Коленька

11 августа 2013 - Сергей Дубовик
Родион Николаевич проснулся около шести часов утра. Привычно выпив кофе, он накинул тёплую куртку прямо на майку и вышел на балкон. Закурив сигарету, он рассматривал просыпающуюся холодным февральским утром неопрятную и заваленную грязным снегом столицу. Родион вспоминал предстоящие мероприятия: морг, кладбище, поминки и слёзы наполнили его глаза. Горечь утраты и почти бессонная ночь, которую он провёл над альбомом с семейными фотографиями, лишили его душевных и физических сил.
    Вернувшись обратно в комнату, он подошёл к дивану на котором лежал костюм и чёрная рубашка, купленная женой два дня назад. Родион тяжело взглядом окинул свой «наряд» и перевёл взгляд на стену, где висела фотография улыбающейся матери, которая была мертва уже на протяжении двух дней. Родион отвернулся от фотографии, вытирая горячие слёзы, как в это мгновение неуместно заголосил мобильный телефон.
- Да слушаю, - ответил Родион.
- Родион Николаевич, привезли совсем плохого ребёночка, - возбуждённо говорила дежурная сестра. – Похоже на менингит.
- Почему его в инфекцию не положили? Нина! Зачем вы приняли его!? – резко ответил Родион. – Кто дал такое указание?
- Аркадий Степанович приказал, что я могла сделать… он же главврач, - оправдывалась Нина.
- Этот старый идиот уже ничего не соображает, - возмущался Родион. – Как можно в ЛОР отделение такого ребёнка положить?
-  Я им тоже самое говорила. Мальчишку привезли по «скорой» и сразу после приёмного к нам направили. Это я потом узнала, что Верниковский распорядился…
- Почему в Морозовскую не повезли. Что они к нам-то всех тащат! У нас же в отделении вообще карантин! Что за х… Нина, что там у вас происходит! – возмущался Родион. – С кем он сейчас?
- С мамой. Мамаша его в приёмном отделении истерику закатила, сказала, что вы раньше мальчика смотрели и что вы… в общем, что вы близкие знакомые. Может его поэтому привезли к нам и Верниковский возражать не стал.
- Как фамилия мамаши? - Родион присел на диван, чувствуя усталость и нервное напряжение.
- Ларина, - Нина отвлеклась от беседы, рассматривая запись в журнале. - Мария Ларина…79 года рождения, а мальчик Коля Ларин три года. Родион Николаевич, мальчишка  то какой красивенький, Господи…
- Ну, хватит. Нина давайте без соплей, - Родион замолчал и потёр большим и указательным пальцем брови, пытаясь собраться с мыслями. – Что-нибудь придумаем…
- Вы сегодня будете?
- Нет, - Родион продолжил после паузы. – Я сегодня мать хороню, вы знаете об этом Нина. Зачем спрашивать? У меня одна мать и… могу я её похоронить по-человечески или нет?
- Я знаю… просто, я думала… вы извините меня Родион Николаевич, мы тут как-нибудь справимся. Примите мои соболезнования. Извините ещё раз.
- Нина держите меня в курсе по «этому» ребёнку, - твёрдо ответил Родион. – Да, и самое важное, когда придёт Михалёв, пусть переводит его в инфекцию как хочет. Мы никак не сможем мальчишке помочь и не дай Бог остальные дети… в общем вы понимаете. Я Михалёву ещё позвоню. Всё, пока.
    Отложив телефон, Родион взял свои чёрные одеяния в руки и задумался о Марии, но звонить ей не решился. Его охватил невероятный гнев от её поведения в приёмном отделении.
- Что она могла наговорить? – взяв в руки брюки и рубашку, он подошёл к зеркалу и начал одеваться, продолжая шипеть сквозь зубы. - Кончилось всё уже. Сколько можно меня доставать! Три года уже…
    Родион на мгновение замер от посетивших его мыслей. Ужас и страх охватили его. Он посмотрел на свой беспомощный вид в зеркале и замер, рассматривая отражающийся портрет матери, которая мечтала о том, чтобы Родион связал свою жизнь с Марией. Отведя, вновь наполнившиеся слезами глаза, Родион откинул голову и глубоко вздохнув, попытался успокоиться и отогнать от себя столь неуместные в данный момент мысли о Марии.
Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, он услышал, как дверь в спальную открылась.
- Кто звонил? – тихо спросила заспанная Екатерина, выйдя в комнату.
- Звонила Нина, - сухо ответил Родион, не желая развивать беседу и пытаясь незаметно вытереть слёзы. – Небольшие проблемы в больнице.
- Что-то серьёзное?
- Да нет. Аркаша ко мне в отделение ребёнка с менингитом положил. Совсем уже… - негодовал Родион. - В инфекции все койки продали, а теперь детей девать некуда. Ну ладно, хватит об этом…
    Родион обнял беременную супругу и погладил её по животу.
- Малыш, ты точно решила ехать на кладбище? Ты уверена? – Родион вопросительно посмотрел на жену.
- Да, я хочу проститься с ней, - Екатерина взяла Родиона за руку. – Для меня это очень важно, пойми меня. Ты знаешь, что между нами не было понимания и …
- Зачем сейчас об этом, - Родион перебил Екатерину.
- Вот именно затем, что я не хочу жить с грехом всю жизнь и рожать тебе сына, думая, что я виновата в…
- Катя, хватит об этом. Ты ни в чём не виновата. Маме было шестьдесят пять и такой быстрый инсульт это… возможно это даже к лучшему.
- Что ты говоришь, Родион!
- Катя,ты сама врач. Не смотри на меня так. Мы оба знаем о чём говорим, - твёрдо ответил Родион. - Что бы мы делали, если бы она осталась жива и без движения? Я, наверное, скажу страшные, греховные слова, но то, что она умерла, не превратившись в растение это… знаешь, это к лучшему. Мне даже кажется, что кто-то просто избавил её и нас от бесконечных страданий, которые мы себе даже представить не можем.
- Она так и не смирилась, что именно я стала твоей женой, а не… сам знаешь, - Екатерина  изменилась в лице и решительно продолжила. - В общем, я поеду обязательно.
- Хорошо, в конце концов, на твоём сроке в этой поездке ничего страшного нет. Только прошу тебя, не нервничай зря. – Родион встал на колени перед Катей и, нежно обняв её бёдра, поцеловал в живот. - Ну, ну перестань, если ещё и ты плакать будешь, то я совсем скисну. Я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя Родион, - Катя прижалась к мужу и шмыгнула носом.
    Всеми приготовлениями похорон и поминок занималась тётка Родиона Тамара. Её участие облегчило и без того, хлопотные и «тяжелые» дни осунувшегося и разбитого Родиона. Сегодня ему предстояло лишь забрать старшего брата матери Василия Васильевича, ослабевшего умом старика и привезти на кладбище в нужный час. Заказанный ранее автобус должен был подвезти остальных родственников и друзей, а также забрать Екатерину.
    Родион попрощался с женой и отправился к Василию Васильевичу.
- Мария, здравствуй! Что случилось? – спросил Родион, позвонив Марии, сидя в холодном, медленно прогревающемся автомобиле.
- Родион, любимый мой, умоляю тебя, помоги, - хныча, говорила Мария. – Я кое-как прорвалась к тебе в отделение… меня не хотели пускать, но я сказала, что не уйду пока они не позвонят тебе. Родион у Коли менингит. Родион он может умереть?
- Зачем ты ссылалась на меня? – грубо спросил Родион. – Кто тебе разрешил это делать?
- Родион, я испугалась за Коленьку, - Мария вновь заплакала.
- Нельзя же так подставлять меня! – Родион повысил голос. – Ты вообще головой думаешь или нет? Они, как ты выражаешься, мне не позвонили. Они позвонили главврачу и тот, прикрывая свою жопу, отправил твоего сына ко мне в отделение даже не понимая, какое решение он принял.
- Родион, милый, прости меня, я не хотела. Анатолий ушёл на дежурство, я осталась одна и… Коленька совсем плох, - задыхаясь, продолжала Мария. – Я сейчас смотрю на него, глажу его ручки, а он не реагирует. Родя, приезжай скорей, прошу тебя.
- Я сегодня не могу, я мать хороню.
- Как, Ольга Васильевна умерла? – Мария на мгновение прекратила плач.
- Да, - тихо ответил Родион, закурив сигарету.
- Как же это случилось? Почему ты мне не сказал. Мы же с тобой на той неделе виделись и…
- У неё инсульт. Умерла за два дня, а не говорил… не говорил, так не говорил, что за радостная новость, чтобы я всем рассказывал.
- Родион, я не все. Мне ты мог сказать, все-таки мы много лет были вместе и Ольга Васильевна была мне близким человеком, - Мария продолжила после паузы - Значит, ты сегодня не приедешь?
- Нет… не знаю, не спрашивай меня сейчас об этом.
- Кто же тогда нам с Колей поможет? – дрожащим голосом спросила Мария.
- Почему ты не поехала в Морозовскую!? Тебе же предлагали в «скорой».
- Я хотела… я хотела, что бы ты помог ему… Родион, что ты такое говоришь? Я не понимаю. Неужели я так часто прошу тебя о чём-нибудь? Коля может умереть… Родион, он ведь не умрёт, правда? Родион, умоляю, ответь.
- Зачем надо было говорить всем обо мне. Ты же знаешь, что Катя беременна. Ей могут позвонить и рассказать. Мы же с ней вместе работаем, она же врач из нашей больницы, как ты не понимаешь?
- Прости, я больше не могу говорить, - захлёбываясь слезами, чуть слышно сказала Мария. – Коля, кажется, приходит в себя.
- Послушай меня! – крикнул Родион. – Может у него вообще не менингит. С чего ты взяла. Что ему пункцию, что ли делали в приёмном отделении? Не паникуй!
- Нет, ничего ему не делали: температуру померили и вроде всё, - ответила Мария, держа Коленьку за руку и внимательно слушая Родиона, чувствуя, как в самой глубине сердца зарождалась хрупкая и призрачная надежда.
- Наверняка ещё кровь взяли.
- Да, точно и кровь.
- Ну, вот видишь. Возможно, по признакам менингит, но без нормального анализа никто тебе ничего не скажет, - Родион смягчился и решил несколько успокоить Марию. – Машенька, не волнуйся, результаты полного анализа ликвора в лучшем случае полдня ждать. Чего там дежурный терапевт тебе скажет? Не волнуйся, всё будет хорошо. Через час придёт Михалёв, мой зам - толковый парень, он вас посмотрит. Я тебя ц…
    Родион осёкся и не закончил, ставшую привычной за годы встреч фразу. Он замолчал, слушая ответное молчание Марии.
- Я тебе после кладбища позвоню, пока. - Родион закончил разговор и тут же позвонил Нине, которая всё это время стояла рядом со входом в палату и пыталась прислушаться к разговору Марии и Родиона Николаевича – Нина, ты с мамашей этой поговори, дай успокоительного и чаю ей, что ли налей. В общем, ты знаешь, что делать. Как там мальчуган?
- Спит, а она всё ему кудри разглаживает, плачет и на кровати его сидит, - шёпотом ответила Нина.  – Я всё сделаю, Родион Николаевич, не волнуйтесь.
Мария смирно смотрела на Коленьку и вытирала слёзы. Белая, казённая палата воплощала собой абсолютную пустоту, которая теперь овладевала безутешной и беспомощной матерью. Мария внимательно посмотрела на сына, который неподвижно лежал на кровати с закрытыми глазами и прерывисто дышал. Взяв его руку в свои ладони, она спустилась с кровати на пол и встала на колени, прислонив ослабевшую, горячую и сухую ладонь ребёнка к своим губам, нашёптывая молитву.
«Пресвятая Богородица, возлагаю всю мою надежду… прошу тебя Матерь Божья прости меня, прости. На Тебя одну уповаю и Тебя одну молю о прощении и помощи… сыну моему Коленьке. Я знаю, что совсем у меня права нет к Тебе обращаться, но молю тебя спаси его от болезни. Умоляю, спаси его, спаси, - Мария отпустила руку Коленьки и закрыла лицо руками, пытаясь остановить слёзы,  подобрать нужные теперь слова и спрятаться от терзающего душу вида больного и умирающего сына. Всхлипывая и трясясь всем телом она продолжила молиться как умела и как могла. – Это всё я, я грешила но, он то, он причём. Смилуйся Богородица, прошу тебя. Не оставь меня одну, прошу не оставь. Прости мне мой грех и мою страсть, прости мне мою любовь, прости я не понимала… не знала… оставь Колю со мной, прошу тебя, молю тебя»
    Мария посмотрела в потолок, словно небеса разверзлись над ней и «широким», искренним движением трижды перекрестилась, чуть слышно упоминая Отца, Сына и Святого духа.
В палату вошла Нина и, увидев в каком состоянии находилась Мария, сразу бросилась к ней и, подхватив её под руки, помогла подняться с пола и усадила на свободную койку. Всю сцену заворожено наблюдали несколько проснувшихся мальчишек, сквозь мутное окно в двери, которые разбежались в разные стороны сразу, как только Нина заметила их любопытные рожицы и погрозила им кулаком.
- Да не волнуйтесь вы так, - успокаивала Марию Нина, - сейчас уже врачи придут и осмотрят вашего ребёночка. Возьмём анализы, укольчик сделаем, всё будет хорошо, - Нина посмотрела на Коленьку и прослезилась. – Мы и не таких детишек вытаскивали. Правда.
- Родион… – произнесла Мария и тут же «поправилась». - Родион Николаевич будет?
- Не знаю. У Родиона Николаевича сегодня горе… похороны. В течение часа придёт врач из инфекционного отделения и вас переведут. С менинг…. – Нина не договорила до конца и продолжила после незначительной паузы, - вам нельзя оставаться в нашем отделении.
- Как нельзя?
- Это опасно для других детей, понимаете. Вашего малыша необходимо перевести.
- Но, я… - Мария посмотрела через плечо Нины на дверь, где вновь появились любопытные мальчишки и перевела полный слёз взгляд на Колю. – Да, понимаю, конечно, понимаю. Если надо, то переводите.
- Родион Николаевич на этом настаивал, а он «большой» врач, он знает, что говорит. Как только придёт врач, я сразу его к вам приведу. Не волнуйтесь.
- Ну если Родион так сказал, значит так тому и быть, – Мария посмотрела вслед уходящей медсестре и снова взяла в свою руку руку Коли и аккуратно поглаживала каждый его пальчик, надеясь почувствовать хоть какое-то движение. – Сыночек мой любимый, единственный, не бойся. Я рядом с тобой, совсем рядом. Я тебя никому не отдам. Сейчас придёт доктор и мы с тобой пойдём в другую палату: красивую, и светлую. А потом, потом приедет папа, он сейчас не может, он занят. Он обязательно приедет и вылечит тебя. Знаешь, какой у тебя папка. От всего от всего вылечит, ты только слушай меня сыночек, слушай, пожалуйста. Любимый мой, единственный мой ангелочек, прошу тебя не засыпай…
    Нина вновь вошла в палату и протянула Марии таблетку и стакан воды.
- Вот выпейте.
- Что это? - безразлично спросила Мария.
- Выпейте, вам легче станет и поспите, - Мария покорно выпила таблетки. – Мария, у вас есть какие-нибудь документы на ребёнка. Может полис или ещё что-нибудь?
- Анатолий, отец Коли, - слёзы прыснули из глаз Марии и она продолжила говорить с большим трудом, - он на дежурстве сейчас, он полицейский… он утром всё привезёт.
- Ну и хорошо, - Нина аккуратным движением попыталась положить Марию. – Вы ложитесь пока, поспите. Не надо ничего снимать, так ложитесь и полежите, а Коленька пока поспит, он ведь тоже устал.
    Родион ехал к родственникам, размышляя о Марии. Уже почти забытое чувство, вновь напомнило о себе в самый драматичный для него момент. Он вспоминал их историю: безумную любовь, тяжёлое расставание из-за флирта с Катей, тогда только появившейся в клинике, свою глупую измену, бескомпроммисный и категоричный уход Марии и её поспешное замужество на бывшем однокласснике. Мысль о матери, так ждавшей их брака и всем сердцем мечтавшей о внуке, заставила его остановить на обочине автомобиль. Родион нервно закурил, держа сигарету дрожащими руками. Он повторял только одно слово «Прости». Он не совсем понимал у кого и за что просит это последнее прощение. Родион не знал, кто скажет ему «Прощаю» и уже не верил в то, что будет прощён.
    Боль Марии заняла всё его сердце. С ужасом он подумал, что это мог быть их общий с Марией ребёнок, но глубоко вздохнув, Родион только пожалел её и её супруга, который ещё видимо не знал всех подробностей и ещё не приехал в клинику. Через мгновение, вихрь мыслей вернул его к Кате, которая носила под сердцем его родное дитя. Ему захотелось вернуться домой и обнять жену, но времени уже было не так много и скоро должны были состояться похороны.
    
***

Время перевалило за полдень. Мария открыла глаза, когда солнце заняло всю палату, тишину в которой нарушали только редкие детские возгласы, доносившиеся из коридора. Мария была в палате одна. Она села на краю кровати и непонимающим взглядом рассматривала помятую кровать, где ещё несколько часов назад спал Коленька. Заметив на полу его ботиночки она подняла их, держа на ладонях то последнее, что напоминало о нём в данную минуту. Жгучая боль, словно невероятный удар, пронзила её душу. Она резким движением оттянула ворот кофты и завыла, как волчица.
    Услышав стоны Марии, Анатолий, сидевший неподвижно в коридоре подошёл к двери платы. Прислонившись к мутному окну двери, он посмотрел на жену, прижимая одежду Коли к груди. Встретившись взглядами с Марией, он лишь тихо прошептал: «Маша, Коленьки больше нет».


Post Scriptum

- Родион Николаевич, это Михалёв, вы можете говорить? – Родион принял звонок из больницы, неподвижно сидя за поминальным столом.
- Могу.
- Докладываю. – Михалёв говорил самым исполнительным голосом. - В общем, отвезли мальчишку в инфекцию с утра, как вы просили. Стали разбираться и… серозный вирусный менингит. Звонил Верниковский я ему всё объяснил. Очевидно, что рецидив. Папаша его приехал и рассказал, что неделю назад он сильно болел, но подумали, что простуда и жар снимали обычными средствами. Типичная история, как вы понимаете.
- Где сейчас ребёнок? – дрожащим голосом спросил Родион.
- Ребёнок Николай Анатольевич Ларин 2010 года рождения. Москвич. - Михалёв методично зачитывал свидетельство о рождении Коли, которое вместе со всеми документами впопыхах привёз Анатолий Ларин. - Значит, получается скончался сегодня в 10.00 утра. Странное какое-то свидетельство.
- Что? – переспросил Родион, наливая свободной рукой водку в стакан.
- Я говорю странное свидетельство. Отец то не вписан. Значит, папаша то не настоящий приехал.
- Как! Повтори, что ты сказал? – Родион оцепенел.
- Я говорю, что Мария эта Ларина отца ребёнка не вписала в свидетельство, значит и не папаша ему этот Анатолий… Алло! Алло, Родион Николаевич, алло я вас не слышу! Родион Николаевич с вами всё в порядке…
- Ну, что? – Нина внимательно посмотрела на Михалёва.
- Чёрт его знает, что-то связь разорвалась! – Михалёв посмотрел на телефон. – Нина, да не до нас ему сейчас, мать умерла, понимаешь?
- Понимаю, понимаю… да больно мальчишку жалко… - Нина повернулась и пошла в сторону мальчишек, сидящих возле телевизора, - Пусть земля тебе будет пухом, Коленька.
- А чего это вы креститесь, Нина Петровна? - спросил один из мальчишек с перемотанным ухом. - Бога то нету!
    Мальчишки неуместно громко засмеялись разными голосами.
- Я вот те сейчас вколю укол, болтун, будешь знать у меня! А ну быстро все в палату!
Коридор отделения опустел и лишь редкие детские смешки, доносились из палат, постепенно затихая и сдаваясь упоительному зимнему дневному сну...

© Copyright: Сергей Дубовик, 2013

Регистрационный номер №0152326

от 11 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0152326 выдан для произведения:

Родион проснулся около шести часов утра. Привычно выпив кофе, он накинул тёплую куртку прямо на майку и вышел на балкон. Закурив сигарету, он рассматривал просыпающуюся холодным февральским утром неопрятную и заваленную грязным снегом столицу. Родион вспоминал предстоящие мероприятия: морг, кладбище, поминки и слёзы наполнили его глаза. Горечь утраты и почти бессонная ночь, которую он провёл над альбомом с семейными фотографиями, лишили его душевных и физических сил.
    Вернувшись обратно в комнату, он подошёл к дивану на котором лежал костюм и чёрная рубашка, купленная женой два дня назад. Родион тяжело взглядом окинул свой «наряд» и перевёл взгляд на стену, где висела фотография улыбающейся матери, которая была мертва уже на протяжении двух дней. Родион отвернулся от фотографии, вытирая горячие слёзы, как в это мгновение неуместно заголосил мобильный телефон.
- Да слушаю, - ответил Родион.
- Родион Николаевич, привезли совсем плохого ребёночка, - возбуждённо говорила дежурная сестра. – Похоже на менингит.
- Почему его в инфекцию не положили. Нина. Зачем вы приняли его!? – резко ответил Родион. – Кто дал такое указание?
- Аркадий Степанович приказал, что я могла сделать… он же главврач, - оправдывалась Нина.
- Этот старый идиот уже ничего не соображает, - возмущался Родион. – Как можно в ЛОР отделение такого ребёнка положить?
-  Я им тоже самое говорила. Мальчишку привезли по «скорой» и сразу после приёмного к нам направили. Это я потом узнала, что Верниковский распорядился…
- Почему в Морозовскую не повезли. Что они к нам-то всех тащат! У нас же в отделении вообще карантин! Что за х… Нина, что там у вас происходит! – возмущался Родион. – С кем он сейчас?
- С мамой. Мамаша его в приёмном отделении истерику закатила, сказала, что вы раньше мальчика смотрели и что вы… в общем, что вы близкие знакомые. Может его поэтому привезли к нам и Верниковский возражать не стал.
- Как фамилия мамаши? - Родион присел на диван, чувствуя усталость и нервное напряжение.
- Ларина, - Нина отвлеклась от беседы, рассматривая запись в журнале. - Мария Ларина…79 года рождения, а мальчик Коля Ларин три года. Родион Николаевич, мальчишка  то какой красивенький, Господи…
- Ну, хватит. Нина давайте без соплей, - Родион замолчал и потёр большим и указательным пальцем брови, пытаясь собраться с мыслями. – Что-нибудь придумаем…
- Вы сегодня будете?
- Нет, - Родион продолжил после паузы. – Я сегодня мать хороню, вы знаете об этом Нина. Зачем спрашивать? У меня одна мать и… могу я её похоронить по-человечески или нет?
- Я знаю… просто, я думала… вы извините меня Родион Николаевич, мы тут как-нибудь справимся. Примите мои соболезнования. Извините ещё раз.
- Нина держите меня в курсе по «этому» ребёнку, - твёрдо ответил Родион. – Да, и самое важное, когда придёт Михалёв, пусть переводит его в инфекцию как хочет. Мы никак не сможем мальчишке помочь и не дай Бог остальные дети… в общем вы понимаете. Я Михалёву ещё позвоню. Всё, пока.
    Отложив телефон, Родион взял свои чёрные одеяния в руки и задумался о Марии, но звонить ей не решился. Его охватил невероятный гнев от её поведения в приёмном отделении.
- Что она могла наговорить? – взяв в руки брюки и рубашку, он подошёл к зеркалу и начал одеваться, продолжая шипеть сквозь зубы. - Кончилось всё уже. Сколько можно меня доставать! Три года уже…
    Родион на мгновение замер от посетивших его мыслей. Ужас и страх охватили его. Он посмотрел на своё беспомощный вид в зеркале и замер, рассматривая отражающийся портрет матери, которая мечтала о том, чтобы Родион связал свою жизнь с Марией. Отведя, вновь наполнившиеся слезами глаза, Родион откинул голову и глубоко вздохнув, попытался успокоиться и отогнать от себя столь неуместные в данный момент мысли о Марии.
Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, он услышал, как дверь в спальную открылась.
- Кто звонил? – тихо спросила заспанная Екатерина, выйдя в комнату.
- Звонила Нина, - сухо ответил Родион, не желая развивать беседу и пытаясь незаметно вытереть слёзы. – Небольшие проблемы в больнице.
- Что-то серьёзное?
- Да нет. Аркаша ко мне в отделение ребёнка с менингитом положил. Совсем уже… - негодовал Родион. - В инфекции все койки продали, а теперь детей девать некуда. Ну ладно, хватит об этом…
    Родион обнял беременную супругу и погладил её по животу.
- Малыш, ты точно решила ехать на кладбище? Ты уверена? – Родион вопросительно посмотрел на жену.
- Да, я хочу проститься с ней, - Екатерина взяла Родиона за руку. – Для меня это очень важно, пойми меня. Ты знаешь, что между нами не было понимания и …
- Зачем сейчас об этом, - Родион перебил Екатерину.
- Вот именно затем, что я не хочу жить с грехом всю жизнь и рожать тебе сына, думая, что я виновата в…
- Катя, хватит об этом. Ты ни в чём не виновата. Маме было шестьдесят пять и такой быстрый инсульт это… возможно это даже к лучшему.
- Что ты говоришь, Родион!
- Катя я врач. Не смотри на меня так. Я знаю о чём говорю, - твёрдо ответил Родион. - Что бы мы делали, если бы она осталась жива и без движения? Я, наверное, скажу страшные слова для понимания, но поверь мне как врачу, то, что она умерла, не превратившись в растение это… знаешь, это к лучшему. Мне даже кажется, что кто-то просто избавил её и нас от бесконечных страданий. Которые ты себе даже представить не можешь.
- Она так и не смирилась, что именно я стала твоей женой, а не… сам знаешь, - Екатерина  изменилась в лице и решительно продолжила. - В общем, я поеду обязательно.
- Хорошо, в конце концов, на твоём сроке в этой поездке ничего страшного нет. Только прошу тебя, не нервничай зря. – Родион встал на колени перед Катей и, нежно обняв её бёдра, поцеловал в живот. - Ну, ну перестань, если ещё и ты плакать будешь, то я совсем скисну. Я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя Родион, - Катя прижалась к мужу и шмыгнула носом.
    Всеми приготовлениями похорон и поминок занималась тётка Родиона Тамара. Её участие облегчило и без того, хлопотные и «тяжелые» дни осунувшегося и разбитого Родиона. Сегодня ему предстояло лишь забрать старшего брата матери Василия Васильевича, ослабевшего умом старика и привезти на кладбище в нужный час. Заказанный ранее автобус должен был подвезти остальных родственников и друзей, а также забрать Екатерину.
    Родион попрощался с женой и отправился к Василию Васильевичу.
- Мария, здравствуй! Что случилось? – спросил Родион, позвонив Марии, сидя в холодном, медленно прогревающемся автомобиле.
- Родион, любимый мой, умоляю тебя, помоги, - хныча, говорила Мария. – Я кое-как прорвалась к тебе в отделение… меня не хотели пускать, но я сказала, что не уйду пока они не позвонят тебе. Родион у Коли менингит. Родион он может умереть?
- Зачем ты ссылалась на меня? – грубо спросил Родион. – Кто тебе разрешил это делать?
- Родион, я испугалась за Коленьку, - Мария вновь заплакала.
- Нельзя же так подставлять меня! – Родион повысил голос. – Ты вообще головой думаешь или нет? Они, как ты выражаешься, мне не позвонили. Они позвонили главврачу и тот, прикрывая свою жопу, отправил твоего сына ко мне в отделение даже не понимая, какое решение он принял.
- Родион, милый, прости меня, я не хотела. Анатолий ушёл на дежурство, я осталась одна и… Коленька совсем плох, - задыхаясь, продолжала Мария. – Я сейчас смотрю на него, глажу его ручки, а он не реагирует. Родя, приезжай скорей, прошу тебя.
- Я сегодня не могу, я мать хороню.
- Как, Ольга Васильевна умерла? – Мария на мгновение прекратила плач.
- Да, - тихо ответил Родион, закурив сигарету.
- Как же это случилось? Почему ты мне не сказал. Мы же с тобой на той неделе виделись и…
- У неё инсульт. Умерла за два дня, а не говорил… не говорил, так не говорил, что за радостная новость, чтобы я всем рассказывал.
- Родион, я не все. Мне ты мог сказать, все-таки мы много лет были вместе и Ольга Васильевна была мне близким человеком, - Мария продолжила после паузы - Значит, ты сегодня не приедешь?
- Нет… не знаю, не спрашивай меня сейчас об этом.
- Кто же тогда нам с Колей поможет? – дрожащим голосом спросила Мария.
- Почему ты не поехала в Морозовскую!? Тебе же предлагали в «скорой».
- Я хотела… я хотела, что бы ты помог ему… Родион, что ты такое говоришь? Я не понимаю. Неужели я так часто прошу тебя о чём-нибудь? Коля может умереть… Родион, он ведь не умрёт, правда? Родион, умоляю, ответь.
- Зачем надо было говорить всем обо мне. Ты же знаешь, что Катя беременна. Ей могут позвонить и рассказать. Мы же с ней вместе работаем, она же врач из нашей больницы, как ты не понимаешь?
- Прости, я больше не могу говорить, - захлёбываясь слезами, чуть слышно сказала Мария. – Коля, кажется, приходит в себя.
- Послушай меня! – крикнул Родион. – Может у него вообще не менингит. С чего ты взяла. Что ему пункцию, что ли делали в приёмном отделении? Не паникуй!
- Нет, ничего ему не делали: температуру померили и вроде всё, - ответила Мария, держа Коленьку за руку и внимательно слушая Родиона, чувствуя, как в самой глубине сердца зарождалась хрупкая и призрачная надежда.
- Наверняка ещё кровь взяли.
- Да, точно и кровь.
- Ну, вот видишь. Возможно, по признакам менингит, но без нормального анализа никто тебе ничего не скажет, - Родион смягчился и решил несколько успокоить Марию. – Машенька, не волнуйся, результаты полного анализа ликвора в лучшем случае полдня ждать. Чего там дежурный терапевт тебе скажет? Не волнуйся, всё будет хорошо. Через час придёт Михалёв, мой зам - толковый парень, он вас посмотрит. Я тебя ц…
    Родион осёкся и не закончил, ставшую привычной за годы встреч фразу. Он замолчал, слушая ответное молчание Марии.
- Я тебе после кладбища позвоню, пока. - Родион закончил разговор и тут же позвонил Нине, которая всё это время стояла рядом со входом в палату и пыталась прислушаться к разговору Марии и Родиона Николаевича – Нина, ты с мамашей этой поговори, дай успокоительного и чаю ей, что ли налей. В общем, ты знаешь, что делать. Как там мальчуган?
- Спит, а она всё ему кудри разглаживает, плачет и на кровати его сидит, - шёпотом ответила Нина.  – Я всё сделаю, Родион Николаевич, не волнуйтесь.
Мария смирно смотрела на Коленьку и вытирала слёзы. Белая, казённая палата воплощала собой абсолютную пустоту, которая теперь овладевала безутешной и беспомощной матерью. Мария внимательно посмотрела на сына, который неподвижно лежал на кровати с закрытыми глазами и прерывисто дышал. Взяв его руку в свои ладони, она спустилась с кровати на пол и встала на колени, прислонив ослабевшую, горячую и сухую ладонь ребёнка к своим губам, нашёптывая молитву.
«Пресвятая Богородица, возлагаю всю мою надежду… прошу тебя Матерь Божья прости меня, прости. На Тебя одну уповаю и Тебя одну молю о прощении и помощи… сыну моему Коленьке. Я знаю, что совсем у меня права нет к Тебе обращаться, но молю тебя спаси его от болезни. Умоляю, спаси его, спаси, - Мария отпустила руку Коленьки и закрыла лицо руками, пытаясь остановить слёзы,  подобрать нужные теперь слова и спрятаться от терзающего душу вида больного и умирающего сына. Всхлипывая и трясясь всем телом она продолжила молиться как умела и как могла. – Это всё я, я грешила но, он то, он причём. Смилуйся Богородица, прошу тебя. Не оставь меня одну, прошу не оставь. Прости мне мой грех и мою страсть, прости мне мою любовь, прости я не понимала… не знала… оставь Колю со мной, прошу тебя, молю тебя»
    Мария посмотрела в потолок, словно небеса разверзлись над ней и «широким», искренним движением трижды перекрестилась, чуть слышно упоминая Отца, Сына и Святого духа.
В палату вошла Нина и, увидев в каком состоянии находилась Мария, сразу бросилась к ней и, подхватив её под руки, помогла подняться с пола и усадила на свободную койку. Всю сцену заворожено наблюдали несколько проснувшихся мальчишек, сквозь мутное окно в двери, которые разбежались в разные стороны сразу, как только Нина заметила их любопытные рожицы и погрозила им кулаком.
- Да не волнуйтесь вы так, - успокаивала Марию Нина, - сейчас уже врачи придут и осмотрят вашего ребёночка. Возьмём анализы, укольчик сделаем, всё будет хорошо, - Нина посмотрела на Коленьку и прослезилась. – Мы и не таких детишек вытаскивали. Правда.
- Родион… – произнесла Мария и тут же «поправилась». - Родион Николаевич будет?
- Не знаю. У Родиона Николаевича сегодня горе… похороны. В течение часа придёт врач из инфекционного отделения и вас переведут. С менинг…. – Нина не договорила до конца и продолжила после незначительной паузы, - вам нельзя оставаться в нашем отделении.
- Как нельзя?
- Это опасно для других детей, понимаете. Вашего малыша необходимо перевести.
- Но, я… - Мария посмотрела через плечо Нины на дверь, где вновь появились любопытные мальчишки и перевела полный слёз взгляд на Колю. – Да, понимаю, конечно, понимаю. Если надо, то переводите.
- Родион Николаевич на этом настаивал, а он «большой» врач, он знает, что говорит. Как только придёт врач, я сразу его к вам приведу. Не волнуйтесь.
- Ну если Родион так сказал, значит так тому и быть, – Мария посмотрела вслед уходящей медсестре и снова взяла в свою руку руку Коли и аккуратно поглаживала каждый его пальчик, надеясь почувствовать хоть какое-то движение. – Сыночек мой любимый, единственный, не бойся. Я рядом с тобой, совсем рядом. Я тебя никому не отдам. Сейчас придёт доктор и мы с тобой пойдём в другую палату: красивую, и светлую. А потом, потом приедет папа, он сейчас не может, он занят. Он обязательно приедет и вылечит тебя. Знаешь, какой у тебя папка. От всего от всего вылечит, ты только слушай меня сыночек, слушай, пожалуйста. Любимый мой, единственный мой ангелочек, прошу тебя не засыпай…
    Нина вновь вошла в палату и протянула Марии таблетку и стакан воды.
- Вот выпейте.
- Что это? - безразлично спросила Мария.
- Выпейте, вам легче станет и поспите, - Мария покорно выпила таблетки. – Мария, у вас есть какие-нибудь документы на ребёнка. Может полис или ещё что-нибудь?
- Анатолий, отец Коли, - слёзы прыснули из глаз Марии и она продолжила говорить с большим трудом, - он на дежурстве сейчас, он полицейский… он утром всё привезёт.
- Ну и хорошо, - Нина аккуратным движением попыталась положить Марию. – Вы ложитесь пока, поспите. Не надо ничего снимать, так ложитесь и полежите, а Коленька пока поспит, он ведь тоже устал.
    Родион ехал к родственникам, размышляя о Марии. Уже почти забытое чувство, вновь напомнило о себе в самый драматичный для него момент. Он вспоминал их историю: безумную любовь, тяжёлое расставание из-за флирта с Катей, тогда только появившейся в клинике, свою глупую измену, бескомпроммисный и категоричный уход Марии и её поспешное замужество. Мысль о матери, так ждавшей их брака и всем сердцем мечтавшей о внуке, заставила его остановить на обочине автомобиль. Родион нервно закурил, держа сигарету дрожащими руками. Он повторял только одно слово «Прости». Он не совсем понимал у кого и за что просит это последнее прощение. Не знал, кто скажет ему «Прощаю» и не верил в то что будет прощён.
    Боль Марии заняла всё его сердце. С ужасом он подумал, что это мог быть их общий с Марией ребёнок, но глубоко вздохнув, Родион только пожалел её и её супруга, который ещё видимо не знал всех подробностей и ещё не приехал в клинику. Через мгновение, вихрь мыслей вернул его к Кате, которая носила под сердцем его родное дитя. Ему захотелось вернуться домой и обнять жену, но времени уже было не так много и скоро должны были состояться похороны.
   
***
Время перевалило за полдень. Мария открыла глаза, когда солнце заняло всю палату, тишину в которой нарушали только редкие детские возгласы, доносившиеся из коридора. Мария была в палате одна. Она села на краю кровати и непонимающим взглядом рассматривала помятую кровать, где ещё несколько часов назад спал Коленька. Заметив на полу его ботиночки она подняла их, держа на ладонях то последнее, что напоминало о нём в данную минуту. Жгучая боль, словно невероятный удар, пронзила её душу. Она резким движением оттянула ворот кофты и завыла, как волчица.
    Услышав стоны Марии, Анатолий, сидевший неподвижно в коридоре подошёл к двери платы и, прислонившись к мутному окну двери, посмотрел на жену. Встретившись взглядами с Марией, он лишь тихо прошептал: «Маша, Коленьки больше нет».

P.S.
- Родион Николаевич, это Михалёв, вы можете говорить? – Родион принял звонок из больницы, неподвижно сидя за поминальным столом.
- Могу.
- Докладываю. – Михалёв говорил самым исполнительным голосом. - В общем, отвезли мальчишку в инфекцию с утра, как вы просили. Стали разбираться и… серозный вирусный менингит. Звонил Верниковский я ему всё объяснил. Очевидно, что рецидив. Папаша его приехал и рассказал, что неделю назад он сильно болел, но подумали, что простуда и жар снимали обычными средствами. Обычная история, вы понимаете.
- Где сейчас ребёнок? – дрожащим голосом спросил Родион.
- Ребёнок Николай Анатольевич Ларин 2010 года рождения, - Михалёв методично зачитывал свидетельство о рождении Коли, которое вместе со всеми документами впопыхах привёз Анатолий Ларин, - скончался сегодня в 10.00 утра. Странное какое-то свидетельство.
- Что? – переспросил Родион, наливая свободной рукой водку в стакан.
- Я говорю странное свидетельство. Отец то не вписан. Значит, папаша то не настоящий приехал.
- Как? Повтори, что ты сказал? – Родион оцепенел.
- Я говорю, что Мария эта Ларина отца ребёнка не вписала в свидетельство, значит и не папаша ему этот Анатолий… Алло! Алло, Родион Николаевич, алло я вас не слышу. Родион Николаевич с вами всё в порядке…
- Ну, что? – Нина внимательно посмотрела на Михалёва.
- Чёрт его знает, что-то связь разорвалась! – Михалёв посмотрел на телефон. – Нина, да не до нас ему сейчас, мать умерла, понимаешь?
- Понимаю, понимаю… да больно мальчишку жалко… - Нина повернулась и пошла в сторону мальчишек, сидящих возле телевизора, - Пусть земля тебе будет пухом, Коленька.
- А чего это вы креститесь, - спросил один из мальчишек с перемотанным ухом, - Бога то нету!
    Мальчишки засмеялись разными голосами.
- Я вот те сейчас вколю укол, болтун, а ну быстро все в палату…. 
Коридор отделения опустел и лишь редкие детские смешки, доносились из палат, постепенно затихая и сдаваясь упоительному дневному сну...

Рейтинг: 0 291 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
113
111
107
98
96
92
91
90
86
82
81
79
78
77
73
72
70
69
66
66
64
64
63
61
58
57
56
54