ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Битва за Днепр

 

Битва за Днепр

4 мая 2013 - Татьяна Белая
article134940.jpg

           Увы, перепутала даты и не успела выставить свой рассказ на конкурс. И все равно публикую. День Победы - это святое.                 

 

 

             О войне мой папа рассказывал крайне редко. Если и вспоминал за праздничным столом в день Победы, то обычно какие-то веселые моменты фронтовой жизни. Как будто был там лишь для того, чтобы похохмить да поприкалываться. И даже когда уже стал седым ветераном, ни разу из его уст не слышала привычное, стариковское: «Вот в наше время… Вот наше поколение… Я воевал, кровь проливал…», и тому подобное. Никаких льгот себе не требовал. И лишь однажды мы услышали от него довольно подробный рассказ об одном из боев за Днепр, участником которого он был. А причиной тому стало, казалось бы, радостное  событие.

 

В тот день отец пребывал в отличном расположении духа. Стоял в прихожей, облокотившись на холодильник, и курил свою «Приму». Сигарет с фильтром он не признавал. Вставлял её в красивый длинный мундштук и с наслаждением пускал клубы дыма. Раздался звонок телефона. Он поднял трубку и ответил. Я обратила внимание, как менялось выражение его лица в ходе разговора. Вернее, он только слушал и лишь в конце сказал: «Так точно. Вас понял. Буду». Закончив разговор, как-то обессилено опустился на стул и слегка дрожащими пальцами вновь прикурил. Взгляд стал суровым. А в глазах отражалась такая боль, что я испугалась.

 

Вначале подумала, папа получил очередное известие о смерти кого-то из близких. В последнее время это случалось все чаще. Друзья уходили один за другим. Кто от болезни, кто от старых ран. Я подошла, обняла его за плечи и спросила, что случилось? Но он был так взволнован, что покачал головой и коротко ответил: «Потом».

 

Оказалось, в честь сорокалетия Победы, он представлен к награде орденом Отечественной войны 1 степени. Мама по такому случаю накрыла праздничный стол. Отмечали в тесном, семейном кругу. Выпили по стопочке, поздравили нашего ветерана. Я даже стихи сочинила. Отец сидел непривычно молчаливым и задумчивым. Потом, положив орден на ладонь, погладил его и тихо произнес:

 

-Вот и нашла меня моя награда, - он тяжело вздохнул, немного помолчал и продолжил. – Долго ты шла ко мне, голубушка. А ведь это не просто орден, - обратился отец к нам. – Вроде бы, друзья мои погибшие задают вопрос с того света: «А правильно ли ты прожил дарованную тебе жизнь, Сашка? А успел ли ты сделать то, чего мы не смогли? Не опозорил ли ты честь солдата в суете дней?»

-Пап, - удивленно поинтересовалась я, - так ты ещё в войну был награжден этим орденом? А почему не получил раньше?

-Война, дочь, - ответил он, закуривая. – Война пишет свои сюжеты. Порой непредсказуемые. Сегодня я хочу поведать вам, дорогие мои, о тех трагических событиях.

 

И папа стал рассказывать. Я попытаюсь передать вам эту исповедь его словами. Без лирических отступлений и художественных прикрас. Именно так вспоминал эти события старший сержант отделения связи артиллерийского полка Белый Александр Иванович.

 

Осенью сорок третьего это случилось. Подошли мы к водной преграде уставшие и вымотанные.  Задачка нам предстояла нелегкая - переправиться через Днепр. Это вам не  Шайтанка, что у нас в Салехарде. С могучей рекой шутки плохи. Вброд не перейдешь. А немец в ту пору злой был. Видать Гитлер хвоста-то своим генералам за поражение под Курском накрутил не хило. Окопались они на левом берегу крепко. Надеялись остановить наступление советских войск. Утопить нас в реке и повернуть ход военных действий. Артобстрелы не прекращались ни днем, ни ночью. Да и с неба утюжили не переставая.

Мое отделение связи к артиллерийскому полку приписано было. На чем попало, не переправишься. Понтоны, плоты готовили для переброски орудий.  Тогда каждый из нас надеялся, Днепр бы переплыть благополучно, а там уж дело пойдет. После Курска настроение было приподнятое. Один из моих бойцов, казах Алтынбек, молился своему Аллаху не переставая. Ни есть, ни пить не мог.   Он в степном ауле кроме грязного арыка  с роду воды не видывал. Для него Днепр, что море-океан. Другой из отделения, Степка, неисправимый юморист и балагур, над ним все поджуживал. А, если честно,  у всех  душа не на месте была.  Кому ж охота на дне реки вечный покой обрести? Ни могилки тебе, ни крестика.

 

Ближе к ночи, подходит ко мне этот самый Алтынбек и шепчет:

 

         -Камандира, на понтона ехать не нада. Немца пушки бомбить будет сразу. Кырдык нам. Лодка нада искать. Маленький лодка лучше.

 

Я понимал, что он прав. На лодке, конечно, безопаснее. Если с неба бомбить начнут, то прямиком целить в понтоны и плоты станут. Хотя, взрывной волной и лодку перевернет. Удалось нам подсуетиться к какой-то лодчонке. Запрыгнули. Управлял ею  бывший матрос. Ловко нами командовал. Ветер был сильный, течение там быстрое. Только  благодаря этому парню и с накатами свинцовых волн справились, и от взрывов увернулись. Страху натерпелись, водички наглотались, но добрались относительно благополучно. Мокрые с головы до ног, однако, живые.

 

Когда на берег ступили, облегченно вздохнули. Думали, самое страшное позади. Да не тут-то было. В том месте не земля, один сплошной песок. Без передыху, сразу вперед потопали. Подальше от реки. Предстояло нам отбить у немцев село Деражичи. Вроде, так называлось. Ой, - покачал головой отец, - как тащили орудия и снаряды по песку, страшно вспомнить. Песок набивался во все дырочки. Рот, нос, глаза, уши. Ладно, хоть в дороге не бомбили. Наша авиация поддерживала. В небе мессеров отгоняли.  Долго тащились. Чуть живы, подошли к месту боя. Стали окапываться. А окопы-то не держатся. Песок осыпается. Пушки вязнут. Никакого укрытия. Спрятаться негде.  Одни куцые заросли кустов.

 

Стали готовиться к атаке. Артиллеристы пушки на прямую наводку выкатили. Впереди стрелковая рота залегла. Мы втроем - я, Алтынбек и Степан в кустиках обосновались. Остальные из отделения, где-то в другом месте. Перекусить решили, пока суть да дело. Только котелки, ложки достали, и тут началось. Опередили нас немцы. Сначала минометный обстрел, а потом и с неба бомбы посыпались. Ад кромешный. Смерч из песка и осколков накрыл все. Наши орудия ни одного выстрела сделать не успели. Залегли. В песок, как ящерицы зарылись.

 

Вдруг, обстрел резко прекратился, и танки пошли. С брони пехота, как горох сыплется. Грозно так надвигаются. Ровненько. Моторы гудят, а позади шлейф из песка. Страх божий. Раздавили бы нас эти махины, как червей.

 

И в это время наши стрелки дрогнули. Рванули обратно к реке. У них рота только после переформирования. Считай, одни новобранцы. Пороху ещё не нюхали. Вот нервы и не выдержали. Я мордой прямо в колючий куст, уткнувшись, лежал. Кто-то из отступающих, мне на ногу наступил.  Ругнулся, глаза открываю и вижу, из-за ближайшего к нам орудия офицер молоденький выскакивает. В руках пистолет и первого попавшегося беглеца за грудки хватает, орет чего-то. Отбросил его на землю. Другому, с ходу в торец. Сам в полный рост. Ужом туда-сюда крутится. Пытается солдат остановить.

 

А я командира этого расчета знал хорошо. Пацан совсем. Еще моложе меня. Лет двадцать. С ускоренного выпуска артиллерийского училища. Из интеллигентов, видать. Маленький, рыжий, глаза круглые. Губастенький такой.  Голос писклявый, как у котенка. И имя смешное – Илларион. «Старички» над ним посмеивались. Губошлепом Лариком прозвали. А тут, откуда что взялось? Орет так, что взрывы перекрикивает. У него в расчете почти все погибли.  Один раненый боец остался.  Лейтенант нас увидел, кричит: «Слушай мою команду! К орудию! Заряжай! Стрелять буду!» И прямо в меня целится. - Ну, стрелять-то он, конечно, не стал бы, - усмехнулся рассказчик. - Что нам его пистолетик? Когда рядом мины рвутся.

 

Я своим ребятам скомандовал. Подползли к покосившейся пушечке. Залегли. Гляжу, рядом ящики со снарядами. Одно попадание и пипец нам.

 

«Эх, была, не была, - думаю. – Помирать, так с музыкой». Кто куда распределились. Я к наводке. А ниче ж не соображаю. Куда крутить? Как целиться? Но схватился я за этот рычаг, как утопающий за соломинку. Алтынбек - заряжающим, Степка снаряды подавать. Ларик орет: «Огонь!» Жахнули, куда не попадя. И ведь что интересно. С первого выстрела тот «Тигр», что прямо на нас пер,  задымился. Дуракам, как говорится, везет. Закрутился он в облаке песка и черного дыма. Дальше уж мы без остановки. Огонь! Огонь! Не зги не видать. Гул сплошной, а лейтенант так и стоит в полный рост, рукой отмашку дает.

 

 Потом, ещё одно наше орудие заговорило. За ним другое, третье. Да и стрелки опомнились, вернулись на позиции. А куда бежать-то? Позади только батюшка Днепр. Сколько все это продолжалось,  не скажу. Снаряды мы все перестреляли. Затишье  наступило как-то внезапно. Песок немного осел. Перед глазами подбитые, исковерканные  машины. Далеко впереди ружейные выстрелы слышны. Снаряды уже не рвутся. Стрелковая рота в атаку пошла. «Урааа!!!», - вперемежку с матюгами доносится. - Прости меня господи, - устало произнес отец, - но, за Родину, за Сталина никто не орал. Матюги отборные и ура.

 

Лежу, боюсь пошевелиться. Пытаюсь прийти в себя. В ушах звенящая непривычная тишина стоит. И вдруг рядом раздается какой-то противный скрежет, прям, ножом по сердцу. Я аж вздрогнул. Оглядываюсь. Алтынбек наш, весь в песке, глаз не видно. Ложкой по дну котелка скребет. Кашу доедает. Перед форсированием свою пайку не съел от страху. Наверстывает упущенное.

 

-Жив, - говорю, - курилка? Как тебе эта каша в глотку лезет?

-Алтынбек помирать никак нельзя, - отвечает. – Дома шесть дочка. Жена. Мать старый, больной. Нада аул идти. Ещё сына радить нада. Наследник рода должна быть.

 

И тут такой ржач на нас напал. Хохотали до икоты, до слез. Стали ребята из песка вытряхиваться. Руки, ноги ощупывать. Головой мотать. Лейтенант тоже писклявенько похихикивает. Голос-то совсем сорвал.

 

-Кушайте, кушайте рядовой Нузарбаев, - вежливо так, по-интеллигентному к солдату обращается. – Сына сделать, большая сила требуется.

 

Тут уж я совсем от хохота покатился. Чо он там про мужскую силу знает, думаю. Поди, девчонку-то ни разу в жизни не целовал. Ещё туда же.

 

Ладно, отсмеялись, успокоились, давай гадать, сколько из подбитых танков мы поразили. Глядим, вдали машина командирская остановилась. Близко-то не подъехать. Все перерыто взрывами, исковеркано. Потом, двое к нам подошли. Генерал и ординарец его.

 

Лейтенант на вытяжку перед генералом. Стал обстановку докладывать. Но офицер махнул рукой, обнял его и фамилию спросил. Затем, велел ординарцу наши данные записать. Всех нас к ордену Отечественной войны 1 степени, а командира орудия обещал к званию Героя представить.

 

Ведь именно он, губошлеп Ларик, повернул ход сражения за мало кому известное село Деражичи. Конечно, это не Сталинградская битва и не Курская Дуга. Только ведь именно из таких маленьких боев, не прописанных в энциклопедии войны, складывалась тяжелая битва за Днепр. И, в конце концов, слагалась наша общая победа над фашистами.

 

Отец в это время сидел какой-то беспомощный, растерянный, сгорбленный.  Совсем на него не похоже. Он плакал. Мой папа плакал! У него не было фотографий друзей. Он просто держал в руках свой орден и тихо говорил:

-Только так и не стал Героем Советского Союза Илларион Подольский, - тяжело вздохнул отец. - Когда ординарец наши данные записал, и они с генералом отправились обратно, лейтенант бросился им вдогонку. Наверное, хотел, чтобы и его погибшим бойцам хоть посмертно ордена вручили. Подбежал, что-то говорить стал и тут взрыв. Видать, на мину напоролись. Уже у самой машины.

 

Не родил наследника маленький казах Алтынбек Нузарбаев. Убит на  следующий день. Не стал знаменитым артистом весельчак Степан Назаренко. Погиб при штурме Кенигсберга. Да, скольких я друзей схоронил за годы войны, - продолжил папа, беря в руки рюмку. – А сам вот до сих пор живу. За всех них живу. Так давайте же выпьем стоя, и не чокаясь. Вечная им Память.

 

Вот такие воспоминания всколыхнул в душе старшего сержанта запаса  полученный орден. Отец ушел от нас в 1989 году. На мой взгляд, он ни разу в жизни не опозорил ЧЕСТЬ солдата Великой Отечественной. Прожил достойно, как смог.

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Татьяна Белая, 2013

Регистрационный номер №0134940

от 4 мая 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0134940 выдан для произведения:

           Увы, перепутала даты и не успела выставить свой рассказ на конкурс. И все равно публикую. День Победы - это святое.                 

 

 

             О войне мой папа рассказывал крайне редко. Если и вспоминал за праздничным столом в день Победы, то обычно какие-то веселые моменты фронтовой жизни. Как будто был там лишь для того, чтобы похохмить да поприкалываться. И даже когда уже стал седым ветераном, ни разу из его уст не слышала привычное, стариковское: «Вот в наше время… Вот наше поколение… Я воевал, кровь проливал…», и тому подобное». Никаких льгот себе не требовал. И лишь однажды мы услышали от него довольно подробный рассказ об одном из боев за Днепр, участником которого он был. А причиной тому стало, казалось бы, радостное  событие.

 

В тот день отец пребывал в отличном расположении духа. Стоял в прихожей, облокотившись на холодильник, и курил свою «Приму». Сигарет с фильтром он не признавал. Вставлял её в красивый длинный мундштук и с наслаждением пускал клубы дыма. Раздался звонок телефона. Он поднял трубку и ответил. Я обратила внимание, как менялось выражение его лица в ходе разговора. Вернее, он только слушал и лишь в конце сказал: «Так точно. Вас понял. Буду». Закончив разговор, как-то обессилено опустился на стул и слегка дрожащими пальцами вновь прикурил. Взгляд стал суровым. А в глазах отражалась такая боль, что я испугалась.

 

Вначале подумала, папа получил очередное известие о смерти кого-то из близких. В последнее время это случалось все чаще. Друзья уходили один за другим. Кто от болезни, кто от старых ран. Я подошла, обняла его за плечи и спросила, что случилось? Но он был так взволнован, что покачал головой и коротко ответил: «Потом».

 

Оказалось, в честь сорокалетия Победы, он представлен к награде орденом Отечественной войны 1 степени. Мама по такому случаю накрыла праздничный стол. Отмечали в тесном, семейном кругу. Выпили по стопочке, поздравили нашего ветерана. Я даже стихи сочинила. Отец сидел непривычно молчаливым и задумчивым. Потом, положив орден на ладонь, погладил его и тихо произнес:

 

-Вот и нашла меня моя награда, - он тяжело вздохнул, немного помолчал и продолжил. – Долго ты шла ко мне, голубушка. А ведь это не просто орден, - обратился отец к нам. – Вроде бы, друзья мои погибшие задают вопрос с того света: «А правильно ли ты прожил дарованную тебе жизнь, Сашка? А успел ли ты сделать то, чего мы не смогли? Не опозорил ли ты честь солдата в суете дней?»

-Пап, - удивленно поинтересовалась я, - так ты ещё в войну был награжден этим орденом? А почему не получил раньше?

-Война, дочь, - ответил он, закуривая. – Война пишет свои сюжеты. Порой непредсказуемые. Сегодня я хочу поведать вам, дорогие мои, о тех трагических событиях.

 

И папа стал рассказывать. Я попытаюсь передать вам эту исповедь его словами. Без лирических отступлений и художественных прикрас. Именно так вспоминал эти события старший сержант отделения связи артиллерийского полка Белый Александр Иванович.

 

Осенью сорок третьего это случилось. Подошли мы к водной преграде уставшие и вымотанные.  Задачка нам предстояла нелегкая - переправиться через Днепр. Это вам не  Шайтанка, что у нас в Салехарде. С могучей рекой шутки плохи. Вброд не перейдешь. А немец в ту пору злой был. Видать Гитлер хвоста-то своим генералам за поражение под Курском накрутил не хило. Окопались они на левом берегу крепко. Надеялись остановить наступление советских войск. Утопить нас в реке и повернуть ход военных действий. Артобстрелы не прекращались ни днем, ни ночью. Да и с неба утюжили не переставая.

Мое отделение связи к артиллерийскому полку приписано было. На чем попало, не переправишься. Понтоны, плоты готовили для переброски орудий.  Тогда каждый из нас надеялся, Днепр бы переплыть благополучно, а там уж дело пойдет. После Курска настроение было приподнятое. Один из моих бойцов, казах Алтынбек, молился своему Аллаху не переставая. Ни есть, ни пить не мог.   Он в степном ауле кроме грязного арыка  с роду воды не видывал. Для него Днепр, что море-океан. Другой из отделения, Степка, неисправимый юморист и балагур, над ним все поджуживал. А, если честно,  у всех  душа не на месте была.  Кому ж охота на дне реки вечный покой обрести? Ни могилки тебе, ни крестика.

 

Ближе к ночи, подходит ко мне этот самый Алтынбек и шепчет:

 

         -Камандира, на понтона ехать не нада. Немца пушки бомбить будет сразу. Кырдык нам. Лодка нада искать. Маленький лодка лучше.

 

Я понимал, что он прав. На лодке, конечно, безопаснее. Если с неба бомбить начнут, то прямиком целить в понтоны и плоты станут. Хотя, взрывной волной и лодку перевернет. Удалось нам подсуетиться к какой-то лодчонке. Запрыгнули. Управлял ею  бывший матрос. Ловко нами командовал. Ветер был сильный, течение там быстрое. Только  благодаря этому парню и с накатами свинцовых волн справились, и от взрывов увернулись. Страху натерпелись, водички наглотались, но добрались относительно благополучно. Мокрые с головы до ног, однако, живые.

 

Когда на берег ступили, облегченно вздохнули. Думали, самое страшное позади. Да не тут-то было. В том месте не земля, один сплошной песок. Без передыху, сразу вперед потопали. Подальше от реки. Предстояло нам отбить у немцев село Деражичи. Вроде, так называлось. Ой, - покачал головой отец, - как тащили орудия и снаряды по песку, страшно вспомнить. Песок набивался во все дырочки. Рот, нос, глаза, уши. Ладно, хоть в дороге не бомбили. Наша авиация поддерживала. В небе мессеров отгоняли.  Долго тащились. Чуть живы, подошли к месту боя. Стали окапываться. А окопы-то не держатся. Песок осыпается. Пушки вязнут. Никакого укрытия. Спрятаться негде.  Одни куцые заросли кустов.

 

Стали готовиться к атаке. Артиллеристы пушки на прямую наводку выкатили. Впереди стрелковая рота залегла. Мы втроем - я, Алтынбек и Степан в кустиках обосновались. Остальные из отделения, где-то в другом месте. Перекусить решили, пока суть да дело. Только котелки, ложки достали, и тут началось. Опередили нас немцы. Сначала минометный обстрел, а потом и с неба бомбы посыпались. Ад кромешный. Смерч из песка и осколков накрыл все. Наши орудия ни одного выстрела сделать не успели. Залегли. В песок, как ящерицы зарылись.

 

Вдруг, обстрел резко прекратился, и танки пошли. С брони пехота, как горох сыплется. Грозно так надвигаются. Ровненько. Моторы гудят, а позади шлейф из песка. Страх божий. Раздавили бы нас эти махины, как червей.

 

И в это время наши стрелки дрогнули. Рванули обратно к реке. У них рота только после переформирования. Считай, одни новобранцы. Пороху ещё не нюхали. Вот нервы и не выдержали. Я мордой прямо в колючий куст, уткнувшись, лежал. Кто-то из отступающих, мне на ногу наступил.  Ругнулся, глаза открываю и вижу, из-за ближайшего к нам орудия офицер молоденький выскакивает. В руках пистолет и первого попавшегося беглеца за грудки хватает, орет чего-то. Отбросил его на землю. Другому, с ходу в торец. Сам в полный рост. Ужом туда-сюда крутится. Пытается солдат остановить.

 

А я командира этого расчета знал хорошо. Пацан совсем. Еще моложе меня. Лет двадцать. С ускоренного выпуска артиллерийского училища. Из интеллигентов, видать. Маленький, рыжий, глаза круглые. Губастенький такой.  Голос писклявый, как у котенка. И имя смешное – Илларион. «Старички» над ним посмеивались. Губошлепом Лариком прозвали. А тут, откуда что взялось? Орет так, что взрывы перекрикивает. У него в расчете почти все погибли.  Один раненый боец остался.  Лейтенант нас увидел, кричит: «Слушай мою команду! К орудию! Заряжай! Стрелять буду!» И прямо в меня целится. - Ну, стрелять-то он, конечно, не стал бы, - усмехнулся рассказчик. - Что нам его пистолетик? Когда рядом мины рвутся.

 

Я своим ребятам скомандовал. Подползли к покосившейся пушечке. Залегли. Гляжу, рядом ящики со снарядами. Одно попадание и пипец нам.

 

«Эх, была, не была, - думаю. – Помирать, так с музыкой». Кто куда распределились. Я к наводке. А ниче ж не соображаю. Куда крутить? Как целиться? Но схватился я за этот рычаг, как утопающий за соломинку. Алтынбек - заряжающим, Степка снаряды подавать. Ларик орет: «Огонь!» Жахнули, куда не попадя. И ведь что интересно. С первого выстрела тот «Тигр», что прямо на нас пер,  задымился. Дуракам, как говорится, везет. Закрутился он в облаке песка и черного дыма. Дальше уж мы без остановки. Огонь! Огонь! Не зги не видать. Гул сплошной, а лейтенант так и стоит в полный рост, рукой отмашку дает.

 

 Потом, ещё одно наше орудие заговорило. За ним другое, третье. Да и стрелки опомнились, вернулись на позиции. А куда бежать-то? Позади только батюшка Днепр. Сколько все это продолжалось,  не скажу. Снаряды мы все перестреляли. Затишье  наступило как-то внезапно. Песок немного осел. Перед глазами подбитые, исковерканные  машины. Далеко впереди ружейные выстрелы слышны. Снаряды уже не рвутся. Стрелковая рота в атаку пошла. «Урааа!!!», - вперемежку с матюгами доносится. - Прости меня господи, - устало произнес отец, - но, за Родину, за Сталина никто не орал. Матюги отборные и ура.

 

Лежу, боюсь пошевелиться. Пытаюсь прийти в себя. В ушах звенящая непривычная тишина стоит. И вдруг рядом раздается какой-то противный скрежет, прям, ножом по сердцу. Я аж вздрогнул. Оглядываюсь. Алтынбек наш, весь в песке, глаз не видно. Ложкой по дну котелка скребет. Кашу доедает. Перед форсированием свою пайку не съел от страху. Наверстывает опущенное.

 

-Жив, - говорю, - курилка? Как тебе эта каша в глотку лезет?

-Алтынбек помирать никак нельзя, - отвечает. – Дома шесть дочка. Жена. Мать старый, больной. Нада аул идти. Ещё сына радить нада. Наследник рода должна быть.

 

И тут такой ржач на нас напал. Хохотали до икоты, до слез. Стали ребята из песка вытряхиваться. Руки, ноги ощупывать. Головой мотать. Лейтенант тоже писклявенько похихикивает. Голос-то совсем сорвал.

 

-Кушайте, кушайте рядовой Нузарбаев, - вежливо так, по-интеллигентному к солдату обращается. – Сына сделать, большая сила требуется.

 

Тут уж я совсем от хохота покатился. Чо он там про мужскую силу знает, думаю. Поди, девчонку-то ни разу в жизни не целовал. Ещё туда же.

 

Ладно, отсмеялись, успокоились, давай гадать, сколько из подбитых танков мы поразили. Глядим, вдали машина командирская остановилась. Близко-то не подъехать. Все перерыто взрывами, исковеркано. Потом, двое к нам подошли. Генерал и ординарец его.

 

Лейтенант на вытяжку перед генералом. Стал обстановку докладывать. Но офицер махнул рукой, обнял его и фамилию спросил. Затем, велел ординарцу наши данные записать. Всех нас к ордену Отечественной войны 1 степени, а командира орудия обещал к званию Героя представить.

 

Ведь именно он, губошлеп Ларик, повернул ход сражения за мало кому известное село Деражичи. Конечно, это не Сталинградская битва и не Курская Дуга. Только ведь именно из таких маленьких боев, не прописанных в энциклопедии войны, складывалась тяжелая битва за Днепр. И, в конце концов, слагалась наша общая победа над фашистами.

 

Отец в это время сидел какой-то беспомощный, растерянный, сгорбленный.  Совсем на него не похоже. Он плакал. Мой папа плакал! У него не было фотографий друзей. Он просто держал в руках свой орден и тихо говорил:

-Только так и не стал Героем Советского Союза Илларион Подольский, - тяжело вздохнул отец. - Когда ординарец наши данные записал, и они с генералом отправились обратно, лейтенант бросился им вдогонку. Наверное, хотел, чтобы и его погибшим бойцам хоть посмертно ордена вручили. Подбежал, что-то говорить стал и тут взрыв. Видать, на мину напоролись. Уже у самой машины.

 

Не родил наследника маленький казах Алтынбек Нузарбаев. Убит на  следующий день. Не стал знаменитым артистом весельчак Степан Назаренко. Погиб при штурме Кенигсберга. Да, скольких я друзей схоронил за годы войны, - продолжил папа, беря в руки рюмку. – А сам вот до сих пор живу. За всех них живу. Так давайте же выпьем стоя, и не чокаясь. Вечная им Память.

 

Вот такие воспоминания всколыхнул в душе старшего сержанта запаса  полученный орден. Отец ушел от нас в 1989 году. На мой взгляд, он ни разу в жизни не опозорил ЧЕСТЬ солдата Великой Отечественной. Прожил достойно, как смог.

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +25 804 просмотра
Комментарии (29)
Олег Сан # 4 мая 2013 в 10:24 +3
Вечная память... lenta9m2
Татьяна Белая # 4 мая 2013 в 11:56 +3
Спасибо, Андрей. rose
Маргарита Тодорова # 4 мая 2013 в 11:22 +3
Пока мы живы помнить будем,
Прошедших ад отцов и дедов.
Обычные, простые люди...
Мы будем помнить! С Днем победы!
buket3
Татьяна Белая # 4 мая 2013 в 11:57 +3
9may
Лариса Тарасова # 4 мая 2013 в 22:57 +2
Вечная память Старшему Сержанту Запаса Александру Белому, прошагавшему свой героический путь по дорогам Великой Отечественной Войны!
Вечная память им и низкий наш поклон.

9may
Татьяна Белая # 4 мая 2013 в 23:48 +2
Знаешь, Лариса, пока мы их помним, пока храним их фотографии, пока рассказываем о них своим детям и внукам, они живы. Они с нами. Сколько здесь моему папе? 22? 23 года? И пусть ушки торчат. Все равно красавец. И героем себя не чувствует. Так. Фото с фронта. Они проживали свою жизнь. Что судьба послала. 0_2d109_877c3bf4_S
Андрей Канавщиков # 5 мая 2013 в 21:45 +2
Вечная память и вечная слава! Нужный и правильный рассказ, Татьяна!
Татьяна Белая # 6 мая 2013 в 07:00 +2
rose
Алексей Прохоров # 7 мая 2013 в 11:42 +2
А мне дед ничего не рассказывал. В 17 его на фронт забрали. Пол года отвоевал, потом ранение, 2 года госпиталей, вот и вся война.
Татьяна Белая # 7 мая 2013 в 12:58 +1
lenta9m
Елена Разумова # 7 мая 2013 в 22:23 +2
Спасибо за рассказ,Татьяна. lenta9m
С наступающим Днем Победы!
9may
Татьяна Белая # 8 мая 2013 в 05:29 +1
rose
XXXX # 27 мая 2013 в 20:05 +1
Невозможно без слез читать,Танечка... и когда слушала очевидцев..ком в горле...вот они сидят перед тобой,они..!ПОБЕДИТЕЛИ..!..и без пафоса,а наоборот,робкие почему-то в большинстве своем,...а пережили сколько...Вечная память батюшке Вашему ,и всем,кто погиб за нас... lenta9m2
Татьяна Белая # 27 мая 2013 в 20:57 +1
Спасибо, Оля. Я папу своего чту и помню. Пусть, не были они ангелами. Тоже грешили. В чем-то не правы были. Только души у них чистые. Незамутненные. Ни украсть, ни покараулить не умели. Вечная им память. lenta9m2
Владимир Проскуров # 15 июня 2013 в 14:27 0
Мы молча будем вспоминать,
Живых и мертвых, и пропавших,
Кто знал, что будет умирать,
Молчанием помянем, павших …

СПАСИБО ВАМ ЗА ПАМЯТЬ!!!
Татьяна Белая # 15 июня 2013 в 16:18 0
Вам спасибо, Владимир, что зашли. rose
Бен-Иойлик # 6 июля 2013 в 15:05 +1
Татьяна Белая # 8 июля 2013 в 06:51 0
rose
Татьяна Чанчибаева # 21 июля 2013 в 11:37 +1
Татьяна Белая # 23 июля 2013 в 17:46 0
rose
ЛИТЛЕДИ (Рина Воронцова) # 6 сентября 2013 в 16:46 +1
Татьяна Белая # 8 сентября 2013 в 20:24 0
rose
alexandr # 21 сентября 2013 в 09:26 +1
lenta9m2
Татьяна Белая # 21 сентября 2013 в 21:41 0
rose
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 17 декабря 2013 в 03:09 +1
lenta9m2 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Анна Магасумова # 18 января 2014 в 09:11 +1
Вечная память!
Татьяна Белая # 18 января 2014 в 22:07 0
rose
Эдуард Руденко # 29 июля 2015 в 11:03 +1
lenta9m2
Алтынбека жалко... Шесть дочек...
Понравилось, Татьяна.
Веяная память Героям.
9may
buket3
Татьяна Белая # 29 июля 2015 в 12:35 0
Эдик, жаль всех погибших. многие и детей не имели.