Известие

25 июля 2014 - Серов Владимир
article228699.jpg

 В тот год конец июля был жарким. Мы с женой отдыхали с друзьями  у села Чардым на островах, что тянутся вдоль Гусихи, волжского протока. Днем по песку ходить было невозможно – к воде бегали. Чай пили, сидя в воде, за вкопанным на мелководье столом. 

 День был обычный. Ловили рыбу, купались, катались на водных лыжах, съездили в магазин, заготовили дрова на вечер, что-то готовили на костре, пили чай.

Наступил вечер.

Ольгу привез Витька на своем катере, встретив её с пароходика на сельской пристани. Время шло к полуночи. Народ вышел к лодке для приветствия. Я помог ей сойти на берег, и, присмотревшись, заметил скорбное выражение её лица.

- Высоцкий умер! – коротко бросила она, ни на кого не глядя.

Все сразу смолкли.

- Когда!? – спросил Витька, вытаращив глаза.

- Не знаю! То ли вчера, то ли сегодня! Официального сообщения нет. Мне подруга позвонила из Москвы.

- Сколько ему было!? – спросил кто-то.

- Сорок два! – ответил я.

 Она стала раздавать яблоки, которые привезла с собой.  Мне, вдруг, показалось, что это платки, которые раздают присутствующим на похоронах.

 Вечером все собирались на танцы в лагерь «Салют», но об этом никто и не вспомнил.

Мы сидели вокруг костра и молчали!

Слова произносились по бытовой необходимости. Разговаривать было не о чем, да, и не хотелось.

Пили теплую водку из кружек. Не чокаясь.

Закусывали яблоками.

Трещал искрами костер, и его блики прыгали по хмурым лицам. Лицо Ольги, словно списанное с иконы, было спокойным и печальным. Кто-то попытался выловить «Голос Америки», но глушилки работали во всю, и в эфире был только «Маяк».

Мой друг Джо, балагур и весельчак, сегодня даже не притронулся к любимой гитаре. Он сидел на песке, обхватив руками согнутые колени, уставившись в костёр неподвижным взглядом, и изредка встряхивал шевелюрой.

Его глаза предательски блестели. Мои, наверное, тоже.

 

 Из нашей жизни исчезло что-то важное – это было общим чувством. В голове крутилось начало Его песни:  «Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем…»

23.07.2011.

 

РАЙСКИЕ ЯБЛОКИ 

         Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем,

         - Как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом:

               Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,-

               Не скажу про живых, а покойников мы бережем.

 

               В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок,

               И ударит душа на ворованных клячах в галоп.

               В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок.

               Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 

               Прискакали - гляжу - пред очами не райское что-то:

               Неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел.

               И среди ничего возвышались литые ворота,

               И огромный этап - тысяч пять - на коленях сидел.

 

               Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,

               Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.

               Седовласый старик слишком долго возился с засовом -

               И кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел.

 

               И измученный люд не издал ни единого стона,

               Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.

               Здесь малина, братва,- нас встречают малиновым звоном!

               Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.

 

               Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?

               Мне - чтоб были друзья, да жена - чтобы пала на гроб,-

               Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок.

               Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 

               Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:

               Это Петр Святой - он апостол, а я - остолоп.

               Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок.

               Но сады сторожат - и убит я без промаха в лоб.

 

               И погнал я коней прочь от мест этих гнилых и зяблых,-

               Кони просят овсу, но и я закусил удила.

               Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок

               Для тебя привезу: ты меня и из рая ждала!

(В.Высоцкий, 1977)

© Copyright: Серов Владимир, 2014

Регистрационный номер №0228699

от 25 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0228699 выдан для произведения:

 В тот год конец июля был жарким. Мы с женой отдыхали с друзьями  у села Чардым на островах, что тянутся вдоль Гусихи, волжского протока. Днем по песку ходить было невозможно – к воде бегали. Чай пили, сидя в воде, за вкопанным на мелководье столом. 

 День был обычный. Ловили рыбу, купались, катались на водных лыжах, съездили в магазин, заготовили дрова на вечер, что-то готовили на костре, пили чай.

Наступил вечер.

Ольгу привез Витька на своем катере, встретив её с пароходика на сельской пристани. Время шло к полуночи. Народ вышел к лодке для приветствия. Я помог ей сойти на берег, и, присмотревшись, заметил скорбное выражение её лица.

- Высоцкий умер! – коротко бросила она, ни на кого не глядя.

Все сразу смолкли.

- Когда!? – спросил Витька, вытаращив глаза.

- Не знаю! То ли вчера, то ли сегодня! Официального сообщения нет. Мне подруга позвонила из Москвы.

- Сколько ему было!? – спросил кто-то.

- Сорок два! – ответил я.

 Она стала раздавать яблоки, которые привезла с собой.  Мне, вдруг, показалось, что это платки, которые раздают присутствующим на похоронах.

 Вечером все собирались на танцы в лагерь «Салют», но об этом никто и не вспомнил.

Мы сидели вокруг костра и молчали!

Слова произносились по бытовой необходимости. Разговаривать было не о чем, да, и не хотелось.

Пили теплую водку из кружек. Не чокаясь.

Закусывали яблоками.

Трещал искрами костер, и его блики прыгали по хмурым лицам. Лицо Ольги, словно списанное с иконы, было спокойным и печальным. Кто-то попытался выловить «Голос Америки», но глушилки работали во всю, и в эфире был только «Маяк».

Мой друг Джо, балагур и весельчак, сегодня даже не притронулся к любимой гитаре. Он сидел на песке, обхватив руками согнутые колени, уставившись в костёр неподвижным взглядом, и изредка встряхивал шевелюрой.

Его глаза предательски блестели. Мои, наверное, тоже.

 

 Из нашей жизни исчезло что-то важное – это было общим чувством. В голове крутилось начало Его песни:  «Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем…»

23.07.2011.

 

РАЙСКИЕ ЯБЛОКИ 

         Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем,

         - Как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом:

               Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,-

               Не скажу про живых, а покойников мы бережем.

 

               В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок,

               И ударит душа на ворованных клячах в галоп.

               В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок.

               Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 

               Прискакали - гляжу - пред очами не райское что-то:

               Неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел.

               И среди ничего возвышались литые ворота,

               И огромный этап - тысяч пять - на коленях сидел.

 

               Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,

               Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.

               Седовласый старик слишком долго возился с засовом -

               И кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел.

 

               И измученный люд не издал ни единого стона,

               Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.

               Здесь малина, братва,- нас встречают малиновым звоном!

               Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.

 

               Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?

               Мне - чтоб были друзья, да жена - чтобы пала на гроб,-

               Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок.

               Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 

               Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:

               Это Петр Святой - он апостол, а я - остолоп.

               Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок.

               Но сады сторожат - и убит я без промаха в лоб.

 

               И погнал я коней прочь от мест этих гнилых и зяблых,-

               Кони просят овсу, но и я закусил удила.

               Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок

               Для тебя привезу: ты меня и из рая ждала!

(В.Высоцкий, 1977)

Рейтинг: +7 207 просмотров
Комментарии (13)
Александр Киселев # 25 июля 2014 в 12:04 +1
не трави душу, Вов.
Серов Владимир # 25 июля 2014 в 12:33 0
Нам осталась только память и стихи!
Ивушка # 25 июля 2014 в 22:19 +1
Отличную работу вы написали Владимир.Почтим память...
Серов Владимир # 25 июля 2014 в 22:37 +1
Нашей памятью мы продлеваем его жизнь.
Елена Бурханова # 25 июля 2014 в 22:22 +1
Владимир, спасибо вам за память!

Серов Владимир # 25 июля 2014 в 22:38 0
Лариса Чайка # 26 июля 2014 в 00:27 +1
Спасибо,Владимир,за прекрасную работу.Светлая память нашему любимому Владимиру Высоцкому.
Серов Владимир # 26 июля 2014 в 00:31 0
Вы правы - именно любимому! 38
Татьяна Лаптева # 26 июля 2014 в 19:16 +1
Трогательно и печально. У меня в доме большой портрет его - в Образе Жеглова. Он у меня уже 20 лет.
Спасибо Владимир. Светлая память ему.
buket2
Серов Владимир # 26 июля 2014 в 19:30 0
А я не помню, сколько лет моему портрету Высоцкого. С перестроечных времен, наверное!
Мы его помним, значит, он с нами!
Ася # 26 июля 2014 в 19:54 +1
Как проникновенно Вы рассказали.
Я по сей день храню книги, отпечатанные на машинке и переплетенные вручную. И они мне дороже, чем обычные типографские, словно самой эпохой Высоцкого пропитаны.

Спасибо за память, Владимир!
Серов Владимир # 26 июля 2014 в 20:46 +1
Храните! Это сейчас раритет! У меня есть "самиздат" "Пикника на обочине" Стругацких. Храню ещё с 79-го года.
Мне повезло, мама работала в Книготорге и приносила именно книги Шукшина.
Спасибо Вам за отзыв и память! 38
Серов Владимир # 26 июля 2014 в 20:54 +1