ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → БУЛЬ-БУЛЬ КАРАСИКИ

БУЛЬ-БУЛЬ КАРАСИКИ

1 февраля 2019 - Григорий Хохлов

 

                                                                         БУЛЬ-БУЛЬ КАРАСИКИ

 

Раз понесло меня по волнам своей памяти, то и о дочке своей Танечке расскажу немного, интересный то был ребёнок, своеобразный.

Очень я не хотел, что бы у меня родилась дочь, потому что сам я был заядлый охотник, грибник и ягодник, и поэтому, все мои мысли были только о сыне.

Был уже конец октября, когда жену забрали в роддом, и всё это случилось где-то под вечер. Звонил я несколько раз туда, но ещё рано было радоваться, потому что ребёнок рождается именно тогда, когда захотят того его сопутствующие по жизни планеты, не позже и не раньше. Уже под утро я сам поехал в роддом на мотоцикле узнать, как там обстоят дела.

Дорога к вечеру обледенела, и мой «Восход», двухколёсный мотоцикл, иногда заносило. Но я не боялся этого, потому что был приучен ко всяким неожиданностям, за время своих многочисленных охот и рыбалок. Снял я свою белую дублёную шубу, бросил её на мотоцикл, и пошёл к дверям роддома. Вот тут-то мне сразу стало жарко.

У вас родилась доченька, - говорит мне медсестра. Очень красивая девочка, с чем я вас и поздравляю!

Вы наверно ошиблись – опешил я. У меня должен быть сын, и только сын.

Приходите утром, - уже недовольно буркнула женщина. Сейчас ночь на дворе, чтобы здесь дебаты устраивать: «дочь у вас»!

Не ожидал я такого поворота дела, и был полностью обескуражен таким подарком. Не помню, как одел я свою шубу, как завел мотоцикл, но как нажал я ручку газа до отказа, я помню очень хорошо.

Пролетел я ночной город, что пуля, и бесцельно продолжил дальше своё движение, пока холод не остудил мои мысли: чай не лето на дворе, лёд уже и озёра сковал, и зима не за горами.

Девочка так девочка, - обречённо решил я, и махнул на всё рукой. Ничего теперь не изменишь: все мои душевные планы в одночасье рухнули. Вот к чему я не был готов, так это точно.

Танечка росла тихим ребёнком, и не слышно было её капризов, как-то незаметно подтягивалась. Хотя по характеру, она скорпион, а это много о чём говорит, и это очень сильный по жизни характер, но тут ещё ребёнок. Я тоже по гороскопу скорпион, и не всегда одобряю свой характер, но, в общем-то, в нём много хорошего, а главное упорство и душевные качества. И именно они эти последние качества впоследствии в дочери и проявились особенно чётко.

А вообще-то смешных случаев было много, и грех тут было ругаться. Подходит ко мне эта милая малышка, ей и году ещё не было, а я сижу на диване и смотрю телевизор. Взяла она меня за руки и присела на корточки, прямо над моими тапочками, что под ногами валялись. Я ничего не понимаю и с удивлением смотрю в её большие голубые глаза, а там столько радости и преданности плещется, что прямо переполняют её, ну чистый ангелочек, а не ребёнок. Пока я во всём разобрался, то Танечка, как котёнок на мои тапочки нужду справила, и по-прежнему смотрит на меня с ещё большей любовью своими синими брызгами. Ну, как тут обижаться на своего ребёнка, да ещё и бабушка Ольга Марковна вмешалась.

Ты богатым Гришка будешь, то верная примета, - а сама бабушка заразительно смеётся, не грустить же ей. Любит она тебя очень!

И действительно я и сам порой диву давался, на сколько малышка была преданна мне. Силы у меня в ту пору было много, а дурости наверно ещё больше, иначе всё и не назовёшь. Разве позволил бы я себе сейчас такие эксперименты над ребёнком творить.

Тихо сиди Танечка! – говорю я малышке, и та покорно замерла на моей распростёртой ладони, как настоящая цирковая артистка. Тихонько я поднимаю её над своей головой, та не шелохнётся, и так несколько раз подряд, никакой реакции. Нет в ней страха, пшеничные волосы разметались по её личику, а большие глаза ликуют, это её победа над собой, это наша победа. Откуда в нас всё это, этот неоправданный риск победы, и дерзость в характере.

Я такой же маленький, как Таня, может чуть больше, мой отец посадил меня верхом на лошадь и гонит её: - «Держись казак»!

За нами бежит обезумевшая мать и бабушка, они очень напуганы и все в слезах, а я намертво вцепился в гриву лошади.

Сенька, ты что делаешь? Ребёнка убьёшь, сына своего!

Отец мой весел и до безрассудства спокоен, это его испытание, он верит в свою большую силу, и ловкость, и в меня верит, наверно и я руководствовался теми же чувствами, в крови это у нас.

Казак растёт!

Подрастающие её братики: а нужно сказать, что все дети погодки были, росли по своим мало понятным для взрослых законам. Старший из мальчишек Серёжа, вывёл терпеливую Танечку из себя, и та, как старшая сестра, ему с ходу «зарядила пилюлю в ухо».

Молчи, кому сказала!

Но маленький хулиган не собирался молчать, и хоть говорил ещё неважно, но тоже имел право высказаться. Видите ли, гордость не позволяла ему молчать, и не любил, когда его так резко обрывают. А как же? Он мужик!

Сы-ху-ха! – членораздельно, чётко и ясно, надувшись, что пузырь, и глядя на сестру из подлобья, произносит малыш. И это его достойный отпор «агрессору».

Что метеор подлетает маленькая и синеглазая амазонка к Серёже. В один миг она преобразилась: это уже настоящая воительница, не признающая поражения, только победа: «видите ли, гордость ему не позволяет молчать». И снова слышен звонкий звук частых затрещин, что, достигали своей цели.

Сергей не плачет, но и сдаваться не собирается, и он опять использует свою одну убийственную фразу!

Сы-ху-ха!

Где он услышал это слово, никто того не знает, но что обидное оно, то уже усвоил хорошо, и использует его по назначению. Видно, что урок не пошёл Серёже в прок, и всё повторяется снова и снова, но слёз у малыша нет. И, похоже, что уступать никто не собирается. Пора развести бойцов по разным углам, хотя и самому смешно: «да, с характером оба «бойца».

А самый маленький Витя, ему чуть больше года, робко взирает на всё происходящее со стороны, своими огромными синими глазами, под хлопушками длинных ресниц: «дела тут творятся, серьёзные разборки начались!».

Того и гляди, что из огромных его озёр слёзы польются, ведь и он причастен к общему делу беспорядка. Наверняка, и ему что-нибудь, да перепадёт, из Таниного запаса «пилюль», и ему непонятных убеждений.

Ма-ма?! – в страхе кричит он.

На дворе весна во всём своем величии и широте необузданного движения, невиданной силы к красоте и совершенству, иначе всё увиденное и не назовёшь. И решил я прогуляться с детьми на природу, самое время жизненных сил там набраться: вволю подышать свежим воздухом. Могучая красавица, только-только избавилась от оков льда, под всеобщее ликование природы. Вода после боя, ещё грозно дыбилась, а остатки льда в страхе забились по протокам и заливам. Но и там она не даёт побежденному врагу покоя: гонит лёд от берега к берегу, кромсает его на части, пока совсем не сотрёт.

Посмотрели мы и на зеленеющую сопку, что веками непобедимо и сверху смотрит в реку: стоит, как непреступный бастион на её пути. Что они там делят, на этом ключевом месте нам не известно, но шуму, как на многолюдном людском базаре. И мы уходим от гула их голосов в проточку, там во всех отношениях нам спокойней.

Мальчишки зацепились за ветки поваленного дерева и ничего им уже не надо, раскачиваются там, как на качелях. А Таня устроилась на спиленном чурбачке у самой воды на крутом бережке проточки. Обзор тут хороший, и каждую льдинку хорошо видать, и можно весь её загадочный путь проследить.

Сидит она и прутиком по бережку что-то чертит, и ничего не предвещает беды, а она уже рядом.

Засмотрелся я на шумных мальчишек, и как-то выпустил из поля зрения тихую Танечку. И вдруг слышу: « Плюх»! – это дочка моя, уже с головой в стылой воде купается, только льдинки во все стороны расходятся.

С хода я прыгнул в воду, схватил Таню в охапку и скорее полез на крутой берег. Мне там не глубоко, всего по пояс воды, но ребёнку и этого предостаточно, да ещё в такую пору. За себя я спокоен, не раз сам среди льдин плавал, и любил я это дело, экстремальное купание, но здесь ребёнок.

Не усмотрел я, моя вина! И, как воспримет это купание сама Таня? – путаются мои мысли в голове, сложная ситуация.

Она ничего не говорит, похоже, что сильно напугалась и лишь хлопает своими мокрыми и напуганными глазами. Весенняя вода стекает с неё медленно и нехотя, и ясно, что обоим им это не нравится: не поняли они друг друга. А вода это стихия, ей уважения требуется, но не понимает этого ребёнок, не дорос он ещё до этого и вот ему первый урок.

Таня? Ты зачем в воду полезла, и кто тебе разрешил к краю берега подходить.

Разжала та свои побледневшие губки и тихо говорит:

Я смотрю, а там, в воде маленькие рыбки плавают: «Буль-буль карасики», и захотела я их в руки взять.

Маленькие, «буль-буль карасики»!

Ну, как на неё обижаться, ведь я и сам маленький был, и может, у неё просто голова закружилась от чарующего движения стылой воды.

Снял я с неё курточку, и другую мокрую одежду, и быстро завернул дочку в свою куртку, что на берегу оставалась.

Дети, надо быстро домой, а то Таня застынет. – Быстро!

Мальчишки тоже напуганы, не меньше своей сестры, и похоже, что понимают всю ответственность момента. Но, как нам быстро двигаться, если дети один - одного меньше, а до дома километра полтора будет.

Пробегу я с ношей на руках немного, и жду сыновей. Сергей тот кое-как, но поспевает за мной, а младшего Витю хоть самого на руки бери.

Хорошо, что соседка наша, уже пожилая женщина, которая отдыхала и очень кстати оказалась там, на берегу реки. Поняла всю сложную ситуацию, в которой я невольно оказался, и решила мне помочь.

Беги, скорее, домой, а я младших сама приведу, иначе загубим ребёнка. Самой холодно стало, холод по коже гуляет, - и принялась укутывать ребёнка.

Спасибо вам! – что я ещё мог ответить этой доброй женщине. И уже не останавливаясь, с дочкой на руках помчался домой.

Хорошо, что всё обошлось тогда, и Таня не заболела, даже не чихнула ни разу. А малышей соседка домой привела, и сдала их из рук в руки, и ещё одежду Танечки принесла.

Спасибо ей за её доброту, «большое спасибо!».

Не долго думая, братья полетели играться во двор, и уже там слышась, их восторженная речь.

А наша Таня уже в речке купалась, и чуть вот такую рыбу не поймала.

Вот такую? – и руками разводят. – «Буль-буль карасики» называется.

Это не возможно! – спорят другие, - и нет такой рыбы!

А вот и есть!

Училась Таня хорошо, и не надо было в этом её подгонять, сама кропит над учебниками: тихонько, как мышка сидит. А лет в десять-одиннадцать, начала писать свой стихи. Мне они очень нравились, потому что была в них своя лёгкая и неоспоримая детская логика. Уговорил я Таню, свои стихи на конкурс послать, что недавно объявили по радио.

Зачитали её стихи по радио, потом ещё, и даже сказали, что они лучшие в этом конкурсе. И все мы родные рады за нашу Таню, и она «на седьмом небе» от счастья. Но страшное случилось позже, я считаю, что это настоящая трагедия для ребёнка: объявили победителем другую девочку. Дочка плакала, и ни с кем не хотела разговаривать, и все наши объяснения, что это ошибка ни к чему не привели.

Ходил я разбираться на радио, но мне там сказали, что всё законно: целая комиссия так решала.

Но зачем тогда было говорить во всёуслышание, что её стихи лучшие? А объявили другую участницу зачем? – никто мне на этот вопрос толково не ответил, лишь пожимали плечами.

Я никогда больше не буду писать стихи – объявила нам с мамой дочка. Никогда! Потому что там и показала на радио, обманщики сидят.

И она сдержала своё слово на протяжении всей дальнейшей жизни, больше ничего не писала. Обида и обман: особенно в детстве страшное оружие, если не убивает, то навсегда калечит душу ребёнка. Теперь я понимаю её, потому что мне самому не раз приходилось участвовать в городских конкурсах. Фактически я трижды побеждал в них, но находилось множество причин, чтобы не объявлять меня победителем. Здесь свой литературный круг, свои родственные связи, город то небольшой, и нет нашим литераторам никакого интереса, славить зарвавшегося выскочку. Тем более, что у меня нет литературного образования, и даже высшего нет. Я там действительно чужой, в их круге и по духу, и по положению, а они элита города, и им решать, кто должен быть победителем в их городе.

Лишь один человек, добрейшая и неподкупная душа Виктор Дмитриевич Горелов. Непревзойдённый журналист и патриот своего города, как-то написал в газете, что есть у нас в городе талантливый и самобытный писатель Григорий Хохлов, неоднократно участвовал в литературных городских конкурсах, но ни разу не был отмечен местной властью - почему?

Никто на этот вопрос не ответил: здесь идёт своя жизнь, свои законы. Конечно, есть и у меня свои враги, но это сложный вопрос, и всё же я иду вперёд. Другое дело обидеть ребёнка, сломился он как стебелёк, хрупок он очень!

Началась перестройка, и Таня после восьми классов, по какой-то программе лучших детей уехала учиться в Израиль. Через два года уехала вся семья, а я остался в России, и наши дороги разошлись надолго. Это моя личная трагедия и уже не хочется ворошить старое.

Таня окончила там университет, но на это у неё ушли лучшие молодые годы: трудно было ей идти к своей цели, да ещё на чужбине.

Хорошую работу там она получила совсем недавно, а своей семьи пока что нет, стоило ли ей вообще ехать туда? Но со мной никто не советовался тогда, возможно, всё это судьба.

Вот вам и «буль-буль карасики»: единственное, что осталось у меня и что невозможно забрать, так это моя память! И ещё, вот такие строчки приходят на ум, о трагедии наших русских евреев.

© Copyright: Григорий Хохлов, 2019

Регистрационный номер №0438212

от 1 февраля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0438212 выдан для произведения:

 

                                                                         БУЛЬ-БУЛЬ КАРАСИКИ

 

Раз понесло меня по волнам своей памяти, то и о дочке своей Танечке расскажу немного, интересный то был ребёнок, своеобразный.

Очень я не хотел, что бы у меня родилась дочь, потому что сам я был заядлый охотник, грибник и ягодник, и поэтому, все мои мысли были только о сыне.

Был уже конец октября, когда жену забрали в роддом, и всё это случилось где-то под вечер. Звонил я несколько раз туда, но ещё рано было радоваться, потому что ребёнок рождается именно тогда, когда захотят того его сопутствующие по жизни планеты, не позже и не раньше. Уже под утро я сам поехал в роддом на мотоцикле узнать, как там обстоят дела.

Дорога к вечеру обледенела, и мой «Восход», двухколёсный мотоцикл, иногда заносило. Но я не боялся этого, потому что был приучен ко всяким неожиданностям, за время своих многочисленных охот и рыбалок. Снял я свою белую дублёную шубу, бросил её на мотоцикл, и пошёл к дверям роддома. Вот тут-то мне сразу стало жарко.

У вас родилась доченька, - говорит мне медсестра. Очень красивая девочка, с чем я вас и поздравляю!

Вы наверно ошиблись – опешил я. У меня должен быть сын, и только сын.

Приходите утром, - уже недовольно буркнула женщина. Сейчас ночь на дворе, чтобы здесь дебаты устраивать: «дочь у вас»!

Не ожидал я такого поворота дела, и был полностью обескуражен таким подарком. Не помню, как одел я свою шубу, как завел мотоцикл, но как нажал я ручку газа до отказа, я помню очень хорошо.

Пролетел я ночной город, что пуля, и бесцельно продолжил дальше своё движение, пока холод не остудил мои мысли: чай не лето на дворе, лёд уже и озёра сковал, и зима не за горами.

Девочка так девочка, - обречённо решил я, и махнул на всё рукой. Ничего теперь не изменишь: все мои душевные планы в одночасье рухнули. Вот к чему я не был готов, так это точно.

Танечка росла тихим ребёнком, и не слышно было её капризов, как-то незаметно подтягивалась. Хотя по характеру, она скорпион, а это много о чём говорит, и это очень сильный по жизни характер, но тут ещё ребёнок. Я тоже по гороскопу скорпион, и не всегда одобряю свой характер, но, в общем-то, в нём много хорошего, а главное упорство и душевные качества. И именно они эти последние качества впоследствии в дочери и проявились особенно чётко.

А вообще-то смешных случаев было много, и грех тут было ругаться. Подходит ко мне эта милая малышка, ей и году ещё не было, а я сижу на диване и смотрю телевизор. Взяла она меня за руки и присела на корточки, прямо над моими тапочками, что под ногами валялись. Я ничего не понимаю и с удивлением смотрю в её большие голубые глаза, а там столько радости и преданности плещется, что прямо переполняют её, ну чистый ангелочек, а не ребёнок. Пока я во всём разобрался, то Танечка, как котёнок на мои тапочки нужду справила, и по-прежнему смотрит на меня с ещё большей любовью своими синими брызгами. Ну, как тут обижаться на своего ребёнка, да ещё и бабушка Ольга Марковна вмешалась.

Ты богатым Гришка будешь, то верная примета, - а сама бабушка заразительно смеётся, не грустить же ей. Любит она тебя очень!

И действительно я и сам порой диву давался, на сколько малышка была преданна мне. Силы у меня в ту пору было много, а дурости наверно ещё больше, иначе всё и не назовёшь. Разве позволил бы я себе сейчас такие эксперименты над ребёнком творить.

Тихо сиди Танечка! – говорю я малышке, и та покорно замерла на моей распростёртой ладони, как настоящая цирковая артистка. Тихонько я поднимаю её над своей головой, та не шелохнётся, и так несколько раз подряд, никакой реакции. Нет в ней страха, пшеничные волосы разметались по её личику, а большие глаза ликуют, это её победа над собой, это наша победа. Откуда в нас всё это, этот неоправданный риск победы, и дерзость в характере.

Я такой же маленький, как Таня, может чуть больше, мой отец посадил меня верхом на лошадь и гонит её: - «Держись казак»!

За нами бежит обезумевшая мать и бабушка, они очень напуганы и все в слезах, а я намертво вцепился в гриву лошади.

Сенька, ты что делаешь? Ребёнка убьёшь, сына своего!

Отец мой весел и до безрассудства спокоен, это его испытание, он верит в свою большую силу, и ловкость, и в меня верит, наверно и я руководствовался теми же чувствами, в крови это у нас.

Казак растёт!

Подрастающие её братики: а нужно сказать, что все дети погодки были, росли по своим мало понятным для взрослых законам. Старший из мальчишек Серёжа, вывёл терпеливую Танечку из себя, и та, как старшая сестра, ему с ходу «зарядила пилюлю в ухо».

Молчи, кому сказала!

Но маленький хулиган не собирался молчать, и хоть говорил ещё неважно, но тоже имел право высказаться. Видите ли, гордость не позволяла ему молчать, и не любил, когда его так резко обрывают. А как же? Он мужик!

Сы-ху-ха! – членораздельно, чётко и ясно, надувшись, что пузырь, и глядя на сестру из подлобья, произносит малыш. И это его достойный отпор «агрессору».

Что метеор подлетает маленькая и синеглазая амазонка к Серёже. В один миг она преобразилась: это уже настоящая воительница, не признающая поражения, только победа: «видите ли, гордость ему не позволяет молчать». И снова слышен звонкий звук частых затрещин, что, достигали своей цели.

Сергей не плачет, но и сдаваться не собирается, и он опять использует свою одну убийственную фразу!

Сы-ху-ха!

Где он услышал это слово, никто того не знает, но что обидное оно, то уже усвоил хорошо, и использует его по назначению. Видно, что урок не пошёл Серёже в прок, и всё повторяется снова и снова, но слёз у малыша нет. И, похоже, что уступать никто не собирается. Пора развести бойцов по разным углам, хотя и самому смешно: «да, с характером оба «бойца».

А самый маленький Витя, ему чуть больше года, робко взирает на всё происходящее со стороны, своими огромными синими глазами, под хлопушками длинных ресниц: «дела тут творятся, серьёзные разборки начались!».

Того и гляди, что из огромных его озёр слёзы польются, ведь и он причастен к общему делу беспорядка. Наверняка, и ему что-нибудь, да перепадёт, из Таниного запаса «пилюль», и ему непонятных убеждений.

Ма-ма?! – в страхе кричит он.

На дворе весна во всём своем величии и широте необузданного движения, невиданной силы к красоте и совершенству, иначе всё увиденное и не назовёшь. И решил я прогуляться с детьми на природу, самое время жизненных сил там набраться: вволю подышать свежим воздухом. Могучая красавица, только-только избавилась от оков льда, под всеобщее ликование природы. Вода после боя, ещё грозно дыбилась, а остатки льда в страхе забились по протокам и заливам. Но и там она не даёт побежденному врагу покоя: гонит лёд от берега к берегу, кромсает его на части, пока совсем не сотрёт.

Посмотрели мы и на зеленеющую сопку, что веками непобедимо и сверху смотрит в реку: стоит, как непреступный бастион на её пути. Что они там делят, на этом ключевом месте нам не известно, но шуму, как на многолюдном людском базаре. И мы уходим от гула их голосов в проточку, там во всех отношениях нам спокойней.

Мальчишки зацепились за ветки поваленного дерева и ничего им уже не надо, раскачиваются там, как на качелях. А Таня устроилась на спиленном чурбачке у самой воды на крутом бережке проточки. Обзор тут хороший, и каждую льдинку хорошо видать, и можно весь её загадочный путь проследить.

Сидит она и прутиком по бережку что-то чертит, и ничего не предвещает беды, а она уже рядом.

Засмотрелся я на шумных мальчишек, и как-то выпустил из поля зрения тихую Танечку. И вдруг слышу: « Плюх»! – это дочка моя, уже с головой в стылой воде купается, только льдинки во все стороны расходятся.

С хода я прыгнул в воду, схватил Таню в охапку и скорее полез на крутой берег. Мне там не глубоко, всего по пояс воды, но ребёнку и этого предостаточно, да ещё в такую пору. За себя я спокоен, не раз сам среди льдин плавал, и любил я это дело, экстремальное купание, но здесь ребёнок.

Не усмотрел я, моя вина! И, как воспримет это купание сама Таня? – путаются мои мысли в голове, сложная ситуация.

Она ничего не говорит, похоже, что сильно напугалась и лишь хлопает своими мокрыми и напуганными глазами. Весенняя вода стекает с неё медленно и нехотя, и ясно, что обоим им это не нравится: не поняли они друг друга. А вода это стихия, ей уважения требуется, но не понимает этого ребёнок, не дорос он ещё до этого и вот ему первый урок.

Таня? Ты зачем в воду полезла, и кто тебе разрешил к краю берега подходить.

Разжала та свои побледневшие губки и тихо говорит:

Я смотрю, а там, в воде маленькие рыбки плавают: «Буль-буль карасики», и захотела я их в руки взять.

Маленькие, «буль-буль карасики»!

Ну, как на неё обижаться, ведь я и сам маленький был, и может, у неё просто голова закружилась от чарующего движения стылой воды.

Снял я с неё курточку, и другую мокрую одежду, и быстро завернул дочку в свою куртку, что на берегу оставалась.

Дети, надо быстро домой, а то Таня застынет. – Быстро!

Мальчишки тоже напуганы, не меньше своей сестры, и похоже, что понимают всю ответственность момента. Но, как нам быстро двигаться, если дети один - одного меньше, а до дома километра полтора будет.

Пробегу я с ношей на руках немного, и жду сыновей. Сергей тот кое-как, но поспевает за мной, а младшего Витю хоть самого на руки бери.

Хорошо, что соседка наша, уже пожилая женщина, которая отдыхала и очень кстати оказалась там, на берегу реки. Поняла всю сложную ситуацию, в которой я невольно оказался, и решила мне помочь.

Беги, скорее, домой, а я младших сама приведу, иначе загубим ребёнка. Самой холодно стало, холод по коже гуляет, - и принялась укутывать ребёнка.

Спасибо вам! – что я ещё мог ответить этой доброй женщине. И уже не останавливаясь, с дочкой на руках помчался домой.

Хорошо, что всё обошлось тогда, и Таня не заболела, даже не чихнула ни разу. А малышей соседка домой привела, и сдала их из рук в руки, и ещё одежду Танечки принесла.

Спасибо ей за её доброту, «большое спасибо!».

Не долго думая, братья полетели играться во двор, и уже там слышась, их восторженная речь.

А наша Таня уже в речке купалась, и чуть вот такую рыбу не поймала.

Вот такую? – и руками разводят. – «Буль-буль карасики» называется.

Это не возможно! – спорят другие, - и нет такой рыбы!

А вот и есть!

Училась Таня хорошо, и не надо было в этом её подгонять, сама кропит над учебниками: тихонько, как мышка сидит. А лет в десять-одиннадцать, начала писать свой стихи. Мне они очень нравились, потому что была в них своя лёгкая и неоспоримая детская логика. Уговорил я Таню, свои стихи на конкурс послать, что недавно объявили по радио.

Зачитали её стихи по радио, потом ещё, и даже сказали, что они лучшие в этом конкурсе. И все мы родные рады за нашу Таню, и она «на седьмом небе» от счастья. Но страшное случилось позже, я считаю, что это настоящая трагедия для ребёнка: объявили победителем другую девочку. Дочка плакала, и ни с кем не хотела разговаривать, и все наши объяснения, что это ошибка ни к чему не привели.

Ходил я разбираться на радио, но мне там сказали, что всё законно: целая комиссия так решала.

Но зачем тогда было говорить во всёуслышание, что её стихи лучшие? А объявили другую участницу зачем? – никто мне на этот вопрос толково не ответил, лишь пожимали плечами.

Я никогда больше не буду писать стихи – объявила нам с мамой дочка. Никогда! Потому что там и показала на радио, обманщики сидят.

И она сдержала своё слово на протяжении всей дальнейшей жизни, больше ничего не писала. Обида и обман: особенно в детстве страшное оружие, если не убивает, то навсегда калечит душу ребёнка. Теперь я понимаю её, потому что мне самому не раз приходилось участвовать в городских конкурсах. Фактически я трижды побеждал в них, но находилось множество причин, чтобы не объявлять меня победителем. Здесь свой литературный круг, свои родственные связи, город то небольшой, и нет нашим литераторам никакого интереса, славить зарвавшегося выскочку. Тем более, что у меня нет литературного образования, и даже высшего нет. Я там действительно чужой, в их круге и по духу, и по положению, а они элита города, и им решать, кто должен быть победителем в их городе.

Лишь один человек, добрейшая и неподкупная душа Виктор Дмитриевич Горелов. Непревзойдённый журналист и патриот своего города, как-то написал в газете, что есть у нас в городе талантливый и самобытный писатель Григорий Хохлов, неоднократно участвовал в литературных городских конкурсах, но ни разу не был отмечен местной властью - почему?

Никто на этот вопрос не ответил: здесь идёт своя жизнь, свои законы. Конечно, есть и у меня свои враги, но это сложный вопрос, и всё же я иду вперёд. Другое дело обидеть ребёнка, сломился он как стебелёк, хрупок он очень!

Началась перестройка, и Таня после восьми классов, по какой-то программе лучших детей уехала учиться в Израиль. Через два года уехала вся семья, а я остался в России, и наши дороги разошлись надолго. Это моя личная трагедия и уже не хочется ворошить старое.

Таня окончила там университет, но на это у неё ушли лучшие молодые годы: трудно было ей идти к своей цели, да ещё на чужбине.

Хорошую работу там она получила совсем недавно, а своей семьи пока что нет, стоило ли ей вообще ехать туда? Но со мной никто не советовался тогда, возможно, всё это судьба.

Вот вам и «буль-буль карасики»: единственное, что осталось у меня и что невозможно забрать, так это моя память! И ещё, вот такие строчки приходят на ум, о трагедии наших русских евреев.

 
Рейтинг: 0 65 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
110
98
92
90
Светка 26 мая 2019 (Тая Кузмина)
83
78
75
75
75
74
65
65
64
63
61
60
59
57
57
56
56
55
55
54
54
49
49
48
45
35