ассимиляцию еще на пару поколений. Коли не уедут на родину, один черт обрусеют! Так-то!

Так тысячи раз было в истории России! Потомки переселенцев будут считать себя русскими, с удовольствием и гордостью, правда, вспоминая¸ что их предки были выходцами с Кавказа или Казахских степей…

Так, что мальчики, танцующие лезгинку на красной площади – в национальном плане – люди без будущего.
Будущее у них есть, конечно, но оно – наше, русское…

- И чего же тут хорошего, русских жен брать будут?! – Тимур возмутился, - из-за девчонок с ними сколько бед?! Ведут себя как дикари!

- Воспитывайте! – Весело подмигнул юношам Андрей.
- Ага, воспитаешь их! – Пробурчал Женя.

- И еще. – Вновь заговорил Капитоныч. - Хочу сказать, что и для нас, это только на пользу. Русским сегодняшним, часто погрязшим в лени, разврате и пьянстве подобные прививки «свежей крови» не повредят.
Через двести-триста лет приехавшие жить к русским, русскими и станут. А русские приобретут новое качество.

Капитоныч выбросил сигарету в костер и потянулся за кружкой с остывшим чаем, что стояла у его ноги.

- Это как сок лимона. Добавь каплю в стакан с чаем, и напиток преобразится, иным станет – душистее, вкуснее, полезнее. – Улыбнулся рассказчик. - Наша история знает много примеров такой ассимиляции.

Русские дворяне часто вели свой род от инородцев когда-то поступивших на службу к Великому князю Московскому.
А кто бы посмел сказать в лицо их потомкам, что они нерусские?
Дуэлью бы кончилось, или мордобоем. – Захохотал он.

 

Костер наш, выхватывая маленький кусочек пространства, крохотной искоркой потерялся среди гигантских просторов сибирской тайги.
Здесь так уютно и тепло - у огня!
Разговорились, ушел сон, горячимся, спорим.
И только громады гор во тьме августовской ночи безмолвствуют, да играет ветер вершинами сосен….

Рейтинг: +2 148 просмотров
Комментарии (4)
Ивушка # 16 августа 2014 в 09:26 0
Увлекательный мужской разговор у костра.Отличный рассказ.
Александр Александров # 16 августа 2014 в 11:28 0
Благодарю Вас! 39
Влад Устимов # 18 августа 2014 в 21:57 0
Быть по сему!
Александр Александров # 20 августа 2014 в 14:31 0
Благодарю Вас! 30