ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → БЕДНЫЙ, БЕДНЫЙ АЛИК...

БЕДНЫЙ, БЕДНЫЙ АЛИК...

18 марта 2019 - Андрей Шеркунов
article442738.jpg
   - Ты ещё скажи свою любимую фразу: «Мне скучно, бес!»

   И мой давний приятель закатывается счастливым смехом. Мы сидим с Алукой уже давно – он остался, опять сославшись на внеплановый выходной, когда вся наша чёрно-белая компания стала расходиться, проведя очень приятный вечер. Ангелы и Фалет полетели по своим делам, Лилит, по обыкновению, исчезла по-английски, Астарта упомянула о каком-то свидании, густо покраснев при этом. Все поухмылялись, но расспрашивать не стали – у неё постоянно какие-то личные перетурбации. Ну а моя хранительница произвела какие-то пассы над столом, после чего лишняя посуда исчезла и она, с чувством выполненного долга, свернулась калачиком на диване за спиной Алуки. И кота к себе подтянула. Заснули, кажется…

   Ну а мы сидим, треплемся, потягивая коньячок - всё как обычно. Но больно уж меня заинтриговала фраза Алуки про выходной, ведь я всегда не очень понимал, что он считает своей работой… Вот я и начал выспрашивать его о служебных обязанностях - всё-таки он инкуб, и его образ жизни я считаю не более, чем хобби, любимым, но хобби. 

    - Алик, шутки-шутками, но меня действительно интересует твоё отношение к женщинам. Они для тебя подопытный материал? Зачем ты их совращаешь? Или они твои жертвы? 

   - Притормози на поворотах, приятель, столько вопросов сразу! Всё-то тебе расскажи… Ладно, кое-что тебе можно и сказать – ты почти свой. Кстати, давно тебе хотел сказать - хорошо ты устроился! И с беленькими, и с чёрненькими дружишь…

   - Так я уже не раз говорил – для меня вы все серенькие. Ты не отвлекайся…

   Подливаю коньячку в бокалы, чокаемся. Алука слушает звон хрусталя и лицо его постепенно делается более серьёзным.

   - Сначала о твоих вопросах… Никакой они не материал, они – Женщины, и их надо холить и лелеять! Но главное - никого я не совращаю, и уж, тем более, никем и ничем не жертвую. Есть договор с Небесами, и, в его исполнение, я встречаюсь с некоторыми, указанными сверху, неустойчивыми особами. Считай это тестированием… Мы неплохо проводим время к всеобщему удовольствию!

   - Ага. А скажи… Извини, конечно, но мне это не даёт покоя. Ты их действительно любишь?

   - Эх, дружище… Любить можно только одну. А вот влюбляться я могу себе позволить сколько угодно!

   Инкуб опять рассмеялся и отхлебнул из бокала.

   - Ни один человек не может изобразить влюблённость, не говоря уж о любви. Глаза твоей возлюбленной всегда отличат наигранность и фальшь, конечно если в ней есть реальное чувство к тебе.

   - Ну хорошо, а ты-то, опытный обольститель, любишь хоть кого-нибудь?

   Алука вдруг застыл, поник, как-то даже стал меньше. В глазах его появилась вселенская печаль, только скупой слезы не хватало для полного комплекта. Он грустно посмотрел на меня и промолвил:

   - Давно, очень давно. Да ты её знаешь… Её нельзя не любить, она - идеал! 

   И он опять отхлебнул из своего бокала. Взгляд его совсем расфокусировался и он смотрел куда-то сквозь меня. Редкое зрелище – мечтающий инкуб…

   - И кто же эта несчастная?

   - Почему несчастная? Она вполне счастлива, она носится между Небесами и Подземным царством, и нигде ей нет отказа. Она прекрасна, она само совершенство, ибо таковой и была создана…

   - Лилит? Постой, Алик, но я ведь слышал, что она… эээ… в некотором роде твоя прародительница! То есть, я так понимаю, твоя пра-пра-пра…

   - Какая чушь!

   Алука резко перебивает меня и аж вскакивает от возмущения. Шарлизка, мирно подрёмывающая у него за спиной, открывает глаза, оглядывает спросонья комнату, на глазок определяет диспозицию, и со словами «Не ссорьтесь, мальчики» опять закрывает глаза. Алука делает извиняющийся жест в её сторону, садится, и продолжает уже тише и спокойнее:

   - Вы, люди, неправильно поняли слово «прародительница» в отношении Лилит. Она и Пан были идеологами нашего движения, а не создали нас. Мы встретились в Вавилоне… Как же это было прекрасно! Три дня полного, ничем не замутнённого счастья! Но она, к несчастью, не умеет любить – она слишком совершенна для этого. Если ты помнишь, то она отказалась даже от Адама, хотя он был единственным мужчиной в то время! Она во все времена ищет кого-то под стать себе, но это практически невозможно… Её удел – лёгкие романы, ничего не значащие для неё. Ангелы, демоны, люди – никто её не устраивает. Так одна в веках и существует, в вечном поиске…

   - Бедный, бедный Алик…

   - Ой, перестань ты! Прошло уже столько времени, что все чувства притупились, осталось только ощущение недостижимости идеала и счастливые воспоминания. Да и я не промах, а? Инкуб я, или где? 

   Тут вдруг моя берегинюшка совершенно неприлично захихикала, чем совершенно сбила наш лирический настрой. Алука гневно обернулся к ней, но она, предваряя его вполне закономерные обвинения в нетактичности, молитвенно сложила рученьки и нежно произнесла:

   - Инкуб, конечно инкуб, и один из лучших. Алушечка, все тебя любят, даже я!

   - Да ну тебя… Вечно ты от всего его оберегаешь! А ему и погрустить полезно, между прочим. Вдруг встретит такую Лилит в жизни? От этого никто не застрахован…

   Говоря это, Алука почему-то показывал на меня, и я понял, что эти разговоры у них начались не сегодня. Интересненько… Без меня меня женили, что ли? Я вопросительно посмотрел на Шарлизку, но она упорно смотрела на инкуба, как бы не замечая моего пристального взгляда. Ладно, потом допрошу её с пристрастием…

   Настроение было если не испорчено, то лирический настрой точно сбился. Посидели ещё немного, но разговор не клеился и вскоре Алука начал собираться. Видно было, что мысли его далеко и сейчас ему не до шуток. Он встал, постоял немного в раздумьях и протянул мне руку для прощания.

   - Вот что я скажу тебе напоследок, mon cher… Влюбляйся, живи полной жизнью, совершай ошибки, но люби только того, кто может тебе ответить по-полной. Смотри на людей душой, а не глазами. И вот в тот день, когда тебе вдруг покажется, что от какой-то женщины исходит свет… всё, ты погиб, ты любишь. Тогда тебе останется только одно: думать о ней так неотступно, что и она будет принуждена думать о тебе. Один шанс, ничтожный, но вдруг повезёт…

   Он поворачивается, чтобы уйти, но вдруг останавливается, поворачивается и направляет на меня указующий перст.

   - И ещё... Сейчас многие начинают отношения со списка требований к своему партнёру. Идеальный мужчина должен быть таким-то, женщина такой-то. А я вот не знаю, каким должен быть мужчина и какой должна быть женщина! Хотя, казалось бы, кому ещё и знать-то... Но знаю точно, что совсем не идеальными. И уж точно не лучше всех... Эти двое ничего никому не должны. Они просто люди. Он просто мужчина, за которым хочется идти. А она просто женщина, которую хочется любить. Ни за что, просто так... Эх, ладно, старею видимо. Извини…

   Махнув на прощание рукой, он растворяется в воздухе. Ничего особенного, он обычно так и исчезает – любит эффекты. Остался какой-то запах недосказанности, неуловимый флёр чужой любви, грустной и прекрасной одновременно. Да, странный сегодня вечер получился. Берегинюшка сидит тихая, о чём-то думает и украдкой поглядывает на меня. Вздыхает… Ей бы в руки вязание сейчас – очень подошло бы. Или, как минимум, планшет какой-нибудь. Интересно, с кем бы она начала переписываться? И вообще – что-то резко у неё меняется настроение последнее время. К чему бы это?

   А лёгкая грусть так и не уходит, как заезженная пластинка, как эхо, повторяя рефреном прозвучавшую только что фразу - бедный, бедный Алик…

© Copyright: Андрей Шеркунов, 2019

Регистрационный номер №0442738

от 18 марта 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0442738 выдан для произведения:
   - Ты ещё скажи свою любимую фразу: «Мне скучно, бес!»

   И мой давний приятель закатывается счастливым смехом. Мы сидим с Алукой уже давно – он остался, опять сославшись на внеплановый выходной, когда вся наша чёрно-белая компания стала расходиться, проведя очень приятный вечер. Ангелы и Фалет полетели по своим делам, Лилит, по обыкновению, исчезла по-английски, Астарта упомянула о каком-то свидании, густо покраснев при этом. Все поухмылялись, но расспрашивать не стали – у неё постоянно какие-то личные перетурбации. Ну а моя хранительница произвела какие-то пассы над столом, после чего лишняя посуда исчезла и она, с чувством выполненного долга, свернулась калачиком на диване за спиной Алуки. И кота к себе подтянула. Заснули, кажется…

   Ну а мы сидим, треплемся, потягивая коньячок - всё как обычно. Но больно уж меня заинтриговала фраза Алуки про выходной, ведь я всегда не очень понимал, что он считает своей работой… Вот я и начал выспрашивать его о служебных обязанностях - всё-таки он инкуб, и его образ жизни я считаю не более, чем хобби, любимым, но хобби. 

    - Алик, шутки-шутками, но меня действительно интересует твоё отношение к женщинам. Они для тебя подопытный материал? Зачем ты их совращаешь? Или они твои жертвы? 

   - Притормози на поворотах, приятель, столько вопросов сразу! Всё-то тебе расскажи… Ладно, кое-что тебе можно и сказать – ты почти свой. Кстати, давно тебе хотел сказать - хорошо ты устроился! И с беленькими, и с чёрненькими дружишь…

   - Так я уже не раз говорил – для меня вы все серенькие. Ты не отвлекайся…

   Подливаю коньячку в бокалы, чокаемся. Алука слушает звон хрусталя и лицо его постепенно делается более серьёзным.

   - Сначала о твоих вопросах… Никакой они не материал, они – Женщины, и их надо холить и лелеять! Но главное - никого я не совращаю, и уж, тем более, никем и ничем не жертвую. Есть договор с Небесами, и, в его исполнение, я встречаюсь с некоторыми, указанными сверху, неустойчивыми особами. Считай это тестированием… Мы неплохо проводим время к всеобщему удовольствию!

   - Ага. А скажи… Извини, конечно, но мне это не даёт покоя. Ты их действительно любишь?

   - Эх, дружище… Любить можно только одну. А вот влюбляться я могу себе позволить сколько угодно!

   Инкуб опять рассмеялся и отхлебнул из бокала.

   - Ни один человек не может изобразить влюблённость, не говоря уж о любви. Глаза твоей возлюбленной всегда отличат наигранность и фальшь, конечно если в ней есть реальное чувство к тебе.

   - Ну хорошо, а ты-то, опытный обольститель, любишь хоть кого-нибудь?

   Алука вдруг застыл, поник, как-то даже стал меньше. В глазах его появилась вселенская печаль, только скупой слезы не хватало для полного комплекта. Он грустно посмотрел на меня и промолвил:

   - Давно, очень давно. Да ты её знаешь… Её нельзя не любить, она - идеал! 

   И он опять отхлебнул из своего бокала. Взгляд его совсем расфокусировался и он смотрел куда-то сквозь меня. Редкое зрелище – мечтающий инкуб…

   - И кто же эта несчастная?

   - Почему несчастная? Она вполне счастлива, она носится между Небесами и Подземным царством, и нигде ей нет отказа. Она прекрасна, она само совершенство, ибо таковой и была создана…

   - Лилит? Постой, Алик, но я ведь слышал, что она… эээ… в некотором роде твоя прародительница! То есть, я так понимаю, твоя пра-пра-пра…

   - Какая чушь!

   Алука резко перебивает меня и аж вскакивает от возмущения. Шарлизка, мирно подрёмывающая у него за спиной, открывает глаза, оглядывает спросонья комнату, на глазок определяет диспозицию, и со словами «Не ссорьтесь, мальчики» опять закрывает глаза. Алука делает извиняющийся жест в её сторону, садится, и продолжает уже тише и спокойнее:

   - Вы, люди, неправильно поняли слово «прародительница» в отношении Лилит. Она и Пан были идеологами нашего движения, а не создали нас. Мы встретились в Вавилоне… Как же это было прекрасно! Три дня полного, ничем не замутнённого счастья! Но она, к несчастью, не умеет любить – она слишком совершенна для этого. Если ты помнишь, то она отказалась даже от Адама, хотя он был единственным мужчиной в то время! Она во все времена ищет кого-то под стать себе, но это практически невозможно… Её удел – лёгкие романы, ничего не значащие для неё. Ангелы, демоны, люди – никто её не устраивает. Так одна в веках и существует, в вечном поиске…

   - Бедный, бедный Алик…

   - Ой, перестань ты! Прошло уже столько времени, что все чувства притупились, осталось только ощущение недостижимости идеала и счастливые воспоминания. Да и я не промах, а? Инкуб я, или где? 

   Тут вдруг моя берегинюшка совершенно неприлично захихикала, чем совершенно сбила наш лирический настрой. Алука гневно обернулся к ней, но она, предваряя его вполне закономерные обвинения в нетактичности, молитвенно сложила рученьки и нежно произнесла:

   - Инкуб, конечно инкуб, и один из лучших. Алушечка, все тебя любят, даже я!

   - Да ну тебя… Вечно ты от всего его оберегаешь! А ему и погрустить полезно, между прочим. Вдруг встретит такую Лилит в жизни? От этого никто не застрахован…

   Говоря это, Алука почему-то показывал на меня, и я понял, что эти разговоры у них начались не сегодня. Интересненько… Без меня меня женили, что ли? Я вопросительно посмотрел на Шарлизку, но она упорно смотрела на инкуба, как бы не замечая моего пристального взгляда. Ладно, потом допрошу её с пристрастием…

   Настроение было если не испорчено, то лирический настрой точно сбился. Посидели ещё немного, но разговор не клеился и вскоре Алука начал собираться. Видно было, что мысли его далеко и сейчас ему не до шуток. Он встал, постоял немного в раздумьях и протянул мне руку для прощания.

   - Вот что я скажу тебе напоследок, mon cher… Влюбляйся, живи полной жизнью, совершай ошибки, но люби только того, кто может тебе ответить по-полной. Смотри на людей душой, а не глазами. И вот в тот день, когда тебе вдруг покажется, что от какой-то женщины исходит свет… всё, ты погиб, ты любишь. Тогда тебе останется только одно: думать о ней так неотступно, что и она будет принуждена думать о тебе. Один шанс, ничтожный, но вдруг повезёт…

   Он поворачивается, чтобы уйти, но вдруг останавливается, поворачивается и направляет на меня указующий перст.

   - И ещё... Сейчас многие начинают отношения со списка требований к своему партнёру. Идеальный мужчина должен быть таким-то, женщина такой-то. А я вот не знаю, каким должен быть мужчина и какой должна быть женщина! Хотя, казалось бы, кому ещё и знать-то... Но знаю точно, что совсем не идеальными. И уж точно не лучше всех... Эти двое ничего никому не должны. Они просто люди. Он просто мужчина, за которым хочется идти. А она просто женщина, которую хочется любить. Ни за что, просто так... Эх, ладно, старею видимо. Извини…

   Махнув на прощание рукой, он растворяется в воздухе. Ничего особенного, он обычно так и исчезает – любит эффекты. Остался какой-то запах недосказанности, неуловимый флёр чужой любви, грустной и прекрасной одновременно. Да, странный сегодня вечер получился. Берегинюшка сидит тихая, о чём-то думает и украдкой поглядывает на меня. Вздыхает… Ей бы в руки вязание сейчас – очень подошло бы. Или, как минимум, планшет какой-нибудь. Интересно, с кем бы она начала переписываться? И вообще – что-то резко у неё меняется настроение последнее время. К чему бы это?

   А лёгкая грусть так и не уходит, как заезженная пластинка, как эхо, повторяя рефреном прозвучавшую только что фразу - бедный, бедный Алик…

 
Рейтинг: +3 93 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
94
93
91
Светка 26 мая 2019 (Тая Кузмина)
89
89
81
77
76
71
71
70
67
66
66
65
62
62
61
60
Пишем письма 19 июня 2019 (Задворки)
59
57
56
56
55
53
52
50
47
39
35