ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Как я ловил линя

Как я ловил линя

3 сентября 2013 - Василий Храмцов

          КАК Я ЛОВИЛ ЛИНЯ

Однажды приехал я на летние каникулы из техникума. Витя, мой сосед и в детстве постоянный спутник в походах на рыбалку, был еще школьником. В селе гостил брат моего сокурсника, тоже старшеклассник. Они на другой же день уговорили меня вспомнить прошлое, и наша троица отправилась на рыбалку за реку Алей, в Дальнюю Перемойку.

Эта старица, наиболее глубокая по сравнению с другими, с малых лет привлекала мое внимание. Первый раз меня привел туда отец. Не хотел он меня тогда брать: мал еще был. Но вскоре я очень даже пригодился! Лодка, на которой нужно было переплыть реку, оказалась на противоположном берегу. Я сплавал за ней, и мы пошли по некошеному лугу к Перемойке. Из обуви для меня нашлись только валенки. От росы они стали полными воды. Но я мирился с этим, даже виду не показывал, что мне тяжело шагать.

Берега и тогда были заросшие кустарником, на воде – лопухи и ряска. Лишь единственное место было пригодно для ужения с берега. Мы переночевали в стоге сена, а на зорьке явились к облюбованному месту. Моя первая в жизни бамбуковая удочка, краса и гордость, позволяла сделать довольно дальний заброс. Поплавки удочек мальчиков были ближе к берегу.

А вот и поклевка на моей удочке. Такая необычная. Я с удочкой с детства и всегда мог понять, какая рыба клюет и какого размера. Сообразил и на этот раз, что клюет линь. А поклевка у него осторожная. Он долго смакует насадку, и поплавок в это время кивает и кивает, находясь на одном месте. Тут уж надо набраться терпения. И когда поплавак лег на бок, а потом стал тонуть и уходить в сторону, я подсек. Что тут началось! На крючке сидел какой-то зверь. Он потянул с такой силой, что леска лопнула. Она оказалась очень тонкой для такой рыбы.

Трясущимися от волнения руками я заменил леску на более мощную. Подобрал крючок покрупнее. Через несколько  минут, показавшимися мне вечностью, снова сделал дальний заброс. Ребята, которых я еле утихомирил, так они были возбуждены увиденным, собрали свои удочки и ждали, что же будет дальше. А клев, несмотря на возню и в воде, и на берегу, все же продолжился. Полукилограммовые лини брали с перерывом минут в пять-десять. Это потому, что каждый пойманный линь выделывал такие фокусы, так рвался в разные стороны, что леска свистела, а лопухи всплывали, подрезанные. После такого шума обитателям глубин требовалось успокоиться.

Короче говоря, наловил я одной удочкой целое ведро линей, разложил их на три кучки и честно поделился с мальчиками. Все пришли домой с уловом! А вечером снова в стог, утром – на старое место. Но клев был уже хуже. Ребята совсем ничего не поймали. А я умудрился дополнительно к немногочисленным линям добыть несколько карасей и красноперок. И снова разделил рыбу. Вижу, мои попутчики этого уже ждали. Им понравилось. А мне стало обидно за себя. Дома едоков человек восемь, женщины и девочки, которые годами не видят рыбы. А я расщедрился, благородного из себя разыгрываю.

На третий день – снова на ночь в стог. А утром я сделал дипломатическое заявление: я оставляю вам свое проверенное уловистое место, а сам поищу себе другое, и пусть каждый ловит сам для себя. И ушел вдоль берега искать, где бы закинуть удочку. А такого участка чистой воды, без лопухов и ряски, больше нигде не было. Ни на что не надеясь, я метрах в ста от ребят обмял в промежутке между кустами траву, кончиком удилища раздвинул окошечко в ряске, снайперским броском запустил туда крючок, вымерил глубину и опустил червяка почти до самого дна.

Сижу и понимаю, что зря покинул насиженное место. Но дело было уже не в улове, а в принципе. До десятка килограммов отличной рыбы я подарил ребятам, сколько же можно? Мне было приятно дарить рыбу, но стыдно было перед матерью, перед сестрами и племянницами. Чем я им помогаю, явившись на каникулы?

Много времени прошло, солнце уже припекать начало. И вдруг мой поплавок ожил! Он так долго кивал, стоя на месте, приподнимаясь и опускаясь, что у меня еле хватило терпения дождаться, пока он стал медленно опускаться в глубину. Тут я сделал подсечку! Не буду рассказывать о том, что я пережил за время борьбы с рыбиной. Леска звенела и свистела. Подрезанные лопухи всплывали, ряска разлеталась, как от ножа. Выволок я его. Это был линь. Взвешивать  его было не начем. Тогда я еще не знал шутку, от чего у рыболова левая рука всегда болит. Он, дескить, стучит по ней ребром ладони правой руки, показывая, каких размеров была поймана, а чаще всего сорвалась рыба. В простоте своей я замерил линя старым способом. От кончиков пальцев он доставал мне до средины мускула. Это, как я понимаю, до 50 сантиметров!

Больше клева не было. Вспомнив о том, что у меня есть блесна, я привязал ее к длинной леске и стал кидать наугад на чистые места. И, о чудо! Вскоре я имел пару щук и солидного окуня. Парни мои от зависти посинели. Отобрали у меня удочку и блесну, метались по берегу, делали заброс за забросом. Но… Ничего они не поймали. Рыбы я им не дал. До сих пор сидит во мне двойственное чувство. Как будто я и прав. И в то же время пожадничал. Так и живу с этим.

                                                  Василий ХРАМЦОВ

© Copyright: Василий Храмцов, 2013

Регистрационный номер №0156280

от 3 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0156280 выдан для произведения:

          КАК Я ЛОВИЛ ЛИНЯ

Однажды приехал я на летние каникулы из техникума. Витя, мой сосед и в детстве постоянный спутник в походах на рыбалку, был еще школьником. В селе гостил брат моего сокурсника, тоже старшеклассник. Они на другой же день уговорили меня вспомнить прошлое, и наша троица отправилась на рыбалку за реку Алей, в Дальнюю Перемойку.

Эта старица, наиболее глубокая по сравнению с другими, с малых лет привлекала мое внимание. Первый раз меня привел туда отец. Не хотел он меня тогда брать: мал еще был. Но вскоре я очень даже пригодился! Лодка, на которой нужно было переплыть реку, оказалась на противоположном берегу. Я сплавал за ней, и мы пошли по некошеному лугу к Перемойке. Из обуви для меня нашлись только валенки. От росы они стали полными воды. Но я мирился с этим, даже виду не показывал, что мне тяжело шагать.

Берега и тогда были заросшие кустарником, на воде – лопухи и ряска. Лишь единственное место было пригодно для ужения с берега. Мы переночевали в стоге сена, а на зорьке явились к облюбованному месту. Моя первая в жизни бамбуковая удочка, краса и гордость, позволяла сделать довольно дальний заброс. Поплавки удочек мальчиков были ближе к берегу.

А вот и поклевка на моей удочке. Такая необычная. Я с удочкой с детства и всегда мог понять, какая рыба клюет и какого размера. Сообразил и на этот раз, что клюет линь. А поклевка у него осторожная. Он долго смакует насадку, и поплавок в это время кивает и кивает, находясь на одном месте. Тут уж надо набраться терпения. И когда поплавак лег на бок, а потом стал тонуть и уходить в сторону, я подсек. Что тут началось! На крючке сидел какой-то зверь. Он потянул с такой силой, что леска лопнула. Она оказалась очень тонкой для такой рыбы.

Трясущимися от волнения руками я заменил леску на более мощную. Подобрал крючок покрупнее. Через несколько  минут, показавшимися мне вечностью, снова сделал дальний заброс. Ребята, которых я еле утихомирил, так они были возбуждены увиденным, собрали свои удочки и ждали, что же будет дальше. А клев, несмотря на возню и в воде, и на берегу, все же продолжился. Полукилограммовые лини брали с перерывом минут в пять-десять. Это потому, что каждый пойманный линь выделывал такие фокусы, так рвался в разные стороны, что леска свистела, а лопухи всплывали, подрезанные. После такого шума обитателям глубин требовалось успокоиться.

Короче говоря, наловил я одной удочкой целое ведро линей, разложил их на три кучки и честно поделился с мальчиками. Все пришли домой с уловом! А вечером снова в стог, утром – на старое место. Но клев был уже хуже. Ребята совсем ничего не поймали. А я умудрился дополнительно к немногочисленным линям добыть несколько карасей и красноперок. И снова разделил рыбу. Вижу, мои попутчики этого уже ждали. Им понравилось. А мне стало обидно за себя. Дома едоков человек восемь, женщины и девочки, которые годами не видят рыбы. А я расщедрился, благородного из себя разыгрываю.

На третий день – снова на ночь в стог. А утром я сделал дипломатическое заявление: я оставляю вам свое проверенное уловистое место, а сам поищу себе другое, и пусть каждый ловит сам для себя. И ушел вдоль берега искать, где бы закинуть удочку. А такого участка чистой воды, без лопухов и ряски, больше нигде не было. Ни на что не надеясь, я метрах в ста от ребят обмял в промежутке между кустами траву, кончиком удилища раздвинул окошечко в ряске, снайперским броском запустил туда крючок, вымерил глубину и опустил червяка почти до самого дна.

Сижу и понимаю, что зря покинул насиженное место. Но дело было уже не в улове, а в принципе. До десятка килограммов отличной рыбы я подарил ребятам, сколько же можно? Мне было приятно дарить рыбу, но стыдно было перед матерью, перед сестрами и племянницами. Чем я им помогаю, явившись на каникулы?

Много времени прошло, солнце уже припекать начало. И вдруг мой поплавок ожил! Он так долго кивал, стоя на месте, приподнимаясь и опускаясь, что у меня еле хватило терпения дождаться, пока он стал медленно опускаться в глубину. Тут я сделал подсечку! Не буду рассказывать о том, что я пережил за время борьбы с рыбиной. Леска звенела и свистела. Подрезанные лопухи всплывали, ряска разлеталась, как от ножа. Выволок я его. Это был линь. Взвешивать  его было не начем. Тогда я еще не знал шутку, от чего у рыболова левая рука всегда болит. Он, дескить, стучит по ней ребром ладони правой руки, показывая, каких размеров была поймана, а чаще всего сорвалась рыба. В простоте своей я замерил линя старым способом. От кончиков пальцев он доставал мне до средины мускула. Это, как я понимаю, до 50 сантиметров!

Больше клева не было. Вспомнив о том, что у меня есть блесна, я привязал ее к длинной леске и стал кидать наугад на чистые места. И, о чудо! Вскоре я имел пару щук и солидного окуня. Парни мои от зависти посинели. Отобрали у меня удочку и блесну, метались по берегу, делали заброс за забросом. Но… Ничего они не поймали. Рыбы я им не дал. До сих пор сидит во мне двойственное чувство. Как будто я и прав. И в то же время пожадничал. Так и живу с этим.

                                                  Василий ХРАМЦОВ

Рейтинг: +1 313 просмотров
Комментарии (2)
Александр Киселев # 3 сентября 2013 в 23:41 0
Хм.. если рассматривать это как лит. дневник. то могу сказать, что жадность - это несколько иное. На мой взгляд , жадность - когда не дал нуждающемуся, когда у тебя вдоволь. А кормить халявщиков -ха! Руки-ноги есть? Снасть есть? Вперед. парни!
Это что - то древнее, оставшееся еще от советской интеллигенции,чувство вины за ближнего, коему не повезло. А ближний приложил все усилия, что мог? Или понадеялся на соседа? Ну, тут сколько людей, столько мнений.
Как литературное произведение - средний балл.
Конечно, ругать проще, чем хвалить. Но сильно ругать не хочу. Кое где страдает орфография, но в целом, несмотря на незамысловатый слог и сюжет, впечатление приятное.
Спасибо.
Василий Храмцов # 4 сентября 2013 в 00:45 0
Спасибо за отзыв. Сообщите, где страдает орфография. А насчет чувств Вы правы: сколько людей. столько и мнений.

 

Популярная проза за месяц
158
138
129
122
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
89
86
86
84
78
78
78
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
78
77
76
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
73
71
71
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
67
67