ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → ДЕВЯТАЯ ПАЛАТА

ДЕВЯТАЯ ПАЛАТА

22 октября 2014 - Владимир Макарченко
article247390.jpg

       Когда ртутная полоска градусника все время пытается уткнуться в цифру 40, показывая, что особых усилий ей для того совсем не надо, сознание начинает слабо реагировать на происходящее вокруг. Ты у же не в состоянии в очередной раз ответит отказом врачу «скорой», на ее требование погрузиться в машину.  Ты просто сам не  осознаешь, как в нее попал. А потом за окном мелькают какие-то разноцветные картинки, не имеющие четко выраженных очертаний, и ты оказываешься, пройдя какие-то процедуры и придя немного в себя, в больничной палате  на койке с установленной возле тебя капельницей.

      Спустя некоторое время ты начинаешь озирать свое пристанище, когда и обнаруживаешь, что в палате только две койки, И, помимо тебя, здесь уже есть один спящий постоялец.  Сосед по палате беспокойно спит, что-то бормоча себе под нос.  Тебе тоже очень хочется спать…

       Проснувшись утром,  я почувствовал на себе взгляд своего соседа и повернул лицо в его сторону.

-  Доброе утро! – Слабым голосом поприветствовал меня сосед.

- Доброе! – Поспешил ответить  я, утирая полотенцем пот, обильно выступивший у меня на лице.

- Плохо? – Сочувственно поинтересовался сосед .

- Не скажу, что хорошо… - Ответил я, продолжая бороться с обилием влаги.

-Не волнуйтесь… Все будет хорошо. Тут умеют лечить. – Заверил меня сосед. – Я здесь не в первой. И в этой же девятой палате.  Можете мне поверить. Меня Мироном Владимировичем зовут.  Вас-то как?

         Я представился.

- Сколько же Вам лет? - Поинтересовался Мирон Владимирович.

- Шестьдесят семь…

- Молодой совсем! – Заверил меня  собеседник. – Мне  уже восемьдесят пять  стукнуло. И то иногда думаю, что не возраст это совсем. Все своим любимым делом заняться хочется. Я – архитектор. А Вы где трудитесь?

-  По трудовому стажу на пенсии. А так… пишу. Член писательского союза. – Ответил я.

- Как интересно!  - Заулыбался сосед.  – В маленькой больничной палате представителю двух творческих союзов. Я уже шестьдесят лет  в архитектуре. Все началось в пятьдесят четвертом. Я тогда в Липецк из Риги приехал после окончания архитектурного факультета. Жена у меня коренная  липчанка…

- Надеюсь, мы ее скоро увидим? – Поинтересовался я.

- Нет… - Сосед тяжело вздохнул. – Она ждет меня в мире ином. Вот уже шесть лет.

           Мирон Владимирович закашлял и отвернулся к стене, демонстрируя, что разговор на этом окончен. Ему явно хотелось, чтобы никто не отвлекал его от тех мыслей, которые, скорее всего, и стали поводом к его молчанию. Весь день он пролежал в постели, словно в полудреме, отвлекаясь только на прием пищи да на процедуры. Я вставил в уши наушники и слушал голоса радиостанций, которые вводили меня в курс событий, что происходили за окном нашей палаты на нашей тесной планете.

-А что Вы можете сказать о себе? – Неожиданно поинтересовался Мирон Владимирович, когда я вернулся в палату с ужина. – Хочется знать с кем судьба свела… хотя и на короткое время.

              Я рассказал соседу, как более двадцати лет назад, после распада Союза, покинул Казахстан, в котором родился и прожил половину своей жизни. Как трудно дался переезд.  Как все пришлось начинать с начала в краю, который мне ранее был абсолютно не знаком. Как «друзья», которых немало возникло за долгие годы службы в милиции и не одному  из которых довелось чем-то помочь, обещая помощь со своей стороны, если я окажусь в России, так и не встретились со мной под разными предлогами, когда мне понадобилась их поддержка.

- Да… не простая у тебя жизнь, сосед. – Неожиданно перешел на «ты» Мирон Владимирович.- Довелось познать лихо.

- Всякое было… Главное – нынче все уладилось.

- Спасибо за откровенный разговор.  Теперь посплю. У меня тут снотворное с собой имеется.  -  Мирон Владимирович закашлялся. Потом принял какие-то таблетки, из стоявших на столике баночек. У же через некоторое время я понял, что он уснул.

 

- Я тоже в Липецке случайно оказался… - Задумчиво произнес мой сосед, когда сестра унесла из палаты наши капельницы. – Впереди большая жизненная дорога была… Родился я в семье еврея-кузнеца в польском тогда  местечке Желудок. Название наше местечко получило от речки Желудянки, вокруг которой росли густые  могучие дубы. Потому белорусский Желудок  следует  воспринимать как русский Желудёк.  Помните, когда-то в цикле «самые короткие анекдоты» среди народа был распространен анекдот: «Еврей-кузнец». Считалось, что евреев можно увидеть  среди начальников, артистов, поэтов и прочей интеллигенции,  только не у станка. А в особенности – не у наковальни.

              Наша еврейская община насчитывала домов с сорок-сорок пять. Все население было глубоко религиозным. За исключением моего отца и еще пары его сотоварищей, которых общинцы называли тайными большевиками.  Хорошо, что слова эти не дошли до ушей местной полиции. Попал бы мой отец в польский концентрационный лагерь, который  был  тогда не менее страшен,  чем фашистский. Кроме меня в семье еще была моя старшая сестренка. 

              1 сентября 1939 года на Польшу напала Германия и в течении нескольких дней от начала нападения, Варшава была взята. Тут же на помощь белорусам, проживавшим в Польше, пришла Красная Армия. Мне было где-то около десяти, когда  это случилось,  и мы стали жить в стране, которая обозначалась на всех плакатах и иных надписях, как СССР. В нашем местечке расположилось много военных, в том числе был построен полевой  аэродром на 200 самолетов. Мы играли с солдатами в футбол, невзирая  на окрики старших. Юноши и девушки, перестав посещать синагогу, стали записываться в комсомол. Быстро научились говорить по-русски. Сестра тоже записалась в комсомол, а отец стал заместителем председателя сельсовета. Мечта мамы о том, что я поеду к дальним родственникам в Варшаву и там обрету специальность дамского мастера по пошиву одежды потихоньку ушла в небытие. Я рано стал помогать отцу в кузне, а потому был достаточно сильным для своего возраста. Не всякий ровесник осмелился бы полезть со мной в драку.  На груди у меня скоро появился значок  МОПР*, чем я был очень горд.

          Наша община потихоньку привыкала к новому образу жизни и новым формам общения. Если при поляках подойти к офицеру было фактически невозможно без каких-либо  последствий за эту выходку, то теперь все свободно общались с офицерами и сержантами Красной Армии. Мало того на танцы, что устраивались в городке при аэродроме, наша молодежь валом валила.

          Только, не долго продлилась эта мирная интересная жизнь…. 16 июня, как я помню, член Сталинского политбюро Молотов произнес по радио пламенную речь о крепкой и нерушимой дружбе между СССР и Германией. А уже 22 июня на

_____________________
Международная организация помощи борцам революции (МОПР) — коммунистическая благотворительная организация, созданная по решению Коминтерна в качестве коммунистического аналога Красному Кресту.

наше местечко налетели первые немецкие бомбардировщики, которые полностью разбомбили аэродром, не дав взлететь ни одному самолету, а потом   провели бомбардировку казарм и поселка. Народ попрятался в лесу. Солдат же и комсомольцев увезли куда-то на машинах…   На сегодня хватит… - Остановил свой рассказ Мирон Владимирович. – Устал я.

 

    На следующий день из-за больничной суеты с анализами и процедурами мы не вернулись к воспоминаниям моего соседа. Он был сильно утомлен и большее время лежал с прикрытыми глазами. Возможно дремал. Может быть, просто думал о чем-то своем, не желая  отвлекаться от этих мыслей. Кто его знает… Потом еще два дня мы говорили  недолго на разные темы. И только на третий день Мирон Владимирович сам привлек мое внимание желанием продолжить свои воспоминания.

- Несколько дней мы с мамой и еще двумя-тремя попутчицами плутали по лесным болотам, убегая от звуков преследовавшей нас войны… Ели все, что казалось съедобным. Однажды нам повезло: мы натолкнулись на два конных воза, еле тащившихся по бездорожью в одном с нами направлении. С горем пополам  нам удалось разместиться на этих возах. Истощенные люди уже не могли передвигаться самостоятельно и нехотя уселись и улеглись поплотнее, чтобы найти место нашей группе.

- Все! – Изрек усталый старик  - возница первого воза, держа вожжи в руках,  - Боле ни одного не берем! Токмо, ежели, кто пожелает сам пешком топать. Жратвы у нас нет. Сил, стало быть, не прибавит. Лошаденки – те хоть травой подкрепляются… пока…

К ночи  начало грохотать уже не только у нас за спиной, но и с боков.  Фронт начал охватывать нас в кольцо. И тут  на развилке дорог лунный свет выхватил из тьмы невысокую женщину с растрепанными  волосами и прижавшихся к ней двух подростков. Первый воз в это время начал забирать влево .

- Стойте, люди добрые! – Закричала женщина. – Не надо влево! Тама уже немцы встретят!  Езжайте правой дорогой! Нас только
с собой прихватите, Христа ради!

- Не слухайте бабу! – Закричал в ответ возница первого воза.  – Левой дорогой пойдем!   А брать мне некуда. Говорил ранее уже! - После этих слов он понукнул лошадь  и она последовала туда, куда направили ее вожжи.

- Прости, милая, но и у нас места нет. – Обратилась к женщине баба, которая управляла нашим возом, до отказу набитом женщинами и детьми. – Да и лошаденка уже еле дышит. Отдыху ей не даем. Коли рядом с телегой идти сдюжите, то  ухватитесь за что и шагайте.
- Куда уж рядом!  - Женщина вытолкнула вперед одного из подростков. Мы увидели, что стоит он на костылях при одной босой ноге. Штанина на второй была закручена выше колена. – Второй не лучше. Нашу машину больничную  подбили километров за десять отсюда. Из всех я только с ними и осталась… Может, возьмете, хоть кого из них?
          Ответом на просьбы женщины было молчание всех, сидящих и лежащих в телеге. Только скрип колесной ступицы оповестил, что воз тронулся в указанную женщиной сторону, оставляя ее  в ночи на перепутье с двумя подранками…  безо всякой надежды на спасение…  Женщина оказалась права.  Спустя совсем малое время мы услышали стрельбу  в той стороне, куда свернул первый воз.  Были слышны и крики людей.
Вышло так, что спасла нам жизни, не получив от нас за то никакой помощи… Спустя пару дней мы добрались до Могилева. Там нас накормили . Там мы встретили отца с сестрой. Сестра вскорости убежала  на фронт. А нас эвакуировали на Урал, где отца зачислили в труд.  Армию при одном из заводов.

      Все в моей жизни сложилось удачно.  Любимая жена, дочь, любимая работа. Уважение коллег. Только, периодически вижу во сне встречу с той женщиной, что указала нам верный путь к спасению, брошенная нами на произвол судьбы посреди ночи на страшной военной дороге. Все пытаюсь попросить у нее за всех прощение…  Только  она меня не слышит… Мимо проходит, улыбаясь кому-то за моей спиной.

4-20.10.2014 г

© Copyright: Владимир Макарченко, 2014

Регистрационный номер №0247390

от 22 октября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0247390 выдан для произведения:

       Когда ртутная полоска градусника все время пытается уткнуться в цифру 40, показывая, что особых усилий ей для того совсем не надо, сознание начинает слабо реагировать на происходящее вокруг. Ты у же не в состоянии в очередной раз ответит отказом врачу «скорой», на ее требование погрузиться в машину.  Ты просто сам не  осознаешь, как в нее попал. А потом за окном мелькают какие-то разноцветные картинки, не имеющие четко выраженных очертаний, и ты оказываешься, пройдя какие-то процедуры и придя немного в себя, в больничной палате  на койке с установленной возле тебя капельницей.

      Спустя некоторое время ты начинаешь озирать свое пристанище, когда и обнаруживаешь, что в палате только две койки, И, помимо тебя, здесь уже есть один спящий постоялец.  Сосед по палате беспокойно спит, что-то бормоча себе под нос.  Тебе тоже очень хочется спать…

       Проснувшись утром,  я почувствовал на себе взгляд своего соседа и повернул лицо в его сторону.

-  Доброе утро! – Слабым голосом поприветствовал меня сосед.

- Доброе! – Поспешил ответить  я, утирая полотенцем пот, обильно выступивший у меня на лице.

- Плохо? – Сочувственно поинтересовался сосед .

- Не скажу, что хорошо… - Ответил я, продолжая бороться с обилием влаги.

-Не волнуйтесь… Все будет хорошо. Тут умеют лечить. – Заверил меня сосед. – Я здесь не в первой. И в этой же девятой палате.  Можете мне поверить. Меня Мироном Владимировичем зовут.  Вас-то как?

         Я представился.

- Сколько же Вам лет? - Поинтересовался Мирон Владимирович.

- Шестьдесят семь…

- Молодой совсем! – Заверил меня  собеседник. – Мне  уже восемьдесят пять  стукнуло. И то иногда думаю, что не возраст это совсем. Все своим любимым делом заняться хочется. Я – архитектор. А Вы где трудитесь?

-  По трудовому стажу на пенсии. А так… пишу. Член писательского союза. – Ответил я.

- Как интересно!  - Заулыбался сосед.  – В маленькой больничной палате представителю двух творческих союзов. Я уже шестьдесят лет  в архитектуре. Все началось в пятьдесят четвертом. Я тогда в Липецк из Риги приехал после окончания архитектурного факультета. Жена у меня коренная  липчанка…

- Надеюсь, мы ее скоро увидим? – Поинтересовался я.

- Нет… - Сосед тяжело вздохнул. – Она ждет меня в мире ином. Вот уже шесть лет.

           Мирон Владимирович закашлял и отвернулся к стене, демонстрируя, что разговор на этом окончен. Ему явно хотелось, чтобы никто не отвлекал его от тех мыслей, которые, скорее всего, и стали поводом к его молчанию. Весь день он пролежал в постели, словно в полудреме, отвлекаясь только на прием пищи да на процедуры. Я вставил в уши наушники и слушал голоса радиостанций, которые вводили меня в курс событий, который происходили за окном нашей палаты на нашей тесной планете.

-А что Вы можете сказать о себе? – Неожиданно поинтересовался Мирон Владимирович, когда я вернулся в палату с ужина. – Хочется знать с кем судьба свела… хотя и на короткое время.

              Я рассказал соседу, как более двадцати лет назад, после распада Союза, покинул Казахстан, в котором родился и прожил половину своей жизни. Как трудно дался переезд.  Как все пришлось начинать с начала в краю, который мне ранее был абсолютно не знаком. Как «друзья», которых немало возникло за долгие годы службы в милиции и не одному  из которых довелось чем-то помочь, обещая помощь со своей стороны, если я окажусь в России, так и не встретились со мной под разными предлогами, когда мне понадобилась их поддержка.

- Да… не простая у тебя жизнь, сосед. – Неожиданно перешел на «ты» Мирон Владимирович.- Довелось познать лихо.

- Всякое было… Главное – нынче все уладилось.

- Спасибо за откровенный разговор.  Теперь посплю. У меня тут снотворное с собой имеется.  -  Мирон Владимирович закашлялся. Потом принял какие-то таблетки, из стоявших на столике баночек. У же через некоторое время я понял, что он уснул.

 

- Я тоже в Липецке случайно оказался… - Задумчиво произнес мой сосед, когда сестра унесла из палаты наши капельницы. – Впереди большая жизненная  была… Родился я в семье еврея-кузнеца в польском тогда  местечке Желудок. Название наше местечко получило от речки Желудянки, вокруг которой росли густые  могучие дубы. Потому белорусский Желудок  следует  воспринимать как русский Желудёк.  Помните, когда-то в цикле «самые короткие анекдоты» среди народа был распространен анекдот: «Еврей-кузнец». Считалось, что евреев можно увидеть  среди начальников, артистов, поэтов и прочей интеллигенции,  только не у станка. А в особенности – не у наковальни.

              Наша еврейская община насчитывала домов с сорок-сорок пять. Все население было глубоко религиозным. За исключением моего отца и еще пары его сотоварищей, которых общинцы называли тайными большевиками.  Хорошо, что слова эти не дошли до ушей местной полиции. Попал бы мой отец в польский концентрационный лагерь, который  был  тогда не менее страшен,  чем фашистский. Кроме меня в семье еще была моя старшая сестренка. 

              1 сентября 1939 года на Польшу напала Германия и в течении нескольких дней с начала нападения, Варшава была взята. Тут же на помощь белорусам пришла Красная Армия. Мне было где-то около десяти, когда  это случилось,  и мы стали жить в стране, которая обозначалась на всех плакатах и иных надписях, как СССР. В нашем местечке расположилось много военных, в том числе был построен полевой  аэродром на 200 самолетов. Мы играли с солдатами в футбол, невзирая  на окрики старших. Юноши и девушки, перестав посещать синагогу, стали записываться в комсомол. Быстро научились говорить по-русски. Сестра тоже записалась в комсомол, а отец стал заместителем председателя сельсовета. Мечта мамы о том, что я поеду к дальним родственникам в Варшаву и там обрету специальность дамского мастера по пошиву одежды потихоньку ушла в небытие. Я рано стал помогать отцу в кузне, а потому был достаточно сильным для своего возраста. Не всякий ровесник осмелился бы полезть со мной в драку.  На груди у меня скоро появился значок  МОПР*, чем я был очень горд.

          Наша община потихоньку привыкала к новому образу жизни и новым формам общения. Если при поляках подойти к офицеру было фактически невозможно без каких-либо  последствий за эту выходку, то теперь все свободно общались с офицерами и сержантами Красной Армии. Мало того на танцы, что устраивались в городке при аэродроме, наша молодежь валом валила.

          Только, не долго продлилась эта мирная интересная жизнь…. 16 июня, как я помню, член Сталинского политбюро Молотов произнес по радио пламенную речь о крепкой и нерушимой дружбе между СССР и Германией. А уже 22 июня на

_____________________
Международная организация помощи борцам революции (МОПР) — коммунистическая благотворительная организация, созданная по решению Коминтерна в качестве коммунистического аналога Красному Кресту.

наше местечко налетели первые немецкие бомбардировщики, которые полностью разбомбили аэродром, не дав взлететь ни одному самолету, а потом   провели бомбардировку казарм и поселка. Народ попрятался в лесу. Солдат же и комсомольцев увезли куда-то на машинах…   На сегодня хватит… - Остановил свой рассказ Мирон Владимирович. – Устал я.

 

    На следующий день из-за больничной суеты с анализами и процедурами мы не вернулись к воспоминаниям моего соседа. Он был сильно утомлен и большее время лежал с прикрытыми глазами. Возможно дремал. Может быть, просто думал о чем-то своем, не желая  отвлекаться от этих мыслей. Кто его знает… Потом еще два дня мы говорили  недолго на разные темы. И только на третий день Мирон Владимирович сам привлек мое внимание желанием продолжить свои воспоминания.

- Несколько дней мы с мамой и еще двумя-тремя попутчицами плутали по лесным болотам, убегая от звуков преследовавшей нас войны… Ели все, что казалось съедобным. Однажды нам повезло: мы натолкнулись на два конных воза, еле тащившихся по бездорожью в одном с нами направлении. С горем пополам  нам удалось разместиться на этих возах. Истощенные люди уже не могли передвигаться самостоятельно и нехотя уселись и улеглись поплотнее, чтобы найти место нашей группе.

- Все! – Изрек усталый старик  - возница первого воза, держа вожжи в руках,  - Боле ни одного не берем! Токмо, ежели, кто пожелает сам пешком топать. Жратвы у нас нет. Сил, стало быть, не прибавит. Лошаденки – те хоть травой подкрепляются… пока…

К ночи  начало грохотать уже не только у нас за спиной, но и с боков.  Фронт начал охватывать нас в кольцо. И тут  на развилке дорог лунный свет выхватил из тьмы невысокую женщину с растрепанными  волосами и прижавшихся к ней двух подростков. Первый воз в это время начал забирать влево .

- Стойте, люди добрые! – Закричала женщина. – Не надо влево! Тама уже немцы встретят!  Езжайте правой дорогой! Нас только
с собой прихватите, Христа ради!

- Не слухайте бабу! – Закричал в ответ возница первого воза.  – Левой дорогой пойдем!   А брать мне некуда. Говорил ранее уже! - После этих слов он понукнул лошадь  и она последовала туда, куда направили ее вожжи.

- Прости, милая, но и у нас места нет. – Обратилась к женщине баба, которая управляла нашим возом, до отказу набитом женщинами и детьми. – Да и лошаденка уже еле дышит. Отдыху ей не даем. Коли рядом с телегой идти сдюжите, то  ухватитесь за что и шагайте.
- Куда уж рядом!  - Женщина вытолкнула вперед одного из подростков. Мы увидели, что стоит он на костылях при одной босой ноге. Штанина на второй была закручена выше колена. – Второй не лучше. Нашу машину больничную  подбили километров за десять отсюда. Из всех я только с ними и осталась… Может, возьмете, хоть кого из них?
          Ответом на просьбы женщины было молчание всех, сидящих и лежащих в телеге. Только скрип колесной ступицы оповестил, что воз тронулся в указанную женщиной сторону, оставляя ее  в ночи на перепутье с двумя подранками…  безо всякой надежды на спасение…  Женщина оказалась права.  Спустя совсем малое время мы услышали стрельбу  в той стороне, куда свернул первый воз.  Были слышны и крики людей.
Вышло так, что спасла нам жизни, не получив от нас за то никакой помощи… Спустя пару дней мы добрались до Могилева. Там нас накормили . Там мы встретили отца с сестрой. Сестра вскорости убежала  на фронт. А нас эвакуировали на Урал, где отца зачислили в труд.  Армию при одном из заводов.

      Все в моей жизни сложилось удачно.  Любимая жена, дочь, любимая работа. Уважение коллег. Только, периодически вижу во сне встречу с той женщиной, что указала нам верный путь к спасению, брошенная нами на произвол судьбы посреди ночи на страшной военной дороге. Все пытаюсь попросить у нее за всех прощение…  Только  она меня не слышит… Мимо проходит, улыбаясь кому-то за моей спиной.

4-20.10.2014 г

Рейтинг: +5 325 просмотров
Комментарии (12)
Прокофьева Александрина # 22 октября 2014 в 16:42 +1
040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Владимир Макарченко # 22 октября 2014 в 16:54 +1
БЛАГОДАРЮ! 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Анна Магасумова # 22 октября 2014 в 19:45 +1
Владимир! Пронзительно до боли...
Владимир Макарченко # 22 октября 2014 в 20:35 +1
спасибо за отзыв! rose
Любовь Сабеева # 23 октября 2014 в 15:54 +1
До слёз......... 38 Спасибо! До глубины души задел Ваш рассказ.
Владимир Макарченко # 23 октября 2014 в 16:02 +2
МНЕ ПРИЯТНО ЭТО ЗНАТЬ! korzina
Влад Устимов # 6 ноября 2014 в 11:58 +1
Хороший рассказ, еще бы чуть подправить кое-какую мелочь:

слушал голоса радиостанций, которые вводили меня в курс событий, который происходили

– Впереди большая жизненная была…

на Польшу напала Германия и в течении нескольких дней с начала нападения, Варшава была взята. Тут же на помощь белорусам пришла Красная Армия Источник:http://parnasse.ru/prose/small/stories/devjataja-palata.html

С теплом, уважением и пожеланием новых успехов!
Владимир Макарченко # 6 ноября 2014 в 12:20 +1
СПАСИБО ЗА ПОДСКАЗКУ!
Анжелика Хорес # 7 января 2015 в 07:04 0
Много боли, разрушенных судеб, нелепых смертей... И терзания ребёнка (!!), что он не смог помочь ближнему в этой огромной мясорубке... Война - испытание не только физических сил, возможностей человеческих. Но и, как в этой ситуации, душевных. Отличное повествование! И вот из таких небольших эпизодов и состояла тогда борьба за жизнь, жизнь в войне... Об этом нельзя забывать.

Владимир Макарченко # 7 января 2015 в 08:54 +1
Спасибо за столь эмоциональное восприятие работы. Написана она на реальных событиях, произошедших со мной.
Анжелика Хорес # 7 января 2015 в 09:35 0
У Вас богатый жизненный опыт, интересные встречи. Потому и рассказы, основанные на реальных событиях, не просто художественные - они несут ИНФОРМАЦИЮ о людях, их судьбах. А мы, пока помним, продлеваем жизнь этой души после того, как человек уходит в вечность.
Поэтому и комментарии такие. На Ваши работы невозможно дать односложный, пустой комментарий вроде смайлика или дежурного "прекрасно!". Вы заставляете душу и сердце работать с удвоенной силой. Спасибо!
Владимир Макарченко # 7 января 2015 в 12:38 +1
Мне очень приятно общение с Вами. И не от того, что мне льстят Ваши слова. Вы - замечательный читатель с талантом писателя.

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
98
97
97
95
94
93
91
90
89
86
85
84
83
81
80
78
77
75
61
52
50