ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Антология Любви.

Антология Любви.

17 сентября 2014 - Сергей Чернец
Антология Любви.
В годы моей юности принято было писать письма. С этого всё и начинается.
«За окнами черная ночь. А в моей душе царит ясная солнечная погода. Я не сплю, потому что мне хорошо. Всего меня, от головы до пяток, охватывает странное новое чувство. Все мысли мои о тебе дорогая моя красавица и от этого на душе моей так светло».
Приблизительно так начиналось любовное письмо к Леночке, к той девочке с косичками, с которой я сидел за одной партой в школе. Три раза я начинал писать. И всё было не так и не то, что хотелось высказать. Я зачеркивал целые предложения, и письмо сразу превращалось в черновик. Потом я переписывал исправленный черновик и рвал его. Письмо получалось длинное, вычурное и, думалось мне, что чувственное. До трех часов ночи я всё упражнялся в сочинении «любовного послания», а это еще и потому, что хотелось продлить сам процесс этого писАния….
Я сидел за столом у окна в тишине, закрывшись на кухне, и только весенняя ночь заглядывала в мои строчки письма. Я писал и то и дело поглядывал в темное окно, заглядывая, будто в глубину черных глаз темной ночи, в бесконечность черноты. Из той бесконечности вылетали невидимые ангелы-духи и сидели со мной за столом, помогая сочинять, такие же, как я, наивные и счастливые, глупые и блаженно улыбающиеся.
Между строк на бумаге представлялся мне образ милой и красивой девочки и, казалось, что присутствует даже запах дешевых духов. Я ей сам подарил их на праздник 8 марта.
Мы простились сегодня у школьной ограды. Леночка глядела на меня сквозь железные прутья. Когда она развернулась и пошла, я ни о чем не думал, а только любовался её фигурой, как любуется всякий настоящий мужчина женской красотой. Я уже чувствовал себя именно взрослым и именно мужественным. В тот момент, когда я увидел её два больших глаза с большими ресницами-бабочками, - я, вдруг, по наитию понял, что я влюблен, что между нами всё уже решено и взаимность любви обеспечена. Остается соблюсти кое-какие, принятые обществом, формальности. Написать откровенно и получить откровенный ответ.
Утром рано я спешил к школе, возле которой был на углу почтовый ящик. Как часто люди обращались к ним, к почтовым ящикам, я даже приобнял его руками, прежде чем бросить письмо. Почта – это величайшее благо!
Вскорости я получил ответ. Так началась наша тайная переписка. А на людях мы молчали и заговорщически поглядывали друг на друга, скрывая улыбки в уголках своих губ. В другом письме я предложил встретиться в парке и пойти в кинотеатр. И парк, и кинотеатр были выбраны в другом районе города, где нас никто из знакомых не мог видеть. Мы гуляли по парку, держась за руки, молча смотрели кино, сидя рядом и опять держась за руку. Так происходило зарождение и углубление наших чувств, которое называют влюбленностью, и из которой вырастает любовь. 
Насколько я теперь понимаю, все эти наши таинственные прогулки и встречи и походы в кино, нельзя отнести к самому чувству, понимаемому под словом Любовь. Леночку не столько привлекал именно я, сколько романтичность этих свиданий, их таинственность, первые поцелуи под молчаливыми угрюмыми и большими деревьями в парке. И словно, будь вместо меня какой-нибудь Иван или Сидор, она бы чувствовала себя одинаково хорошо. И в таком случае наивно было думать – любит она или нет? А если, по её словам, любит, то по-настоящему или не по-настоящему? 
Но я думал, думал над этими решающими вопросами, и чтобы узнать её ближе пригласил её домой, сразу после школы, пока родители были на работе.
Присутствие в холодной квартире любимой Леночки действовало опьяняюще, как музыка. И, как все обычно делают, начал я говорить о будущем, причем самоуверенность и самонадеянность моя не знала границ. Я строил планы, с жаром толковал о том, что буду «генералом», когда сам еще и в «прапорщиках» не был. Всё по той поговорке: какой же солдат не мечтает быть генералом. В общем, нес я свою красноречивую чушь, так что слушательнице нужно было иметь много любви и незнания жизни, чтобы мне поддакивать. Она, мало того, что поддакивала, но ещё бледнела, как от священного ужаса, и благоговела и ловила каждое слово из моих, нарисованных перед нею, проектов.  Слушала она меня со вниманием только вначале, но скоро на лице её я заметил рассеянность: я понял, она меня не понимала. Будущее, о котором говорил я ей, только внешним, расписным видом занимало её, и напрасно я разворачивал передней свои планы. Её интересовали простые житейские вопросы: ой, какие занавески красивые висят у нас на окнах, какие красивые обои с рисунками в моей комнате и зачем у нас пианино, умею ли я играть. Она внимательно рассматривала штучки в серванте, фотографии, и увидела мои марки и тоже захотела их собирать, может впервые от меня узнав слова «филателия», филателист, которые привлекли её внимание.
- Мне нравятся старые марки и филателия – произносила она, сладко смакуя новое слово. – Я тоже буду филателисткой.
- А сколько много у вас книжек. У меня ведь тоже есть книги.
- А какие у тебя книги? – спросил я.
Леночка подняла брови, подумала и сказала:
- Разные… -
И если бы я вздумал спросить её: какие у неё мысли, убеждения, цели и планы, она, наверное, таким же точно образом подняла бы брови, подумала и сказала: «разные». 
Как отличаются девочки от мальчиков.
Потом я проводил Леночку домой и все узнали о нашей дружбе. Дома у неё я познакомился с её родителями. И, вроде бы, им понравился. Ушел от неё я самым настоящим, патентованным женихом. И все следующие годы женихом и считался, до тех пор, пока, действительно, не стал её мужем.
Женихом быть очень скучно, гораздо скучнее, чем быть никем или мужем. Жених – это ни то ни сё: как посередине реки – от одного берега ушел, к другому пока не пристал. Вроде бы не женат, и нельзя сказать, чтобы был холостой, свободный.
Почти ежедневно я спешил к невесте своей. И мне приходилось участвовать и в походах по магазинам с Леночкой и её мамой. Эта мама ни на минуту не хотела отпускать от себя свою дочку. И прогулки мы совершали втроем. И на лето я ездил с ними в их деревню, к их бабушке. 
Ну, скучно быть женихом! Поэтому сразу после окончания школы, с разрешения родителей с обоих сторон, мы подали заявление в загс и к осени, в августе сыграли свадьбу.
Теперь я женат. Уже несколько лет. Скучными вечерами я сижу и читаю или пишу. Все сложилось в нашей жизни благополучно. Родители наши, объединив усилия, купили нам кооперативную квартиру, однокомнатную. Я сижу за столом, Леночка позади меня на диване что-то громко жует. Меня это раздражает, но прощаю ей всё. Я принес пиво, купил, когда шел с работы.
- Принеси открывашку – говорю я.
Леночка вскакивает, идет на кухню, громко открывает там ящики стола, роется и гремит-лязгает ножами и ложками. Я встаю и сам иду искать открывашку. Беру с собой в комнату еще и два стакана. Пиво открыто и налито. Леночка остается рядом около стола, отпив глоток, начинает длинно рассказывать мне о чем-то не стоящем выеденного яйца.
- Ты бы почитала что-нибудь, Лена… - говорю я.
Она берет книгу, садится против меня и принимается шевелить губами…. Так мы отдыхаем. Потом будет совместная готовка ужина или она примется в ванной за стирку….
«Ей уже двадцать с лишним лет… - думаю я. – Если взять интеллигентного мальчика таких же лет и сравнить, то какая разница. У мальчика и знания, и убеждения, и умишко, не в пример лучше».
Но я прощаю эту разницу. Как прощаю узенький лобик и шевеление губами при чтении. Некоторые бросают и не женятся на девушках из-за пятна или заплатки на платьях, из-за глупых слов, из-за разных привычек…. А тут, я прощаю всё: её жевание громкое, возню и звон посуды в поисках открывашки, её неряшливость, ее длинные разговоры о «ни о чем». Прощаю я всё почти бессознательно, без усилия воли, словно ошибки Леночки – мои ошибки, а от многих несхожестей, от которых других людей, может, коробит, я прихожу в умиление. Мотивы моего такого Всепрощения сидят в моей любви к Леночке. А где мотивы самой сущности любви – я уже не знаю. Любовь она вырастает, и выросла из той малой влюбленности школьной поры!
Конец.

© Copyright: Сергей Чернец, 2014

Регистрационный номер №0239475

от 17 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0239475 выдан для произведения:
Антология Любви.
В годы моей юности принято было писать письма. С этого всё и начинается.
«За окнами черная ночь. А в моей душе царит ясная солнечная погода. Я не сплю, потому что мне хорошо. Всего меня, от головы до пяток, охватывает странное новое чувство. Все мысли мои о тебе дорогая моя красавица и от этого на душе моей так светло».
Приблизительно так начиналось любовное письмо к Леночке, к той девочке с косичками, с которой я сидел за одной партой в школе. Три раза я начинал писать. И всё было не так и не то, что хотелось высказать. Я зачеркивал целые предложения, и письмо сразу превращалось в черновик. Потом я переписывал исправленный черновик и рвал его. Письмо получалось длинное, вычурное и, думалось мне, что чувственное. До трех часов ночи я всё упражнялся в сочинении «любовного послания», а это еще и потому, что хотелось продлить сам процесс этого писАния….
Я сидел за столом у окна в тишине, закрывшись на кухне, и только весенняя ночь заглядывала в мои строчки письма. Я писал и то и дело поглядывал в темное окно, заглядывая, будто в глубину черных глаз темной ночи, в бесконечность черноты. Из той бесконечности вылетали невидимые ангелы-духи и сидели со мной за столом, помогая сочинять, такие же, как я, наивные и счастливые, глупые и блаженно улыбающиеся.
Между строк на бумаге представлялся мне образ милой и красивой девочки и, казалось, что присутствует даже запах дешевых духов. Я ей сам подарил их на праздник 8 марта.
Мы простились сегодня у школьной ограды. Леночка глядела на меня сквозь железные прутья. Когда она развернулась и пошла, я ни о чем не думал, а только любовался её фигурой, как любуется всякий настоящий мужчина женской красотой. Я уже чувствовал себя именно взрослым и именно мужественным. В тот момент, когда я увидел её два больших глаза с большими ресницами-бабочками, - я, вдруг, по наитию понял, что я влюблен, что между нами всё уже решено и взаимность любви обеспечена. Остается соблюсти кое-какие, принятые обществом, формальности. Написать откровенно и получить откровенный ответ.
Утром рано я спешил к школе, возле которой был на углу почтовый ящик. Как часто люди обращались к ним, к почтовым ящикам, я даже приобнял его руками, прежде чем бросить письмо. Почта – это величайшее благо!
Вскорости я получил ответ. Так началась наша тайная переписка. А на людях мы молчали и заговорщически поглядывали друг на друга, скрывая улыбки в уголках своих губ. В другом письме я предложил встретиться в парке и пойти в кинотеатр. И парк, и кинотеатр были выбраны в другом районе города, где нас никто из знакомых не мог видеть. Мы гуляли по парку, держась за руки, молча смотрели кино, сидя рядом и опять держась за руку. Так происходило зарождение и углубление наших чувств, которое называют влюбленностью, и из которой вырастает любовь. 
Насколько я теперь понимаю, все эти наши таинственные прогулки и встречи и походы в кино, нельзя отнести к самому чувству, понимаемому под словом Любовь. Леночку не столько привлекал именно я, сколько романтичность этих свиданий, их таинственность, первые поцелуи под молчаливыми угрюмыми и большими деревьями в парке. И словно, будь вместо меня какой-нибудь Иван или Сидор, она бы чувствовала себя одинаково хорошо. И в таком случае наивно было думать – любит она или нет? А если, по её словам, любит, то по-настоящему или не по-настоящему? 
Но я думал, думал над этими решающими вопросами, и чтобы узнать её ближе пригласил её домой, сразу после школы, пока родители были на работе.
Присутствие в холодной квартире любимой Леночки действовало опьяняюще, как музыка. И, как все обычно делают, начал я говорить о будущем, причем самоуверенность и самонадеянность моя не знала границ. Я строил планы, с жаром толковал о том, что буду «генералом», когда сам еще и в «прапорщиках» не был. Всё по той поговорке: какой же солдат не мечтает быть генералом. В общем, нес я свою красноречивую чушь, так что слушательнице нужно было иметь много любви и незнания жизни, чтобы мне поддакивать. Она, мало того, что поддакивала, но ещё бледнела, как от священного ужаса, и благоговела и ловила каждое слово из моих, нарисованных перед нею, проектов.  Слушала она меня со вниманием только вначале, но скоро на лице её я заметил рассеянность: я понял, она меня не понимала. Будущее, о котором говорил я ей, только внешним, расписным видом занимало её, и напрасно я разворачивал передней свои планы. Её интересовали простые житейские вопросы: ой, какие занавески красивые висят у нас на окнах, какие красивые обои с рисунками в моей комнате и зачем у нас пианино, умею ли я играть. Она внимательно рассматривала штучки в серванте, фотографии, и увидела мои марки и тоже захотела их собирать, может впервые от меня узнав слова «филателия», филателист, которые привлекли её внимание.
- Мне нравятся старые марки и филателия – произносила она, сладко смакуя новое слово. – Я тоже буду филателисткой.
- А сколько много у вас книжек. У меня ведь тоже есть книги.
- А какие у тебя книги? – спросил я.
Леночка подняла брови, подумала и сказала:
- Разные… -
И если бы я вздумал спросить её: какие у неё мысли, убеждения, цели и планы, она, наверное, таким же точно образом подняла бы брови, подумала и сказала: «разные». 
Как отличаются девочки от мальчиков.
Потом я проводил Леночку домой и все узнали о нашей дружбе. Дома у неё я познакомился с её родителями. И, вроде бы, им понравился. Ушел от неё я самым настоящим, патентованным женихом. И все следующие годы женихом и считался, до тех пор, пока, действительно, не стал её мужем.
Женихом быть очень скучно, гораздо скучнее, чем быть никем или мужем. Жених – это ни то ни сё: как посередине реки – от одного берега ушел, к другому пока не пристал. Вроде бы не женат, и нельзя сказать, чтобы был холостой, свободный.
Почти ежедневно я спешил к невесте своей. И мне приходилось участвовать и в походах по магазинам с Леночкой и её мамой. Эта мама ни на минуту не хотела отпускать от себя свою дочку. И прогулки мы совершали втроем. И на лето я ездил с ними в их деревню, к их бабушке. 
Ну, скучно быть женихом! Поэтому сразу после окончания школы, с разрешения родителей с обоих сторон, мы подали заявление в загс и к осени, в августе сыграли свадьбу.
Теперь я женат. Уже несколько лет. Скучными вечерами я сижу и читаю или пишу. Все сложилось в нашей жизни благополучно. Родители наши, объединив усилия, купили нам кооперативную квартиру, однокомнатную. Я сижу за столом, Леночка позади меня на диване что-то громко жует. Меня это раздражает, но прощаю ей всё. Я принес пиво, купил, когда шел с работы.
- Принеси открывашку – говорю я.
Леночка вскакивает, идет на кухню, громко открывает там ящики стола, роется и гремит-лязгает ножами и ложками. Я встаю и сам иду искать открывашку. Беру с собой в комнату еще и два стакана. Пиво открыто и налито. Леночка остается рядом около стола, отпив глоток, начинает длинно рассказывать мне о чем-то не стоящем выеденного яйца.
- Ты бы почитала что-нибудь, Лена… - говорю я.
Она берет книгу, садится против меня и принимается шевелить губами…. Так мы отдыхаем. Потом будет совместная готовка ужина или она примется в ванной за стирку….
«Ей уже двадцать с лишним лет… - думаю я. – Если взять интеллигентного мальчика таких же лет и сравнить, то какая разница. У мальчика и знания, и убеждения, и умишко, не в пример лучше».
Но я прощаю эту разницу. Как прощаю узенький лобик и шевеление губами при чтении. Некоторые бросают и не женятся на девушках из-за пятна или заплатки на платьях, из-за глупых слов, из-за разных привычек…. А тут, я прощаю всё: её жевание громкое, возню и звон посуды в поисках открывашки, её неряшливость, ее длинные разговоры о «ни о чем». Прощаю я всё почти бессознательно, без усилия воли, словно ошибки Леночки – мои ошибки, а от многих несхожестей, от которых других людей, может, коробит, я прихожу в умиление. Мотивы моего такого Всепрощения сидят в моей любви к Леночке. А где мотивы самой сущности любви – я уже не знаю. Любовь она вырастает, и выросла из той малой влюбленности школьной поры!
Конец.

Рейтинг: +1 247 просмотров
Комментарии (3)
Серов Владимир # 17 сентября 2014 в 11:33 0
У каждого своё!
Сергей Чернец # 17 сентября 2014 в 11:44 0
Вероятно! Но тут обобщено, в смысле психологии. Читал литературу. Признано, что всегда есть различия и раздражающие факторы, силой своей воли человек подавляет раздражение, живя в обществе. А в любви подавление раздражения происходит без напряжения силы воли. Примерно так!
Источник: http://parnasse.ru/prose/small/stories/antologija-lyubvi.html#c1489591
Сергей Чернец # 17 сентября 2014 в 11:44 0
Вероятно! Но тут обобщено, в смысле психологии. Читал литературу. Признано, что всегда есть различия и раздражающие факторы, силой своей воли человек подавляет раздражение, живя в обществе. А в любви подавление раздражения происходит без напряжения силы воли. Примерно так!

 

Популярная проза за месяц
164
139
133
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
76
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
69
68
67
67
65