ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Чтоб радость ваша была совершенна

Чтоб радость ваша была совершенна

4 января 2013 - Светлана Синева

 Меня положили на сохранение в роддом. Угроза выкидыша – такой диагноз поставила участковый гинеколог. Нельзя ложиться, дома больной дедушка.  С одной стороны нужно быть дома, а с другой – я что-то устала от всего. И гинеколог настаивала, даже накричала на меня, грозилась отправить прямо из кабинета. Сошлись на том, что я лягу, только схожу домой и соберу вещи, а утром и лягу. И вот я в палате. Прошел обход, мы перезнакомились с женщинами в палате.
       Одна моего возраста, моложе на два года, Наташа. Красивые темные волосы, заплетенные в косу и уложенные вокруг головы на украинский манер. Но акцента нет, говорит чисто и на русском. Такая взбитая женщина, про которых говорят «кровь с молоком», с черными глазами, даже не карими, а черными. У Натальи была вторая беременность, первая была с кесаревым сечением, и эта, вторая, естественно, должна закончиться тем же. Наташу каждую неделю водили на УЗИ, боялись, что швы от первого кесарева разойдутся, смотрели толщину швов. Сама по себе Наталья была очень веселой и шумной, как и все хохлушки, очень уж она была на них похожа, высокая, статная молодая женщина.
       Вторая женщина была старше, ей было сорок три года, и это была у нее первая беременность. Галина, такая не заметная, обыкновенная внешность, с короткой стрижкой русых волос, серые глаза. Такая серая мышка среднего роста, решившая родить для себя. Раз уж замужество не сложилось, а женщина, ведь, живая, не статуя, вот и соблазнилась. Или соблазнила докторишку, при коем работала медсестрой. А доктор сам гинеколог и женат, с детьми, но не захотел принимать роды у любовницы, отправил в город. Побоялся, что вдруг что-то пойдет не так, все же сорок три года и первородка. Жизнь, или, как говаривал Миша Евдокимов с экрана телевизора, судьба.
        И я, тридцати лет, высокая и полная еще до беременности, с черными волосами до плеч, собранных под «краб». Вы, конечно, видели такие заколки. Так же, как и Галка, ничего яркого, обычная женщинка с третьей беременностью.  У меня уже были две дочки подросткового возраста, а теперь еще беременность, о ней и пойдет речь, и не только.
      С соседками по палате мы как-то удачно подобрались, сдружились. Все медсестры удивлялись нашей идиллии. Мы и кушали всегда вместе, выкатим тумбочку на середину, соберем, у кого что есть, сядем вокруг и трапезничаем. Не прятаться же, как крысы под одеялом, это вредно и не красиво, и удовольствия от такого приема пищи не получить. Да и какое тут удовольствие, когда сточишь это же яблоко в одну каску, а остальные смотрят, слюни глотают. Вот мы и делили все на троих и наслаждались тем, что есть и обществом друг друга.
     И вот, как то вечерком, когда мы уже легли по кроватям и гладили и говорили со своими животиками, зашла между нами, женщинами, такая тема. Сначала Наталья спросила у Галины.
-А твой-то, докторишко, рад или нет, что ты родишь?
-Рад, говорит, что дети это счастье, цветы жизни.
-А что ему не радоваться, расти-то этот цветок, будет в чужом огороде.  
-А я и не надеялась никогда. Однажды Валерик, это доктор мой, прибежал ко мне ночью, стучится. Я открыла, говорю, чего прибег, с ума сошел?
-К тебе, Галка, - говорит, - жить пришел, надоело все, завтра же вещи соберу.
Пьет, девочки, жена у Валерика, пять детей, а она не работает нигде, да еще и пьет. А я как поперла любимого.
-А ну, давай, поворачивайся, о детях своих и не подумал, иди к жене, к детям, детей рости, уйдет он, бросишь семью, и я не приму. Уходи!
-Прогнала, - не унималась Наталья?
-Прогнала, а то как, на что мне чужие слезы, да если он с пятью детьми жену бросит, что ему потом помешает меня с одним бросить. Нет, девочки, нет у меня доверия к мужикам, которые своих детей оставляют.
-Так, может, - я робко начала, - этим пяти детям с тобой и лучше было бы, сытнее, да ласковее, чем с пьющей матерью. Об этом не подумала?
-Да ты что, я не Мата Харри, воспитывать чужих детей. Мне всего – то хотелось своего родить, а тут Валера подвернулся. Не пьет, не дурак, здоровьем ничего, а что дети да жена, так  не для жизни он мне нужен. Мои-то годики уходят, тут уж не до приличий.
-А что, холостых не было на селе, - спросила опять Наталья?
-Да село-то, девчонки, спивается все.
-Короче, - я пояснила, - ты Валерика своего, как быка осемянителя, по всем параметрам оценивала.
-А то, зачем мне больной ребенок с плохой наследственностью.
Мы дружно рассмеялись.
-А я-то думала, любовь у вас, - сделала вывод Наталья, - а вот мой Костик хотел девочку сильно. Первый у нас сын родился, а дочку хотелось. Вот и решились, хоть и врачи запрещали. На УЗИ дочку просветили, Костик  уже и имя придумал – Полина.
-А твой, - Галя спросила у меня, - твой-то рад?
-Мой и слышать не хочет, месяц со мной не разговаривал, и сейчас сквозь зубы общаемся, пить начал.
-Почему, - удивилась Наталья?
-Моему Ленечке никого не надо, ни мальчиков, ни девочек, говорит, что двое есть и хватит.
-Смелая ты, как ты решилась, без мужнего согласия, - пожалела Галка.
Наталья тут же заступилась, - ты-то не больно Валерика спрашивала?
-Ой, девчонки, расскажу, никому не рассказывала, - начала я, - а вам расскажу. Я, ведь, все молилась Боженьке «прости, благослови», да «благослови, прости». И вот однажды услышала голос внутри себя. Это, как и не я, и словно, голос в голове говорит, мысленно.
-Я тебя уже благословил, дитем, которое внутри тебя.
Я еще не поняла, а через пару недель у меня «критические дни» не настали, беременность, значит. А я тоже не хотела, куда, на наши-то зарплаты, этих бы двух поднять. И аборт, не хотелось вновь грех на душу брать, и ушла я в сарай, и давай там, на коленях реветь пластаться, да молиться.
-Ты что, на аборт выпрашивала разрешения, - не поняла Галя?
-Нет, конечно, помню, вот что говорила: «Господи, Ты никогда не даешь человеку того, что он не хочет брать, Ты всегда оставляешь право выбора. Господи, прости меня, забери у меня то, что дал, я не готова, я не хочу. Если Ты хочешь, чтоб я родила третьего, сделай так, чтоб я готова была, чтоб хотела ребеночка, пусть это будет сыночек». Как я выла, орала, молила, что говорила, не знаю сейчас, только это помню.
-И что, - спросили женщины в голос?
-Наревелась и зашла домой, и видимо, долго я была в сарае, что дед меня потерял, волноваться начал. Я захожу, а он уже в дверях еле стоит на костылях, меня ждет. Посмотрел, только молча, и пошел в свою комнату. Я глянула, на что дедушка смотрел, а у меня кровь потекла по ногам, да так много, а я даже не почувствовала, смутилась. Получается, Бог забрал то, что дал, по молитве моей, сохранил от очередного греха.
-А потом, ты же беременна, - не унималась Галка?
-А ровно через месяц я снова забеременела.
-Так ты что, не предохранялась, - возмутилась Наталья?
-Ну, почему же, просто так захотел Бог, и мне пришлось понять это и принять, смириться. Только Леня не хотел принимать. Были скандалы, истерики, муж отправлял меня на аборт. Грозился бросить, всю душу мне вымотал, и я снова задумалась об аборте. И помню очень хорошо, какой ответ возник в голове на эту мысль. Это, словно мысли в ответ на твои, диалог весь в голове, но ты ясно осознаешь, что кто-то говорит с тобой, и понимаешь, кто.
-Если ты не хочешь принять то, что Я тебе даю, то Я заберу у тебя все, что дал тебе. Заберу твоих детей, мужа, деда, и, чтобы перехоронить всех их, ты продашь все, и войдешь в пустой дом, ты этого хочешь? Роди, и Я благословлю тебя. Роди, и увидишь разницу между благословенным дитя и детьми, которыми Бог не благословлял. 
Я была просто в шоке, пыталась оправдаться.
-Ну, как я могу, если Ленька не согласен, как я с тремя детьми, если он бросит меня?
-Роди, и он будет счастлив.
Девчонки даже сели на кроватях, так их захватил мой рассказ.
-И что, что дальше, - не стерпела Наталья?
-Я поддалась на угрозы и уговоры мужа, пошла на аборт. А по дороге молилась не переставая, просила не карать, а простить. Дело все в том, что я и до этого делала аборты, мы тогда жили в комнате семь квадратов на общей кухне. И мне ясно показали, как я последний раз шла на аборт, и что говорила, какую молитву читала, я услышала, как говорю, что мне даже коечку ставить негде. А потом я услышала Его.
-Сейчас не говори, что тебе коечку некуда ставить, Я тебе целый дом дал для этого ребенка. Я с тебя за него сильно взыщу, и выбор у тебя есть.
Девочки, я встала, развернулась и пошла домой, если Бог за нас, то кто против? Я зашла в дом и с порога объявила всем, в частности Лене.
-Этот ребенок родится, с тобой или без тебя, у тебя тоже есть выбор, и эта тема закрыта.
-А Ленечка твой что, - не выдержала Галя?
-Никуда он не ушел, только пить стал чаще и почти не разговаривал со мной. Я благополучно общалась с дочерьми и дедом, они-то меня поддерживали. Однажды вечером я не спала, мы лежали, смотрели телевизор. И я увидела, как откуда-то из ниоткуда, как из воздуха в комнате, появился Иисус.  Он подошел и присел рядом со мной на диван.
-Ты, прямо, Его видела, - взвилась Наталья?
-Да, но лица я не видела, просто светлый, белый, сияющий силуэт, но я точно знала, что это Иисус. Мы говорили, весь диалог шел в голове, я плакала от радости и счастья. Леня подумал, что у меня слезы катятся из-за него, отвернулся к стенке. А я смотрела на Него и улыбалась, слезы молча текли. Я задавала вопросы, а Он отвечал, правда, я многого не помню, но мы долго говорили. Я помню, что сказала.
-Боженька, как хорошо, что Ты пришел, не уходи, пока я не усну.
-Я не уйду.
-Я хочу увидеть Твой город с золотыми улицами.
-Ты войдешь туда, только не греши больше.
-А Леня, он придет к Тебе?
-Не сразу, позднее, но придет.
Я уже не помню, о чем мы говорили, но долго, и почти после каждой фразы я слышала «только не греши больше». Еще я запомнила про сына.
-Ты родишь сына, и он будет священником, золотым сосудом в Доме Божьем.
Еще я помню, что от Него шла радость и счастье, такой покой, мне было так хорошо, что я поняла фразу из Библии: «..чтобы радость ваша была совершенна..» В этот момент радость от Его присутствия была такой, какой я в жизни никогда не испытывала, ни до этого, ни после. Я не помню, как уснула, но помню, что Боженька не уходил, пока я не уснула.
-Ты серьезно, или сочинила, похоже на сказку, - не поверила Галка?
-На работе я имела неосторожность признаться, что говорю с Богом иногда. Теперь я – шизофреничка.
-Почему шизофреничка, - не поняла Наталья, - поясни?
-Мне сказали, что когда человек говорит с Богом, это молитва, а когда Бог говорит с человеком, то это шизофрения. 
Мы дружно рассмеялись, было поздно, пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать.
На следующий день прибежал Леня, он всегда приходил по вечерам после работы.
-Проси, чтоб тебя выписали, я больше не могу, как ты легла в больницу, дед совсем сдал. Я не могу его поднять, он стал весьма тяжелый, мне или его держать или судно. Девчонок дед не подпускает помогать, стесняется.
Я просилась у врача, услышала только «нет». И вот вечером я ушла в душ как обычно, перед сном. И там, под шум воды, где никто меня не слышит и не видит, я, встав на колени, дала волю слезам. Я молилась и рыдала в голос.
-Господи, ведь, это Ты допустил дедову болезнь. Ты допустил мою беременность. Ты допустил, что не хватает денег, что на лекарства деда уходит больше, чем мы все вместе зарабатываем, включая пенсию деда. А еще я в больнице и мне тоже надо на лекарства. Господи, я больше не могу все это нести, Возьми на Себя эту ношу. Пожалей деда, ему очень больно, он рвет на себе волосы от боли, и воет под одеялом, чтоб не будить нас. Пожалей его, Боженька, или излечи, или забери. Деда давно просит смерти, прости меня, убери хоть часть проблем, излечи дедушку, я больше не могу так. Возьми все на Себя, пусть будет не так, как я хочу, а как Ты хочешь.
Я долго рыдала в голос, потом успокоилась, помылась и пришла в палату. Легла.
-Ты какая-то серая, случилось что, - спросила Галя?
-Да нет, просто дед стал совсем плох.
-А это твой дед, - заинтересовалась Наталья, - или Ленечкин?
-Это не мой дед и не Лени, это абсолютно чужой дед. Но он пустил нас к себе в дом и переписал на меня документы, чтоб мы доходили за ним. У дедушки началась гангрена от старого перелома, он не может ходить. Пальчики почернели на ногах, и ногти снимаются с бинтами, а морфин уже совсем не помогает, и ничем нельзя помочь. 
-Я, ведь тоже работаю в социальной службе помощи, - призналась Наталья, - насмотрелась на этих стариков. Некоторые такие вредные, а еще тебя переживут.
-Нет, нет, - я возразила, - наш деда очень хороший, он нам как родной, с родными так не живут, как мы с ним. Знаете, как он моих девчонок любит, а меня всегда жалеет. Дед очень хороший человек, давайте спать, а то я опять разревусь.
     А на утро снова прибежал Леня, сообщил, что дедушка под утро умер. Мне бы радоваться, что Бог услышал мою молитву, а я весь день проревела. Я вспомнила Его слова «..целый дом дал для этого ребенка..», мне жаль было деда. На похороны меня, конечно, врач не отпустила, более того, наказала медперсоналу, что уволит дежурную смену, если я сбегу. Когда-нибудь я расскажу и про дедушку, он был достойным человеком, такую доброту и участие редко сейчас встретишь в людях.
    Прошло время, я принесла сына из роддома. Ленечка развернул его, и скупые мужские слезы побежали по щекам. Я заметила, что супруг уже опохмелился.
-Сыночка, мой сыночек!
-Где бы сейчас был твой сыночка, послушай я тебя?
Леня зарыдал в ответ, а может не он, а градус, но выглядел муж счастливым и гордым.
Прошло еще время, Бог больше не говорил со мной. Может, потому, что мы все много и часто грешим. Может, потому, что я стала редко молиться. Может, потому, что Он сделал все, чтоб мой сынок родился. Не знаю, что уготовил малышу Боженька, но я больше об этом никому не рассказывала. Если суждено сынке стать священником, то Бог Сам приведет его на этот путь, как когда-то меня провел мимо греха. И сыну ничего не говорила на эту тему, он должен сам пройти свой путь. Но, однажды, когда сыночку было года три или три с половиной, мы с ним шли мимо Церкви.
-Мама, смотри, какой красивый домик!
-Да, сынок, это Боженькин дом.
-Мама, давай зайдем, я быстро, только две молитвочки прочитаю и все?
Моему удивлению не было предела, трехлетний малыш, его никто этому не учил. Конечно, мы зашли. Пока я покупала свечи, мой сын стоял самостоятельно у иконы Спасителя  и что-то перебирал губешками, а потом расплакался.
Я спросила, - ты чего плачешь?
-Мне их жалко, - и ребенок показал на Лики Святых.
-А что ты там говорил?
-Я только попросил, чтоб папа не пил и чтоб мои болячки зажили.
Я стояла и плакала от радости, болячки – это наша ветрянка. Пути Господни неисповедимы, во истину.
Кстати, я, кажется, не сказала своего имени, а разве это имеет значение, я, просто, пылинка на ладони Бога.  И пусть ваша радость будет совершенна.

© Copyright: Светлана Синева, 2013

Регистрационный номер №0107049

от 4 января 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0107049 выдан для произведения:

 Меня положили на сохранение в роддом. Угроза выкидыша – такой диагноз поставила участковый гинеколог. Нельзя ложиться, дома больной дедушка.  С одной стороны нужно быть дома, а с другой – я что-то устала от всего. И гинеколог настаивала, даже накричала на меня, грозилась отправить прямо из кабинета. Сошлись на том, что я лягу, только схожу домой и соберу вещи, а утром и лягу. И вот я в палате. Прошел обход, мы перезнакомились с женщинами в палате.
       Одна моего возраста, моложе на два года, Наташа. Красивые темные волосы, заплетенные в косу и уложенные вокруг головы на украинский манер. Но акцента нет, говорит чисто и на русском. Такая взбитая женщина, про которых говорят «кровь с молоком», с черными глазами, даже не карими, а черными. У Натальи была вторая беременность, первая была с кесаревым сечением, и эта, вторая, естественно, должна закончиться тем же. Наташу каждую неделю водили на УЗИ, боялись, что швы от первого кесарева разойдутся, смотрели толщину швов. Сама по себе Наталья была очень веселой и шумной, как и все хохлушки, очень уж она была на них похожа, высокая, статная молодая женщина.
       Вторая женщина была старше, ей было сорок три года, и это была у нее первая беременность. Галина, такая не заметная, обыкновенная внешность, с короткой стрижкой русых волос, серые глаза. Такая серая мышка среднего роста, решившая родить для себя. Раз уж замужество не сложилось, а женщина, ведь, живая, не статуя, вот и соблазнилась. Или соблазнила докторишку, при коем работала медсестрой. А доктор сам гинеколог и женат, с детьми, но не захотел принимать роды у любовницы, отправил в город. Побоялся, что вдруг что-то пойдет не так, все же сорок три года и первородка. Жизнь, или, как говаривал Миша Евдокимов с экрана телевизора, судьба.
        И я, тридцати лет, высокая и полная еще до беременности, с черными волосами до плеч, собранных под «краб». Вы, конечно, видели такие заколки. Так же, как и Галка, ничего яркого, обычная женщинка с третьей беременностью.  У меня уже были две дочки подросткового возраста, а теперь еще беременность, о ней и пойдет речь, и не только.
      С соседками по палате мы как-то удачно подобрались, сдружились. Все медсестры удивлялись нашей идиллии. Мы и кушали всегда вместе, выкатим тумбочку на середину, соберем, у кого что есть, сядем вокруг и трапезничаем. Не прятаться же, как крысы под одеялом, это вредно и не красиво, и удовольствия от такого приема пищи не получить. Да и какое тут удовольствие, когда сточишь это же яблоко в одну каску, а остальные смотрят, слюни глотают. Вот мы и делили все на троих и наслаждались тем, что есть и обществом друг друга.
     И вот, как то вечерком, когда мы уже легли по кроватям и гладили и говорили со своими животиками, зашла между нами, женщинами, такая тема. Сначала Наталья спросила у Галины.
-А твой-то, докторишко, рад или нет, что ты родишь?
-Рад, говорит, что дети это счастье, цветы жизни.
-А что ему не радоваться, расти-то этот цветок, будет в чужом огороде.  
-А я и не надеялась никогда. Однажды Валерик, это доктор мой, прибежал ко мне ночью, стучится. Я открыла, говорю, чего прибег, с ума сошел?
-К тебе, Галка, - говорит, - жить пришел, надоело все, завтра же вещи соберу.
Пьет, девочки, жена у Валерика, пять детей, а она не работает нигде, да еще и пьет. А я как поперла любимого.
-А ну, давай, поворачивайся, о детях своих и не подумал, иди к жене, к детям, детей рости, уйдет он, бросишь семью, и я не приму. Уходи!
-Прогнала, - не унималась Наталья?
-Прогнала, а то как, на что мне чужие слезы, да если он с пятью детьми жену бросит, что ему потом помешает меня с одним бросить. Нет, девочки, нет у меня доверия к мужикам, которые своих детей оставляют.
-Так, может, - я робко начала, - этим пяти детям с тобой и лучше было бы, сытнее, да ласковее, чем с пьющей матерью. Об этом не подумала?
-Да ты что, я не Мата Харри, воспитывать чужих детей. Мне всего – то хотелось своего родить, а тут Валера подвернулся. Не пьет, не дурак, здоровьем ничего, а что дети да жена, так  не для жизни он мне нужен. Мои-то годики уходят, тут уж не до приличий.
-А что, холостых не было на селе, - спросила опять Наталья?
-Да село-то, девчонки, спивается все.
-Короче, - я пояснила, - ты Валерика своего, как быка осемянителя, по всем параметрам оценивала.
-А то, зачем мне больной ребенок с плохой наследственностью.
Мы дружно рассмеялись.
-А я-то думала, любовь у вас, - сделала вывод Наталья, - а вот мой Костик хотел девочку сильно. Первый у нас сын родился, а дочку хотелось. Вот и решились, хоть и врачи запрещали. На УЗИ дочку просветили, Костик  уже и имя придумал – Полина.
-А твой, - Галя спросила у меня, - твой-то рад?
-Мой и слышать не хочет, месяц со мной не разговаривал, и сейчас сквозь зубы общаемся, пить начал.
-Почему, - удивилась Наталья?
-Моему Ленечке никого не надо, ни мальчиков, ни девочек, говорит, что двое есть и хватит.
-Смелая ты, как ты решилась, без мужнего согласия, - пожалела Галка.
Наталья тут же заступилась, - ты-то не больно Валерика спрашивала?
-Ой, девчонки, расскажу, никому не рассказывала, - начала я, - а вам расскажу. Я, ведь, все молилась Боженьке «прости, благослови», да «благослови, прости». И вот однажды услышала голос внутри себя. Это, как и не я, и словно, голос в голове говорит, мысленно.
-Я тебя уже благословил, дитем, которое внутри тебя.
Я еще не поняла, а через пару недель у меня «критические дни» не настали, беременность, значит. А я тоже не хотела, куда, на наши-то зарплаты, этих бы двух поднять. И аборт, не хотелось вновь грех на душу брать, и ушла я в сарай, и давай там, на коленях реветь пластаться, да молиться.
-Ты что, на аборт выпрашивала разрешения, - не поняла Галя?
-Нет, конечно, помню, вот что говорила: «Господи, Ты никогда не даешь человеку того, что он не хочет брать, Ты всегда оставляешь право выбора. Господи, прости меня, забери у меня то, что дал, я не готова, я не хочу. Если Ты хочешь, чтоб я родила третьего, сделай так, чтоб я готова была, чтоб хотела ребеночка, пусть это будет сыночек». Как я выла, орала, молила, что говорила, не знаю сейчас, только это помню.
-И что, - спросили женщины в голос?
-Наревелась и зашла домой, и видимо, долго я была в сарае, что дед меня потерял, волноваться начал. Я захожу, а он уже в дверях еле стоит на костылях, меня ждет. Посмотрел, только молча, и пошел в свою комнату. Я глянула, на что дедушка смотрел, а у меня кровь потекла по ногам, да так много, а я даже не почувствовала, смутилась. Получается, Бог забрал то, что дал, по молитве моей, сохранил от очередного греха.
-А потом, ты же беременна, - не унималась Галка?
-А ровно через месяц я снова забеременела.
-Так ты что, не предохранялась, - возмутилась Наталья?
-Ну, почему же, просто так захотел Бог, и мне пришлось понять это и принять, смириться. Только Леня не хотел принимать. Были скандалы, истерики, муж отправлял меня на аборт. Грозился бросить, всю душу мне вымотал, и я снова задумалась об аборте. И помню очень хорошо, какой ответ возник в голове на эту мысль. Это, словно мысли в ответ на твои, диалог весь в голове, но ты ясно осознаешь, что кто-то говорит с тобой, и понимаешь, кто.
-Если ты не хочешь принять то, что Я тебе даю, то Я заберу у тебя все, что дал тебе. Заберу твоих детей, мужа, деда, и, чтобы перехоронить всех их, ты продашь все, и войдешь в пустой дом, ты этого хочешь? Роди, и Я благословлю тебя. Роди, и увидишь разницу между благословенным дитя и детьми, которыми Бог не благословлял. 
Я была просто в шоке, пыталась оправдаться.
-Ну, как я могу, если Ленька не согласен, как я с тремя детьми, если он бросит меня?
-Роди, и он будет счастлив.
Девчонки даже сели на кроватях, так их захватил мой рассказ.
-И что, что дальше, - не стерпела Наталья?
-Я поддалась на угрозы и уговоры мужа, пошла на аборт. А по дороге молилась не переставая, просила не карать, а простить. Дело все в том, что я и до этого делала аборты, мы тогда жили в комнате семь квадратов на общей кухне. И мне ясно показали, как я последний раз шла на аборт, и что говорила, какую молитву читала, я услышала, как говорю, что мне даже коечку ставить негде. А потом я услышала Его.
-Сейчас не говори, что тебе коечку некуда ставить, Я тебе целый дом дал для этого ребенка. Я с тебя за него сильно взыщу, и выбор у тебя есть.
Девочки, я встала, развернулась и пошла домой, если Бог за нас, то кто против? Я зашла в дом и с порога объявила всем, в частности Лене.
-Этот ребенок родится, с тобой или без тебя, у тебя тоже есть выбор, и эта тема закрыта.
-А Ленечка твой что, - не выдержала Галя?
-Никуда он не ушел, только пить стал чаще и почти не разговаривал со мной. Я благополучно общалась с дочерьми и дедом, они-то меня поддерживали. Однажды вечером я не спала, мы лежали, смотрели телевизор. И я увидела, как откуда-то из ниоткуда, как из воздуха в комнате, появился Иисус.  Он подошел и присел рядом со мной на диван.
-Ты, прямо, Его видела, - взвилась Наталья?
-Да, но лица я не видела, просто светлый, белый, сияющий силуэт, но я точно знала, что это Иисус. Мы говорили, весь диалог шел в голове, я плакала от радости и счастья. Леня подумал, что у меня слезы катятся из-за него, отвернулся к стенке. А я смотрела на Него и улыбалась, слезы молча текли. Я задавала вопросы, а Он отвечал, правда, я многого не помню, но мы долго говорили. Я помню, что сказала.
-Боженька, как хорошо, что Ты пришел, не уходи, пока я не усну.
-Я не уйду.
-Я хочу увидеть Твой город с золотыми улицами.
-Ты войдешь туда, только не греши больше.
-А Леня, он придет к Тебе?
-Не сразу, позднее, но придет.
Я уже не помню, о чем мы говорили, но долго, и почти после каждой фразы я слышала «только не греши больше». Еще я запомнила про сына.
-Ты родишь сына, и он будет священником, золотым сосудом в Доме Божьем.
Еще я помню, что от Него шла радость и счастье, такой покой, мне было так хорошо, что я поняла фразу из Библии: «..чтобы радость ваша была совершенна..» В этот момент радость от Его присутствия была такой, какой я в жизни никогда не испытывала, ни до этого, ни после. Я не помню, как уснула, но помню, что Боженька не уходил, пока я не уснула.
-Ты серьезно, или сочинила, похоже на сказку, - не поверила Галка?
-На работе я имела неосторожность признаться, что говорю с Богом иногда. Теперь я – шизофреничка.
-Почему шизофреничка, - не поняла Наталья, - поясни?
-Мне сказали, что когда человек говорит с Богом, это молитва, а когда Бог говорит с человеком, то это шизофрения. 
Мы дружно рассмеялись, было поздно, пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать.
На следующий день прибежал Леня, он всегда приходил по вечерам после работы.
-Проси, чтоб тебя выписали, я больше не могу, как ты легла в больницу, дед совсем сдал. Я не могу его поднять, он стал весьма тяжелый, мне или его держать или судно. Девчонок дед не подпускает помогать, стесняется.
Я просилась у врача, услышала только «нет». И вот вечером я ушла в душ как обычно, перед сном. И там, под шум воды, где никто меня не слышит и не видит, я, встав на колени, дала волю слезам. Я молилась и рыдала в голос.
-Господи, ведь, это Ты допустил дедову болезнь. Ты допустил мою беременность. Ты допустил, что не хватает денег, что на лекарства деда уходит больше, чем мы все вместе зарабатываем, включая пенсию деда. А еще я в больнице и мне тоже надо на лекарства. Господи, я больше не могу все это нести, Возьми на Себя эту ношу. Пожалей деда, ему очень больно, он рвет на себе волосы от боли, и воет под одеялом, чтоб не будить нас. Пожалей его, Боженька, или излечи, или забери. Деда давно просит смерти, прости меня, убери хоть часть проблем, излечи дедушку, я больше не могу так. Возьми все на Себя, пусть будет не так, как я хочу, а как Ты хочешь.
Я долго рыдала в голос, потом успокоилась, помылась и пришла в палату. Легла.
-Ты какая-то серая, случилось что, - спросила Галя?
-Да нет, просто дед стал совсем плох.
-А это твой дед, - заинтересовалась Наталья, - или Ленечкин?
-Это не мой дед и не Лени, это абсолютно чужой дед. Но он пустил нас к себе в дом и переписал на меня документы, чтоб мы доходили за ним. У дедушки началась гангрена от старого перелома, он не может ходить. Пальчики почернели на ногах, и ногти снимаются с бинтами, а морфин уже совсем не помогает, и ничем нельзя помочь. 
-Я, ведь тоже работаю в социальной службе помощи, - призналась Наталья, - насмотрелась на этих стариков. Некоторые такие вредные, а еще тебя переживут.
-Нет, нет, - я возразила, - наш деда очень хороший, он нам как родной, с родными так не живут, как мы с ним. Знаете, как он моих девчонок любит, а меня всегда жалеет. Дед очень хороший человек, давайте спать, а то я опять разревусь.
     А на утро снова прибежал Леня, сообщил, что дедушка под утро умер. Мне бы радоваться, что Бог услышал мою молитву, а я весь день проревела. Я вспомнила Его слова «..целый дом дал для этого ребенка..», мне жаль было деда. На похороны меня, конечно, врач не отпустила, более того, наказала медперсоналу, что уволит дежурную смену, если я сбегу. Когда-нибудь я расскажу и про дедушку, он был достойным человеком, такую доброту и участие редко сейчас встретишь в людях.
    Прошло время, я принесла сына из роддома. Ленечка развернул его, и скупые мужские слезы побежали по щекам. Я заметила, что супруг уже опохмелился.
-Сыночка, мой сыночек!
-Где бы сейчас был твой сыночка, послушай я тебя?
Леня зарыдал в ответ, а может не он, а градус, но выглядел муж счастливым и гордым.
Прошло еще время, Бог больше не говорил со мной. Может, потому, что мы все много и часто грешим. Может, потому, что я стала редко молиться. Может, потому, что Он сделал все, чтоб мой сынок родился. Не знаю, что уготовил малышу Боженька, но я больше об этом никому не рассказывала. Если суждено сынке стать священником, то Бог Сам приведет его на этот путь, как когда-то меня провел мимо греха. И сыну ничего не говорила на эту тему, он должен сам пройти свой путь. Но, однажды, когда сыночку было года три или три с половиной, мы с ним шли мимо Церкви.
-Мама, смотри, какой красивый домик!
-Да, сынок, это Боженькин дом.
-Мама, давай зайдем, я быстро, только две молитвочки прочитаю и все?
Моему удивлению не было предела, трехлетний малыш, его никто этому не учил. Конечно, мы зашли. Пока я покупала свечи, мой сын стоял самостоятельно у иконы Спасителя  и что-то перебирал губешками, а потом расплакался.
Я спросила, - ты чего плачешь?
-Мне их жалко, - и ребенок показал на Лики Святых.
-А что ты там говорил?
-Я только попросил, чтоб папа не пил и чтоб мои болячки зажили.
Я стояла и плакала от радости, болячки – это наша ветрянка. Пути Господни неисповедимы, во истину.
Кстати, я, кажется, не сказала своего имени, а разве это имеет значение, я, просто, пылинка на ладони Бога.  И пусть ваша радость будет совершенна.

Рейтинг: +2 219 просмотров
Комментарии (2)
Светлана Дергачева # 5 января 2013 в 21:37 0
Читалось на одном дыхании...
Светлана Синева # 6 января 2013 в 06:28 0
t07067
Популярная проза за месяц
91
80
75
71
70
64
61
58
57
56
55
54
54
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
44
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
35
30