ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Горячая пыль ириви

Горячая пыль ириви

29 июля 2012 - Людмила Пименова
article66188.jpg

Горячий ветер ириви поднялся неожиданно, в середине ночи. Не просыпаясь, она отбросила простыню, уронив на пол книгу, забытую на краю кровати. Горячая мелкая пыль встряхнула полог и запудрила лицо. Сон растаял в темноте струйкой сигаретного дыма, унося с собой в небытие размытые тревожные образы и полузабытые голоса. Осталась удушливая темнота и вездесущая пыль. Оконные шторы взвились вверх и захлестали в воздухе. Она поднялась устало и спустила ноги на мягкий коврик из белой бараньей шкурки. Спавший на ней кот раздраженно поднял голову и потоптавшись на месте снова свернулся калачиком.

Мария приподняла тюль и вышла из полога. Ее ночнушка была слишком короткой, но в ней было не так жарко и она каждый вечер выбирала именно ее. Привычно обходя знакомые предметы, Мария прошла к окну и схватившись в поединке с взбесившимися шторами закрыла створки. Горячий ветер умерил свой пыл и предпочел отыграться на дереве ореха тубаб за окном и его широких, как ладони листьях.

Стараясь не шуметь, она обошла в потемках комнату за комнатой, торопливо затворяя все окна. У мальчишек окна были закрыты, оттуда доносился шелест кондиционеров. В спальне дочери трепетали занавески и витала горячая пыль. Мария закрыла окно и включила кондиционер. По запыленному полу она вернулась к себе и снова улеглась в постель. Сон прошел. Мысли летали беспорядочными кругами как пчелы, не задерживаясь подолгу на на чем конкретном. Потом улеглись и потекли как ручей по знакомому, промытому годами руслу. С тех пор, как погиб ее муж, она им уже не противилась, теперь она считала себя свободной и в мыслях и в чувствах. И от того, что она перестала сопротивляться боли, ей стало намного легче. Как и в каждую бессонную ночь она бередила незаживающую рану того дня, когда ее жизнь закончилась и началось мука.

Она стоит у открытого окна, прижимая к груди теплый шевелящийся комочек. Смотрит в след своей уходящей любви. Он даже не обернулся на них. Он знал, что она будет смотреть на него из окна. Он уходил в сторону вокзала, это совсем недалеко. На нем была клетчатая рубашка и джинсы, в руках даже не чемодан, небольшая спортивная сумка. В груди у нее разрастается ком, доходит до горла и душит. Она все еще не верит, что он уедет. Но он продолжает шагать неторопливой решительной походкой, не оглядываясь, и скоро скрывается за углом. В то время уехать заграницу – все равно, что умереть. Солнечный летний день колеблется в глазах, она все еще ждет, что он вернется. Но он не вернется. По глазам ее бежали слезы, как дождь по стеклу. И она совсем ослепла от этого солнечного дождя. Кто-то подходит к ней сзади и взяв за плечи, молча ведет в комнату. Она садится на край кровати и пытается проглотить удушающий ком в горле, все крепче прижимая к груди ребенка. Сын плачет. Она расстегивает платье и дает ему грудь. Ему исполнилось в тот день двадцать четыре дня от роду.

Все эти годы она просыпается в глубине ночи от того, что ей снова снится этот день. За тридцать лет она научилась плакать беззвучно, чтобы не разбудить мужа. Чтобы не шмыгать носом в ночи она открывала рот и медленно глубоко дышала. Этот добрейший человек, любивший ее беззаветно, не заслуживал того, чтобы она позволила ему страдать, Что было бы с ней, если бы он не оказался рядом? Если бы он не сделал все то, что должен был сделать муж.

Теперь она осталась одна и могла оплакивать их обоих не скрываясь. Но память о муже была светлой и благодарной. Она заполняла пустоту в душе. Благодаря мужу Мария поняла, что заслуживает настоящей постоянной и верной любви. И сама она сделала все, чтобы быть доброй, преданной женой и друзья завидовали им.

За окном все было бежево-мутным, небо, воздух, деревья. Как здесь говорят, ветер ириви – это на три часа или на три дня. Плотно закрытые окна дышали жаром. Они сидели в доме как в закупоренной банке. На стене ворковал кондиционер, в углу чуть слышно бормотал телевизор.

Мария любила оставаться с дочерью наедине, когда ребята уходили по своим делам и в доме наступала тишина. Марго садилась на ковер у ее ног, расстилала скатерть и расставляла чайный прибор. На крошечной газовой горелке посвистывал маленький чайник, пахло зеленым чаем и мятой. Сидя по- турецки Марго, одетая по привычке в веселенькую местную замотушку, или как сама она говорила-в занавеску, пробовала чай. Добавив еще немного сахару, она стала переливать чай из одного стаканчика в другой, взбивая пену. Тишину нарушало только урчание переливаемого чая и стук малюсеньких стаканчиков о поднос.

- Мам, принеси свои фотографии! Я так люблю смотреть на тебя молодую.
- Вон, бери альбом и смотри наздоровье, - засмеялась Мария. Марго обожала хвастаться фотографиями перед подругами.
- Не, я про твои, черно6елые. Принеси, а?

Выйдя замуж, Мария уничтожила все фотографии, на которых присутствовал ее первый муж. Так что ничего секретного в них не было. Просто черно6елым фотографиям не нашлось места в семейном альбоме, а со временем и цветные перестали печатать. Но все равно,стоило ей взять их в руки, ее обдавало жаром. Он был где-то здесь, рядом, или сзади, или за аппаратом. Она смотрела на себя, счастливую, и уже только поэтому знала, что он здесь. Это было до того памятного дня, когда она стояла у окна, прижимая к себе сына.

Мария поднялась и пошла за фотографиями в свою комнату. Они хранились в целлофановом пакетике на дне ящика рабочего стола. Она бросила дочке пакет и приняла из ее рук первый стаканчик чая в пышной шапке пены. Чай был горячий и едва сладкий, такой, какой она любила. Марго осторожно вынула фотографии и стала перебирать их бережно одна за другой. Вернулся старший сын и сел рядом с матерью, тоже протянув руку за чаем.
- А Андрей где? - спросила Мария сына.
- Он подбросил меня домой, а сам куда-то смотался. К друзьям, наверное.
Он осторожно отпил чай.
- Как всегда сахару нехватает.
- Не нравится – не пей, - бросила Марго, - а нам такой нравится. Вот, смотри, какая мама здесь! Ну почему я на тебя не похожа!
Сын взял из ее рук сто раз виденную фртрграфию и сказал:
- Таких больше не делают, потерян способ изготовления.
- Ну ладно, ладно, смутилась Мария,- перестань подначивать Марго. Смотри, какая она у нас хорошенькая!
- Да уж, - вздохнула дочка и стала готовить второй стаканчик, послабей и послаще. Она долила чайник водой и поставила кипятить. Пока он закипал, она продолжала перебирать фотографии, передавая их брату для комментария.
- Смотри какие стрекозиные очки были тогда в моде! Я тащусь!
Мария вышла на кухню, чтобы принести холодной воды. От местного чая ей всегда хотелось пить. Пока она ставила на поднос стаканы и бутылку с минералкой, зазвонил ее мобильник. - - Мам! Твоя мобила! Это не Андрей, у Андрея звонок Давид Гетта, он сам его загрузил.
- А разве не Люда Крис?
- Ну ты вообще отстал от жизни. Люда Крис!
Сын взял трубку и сказал по местному обычаю:

- Нам!
Все дети пользовались ее мобильником как своим. Мария поставила поднос на ковер и протянула руку за телефоном, но сын увернулся и спросил в трубку, удивленно подняв брови:
- Кого? Какая мышка? А, Мария! Да, это ее телефон, а вы, собственно, кто будете? С какой такой стати вы мою мать Мышкой называете! А? Конечно контролирую, Я всех в доме контролирую.
Мария побледнела и даже пошатнулась. Но устояла. Она снова протянула руку за телефоном и, выхватив его из рук сына, сказала несвоим охрипшим голосом:
- Але...
Его голос она не слышала тридцать лет, но он совсем не изменился.
- Моя Мышка, я нашел тебя...Ты знаешь, сколько лет я тебя ищу!
- Это ты?
- У тебя все тот же голос.
Споткнувшись о край ковра, окруженная звенящей тишиной, Мария вышла с телефоном у зардевшегося уха под изумленными взглядами примолкнувших детей.

© Copyright: Людмила Пименова, 2012

Регистрационный номер №0066188

от 29 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0066188 выдан для произведения:

Ириви поднялся в середине ночи. Не просыпаясь, она отбросила простыню, уронив на пол книгу, забытую на краю кровати. Горячая мелкая пыль встряхнула полог и запудрила лицо. Сон растаял в темноте струйкой сигаретного дыма, унося с собой в небытие размытые тревожные образы и полузабытые голоса. Осталась удушливая темнота и вездесущая пыль. Оконные шторы взвились вверх и захлестали в воздухе. Она поднялась устало и спустила ноги на мягкий коврик из белой бараньей шкурки. Спавший на ней кот раздраженно поднял голову и потоптавшись на месте снова свернулся калачиком.

Мария приподняла тюль и вышла из полога. Ее ночнушка была слишком короткой, но в ней было не так жарко и она каждый вечер выбирала именно ее. Привычно обходя знакомые предметы, Мария прошла к окну и схватившись в поединке с взбесившимися шторами закрыла створки. Горячий ветер умерил свой пыл и предпочел отыграться на дереве ореха тубаб за окном и его широких, как ладони листьях.

Стараясь не шуметь, она обошла в потемках комнату за комнатой, торопливо затворяя все окна. У мальчишек окна были закрыты, оттуда доносился шелест кондиционеров. В спальне дочери трепетали занавески и витала горячая пыль. Мария закрыла окно и включила кондиционер. По запыленному полу она вернулась к себе и снова улеглась в постель. Сон прошел. Мысли летали беспорядочными кругами как пчелы, не задерживаясь подолгу на на чем конкретном. Потом улеглись и потекли как ручей по знакомому, промытому годами руслу. С тех пор, как погиб ее муж, она им уже не противилась, теперь она считала себя свободной и в мыслях и чувствах. И от того, что она перестала сопротивляться боли, ей стало намного легче. Как и в каждую бессонную ночь она бередила незаживающую рану того дня, когда ее жизнь закончилась и началось мука.

Она стоит у открытого окна, прижимая к груди теплый шевелящийся комочек. Смотрит в след своей уходящей любви. Он даже не обернулся на них. Он знал, что она будет смотреть на него из окна. Он уходил в сторону вокзала, это совсем недалеко. На нем была клетчатая рубашка и джинсы, в руках даже не чемодан, небольшая спортивная сумка. В груди у нее разрастается ком, доходит до горла и душит. Она все еще не верит, что он уедет. Но он продолжает шагать неторопливой решительной походкой, не оглядываясь, и скоро скрывается за углом. В то время уехать заграницу – все равно, что умереть. Солнечный летний день колеблется в глазах, она все еще ждет, что он вернется. Но он не вернется. По глазам ее бежали слезы, как дождь по стеклу. И она совсем ослепла от этого солнечного дождя. Кто-то подходит к ней сзади и взяв за плечи, молча ведет в комнату. Она садится на край кровати и пытается проглотить удушающий ком в горле, все крепче прижимая к груди ребенка. Сын плачет. Она расстегивает платье и дает ему грудь. Ему исполнилось в тот день двадцать четыре дня от роду.

Все эти годы она просыпается в глубине ночи от того, что ей снова снится этот день. За тридцать лет она научилась плакать беззвучно, чтобы не разбудить мужа. Чтобы не шмыгать носом в ночи она открывала рот и медленно глубоко дышала. Этот добрейший человек, любивший ее беззаветно, не заслуживал того, чтобы она позволила ему страдать, Что было бы с ней, если бы он не оказался рядом? Если бы он не сделал все то, что должен был сделать муж.

Теперь она осталась одна и могла оплакивать их обоих не скрываясь. Но память о муже была светлой и благодарной. Она заполняла пустоту в душе. Благодаря мужу Мария поняла, что заслуживает настоящей постоянной и верной любви. И сама она сделала все, чтобы быть доброй, преданной женой и друзья завидовали им.

За окном все было бежево-мутным, небо, воздух, деревья. Как здесь говорят, ириви – это на три часа или на три дня. Плотно закрытые окна дышали жаром. Они сидели в доме как в закупоренной банке. На стене ворковал кондиционер, в углу чуть слышно бормотал телевизор.

Мария любила оставаться с дочерью наедине, когда ребята уходили по своим делам и в доме наступала тишина. Марго садилась на ковер у ее ног, расстилала скатерть и расставляла чайный прибор. На крошечной газовой горелке посвистывал маленький чайник, пахло зеленым чаем и мятой. Сидя по- турецки Марго, одетая по привычке в веселенькую местную замотушку, или как сама она говорила-в занавеску, пробовала чай. Добавив еще немного сахару, она стала переливать чай из одного стаканчика в другой, взбивая пену. Тишину нарушало только урчание переливаемого чая и стук малюсеньких стаканчиков о поднос.

- Мам, принеси свои фотографии! Я так люблю смотреть на тебя молодую.
- Вон, бери альбом и смотри наздоровье, - засмеялась Мария. Марго обожала хвастаться фотографиями перед подругами.
- Не, я про твои, черно6елые. Принеси, а?

Выйдя замуж, Мария уничтожила все фотографии, на которых присутствовал ее первый муж. Так что ничего секретного там не имелось. Просто черно6елым фотографиям не нашлось места в семейном альбоме, а со временем и цветные перестали печатать. Но все равно,стоило ей взять их в руки, ее обдавало жаром. Он был где-то здесь, рядом, или сзади, или за аппаратом. Она смотрела на себя, счастливую, и уже только поэтому знала, что он здесь. Это было до того памятного дня, когда она стояла у окна, прижимая к себе сына.

Мария поднялась и пошла за фотографиями в свою комнату. Они хранились в целлофановом пакетике на дне ящика рабочего стола. Она бросила дочке пакет и приняла из ее рук первый стаканчик чая в пышной шапке пены. Чай был горячий и едва сладкий, такой, какой она любила. Марго осторожно вынула фотографии и стала перебирать их бережно одна за другой. Вернулся старший сын и сел рядом с матерью, тоже протянув руку за чаем.
- А Андрей где? - спросила Мария сына.
- Он подбросил меня домой, а сам куда-то смотался. К друзьям, наверное.
Он осторожно отпил чай.
- Как всегда сахару нехватает.
- Не нравится – не пей, - бросила Марго, - а нам такой нравится. Вот, смотри, какая мама здесь! Ну почему я на тебя не похожа!
Сын взял из ее рук сто раз виденную фртрграфию и сказал:
- Таких больше не делают, потерян способ изготовления.
- Ну ладно, ладно, смутилась Мария,- перестань подначивать Марго. Смотри, какая она у нас хорошенькая!
- Да уж, - вздохнула дочка и стала готовить второй стаканчик, послабей и послаще. Она долила чайник водой и поставила кипятить. Пока он закипал, она продолжала перебирать фотографии, передавая их брату для комментария.
- Смотри какие стрекозиные очки были тогда в моде! Я тащусь!
Мария вышла на кухню, чтобы принести холодной воды. От местного чая ей всегда хотелось пить. Пока она ставила на поднос стаканы и бутылку с минералкой, зазвонил ее мобильник. - - Мам! Твоя мобила! Это не Андрей, у Андрея звонок Давид Гетта, он сам его загрузил.
- А разве не Люда Крис?
- Ну ты вообще отстал от жизни. Люда Крис!
Сын взял трубку и сказал по местному обычаю:

- Нам!
Все дети пользовались ее телефоном как своим. Мария поставила поднос на ковер и протянула руку за телефоном, но сын увернулся и спросил, удивленно подняв брови:
- Кого? Какая мышка? А, Марию! Да, это ее телефон, а вы, собственно, кто будете? С какой такой стати вы мою мать Мышкой называете! А? Конечно контролирую, Я всех в доме контролирую.
Мария побледнела и даже пошатнулась. Но устояла. Она снова протянула руку за телефоном и, выхватив его из рук сына, сказала несвоим охрипшим голосом:
- Але...
Его голос она не слышала тридцать лет, но он совсем не изменился.
- Моя Мышка, я нашел тебя...Ты знаешь, сколько лет я тебя ищу!
- Это ты?
- У тебя все тот же голос.
Споткнувшись о край ковра, окруженная звенящей тишиной, Мария вышла с телефоном у зардевшегося уха под изумленными взглядами примолкнувших детей.

Рейтинг: +10 851 просмотр
Комментарии (19)
Владимир Кулаев # 29 июля 2012 в 19:33 +1
5min
Людмила Пименова # 30 июля 2012 в 00:46 +1
Спасибо за чтение. Критикуйте, пожалуйста. Чаще приходится жить на чежом языке. flo
Денис Маркелов # 30 июля 2012 в 12:02 +1
Очень мелодичный язык. Видно, что автор умеет работать со словом
Людмила Пименова # 30 июля 2012 в 18:51 +1
Срасибо за оценку. Буду стараться.
юрий елистратов # 31 июля 2012 в 13:44 +1
Как в одном романсе:
"Подойдёшь к телефону,
Смертельно бледна,
И отыщешь потерянный,
В памяти номер!"
Конец хороший.
Но начало не понял - кто такой или такая Ириви? Почему сразу переход на Мария?
Почему нет житья от пыли - откуда эта пыль? Это что в Израиле?
Немного подредактируйте и введите читателя в курс - где это всё происходит, почему пыль, разберитесь с именами, включая мужской и женский род.
Творческих успехов flo
Людмила Пименова # 31 июля 2012 в 19:03 +1
ИРИВИ- это пыльная буря в сахаре. Спасибо за ремарки. Сейчас посмотрю. Когда сам знаешь - забываешь сказать людям. Какая невнимательность! Благодарю еще раз 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Марочка # 5 августа 2012 в 20:50 +1
Ага.. Вот теперь и мне понятно))).. Хорошо, что Мышка нашлась.. joke
Виктория Мельникова # 12 сентября 2012 в 18:26 +1
И soln скренно написано...
Людмила Пименова # 12 сентября 2012 в 20:26 +1
Спасибо за внимание! buket1
Денис Маркелов # 23 сентября 2012 в 14:57 +1
buket7
Людмила Пименова # 23 сентября 2012 в 17:31 0
Спасибо за чтение. Как только появляется электричество - за монитор к вам
big_smiles_138
Сергей Сухонин # 23 сентября 2012 в 16:16 0
Да, дети обычно удивляются, что у родителей есть свои интересы и свое прошлое:) Хорошо написано.
Людмила Пименова # 23 сентября 2012 в 17:33 0
В том-то и дело. Дети всегда считают, что они о родителях знают все. Спасибо за чтение

9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c
Света Цветкова # 2 октября 2012 в 13:56 0
Такое завершение или возобновление бывшего романа это лучше, чем в моём "Был месяц май"... joke konfety7
Людмила Пименова # 25 октября 2012 в 22:37 0
Ну! Завершения то нет до сих пор. А воз и ныне там. По-разному у людей бывает. podarok
Татьяна Стафеева # 25 октября 2012 в 09:59 0
Людмила, мне понравилось, романтичное, плавное повествование. Хочется пожить в экзотических краях, читая это. Но что теперь героиня будет делать? Наверное, уже ничего, нашелся, и не ко времени... а как это пережить? Спасибо. live
Людмила Пименова # 25 октября 2012 в 22:35 0
В том-то и дело. Что делать? Мы уже другие. Спасибо за интерес kissfor
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 19 декабря 2013 в 13:07 0
Людмила Пименова # 19 декабря 2013 в 17:11 0
Спасибки! Польщена вашей оценкой! Ну, прям, зазанаюсь щас!
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
129
120
111
106
98
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
92
88
75
72
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
64
64
63
61
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
57
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
57
57
56
51
51
45
45
43
41
38