Город N

28 февраля 2014 - МАРУСЯ МОЧАЛКИНА
 Город N
Ласковые лучи мирного июльского солнца осветили такую родную и такую знакомую всем картину маленького захолустного городка, что   широко раскинулся  на берегах речки Говнотечки.
            Когда-то это была широкая река с красивым и звучным названием Глубокая, с крутыми берегами, красиво обросшими сиренью и липами.Яблони ломились от обильного урожая. Часто  созрев, яблоко  не могло удержаться на ветке, и под порывом ветра срывалось и падало на землю, но не могло оно удержаться на краю, и катилось вниз и падало прямо в воду и медленно плыло, переваливалась с боку на бок. Далеко внизу по течению благодарный рыболов ловил это яблоко, кусал его крепкими белыми зубами, и сладкий сок брызгал во все стороны. В чистой и вкусной воде её резвилась рыба.
            Никто не уходил с рыбалки без улова. Даже маленькие мальчишки и те тащили домой парочку окушков или плотвичек, насадив их за жабры на зеленую ивовую веточку, что уж говорить про заядлых рыболовов.
         Те приносили домой пару щук и штук двадцать окуней, карасей и плотвиц.
         Вечером все с удовольствием ели душистую, пропахшую  дымом  уху, и дебелая хозяйка, смахнув рукавом вышитой петухами рубахи пот со лба, широким половником щедро наливала добавку проголодавшимся  мужикам.
           Куда ни бросишь взгляд-всюду поля,до горизонта засаженные пшеницей и рожью. Ветерок шевелит туго налитыми колосьями, и проходящему путнику кажется, что какой-то таинственный зверь ровно  дышит , спрятавшись в глубине поля.
            А вечером издалека раздаёться звон колокольчиков-это возвращаются домой коровки -кормилицы. Неспешно бредут они, тяжело дыша. Колышется между ног тяжелое,налитое молоком вымя. Скоро брызнет в жестяное ведро острой струйкой оно и полегчает ей, с удовольствием втянет она тёплое вкусное пойло и бережно вытрет тряпкой морду своей любимицы довольная надоем хозяйка.
            ....громко блеют в сарайке овцы, отыскивая себе место получше для сна, тяжело и довольно дышит усталая корова, курицы квохчут, усаживаясь на шесток, изредка  тявкнет собака,чутко прислушиваясь к шумам и шорохам  на улице.
          Скоро везде гаснет свет, постепенно всё стихает,а если где и звякнет что, или скрипнет калитка, то звук этот глухо вязнет в густом и холодном тумане,что плотно покрывает уснувшие дома.
           Не так и много времени прошло с тех благословенных времен, но как же всё переменилось. Речка, когда-то гордо  носившая имя Глубокая , почему -то резко обмелела, берега её заросли осокой и камышом, из воды безобразными шишками торчали камни, поросшие склизким и вонючим мхом.
           Угрюмо нависли над водой, когда -то благоухавшие цветущими сиренью и яблонями берега.
           И рыба куда-то исчезла, даже лягушки и то не могли выжить в грязной и мутной воде, что весело журчала ещё прямо по середине реки. Они дохли и их отмытые водой косточки белели то тут то там по отмелям...

              Раскаленное июльское солнце равнодушно смотрело на городок, что как мог старался укрыться от его палящих лучей. Серые, выцветшие заборы уныло тянулись вдоль кривых и грязных улиц.
            Старые домишки стояли покосившись на один бок, как  неловкий танцор, у которого неожиданно случился прострел , и он никак не может разогнуть спину.
             Деревья, когда-то щедро дарившие путнику прохладу и тень, повысохли , и их острые , жёсткие ветки , торчавшие наружу ,казалось ,нарочно старались дотянуться до прохожего и уколоть его побольнее.
            Резкие порывы колючего ветра гнали по улицам обрывки афиш, куски старых газет, пачки от папирос и шелуху от семечек.
         Редкий прохожий с удивлением мог лицезреть повисшие на хилых кустиках под окнами рабочего общежития  использованные кондомы. Они висели и шевелили своими слипшимися боками, как  тощие, оголодавшие от многомесячного поста пиявки.
         А вот и центральная площадь. Посередине её возвышается памятник Великому Вождю и Учителю, когда-то с энтузиазмом поставленный рабочими местной текстильной фабрики, что столь успешно и с опережением отравила и речку и всю округу. В этот час и она пустынна, никого нет на ней. Только изредка, как-то бочком пробежит по ней торопящийся на обед совслужащий, да испуганно взлетит хилая стайка тощих лысых голубей,  что дежурно пугаются выцветшей красной тряпки, что уныло висит над зданием райисполкома.
        Изредка, резкий порыв ветра развернёт её, а потом свернёт, и тогда над площадью разносится гулкий хлопок.
          Старая ворона Варька, что давно живёт на чердаке в доме номер пять по Малому Коммунистическому тупику,зорко посматривала с высоты третьего этажа на улицы и на площадь.
          Недавно ей крупно повезло. Раньше всех своих собратьев углядела она довольно упитанного котёнка, что умудрился вывалиться из окна квартиры № 1, что занимала семья управдома товарища Пиздасосова:жена его  Мария Ивановна Пиздасосова ,урождённая Мирра Моисеевна Каценеленбоген и их сын Ёська, удивительно противный толстый мальчишка с большими оттопыренными ушами и гнилыми зубами.
        Хорошая была квартира у товарища Пиздасосова, четырёхкомнатная,с большим балконом, украшенным целующимися амурчиками. Окнами квартира выходила на центральную площадь и памятник Великому Вождю замечательно отражался в зеркальных окнах квартиры товарища Пиздасосова.
        Прохожие, проходя мимо, смотрели в окна и заметив отражение памятника Великого Вождя, вздрагивали и убыстряли шаг. Им казалось, что Вождь пристально смотрит им прямо в глаза,как бы спрашивая:"А что ты сделал для революции?!"        
        Котёнок испуганно мяукал,тряс ушибленную лапку, тараща выпуклые голубые глазки, в которых отражалось и голубое небо и облупившийся памятник и весь мир.
         Варька взлетела, а потом резко спикировала и ловко ударила котёнка прямо в темечко. Котёнок жалобно мяукнул и испустил дух.
        С большим удовольствием Варька выклевала его глаза, а потом  и подзаправилась нежными кишочками.
        От свежего мяса она пришла в хорошее настроение и теперь сидела и качалась на ветке старого дуба, такого старого, что, как говорила старушка Похлёбкина с квартиры №25, а она знала , что говорила, так как жила в этом доме уже 108 лет и видела самого Царя Освободителя, дуб этот собственноручно посадил аж в 1717 году Государь Император Пётр Алексеевич .
         Утолив голод, Варька крепко уцепилась когтями за толстую ветку дуба и стала тщательно чистить свой большой блестящий клюв, как вдруг она заметила , что прямо под ней остановился сам управдом товарищ Пиздасосов:довольно упитанный товарищ с большим животиком, круглым румяным лицом и большими оттопыренными красными губами.
          Товарищ Пиздасосов любил складывать свои губки бантиком и тогда всем казалось,что это уже не губы, а курячья гузка чмокает и насвистывает Интернационал.
          До  Великой Революции товарищ Пиздасосов служил помошником присяжного поверенного и даже, как говорят, пострадал за убеждения.
          То ли он хранил прокламации в служебном сейфе, то ли  расклеивал отпечатанные на гектографе прокламации, трудно теперь сказать, но однажды его арестовали и посадили под арест на 10 суток.
          Как говорят, его в участке высекли розгами и с тех пор товарищ Пиздасосов полюбил домашнее сечение.
         Каждую субботу он выволакивал на середину кухни скамью, что обычно стояла у стены, супруга  его Мария Ивановна,урождённая Каценеленбоген,привязывала его крепко бельевой веревкой к скамье, обнажала его жирную волосатую задницу и секла по ней толстой ивовой розгой, приговаривая при этом удивительно красивым и крепким мужским басом:"А,сучий выблядок, будешь знать как обижать свою супругу,будешь..."
     " А..а...- тихо повизгивал управдом, его кривые ноги с большими коричневыми пятками подёргивались, тело вихлялось из стороны в сторону, а его удивительно длинный и толстый детородный отросток набухал и вскоре  из него начинала сочиться густая тягучая жидкость. А потом неизбежно наступал момент, когда горячая волна оргазма накатывала на него, он судорожно дергался, его небритый кадык перехватывала сладкая истома и он бурно кончал. Урожденная Каценеленбоген недоуменно смотрела на то, что лежало перед ней, брезгливо бросала в угол истрепанный ивовый прут и тяжело дыша вытирала пот со своего раскрасневшегося лица. Потом она ставила чайник на плиту и минут через 15 супруги Пиздасосовы довольные и умиротворенные сидели за столом и пили душистый чай с малиновым варенье.
           Надо сказать, что  Варька ужасно не любила Ёську, сына товарища управдома. Этот прыщавый переросток  ненавидел птиц и всегда бросался в них камнями и палками.
         Однажды он умудрился таки попасть в ворону и сильно зашиб ей правую лапку, так что и год спустя она  немного прихрамывала.
         Варька не могла удержаться от такого удачного стечения обстоятельств и решила отомстить управдому и в его лице ненавистному Ёське.
          Хрипло каркнув, она взлетела, и,тщательно прицелившись, опорожнилась на управдома едва переваренным же котёнком товарища Пиздасосова.
           Варька так удачно произвела говнометание, что ,если бы у неё был карман ,в котором хранился  бы комсомольский билет, то она точно бы получила знак "Ворошиловский стрелок" второй степени, так как огромный кусок её вонючего вороньего кала попал прямо на новую парусиновую фуражку товарища Пиздасосова, который как раз стоял и задумчиво смотрел на медленно проплывавшие в голубом пролетарском небе облака.
          Говно попало прямо на большую красную звезду, что гордо сияла посередине  фуражки.  И со стороны можно было подумать, что это  фашистские армии пытаются задушить первое в мире государство рабочих и крестьян.
          Пиздасосов любил смотреть на небо, ибо именно в такие минуты в его блестящую лысую голову приходили самые светлые мысли.  
         Это стояние на реке Калке обычно продолжалось минут 15 и в   эти    минуты    Марксен Октябриевич напоминал собой  памятник Великому Вождю, что местные жители между собой прозвали Большим Страшилой.
           Вот и сейчас в его голову только-только вползла лукавая мыслишка, как ему изящно облапошить вверенное ему государством учреждение, как большой кусок вонючего вороньего кала медленно стёк ему прямо в правый глаз.
        "Аааа..- дико закричал управдом!- Блядь, что за суки срут из окна?!"
        Он брезгливо вытер глаз батистовым платочком, что ему заботливо положила в карман его супруга, уважаемая Марья Ивановна,урождённая Каценеленбоген, и внимательно посмотрел в раскрытое окно квартиры номер пять, где проживал   старый холостяк слесарь Дрынов.
         До революции Дрынов служил в охранке осведомителем, имел дом, семью. И звали его тогда Мойша Моисеевич Маргулис. И погоняло у него было такое интересное:М М М ! В лихие годы он потерял всё, но чудом сумел сохранить свою жизнь, переехав в другой город и сменив фамилию.
         Сначала он работал в какой-то артели, а во времена нэпа даже открыл частную мастерскую  в которой занимался ремонтом примусов и лужением кастрюль.
         Вскоре его задавили налогами.Он закрыл мастерскую, стал пить, обрюзг, опустился и теперь доживал свой век работая слесарем на местной фабрике.
         Управдом мельком заметил в раскрытом окне распухшее , небритое лицо Дрынова и решил, что это именно он послал ему такой "воздушный поцелуй".
         "Ну,гад! Ты у меня сейчас попляшешь, я тебе покажу,как кидаться говном  в члена партии" -зло пыхтел управдом, пытаясь побыстрее подняться по старой, заплёванной лестнице, которая вела  на третий этаж, где и проживал вышеупомянутый слесарь Дрынов.
           К несчастью, Пиздасосов  не заметил старого, облезлого, одноглазого кота Жмурика, который только собрался было закусить аппетитно пахнущей рыбьей головой ,что ему дала старуха Похлёбкина с квартиры №25.
            Управдом со всего размаху наступил ногой на хвост Жмурика, кот дико заорал от боли и вцепился  когтями и зубами в ногу нашего несчастного  героя.
            Марксен Октябриевич не удержался, попытался было ухватиться за что-то только ему видимое в пыльном лестничном воздухе , но неудачно.
            Правая нога его подвернулась, и он стал медленно валиться навзничь. В этот момент ему вдруг ясно представилась вся его странная и непутёвая жизнь, полная страхов, обманов и отвратительных поступков.
            Пиздасосов тяжело вздохнул и закрыл глаза.
            В этот момент что -то хрустнуло, в голове его на секунду ярко вспыхнул свет, а потом густая влажная мгла окутала его и Пиздасосов понял, что он умер.  
         Похоронили управдома с почётом, играл духовой оркестр местной пожарной команды, по бокам могилы стояли пионеры  в красных пилотках и красных галстуках.
          И всё бы ничего, но неутешная вдова стала частенько находить на могиле почившего свежие кучи вороньего говна.
           На соседних  могилах чисто, а на могилке супруга куча. К чему бы это!
        У памятника Великому Вождю постоянно собирались местные влюблённые парочки. Они приходили сюда по вечерам,обнимались,целовались, угощали  пивом и сушеной воблой постового Пиздюхаева, что с важным видом вышагивал вокруг вверенного ему объекта и только грозно выпячивал свою хилую цыплячью грудь и крутил свой длинный хохляцкий ус на слишком уж разгулявшегося пацана.
         Иногда подгулявший рабочий, праздновавший квартальную премию за перевыполнение производственного задания, как-то странно замирал, потом широко выпучивал глаза и низко согнувшись блевал прямо у постамента.
         А иногда, чувствуя, что ни при каких условиях не добежать ему до отхожего места, говорил постовому Пиздюхаеву:"Слышь,друг,я того..не утерпеть мне ...и достав из замусоленных штанов свой дубликат бесценного груза,  счастливо улыбался, глядя на суровый лик Вождя и его вытянутую правую руку,что указывала и на Светлое Будущее всего человечества и на стыдливо укрытое за чахлыми акациями отхожее место,до которого ему в этот момент ни за что было бы не добежать.
      Пиздюхаев конфузливо смотрел на это безобразие, крутил свой ус, хмыкал, кряхтел, но ничего не говорил, так как и сам частенько справлял малую нужду тут же.
        Боялся Пиздюхаев отлучиться с вверенного ему поста, так как хорошо помнил, что случилось однажды с его напарником Санькой Соколовым.
       И отлучился то тот всего минут на 10 по большой нужде, но и этого времени хватило какому-то недобитому контре, чтобы прилепить на памятник листовку с неприличным словом из 3-х букв.
       И надо же было так случиться, что именно в это время мимо проезжал местный начальник НКВД товарищ Каценеленбоген, любящий братец жены товарища управдома.
       Как не старался скрыть за своей широкой спиной клочок белой бумаги постовой, но зоркий глаз старого чекиста узрел таки непорядок.
       Больше постового в городе никто никогда не видел. Поговаривали, что вернувшийся с Калымы уголовник Петька Пяточкин, встретил его однажды на пересылке.
       "Да он это, он- приговаривал Петька мужикам, смачно сплёвывая, и сильно затянувшись, продолжал,-узнал я его сразу. А он меня нет, что немудрено. Совсем сдал мужик, доходягой стал, глаза мутные, тощой...Эх...
И всё-то он снег стирал. То со стены барака сотрёт,то со столба...Всё то ему листовка эта мерещилась видать."
       "Точно, рехнулся парень-соглашались мужики,и уныло повесив свои давно нестиженные лохматые головы ,угрюмо молчали. Только едкий махорочный дым густым столбом валил во все стороны , пугая особенно злой в это время года комариный рой...
        
          Молча взирал Великий Вождь на эту безрадостную картину пролетарского разгула. Тело его, когда-то отлитое из бетона, местами выкрашилось, облезла и коричневая масляная краска, которой каждый год к 7 ноября подновляли  тело Вождя, и редкому иностранцу, посещавшему проездом из Ленинграда в Москву этот захолустный городок, казалось, что вождь в детстве жестоко переболел оспой. Да не просто переболел, а Оспа почему-то выбрала именно его своей главной жертвой и именно на нём хорошенько  оттопталась ,дабы показать ,что она ещё ого-го и ей палец в рот не клади.
              Во время революции рабочие решили разобраться со своим хозяином купцом Рукосуевым. Вывезли они его в тележке и выбросили в отстойник с остатками краски. Молча стояли  они и хмуро смотрели , как их бывший хозяин бессильно барахтался в вонючей цветной жиже и  умолял  его простить и спасти. Как огромный, раздувшийся от крови  клоп, бултыхался он в краске, тянул вверх короткие  ручонки, украшенные кольцами, хватался за края канавы, но снова и снова срывался и падал в отстойник.
          Потом они решили побиться об заклад, как долго протянет купец. Большинство решило, что минут через 10 точно утонет, а вот Петька Пяточкин уверенно заявил, что такой жирный мужик, как их бывший хозяин и вовсе не утонет.
         Поспорили на пол-литра. Постояв минут двадцать ,и заметив,что Рукосуев никак не хочет тонуть, большинство решило, что выиграл Петька.
         Пол-литра распили вместе, а Рукосуев то и в самом деле не утоп.
Смог таки купец  как-то вылезти из ямы. Весь в разноцветных пятнах и полосах прибежал он домой и закрылся там на неделю, а потом и вовсе исчез.
         Знающие люди говорили, что после этого купания он излечился от застарелого геморроя и  псориаза, так что  отстойник этот стал местной достопримечательностью и не только местные жители мазались цветной вонючей жижой, но  даже приезжали из самой Москвы жаждущие исцеления страдальцы. И возвращались домой довольные и исцелённые. Говорят также, что передовик Венька Курышев с первого цеха, которого премировали поездкой в Москву, видел бывшего хозяина на арене московского цирка в одной интермедии. И изображал он там пролетарскую лошадь, что попала в  фашистский застенок. Били её, пытали...Не выдала она буржуинам Главный Пролетарский Секрет. Тут и боевая раскраска пригодилась. И гримировать не надо было. Вот ведь как  иногда бывает, друзья мои!
            
              
          
          

 
,
        
         

         
         
      .

© Copyright: МАРУСЯ МОЧАЛКИНА, 2014

Регистрационный номер №0196190

от 28 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0196190 выдан для произведения:  Город N
Ласковые лучи мирного июльского солнца осветили такую родную и такую знакомую всем картину маленького захолустного городка, что   широко раскинулся  на берегах речки Говнотечки.
            Когда-то это была широкая река с красивым и звучным названием Глубокая, с крутыми берегами, красиво обросшими сиренью и липами.Яблони ломились от обильного урожая. Часто  созрев, яблоко  не могло удержаться на ветке, и под порывом ветра срывалось и падало на землю, но не могло оно удержаться на краю, и катилось вниз и падало прямо в воду и медленно плыло, переваливалась с боку на бок. Далеко внизу по течению благодарный рыболов ловил это яблоко, кусал его крепкими белыми зубами, и сладкий сок брызгал во все стороны. В чистой и вкусной воде её резвилась рыба.
            Никто не уходил с рыбалки без улова. Даже маленькие мальчишки и те тащили домой парочку окушков или плотвичек, насадив их за жабры на зеленую ивовую веточку, что уж говорить про заядлых рыболовов.
         Те приносили домой пару щук и штук двадцать окуней, карасей и плотвиц.
         Вечером все с удовольствием ели душистую, пропахшую  дымом  уху, и дебелая хозяйка, смахнув рукавом вышитой петухами рубахи пот со лба, широким половником щедро наливала добавку проголодавшимся  мужикам.
           Куда ни бросишь взгляд-всюду поля,до горизонта засаженные пшеницей и рожью. Ветерок шевелит туго налитыми колосьями, и проходящему путнику кажется, что какой-то таинственный зверь ровно  дышит , спрятавшись в глубине поля.
            А вечером издалека раздаёться звон колокольчиков-это возвращаются домой коровки -кормилицы. Неспешно бредут они, тяжело дыша. Колышется между ног тяжелое,налитое молоком вымя. Скоро брызнет в жестяное ведро острой струйкой оно и полегчает ей, с удовольствием втянет она тёплое вкусное пойло и бережно вытрет тряпкой морду своей любимицы довольная надоем хозяйка.
            ....громко блеют в сарайке овцы, отыскивая себе место получше для сна, тяжело и довольно дышит усталая корова, курицы квохчут, усаживаясь на шесток, изредка  тявкнет собака,чутко прислушиваясь к шумам и шорохам  на улице.
          Скоро везде гаснет свет, постепенно всё стихает,а если где и звякнет что, или скрипнет калитка, то звук этот глухо вязнет в густом и холодном тумане,что плотно покрывает уснувшие дома.
           Не так и много времени прошло с тех благословенных времен, но как же всё переменилось. Речка, когда-то гордо  носившая имя Глубокая , почему -то резко обмелела, берега её заросли осокой и камышом, из воды безобразными шишками торчали камни, поросшие склизким и вонючим мхом.
           Угрюмо нависли над водой, когда -то благоухавшие цветущими сиренью и яблонями берега.
           И рыба куда-то исчезла, даже лягушки и то не могли выжить в грязной и мутной воде, что весело журчала ещё прямо по середине реки. Они дохли и их отмытые водой косточки белели то тут то там по отмелям...

              Раскаленное июльское солнце равнодушно смотрело на городок, что как мог старался укрыться от его палящих лучей. Серые, выцветшие заборы уныло тянулись вдоль кривых и грязных улиц.
            Старые домишки стояли покосившись на один бок, как  неловкий танцор, у которого неожиданно случился прострел , и он никак не может разогнуть спину.
             Деревья, когда-то щедро дарившие путнику прохладу и тень, повысохли , и их острые , жёсткие ветки , торчавшие наружу ,казалось ,нарочно старались дотянуться до прохожего и уколоть его побольнее.
            Резкие порывы колючего ветра гнали по улицам обрывки афиш, куски старых газет, пачки от папирос и шелуху от семечек.
         Редкий прохожий с удивлением мог лицезреть повисшие на хилых кустиках под окнами рабочего общежития  использованные кондомы. Они висели и шевелили своими слипшимися боками, как  тощие, оголодавшие от многомесячного поста пиявки.
         А вот и центральная площадь. Посередине её возвышается памятник Великому Вождю и Учителю, когда-то с энтузиазмом поставленный рабочими местной текстильной фабрики, что столь успешно и с опережением отравила и речку и всю округу. В этот час и она пустынна, никого нет на ней. Только изредка, как-то бочком пробежит по ней торопящийся на обед совслужащий, да испуганно взлетит хилая стайка тощих лысых голубей,  что дежурно пугаются выцветшей красной тряпки, что уныло висит над зданием райисполкома.
        Изредка, резкий порыв ветра развернёт её, а потом свернёт, и тогда над площадью разносится гулкий хлопок.
          Старая ворона Варька, что давно живёт на чердаке в доме номер пять по Малому Коммунистическому тупику,зорко посматривала с высоты третьего этажа на улицы и на площадь.
          Недавно ей крупно повезло. Раньше всех своих собратьев углядела она довольно упитанного котёнка, что умудрился вывалиться из окна квартиры № 1, что занимала семья управдома товарища Пиздасосова:жена его  Мария Ивановна Пиздасосова ,урождённая Мирра Моисеевна Каценеленбоген и их сын Ёська, удивительно противный толстый мальчишка с большими оттопыренными ушами и гнилыми зубами.
        Хорошая была квартира у товарища Пиздасосова, четырёхкомнатная,с большим балконом, украшенным целующимися амурчиками. Окнами квартира выходила на центральную площадь и памятник Великому Вождю замечательно отражался в зеркальных окнах квартиры товарища Пиздасосова.
        Прохожие, проходя мимо, смотрели в окна и заметив отражение памятника Великого Вождя, вздрагивали и убыстряли шаг. Им казалось, что Вождь пристально смотрит им прямо в глаза,как бы спрашивая:"А что ты сделал для революции?!"        
        Котёнок испуганно мяукал,тряс ушибленную лапку, тараща выпуклые голубые глазки, в которых отражалось и голубое небо и облупившийся памятник и весь мир.
         Варька взлетела, а потом резко спикировала и ловко ударила котёнка прямо в темечко. Котёнок жалобно мяукнул и испустил дух.
        С большим удовольствием Варька выклевала его глаза, а потом  и подзаправилась нежными кишочками.
        От свежего мяса она пришла в хорошее настроение и теперь сидела и качалась на ветке старого дуба, такого старого, что, как говорила старушка Похлёбкина с квартиры №25, а она знала , что говорила, так как жила в этом доме уже 108 лет и видела самого Царя Освободителя, дуб этот собственноручно посадил аж в 1717 году Государь Император Пётр Алексеевич .
         Утолив голод, Варька крепко уцепилась когтями за толстую ветку дуба и стала тщательно чистить свой большой блестящий клюв, как вдруг она заметила , что прямо под ней остановился сам управдом товарищ Пиздасосов:довольно упитанный товарищ с большим животиком, круглым румяным лицом и большими оттопыренными красными губами.
          Товарищ Пиздасосов любил складывать свои губки бантиком и тогда всем казалось,что это уже не губы, а курячья гузка чмокает и насвистывает Интернационал.
          До  Великой Революции товарищ Пиздасосов служил помошником присяжного поверенного и даже, как говорят, пострадал за убеждения.
          То ли он хранил прокламации в служебном сейфе, то ли  расклеивал отпечатанные на гектографе прокламации, трудно теперь сказать, но однажды его арестовали и посадили под арест на 10 суток.
          Как говорят, его в участке высекли розгами и с тех пор товарищ Пиздасосов полюбил домашнее сечение.
         Каждую субботу он выволакивал на середину кухни скамью, что обычно стояла у стены, супруга  его Мария Ивановна,урождённая Каценеленбоген,привязывала его крепко бельевой веревкой к скамье, обнажала его жирную волосатую задницу и секла по ней толстой ивовой розгой, приговаривая при этом удивительно красивым и крепким мужским басом:"А,сучий выблядок, будешь знать как обижать свою супругу,будешь..."
     " А..а...- тихо повизгивал управдом, его кривые ноги с большими коричневыми пятками подёргивались, тело вихлялось из стороны в сторону, а его удивительно длинный и толстый детородный отросток набухал и вскоре  из него начинала сочиться густая тягучая жидкость. А потом неизбежно наступал момент, когда горячая волна оргазма накатывала на него, он судорожно дергался, его небритый кадык перехватывала сладкая истома и он бурно кончал. Урожденная Каценеленбоген недоуменно смотрела на то, что лежало перед ней, брезгливо бросала в угол истрепанный ивовый прут и тяжело дыша вытирала пот со своего раскрасневшегося лица. Потом она ставила чайник на плиту и минут через 15 супруги Пиздасосовы довольные и умиротворенные сидели за столом и пили душистый чай с малиновым варенье.
           Надо сказать, что  Варька ужасно не любила Ёську, сына товарища управдома. Этот прыщавый переросток  ненавидел птиц и всегда бросался в них камнями и палками.
         Однажды он умудрился таки попасть в ворону и сильно зашиб ей правую лапку, так что и год спустя она  немного прихрамывала.
         Варька не могла удержаться от такого удачного стечения обстоятельств и решила отомстить управдому и в его лице ненавистному Ёське.
          Хрипло каркнув, она взлетела, и,тщательно прицелившись, опорожнилась на управдома едва переваренным же котёнком товарища Пиздасосова.
           Варька так удачно произвела говнометание, что ,если бы у неё был карман ,в котором хранился  бы комсомольский билет, то она точно бы получила знак "Ворошиловский стрелок" второй степени, так как огромный кусок её вонючего вороньего кала попал прямо на новую парусиновую фуражку товарища Пиздасосова, который как раз стоял и задумчиво смотрел на медленно проплывавшие в голубом пролетарском небе облака.
          Говно попало прямо на большую красную звезду, что гордо сияла посередине  фуражки.  И со стороны можно было подумать, что это  фашистские армии пытаются задушить первое в мире государство рабочих и крестьян.
          Пиздасосов любил смотреть на небо, ибо именно в такие минуты в его блестящую лысую голову приходили самые светлые мысли.  
         Это стояние на реке Калке обычно продолжалось минут 15 и в   эти    минуты    Марксен Октябриевич напоминал собой  памятник Великому Вождю, что местные жители между собой прозвали Большим Страшилой.
           Вот и сейчас в его голову только-только вползла лукавая мыслишка, как ему изящно облапошить вверенное ему государством учреждение, как большой кусок вонючего вороньего кала медленно стёк ему прямо в правый глаз.
        "Аааа..- дико закричал управдом!- Блядь, что за суки срут из окна?!"
        Он брезгливо вытер глаз батистовым платочком, что ему заботливо положила в карман его супруга, уважаемая Марья Ивановна,урождённая Каценеленбоген, и внимательно посмотрел в раскрытое окно квартиры номер пять, где проживал   старый холостяк слесарь Дрынов.
         До революции Дрынов служил в охранке осведомителем, имел дом, семью. И звали его тогда Мойша Моисеевич Маргулис. И погоняло у него было такое интересное:М М М ! В лихие годы он потерял всё, но чудом сумел сохранить свою жизнь, переехав в другой город и сменив фамилию.
         Сначала он работал в какой-то артели, а во времена нэпа даже открыл частную мастерскую  в которой занимался ремонтом примусов и лужением кастрюль.
         Вскоре его задавили налогами.Он закрыл мастерскую, стал пить, обрюзг, опустился и теперь доживал свой век работая слесарем на местной фабрике.
         Управдом мельком заметил в раскрытом окне распухшее , небритое лицо Дрынова и решил, что это именно он послал ему такой "воздушный поцелуй".
         "Ну,гад! Ты у меня сейчас попляшешь, я тебе покажу,как кидаться говном  в члена партии" -зло пыхтел управдом, пытаясь побыстрее подняться по старой, заплёванной лестнице, которая вела  на третий этаж, где и проживал вышеупомянутый слесарь Дрынов.
           К несчастью, Пиздасосов  не заметил старого, облезлого, одноглазого кота Жмурика, который только собрался было закусить аппетитно пахнущей рыбьей головой ,что ему дала старуха Похлёбкина с квартиры №25.
            Управдом со всего размаху наступил ногой на хвост Жмурика, кот дико заорал от боли и вцепился  когтями и зубами в ногу нашего несчастного  героя.
            Марксен Октябриевич не удержался, попытался было ухватиться за что-то только ему видимое в пыльном лестничном воздухе , но неудачно.
            Правая нога его подвернулась, и он стал медленно валиться навзничь. В этот момент ему вдруг ясно представилась вся его странная и непутёвая жизнь, полная страхов, обманов и отвратительных поступков.
            Пиздасосов тяжело вздохнул и закрыл глаза.
            В этот момент что -то хрустнуло, в голове его на секунду ярко вспыхнул свет, а потом густая влажная мгла окутала его и Пиздасосов понял, что он умер.  
         Похоронили управдома с почётом, играл духовой оркестр местной пожарной команды, по бокам могилы стояли пионеры  в красных пилотках и красных галстуках.
          И всё бы ничего, но неутешная вдова стала частенько находить на могиле почившего свежие кучи вороньего говна.
           На соседних  могилах чисто, а на могилке супруга куча. К чему бы это!
        У памятника Великому Вождю постоянно собирались местные влюблённые парочки. Они приходили сюда по вечерам,обнимались,целовались, угощали  пивом и сушеной воблой постового Пиздюхаева, что с важным видом вышагивал вокруг вверенного ему объекта и только грозно выпячивал свою хилую цыплячью грудь и крутил свой длинный хохляцкий ус на слишком уж разгулявшегося пацана.
         Иногда подгулявший рабочий, праздновавший квартальную премию за перевыполнение производственного задания, как-то странно замирал, потом широко выпучивал глаза и низко согнувшись блевал прямо у постамента.
         А иногда, чувствуя, что ни при каких условиях не добежать ему до отхожего места, говорил постовому Пиздюхаеву:"Слышь,друг,я того..не утерпеть мне ...и достав из замусоленных штанов свой дубликат бесценного груза,  счастливо улыбался, глядя на суровый лик Вождя и его вытянутую правую руку,что указывала и на Светлое Будущее всего человечества и на стыдливо укрытое за чахлыми акациями отхожее место,до которого ему в этот момент ни за что было бы не добежать.
      Пиздюхаев конфузливо смотрел на это безобразие, крутил свой ус, хмыкал, кряхтел, но ничего не говорил, так как и сам частенько справлял малую нужду тут же.
        Боялся Пиздюхаев отлучиться с вверенного ему поста, так как хорошо помнил, что случилось однажды с его напарником Санькой Соколовым.
       И отлучился то тот всего минут на 10 по большой нужде, но и этого времени хватило какому-то недобитому контре, чтобы прилепить на памятник листовку с неприличным словом из 3-х букв.
       И надо же было так случиться, что именно в это время мимо проезжал местный начальник НКВД товарищ Каценеленбоген, любящий братец жены товарища управдома.
       Как не старался скрыть за своей широкой спиной клочок белой бумаги постовой, но зоркий глаз старого чекиста узрел таки непорядок.
       Больше постового в городе никто никогда не видел. Поговаривали, что вернувшийся с Калымы уголовник Петька Пяточкин, встретил его однажды на пересылке.
       "Да он это, он- приговаривал Петька мужикам, смачно сплёвывая, и сильно затянувшись, продолжал,-узнал я его сразу. А он меня нет, что немудрено. Совсем сдал мужик, доходягой стал, глаза мутные, тощой...Эх...
И всё-то он снег стирал. То со стены барака сотрёт,то со столба...Всё то ему листовка эта мерещилась видать."
       "Точно, рехнулся парень-соглашались мужики,и уныло повесив свои давно нестиженные лохматые головы ,угрюмо молчали. Только едкий махорочный дым густым столбом валил во все стороны , пугая особенно злой в это время года комариный рой...
        
          Молча взирал Великий Вождь на эту безрадостную картину пролетарского разгула. Тело его, когда-то отлитое из бетона, местами выкрашилось, облезла и коричневая масляная краска, которой каждый год к 7 ноября подновляли  тело Вождя, и редкому иностранцу, посещавшему проездом из Ленинграда в Москву этот захолустный городок, казалось, что вождь в детстве жестоко переболел оспой. Да не просто переболел, а Оспа почему-то выбрала именно его своей главной жертвой и именно на нём хорошенько  оттопталась ,дабы показать ,что она ещё ого-го и ей палец в рот не клади.
              Во время революции рабочие решили разобраться со своим хозяином купцом Рукосуевым. Вывезли они его в тележке и выбросили в отстойник с остатками краски. Молча стояли  они и хмуро смотрели , как их бывший хозяин бессильно барахтался в вонючей цветной жиже и  умолял  его простить и спасти. Как огромный, раздувшийся от крови  клоп, бултыхался он в краске, тянул вверх короткие  ручонки, украшенные кольцами, хватался за края канавы, но снова и снова срывался и падал в отстойник.
          Потом они решили побиться об заклад, как долго протянет купец. Большинство решило, что минут через 10 точно утонет, а вот Петька Пяточкин уверенно заявил, что такой жирный мужик, как их бывший хозяин и вовсе не утонет.
         Поспорили на пол-литра. Постояв минут двадцать ,и заметив,что Рукосуев никак не хочет тонуть, большинство решило, что выиграл Петька.
         Пол-литра распили вместе, а Рукосуев то и в самом деле не утоп.
Смог таки купец  как-то вылезти из ямы. Весь в разноцветных пятнах и полосах прибежал он домой и закрылся там на неделю, а потом и вовсе исчез.
         Знающие люди говорили, что после этого купания он излечился от застарелого геморроя и  псориаза, так что  отстойник этот стал местной достопримечательностью и не только местные жители мазались цветной вонючей жижой, но  даже приезжали из самой Москвы жаждущие исцеления страдальцы. И возвращались домой довольные и исцелённые. Говорят также, что передовик Венька Курышев с первого цеха, которого премировали поездкой в Москву, видел бывшего хозяина на арене московского цирка в одной интермедии. И изображал он там пролетарскую лошадь, что попала в  фашистский застенок. Били её, пытали...Не выдала она буржуинам Главный Пролетарский Секрет. Тут и боевая раскраска пригодилась. И гримировать не надо было. Вот ведь как  иногда бывает, друзья мои!
            
              
          
          

 
,
        
         
         
         
      .
Рейтинг: 0 181 просмотр
Комментарии (3)
Серов Владимир # 28 февраля 2014 в 20:48 0
Шрифт мельчайший - как это прочесть-то!?
МАРУСЯ МОЧАЛКИНА # 1 марта 2014 в 01:14 0
Увеличила)) 39
Андрей Гирс ( Оттович ) # 1 апреля 2016 в 13:18 0
Какая-то озабоченная Маруся. Фамилии генитальные.Похоже у вас нет хорошего (ёршика),страдаете.
Или фамилия предопределила ваше (творчество).