ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Истина на троих

Истина на троих

28 февраля 2012 - Владимир Потапов

 

Когда Константин очухался после наркоза, первое, что он увидел- несколько пар глаз, внимательно смотревших на  его интеллигентное, с бородкой лицо.

   -Здравствуйте,- немного смущаясь, произнес он.

Палаточный контингент вразнобой ответил.

   -Как себя чувствуешь?- поинтересовался  ближайший, с вытяжкой на левом плече сосед.

    -Нормально. Голова немного кружится….

   -Это ничего!.. Эт наркоз отходит!- тоном знатока констатировал сосед.- У меня так же было! Часа три отходил!.. А Лёха, вон, у окна, за полчаса оклемался!..  Чайку бы тебе сейчас…

   -Потерплю….

    -Терпи, терпи, ужин еще через два часа…

    Костя заметил, что вся палата продолжает внимательно на него смотреть…

   -Чего вы?..

   «Оконный»  Леха неуклюже поднялся и, неловко выставив  «вертолетную» руку, прошаркал  к нему, уселся в ногах.

    -Тебя как зовут?-

   -Константин.

   -Слушай, Костя,  ты же в охране работаешь?.. Нам медсестра рассказывала, будто вы зарплату перевозили на завод, а вас бандюги  по  пути тормознули… Ну, перестрелка, то-сё… Да? Расскажи!

   Константин покраснел. Хотелось, конечно, в перестрелке поучаствовать, героем  выглядеть… Он даже напрягся, чтоб орельефить  грудные мышцы, но в животе проявились позывы, и  он расслабился.

   -Нет!- честно признался он.- Не отстреливался я… По другому все было,- честно признался он..

 

                                      .   .   .

 

   Жили- были в одном городе два друга. Учились в одном классе, затем- в одном военном училище на штурманов, затем, по распределению- одной части. 

   Дружили- спасу нет! Бывало, станет одному плохо по какой- либо причине, а другой уже на расстоянии полетных чувствует это, и задрожит его  рука, прокладывая курс. И ноет- ноет его сердце по другу. Вот такая дружба.

   Не верите, конечно… Ну, и напрасно. Бывает  такое. Они и женились-то на сестрах- близняшках – до того вкусы совпадали, а вы говорите- не бывает…

   В общем: армия, женитьба, детишки, отставка… И хотя пенсии друзей были весьма приличными, устроились они работать в охранное отделение. И банки охраняли, и офисы, и магазины.

   А здесь выпало им ехать в соседний захудалый городишко: дежурить на мясокомбинате, выпускающем тушенку. Причем, ехать срочно и надолго, недели на три-четыре, так как предыдущая смена объелась тушенки из оленины и лежала целиком и полностью в инфекционном отделении ( почему- то с подозрением на какую-то  копытную гниль).

   Пожалев младое племя, выбрали друзья себе ночные смены на проходной. Представляете себе это? Наглухо запертые двери, поскольку ночью завод не работает. Комната на проходной. Два охранника в униформе с обязательными бейсболками на зевающих головах, камеры слежения, наблюдающие за ними, приемник  да ночная, пахнущая олениной пустота вокруг. С 20-00 до 8-00. И никакого проверяющего с обходом. Чего их обходить-то? Камера и так все пишет старшему на центральный пульт. А у того еще семь постов! Везде не набегаешься! Вот ежели они, паршивцы, головные уборы скинут- можно и премии лишить! Или кемарить надумают- тогда и увольнение светит! А где они еще такую денежную геморроидальную работу найдут, а? Вот народ и держится! Бдит, так сказать! Вот радио- это пусть слушают, лишь бы не спали…

   Первая ночь на новом месте друзьям далась легко.  Чтобы не спать- говорили и говорили . О чем и вчера, и позавчера, и год назад, и двадцать…

   Часам к двум уже наизусть знали школьные отметки детей и болезни жен. Что ноне нового из книг и какой номер бюста у актрисы из последнего сериала. Кого продал « Спартак» и что купил Абрамович. А разговор об общей теще даже вызывал изжогу.

   Становилось скучновато.

   -Виталий, а не включить ли нам радио?- предложил Константин.
   Вот так, на волнах эфира, они и дотянули до конца смены. Причем, час слушали «Эхо Москвы»(Валентин откровенно зевал), а час- «Шансон» (Константин брезгливо вздрагивал бородкой и очками). И- по новой: час «Шансона» для одного, час- «Эха…» для другого.

   Завтрак. Отбой. Подъем. Обед. Два часа личного время. Ужин. На смену.

   Радио включили сразу же.

   -С твоего начнем?- ревниво спросил Виталий.

   -А-а, как хочешь…- как можно безразличней  ответил Константин. -Я «твое» все- равно не слушаю.

   -И чего так?- Виталий сделал музыку погромче.

   -А безголовым уподобляться не хочу!- Константину приходилось напрягать голос. -Эти твои «еще-хорошо, конь-пой, оплата-расплата,  в море- над головою…»  Высокий стиль! Кого хочешь до дурдома доведут!

   Друг сделал потише.

   -Ну, допустим, такого серпентария, как у тебя на волне, я больше нигде не видел! Даже в коммуналках! Шипят, шипят!.. И усё! Более ничего и не могут! Ни советом, ни делом помочь! В общую кастрюлю только плюнуть… Да шипеть… «Егозят, да не кусают…»- и снова сделал звук погромче.

   -Да, тебе трудно умные вещи после «блатняка» воспринимать! Если вообще возможно!.. Ну, да каждому свое!- опять прокричал Константин.

   -Куда нам,- почти в полной тишине ответил Виталий. -От сохи-то… Чтоб Россию дерьмом обливать- эт надоть было сначала бесплатное образование в Союзе получить да полечиться бесплатно. Да работу  получить, не боясь, что на улице останешься…

   -Ты еще времена Ивана Грозного вспомни!- хотел возразить ему Костя, но не стал: что с примитивов связываться. Тем более этого Кричевского не переорешь. Он заткнул уши заранее припасенной ватой, надерганной из матраца.

   Через час ситуация поменялась. Уже Виталий тоскливо пялился  в монитор, жалея, что не додумался о вате в ушах. Вместо ваты лезло опостылевшее «Эхо…» Мозг старался отключаться, но ключевые словеса все-таки отпечатывались: «Путин… Э-э-э… Ходоркоский…м-э-а… передовой Запад… э-а-э

   …»

   Друзья научились молчать друг с другом. Час за часом. Смена за сменой. День за днем. Лишь изредка лениво переругивались.

   Прошла неделя.

   И все когда- нибудь кончается, говорили знающие люди.

   Пришло и к ним избавление от опостылевшего молчания в образе двадцатипятилетнего стотридцатикилограммового  детинушки.

   «Образ» подпирал собой потолок, лупал наивными глазенками и рдел, как девица.

   -Начальство на стажировку направило. Вася.

   Он протянул лопатистую ладонь.

   -Константин.

   -Виталий.

   Мужики поморщились от рукопожатий.

   Пропикало 21-00.

   Костя перевел волну на приемнике. В молчании прошло минут пять.

   -Мужики!- подал голос Василий. -Чёй- то вы какую-то  «кислоту» слушаете! То «блатата», то говорунчики какие-то… Дайте- ка я!

   Он бесцеремонно сграбастал приемник и мигом поймал «Папа Роач», врубив его на полную мощность. Лицо его расплылось в блаженной улыбке.

   -Ништяк, да?!
   Он, бычок недоделанный, даже подпевать стал и пальцами подщелкивать.

    Ребята нервно вздрагивали в такт «музыке».

   -А ты что, далек от интеллигентных диспутов?- неожиданно для себя заступился за ненавистных интеллектуалов Виталий и развернулся к новичку.

   -…И настоящая русская песня тебе костью в горле?..- поддержал его Константин, против воли защищая шансонный словесный мусор.

   -Да ну их…!!!- радостно и громко ответил Василий, продолжая отщелкивать пальцами. -… они все!!!

   Друзья разом поднялись и двинулись к «бычку»: вразумлять.

 

                          .    .     .

 

   -Ну, и как, вразумили детинушку?

   -А то! Конечно! Старший смены, когда нас в больницу везли, сказал, что его на другой объект переведет!

   -А дружок, дружок-то?..

   -А Виталька в соседнем корпусе, в челюстно – лицевой… Выйдет- доспорим наш спор… Приобщу его к высокому… Все ж- таки не музыка это-  «одевалка-раздевалка…»

  Толпа потихоньку расползалась по палате.

   -Не, но Катька, лахундра! Чего только не наговорила! Вот и верь после этого бабам!

   Все дружно и одновременно кивнули. И почти одновременно выматерились.

 

© Copyright: Владимир Потапов, 2012

Регистрационный номер №0030754

от 28 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0030754 выдан для произведения:

 

Когда Константин очухался после наркоза, первое, что он увидел- несколько пар глаз, внимательно смотревших на  его интеллигентное, с бородкой лицо.

   -Здравствуйте,- немного смущаясь, произнес он.

Палаточный контингент вразнобой ответил.

   -Как себя чувствуешь?- поинтересовался  ближайший, с вытяжкой на левом плече сосед.

    -Нормально. Голова немного кружится….

   -Это ничего!.. Эт наркоз отходит!- тоном знатока констатировал сосед.- У меня так же было! Часа три отходил!.. А Лёха, вон, у окна, за полчаса оклемался!..  Чайку бы тебе сейчас…

   -Потерплю….

    -Терпи, терпи, ужин еще через два часа…

    Костя заметил, что вся палата продолжает внимательно на него смотреть…

   -Чего вы?..

   «Оконный»  Леха неуклюже поднялся и, неловко выставив  «вертолетную» руку, прошаркал  к нему, уселся в ногах.

    -Тебя как зовут?-

   -Константин.

   -Слушай, Костя,  ты же в охране работаешь?.. Нам медсестра рассказывала, будто вы зарплату перевозили на завод, а вас бандюги  по  пути тормознули… Ну, перестрелка, то-сё… Да? Расскажи!

   Константин покраснел. Хотелось, конечно, в перестрелке поучаствовать, героем  выглядеть… Он даже напрягся, чтоб орельефить  грудные мышцы, но в животе проявились позывы, и  он расслабился.

   -Нет!- честно признался он.- Не отстреливался я… По другому все было,- честно признался он..

 

                                      .   .   .

 

   Жили- были в одном городе два друга. Учились в одном классе, затем- в одном военном училище на штурманов, затем, по распределению- одной части. 

   Дружили- спасу нет! Бывало, станет одному плохо по какой- либо причине, а другой уже на расстоянии полетных чувствует это, и задрожит его  рука, прокладывая курс. И ноет- ноет его сердце по другу. Вот такая дружба.

   Не верите, конечно… Ну, и напрасно. Бывает  такое. Они и женились-то на сестрах- близняшках – до того вкусы совпадали, а вы говорите- не бывает…

   В общем: армия, женитьба, детишки, отставка… И хотя пенсии друзей были весьма приличными, устроились они работать в охранное отделение. И банки охраняли, и офисы, и магазины.

   А здесь выпало им ехать в соседний захудалый городишко: дежурить на мясокомбинате, выпускающем тушенку. Причем, ехать срочно и надолго, недели на три-четыре, так как предыдущая смена объелась тушенки из оленины и лежала целиком и полностью в инфекционном отделении ( почему- то с подозрением на какую-то  копытную гниль).

   Пожалев младое племя, выбрали друзья себе ночные смены на проходной. Представляете себе это? Наглухо запертые двери, поскольку ночью завод не работает. Комната на проходной. Два охранника в униформе с обязательными бейсболками на зевающих головах, камеры слежения, наблюдающие за ними, приемник  да ночная, пахнущая олениной пустота вокруг. С 20-00 до 8-00. И никакого проверяющего с обходом. Чего их обходить-то? Камера и так все пишет старшему на центральный пульт. А у того еще семь постов! Везде не набегаешься! Вот ежели они, паршивцы, головные уборы скинут- можно и премии лишить! Или кемарить надумают- тогда и увольнение светит! А где они еще такую денежную геморроидальную работу найдут, а? Вот народ и держится! Бдит, так сказать! Вот радио- это пусть слушают, лишь бы не спали…

   Первая ночь на новом месте друзьям далась легко.  Чтобы не спать- говорили и говорили . О чем и вчера, и позавчера, и год назад, и двадцать…

   Часам к двум уже наизусть знали школьные отметки детей и болезни жен. Что ноне нового из книг и какой номер бюста у актрисы из последнего сериала. Кого продал « Спартак» и что купил Абрамович. А разговор об общей теще даже вызывал изжогу.

   Становилось скучновато.

   -Виталий, а не включить ли нам радио?- предложил Константин.
   Вот так, на волнах эфира, они и дотянули до конца смены. Причем, час слушали «Эхо Москвы»(Валентин откровенно зевал), а час- «Шансон» (Константин брезгливо вздрагивал бородкой и очками). И- по новой: час «Шансона» для одного, час- «Эха…» для другого.

   Завтрак. Отбой. Подъем. Обед. Два часа личного время. Ужин. На смену.

   Радио включили сразу же.

   -С твоего начнем?- ревниво спросил Виталий.

   -А-а, как хочешь…- как можно безразличней  ответил Константин. -Я «твое» все- равно не слушаю.

   -И чего так?- Виталий сделал музыку погромче.

   -А безголовым уподобляться не хочу!- Константину приходилось напрягать голос. -Эти твои «еще-хорошо, конь-пой, оплата-расплата,  в море- над головою…»  Высокий стиль! Кого хочешь до дурдома доведут!

   Друг сделал потише.

   -Ну, допустим, такого серпентария, как у тебя на волне, я больше нигде не видел! Даже в коммуналках! Шипят, шипят!.. И усё! Более ничего и не могут! Ни советом, ни делом помочь! В общую кастрюлю только плюнуть… Да шипеть… «Егозят, да не кусают…»- и снова сделал звук погромче.

   -Да, тебе трудно умные вещи после «блатняка» воспринимать! Если вообще возможно!.. Ну, да каждому свое!- опять прокричал Константин.

   -Куда нам,- почти в полной тишине ответил Виталий. -От сохи-то… Чтоб Россию дерьмом обливать- эт надоть было сначала бесплатное образование в Союзе получить да полечиться бесплатно. Да работу  получить, не боясь, что на улице останешься…

   -Ты еще времена Ивана Грозного вспомни!- хотел возразить ему Костя, но не стал: что с примитивов связываться. Тем более этого Кричевского не переорешь. Он заткнул уши заранее припасенной ватой, надерганной из матраца.

   Через час ситуация поменялась. Уже Виталий тоскливо пялился  в монитор, жалея, что не додумался о вате в ушах. Вместо ваты лезло опостылевшее «Эхо…» Мозг старался отключаться, но ключевые словеса все-таки отпечатывались: «Путин… Э-э-э… Ходоркоский…м-э-а… передовой Запад… э-а-э

   …»

   Друзья научились молчать друг с другом. Час за часом. Смена за сменой. День за днем. Лишь изредка лениво переругивались.

   Прошла неделя.

   И все когда- нибудь кончается, говорили знающие люди.

   Пришло и к ним избавление от опостылевшего молчания в образе двадцатипятилетнего стотридцатикилограммового  детинушки.

   «Образ» подпирал собой потолок, лупал наивными глазенками и рдел, как девица.

   -Начальство на стажировку направило. Вася.

   Он протянул лопатистую ладонь.

   -Константин.

   -Виталий.

   Мужики поморщились от рукопожатий.

   Пропикало 21-00.

   Костя перевел волну на приемнике. В молчании прошло минут пять.

   -Мужики!- подал голос Василий. -Чёй- то вы какую-то  «кислоту» слушаете! То «блатата», то говорунчики какие-то… Дайте- ка я!

   Он бесцеремонно сграбастал приемник и мигом поймал «Папа Роач», врубив его на полную мощность. Лицо его расплылось в блаженной улыбке.

   -Ништяк, да?!
   Он, бычок недоделанный, даже подпевать стал и пальцами подщелкивать.

    Ребята нервно вздрагивали в такт «музыке».

   -А ты что, далек от интеллигентных диспутов?- неожиданно для себя заступился за ненавистных интеллектуалов Виталий и развернулся к новичку.

   -…И настоящая русская песня тебе костью в горле?..- поддержал его Константин, против воли защищая шансонный словесный мусор.

   -Да ну их…!!!- радостно и громко ответил Василий, продолжая отщелкивать пальцами. -… они все!!!

   Друзья разом поднялись и двинулись к «бычку»: вразумлять.

 

                          .    .     .

 

   -Ну, и как, вразумили детинушку?

   -А то! Конечно! Старший смены, когда нас в больницу везли, сказал, что его на другой объект переведет!

   -А дружок, дружок-то?..

   -А Виталька в соседнем корпусе, в челюстно – лицевой… Выйдет- доспорим наш спор… Приобщу его к высокому… Все ж- таки не музыка это-  «одевалка-раздевалка…»

  Толпа потихоньку расползалась по палате.

   -Не, но Катька, лахундра! Чего только не наговорила! Вот и верь после этого бабам!

   Все дружно и одновременно кивнули. И почти одновременно выматерились.

 

Рейтинг: +2 681 просмотр
Комментарии (2)
Галина Карташова # 17 апреля 2012 в 11:54 0
На дежурстве драться, конечно, не положено. Но ситуация обрисовалась очень красочная.
А додумать и приукрасить наш народ очень даже горазд.
Владимир Потапов # 17 апреля 2012 в 14:43 0
Это точно, Галина. Начать с того, что "Россия загибается и гибнет"...
Спасибо, Галина, за отзыв.

 

Популярная проза за месяц
158
138
129
122
109
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
89
86
86
78
78
78
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
78
77
76
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
73
71
71
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
67
67
66
65