ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → 1964 г. Смерть замахнулась, но промахнулась…

1964 г. Смерть замахнулась, но промахнулась…

13 сентября 2013 - Владимир Юрков
1964 г. Смерть замахнулась, но промахнулась…
Пожилые люди, родившиеся в Москве, наверняка помнят, как на многих домах «сталинского стиля» вдоль всего фасада были протянуты металлические сетки, предохраняющие прохожих от падения фрагментов облицовки. И на них очень часто валялось множество обломков. А ведь когда-то этих сеток не было!
Наша страна всегда занималась подражательством. И при Петре, когда создали Новый Амстердам, и при Екатерине-Секунде, попытавшейся перенести французскую галантность и образованность на русскую почву, и, уж тем более, при Сталине, когда из Москвы пытались создать Новую Америку. Это хорошо видно, проходя по улицам Нью-Йорка и замечая, то там, то сям, фрагменты улицы Горького, проспекта Маркса, Садового Кольца. Даже печально знаменитый «Дом Советов» из-за которого снесли Храм Христа Спасителя, во многом копирует формы Питтсбургского Храма Знаний. Жаль, что станции первой линии метро, хранившие в своей кафельной облицовке, вольный дух Америки, во многом потеряли свой первоначальный облик[1].
Но, все, копируемое нами, копировалось всегда тупо и бездумно, без учета разницы в климатических, моральных, нравственных условиях жизни. Поэтому многое копируемое приносило больше вреда, чем пользы. Вспомните как мучительно и трудно было переходить с американских 127 вольт на 220[2] или же обледенелый, невидимый,  засыпанный снегом, лежачий полицейский, который отшвыривает машину куда угодно, только не в нужном направлении.
Архитектура в этом плане не была исключением. Американцы поняли, что высотные здания надо облицовывать природным камнем, чтобы освободится от трудоемкого дорогостоящего ремонта и покраски. Мы повторили их идею, но воспользовались вначале армянским туфом, а потом, и вообще – облегченным кирпичом с пустотами внутри, забыв о нашем ужасном климате с повышенной влажность и многократными замерзаниями-оттаиваниями, которые разрушат любой пористый материал[3].
Так вот это случилось в 1964 году, когда облицовка только начинала разваливаться и сетки нигде не были установлены.
 
Сергей Иванович, вместе со своим братом решили посетить спортивный магазин, находящийся где-то на Садовом Кольце[4]. Выйдя из «Б-десятого»[5], они не спеша двинулись по тротуару и, стоило им только завернуть на не такой уж длинный проход к дверям магазина, как сзади раздались громкие шаги. Идущие за ними явно не прогуливались, а, спешили, по-военному четко, печатая шаг.
Не желая им мешать, Сергей Иванович с братом посторонились, остановившись, поскольку проход был узкий, и пропустили вперед четверых, спортивного вида, ребят.
Они еще стояли на месте – настолько быстро все это произошло – раздался какой-то странный треск и через мгновение – глухой, тяжелый удар – тюк! А затем – крик!
Встрепенувшись, кинулись вперед и, сделав буквально десяток шагов, увидели страшную картину – один из четверых лежал на ступенях магазина в луже крови с раскроенной головой, второй стоял согнувшись в пополам, сжимая ладонями голову, по левой текла кровь, но он был жив и видно было, что рана неглубокая. Других двух парней только обдало пылью.
Братья стояли и не могли тронутся с места. От вида крови и трупа их начало тошнить, головы закружились и в глазах потемнело. Все происходящее потеряло какой-либо смысл. Их совершенно не волновали крики и беготня вокруг убитого и раненого, голову долбила только одна мысль – что бы было, если бы они не уступили дорогу. Явно, что это они должны были быть изувечены или убиты, а нелепая случайность перевела стрелки на других людей. Взаправду – смерть замахнулась, но промахнулась.
Все мы знаем что умрем, но вот такое близкое соприкосновение с возможной гибелью всегда пугающе-неожиданно. Пролетевшая пуля – не пугает. Жутко становится, когда кто-то рядом падает, убитый ею. Вот он шел, говорил, думал, губы шевелились, глаза смотрели, уши слышали… и вот – его нет… он уже мертв, захлебнувшись на полуслове. Он не думает, не говорит, на слышит. Он не человек – он мешок с костями, труп! Вот это – действительно страшно!
Холодные волны ходили по их спинам, когда они, слепые и глухие ко всему, на негнущихся ногах двинулись обратно. В глазах каждого из них стояла ужасная картина мертвеца с разбитой головой и каждый видел, естественно, на его плечах свою голову. Возвращение домой особо не помогло – нет-нет, да и всплывало в памяти ужасное зрелище. Голову теснили какие-то фаталистические мысли о том, что «чему бывать – того не миновать» и «сегодня пронесло, а завтра – нет». В воздухе повисло ощущение какой-то неизбежной, неминуемой беды, которая случится с минуты на минуту, со дня на день и спрятаться от которой нельзя. Страх не проходил, а только усиливался, видоизменяясь… Но, когда выпили «за второе рождение», вроде бы полегчало. Водка прибавила бравады и они стали говорить об этом не как о роке, а как о чуде. Будто бы не смерть промахнулась, а жизнь их выручила. Стало веселее… а через день-другой, видя что смерть не приходит, и вовсе перестали бояться. Наоборот, стали бахвалится приятелям, что фартовые ребята – лихо от смерти спаслись!
 Но, коли смерть замахнулась, пусть и промахнулась – долго не проживешь. Сергей Иванович, скончался от инфаркта 28 лет спустя, в возрасте 43 лет.

[1] Особенно станция «Дзержинская», ныне «Лубянка» и «Кировская», ныне «Мясницкая». Двадцать пять лет назад еще хорошо сохранялось оформление «Калининской», ныне «Александровский сад».

[2] Дополнительные трансформаторы по пять кило весом, совсем недавно я видел на московской помойке! Фантастика, но кто-то хранил до «лучших времен».

[3] Наверно многим приходилась видеть как отлетает от стен керамическая или даже каменная облицовочная плитка, наклеенная на неуплотненный цемент.

[4] К сожалению более точного адреса я не знаю, поскольку, когда слушал эту историю – не уточнил, а Сергей Иванович уж четверть века как в могиле – узнать не у кого.

[5] По Садовому Кольцу ходили два троллейбуса – «Б» и «10» имеющие очень небольшое различие: «Б» ходил чиста по кольцу, а «10» у «Октябрьской» сворачивал куда-то на Зацепу, в остальном их маршруты совпадали, поэтому их часто называли общим именем «Б-десятый».


 



© Copyright: Владимир Юрков, 2013

Регистрационный номер №0158530

от 13 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0158530 выдан для произведения: 1964 г. Смерть замахнулась, но промахнулась…
Пожилые люди, родившиеся в Москве, наверняка помнят, как на многих домах «сталинского стиля» вдоль всего фасада были протянуты металлические сетки, предохраняющие прохожих от падения фрагментов облицовки. И на них очень часто валялось множество обломков. А ведь когда-то этих сеток не было!
Наша страна всегда занималась подражательством. И при Петре, когда создали Новый Амстердам, и при Екатерине-Секунде, попытавшейся перенести французскую галантность и образованность на русскую почву, и, уж тем более, при Сталине, когда из Москвы пытались создать Новую Америку. Это хорошо видно, проходя по улицам Нью-Йорка и замечая, то там, то сям, фрагменты улицы Горького, проспекта Маркса, Садового Кольца. Даже печально знаменитый «Дом Советов» из-за которого снесли Храм Христа Спасителя, во многом копирует формы Питтсбургского Храма Знаний. Жаль, что станции первой линии метро, хранившие в своей кафельной облицовке, вольный дух Америки, во многом потеряли свой первоначальный облик[1].
Но, все, копируемое нами, копировалось всегда тупо и бездумно, без учета разницы в климатических, моральных, нравственных условиях жизни. Поэтому многое копируемое приносило больше вреда, чем пользы. Вспомните как мучительно и трудно было переходить с американских 127 вольт на 220[2] или же обледенелый, невидимый,  засыпанный снегом, лежачий полицейский, который отшвыривает машину куда угодно, только не в нужном направлении.
Архитектура в этом плане не была исключением. Американцы поняли, что высотные здания надо облицовывать природным камнем, чтобы освободится от трудоемкого дорогостоящего ремонта и покраски. Мы повторили их идею, но воспользовались вначале армянским туфом, а потом, и вообще – облегченным кирпичом с пустотами внутри, забыв о нашем ужасном климате с повышенной влажность и многократными замерзаниями-оттаиваниями, которые разрушат любой пористый материал[3].
Так вот это случилось в 1964 году, когда облицовка только начинала разваливаться и сетки нигде не были установлены.
 
Сергей Иванович, вместе со своим братом решили посетить спортивный магазин, находящийся где-то на Садовом Кольце[4]. Выйдя из «Б-десятого»[5], они не спеша двинулись по тротуару и, стоило им только завернуть на не такой уж длинный проход к дверям магазина, как сзади раздались громкие шаги. Идущие за ними явно не прогуливались, а, спешили, по-военному четко, печатая шаг.
Не желая им мешать, Сергей Иванович с братом посторонились, остановившись, поскольку проход был узкий, и пропустили вперед четверых, спортивного вида, ребят.
Они еще стояли на месте – настолько быстро все это произошло – раздался какой-то странный треск и через мгновение – глухой, тяжелый удар – тюк! А затем – крик!
Встрепенувшись, кинулись вперед и, сделав буквально десяток шагов, увидели страшную картину – один из четверых лежал на ступенях магазина в луже крови с раскроенной головой, второй стоял согнувшись в пополам, сжимая ладонями голову, по левой текла кровь, но он был жив и видно было, что рана неглубокая. Других двух парней только обдало пылью.
Братья стояли и не могли тронутся с места. От вида крови и трупа их начало тошнить, головы закружились и в глазах потемнело. Все происходящее потеряло какой-либо смысл. Их совершенно не волновали крики и беготня вокруг убитого и раненого, голову долбила только одна мысль – что бы было, если бы они не уступили дорогу. Явно, что это они должны были быть изувечены или убиты, а нелепая случайность перевела стрелки на других людей. Взаправду – смерть замахнулась, но промахнулась.
Все мы знаем что умрем, но вот такое близкое соприкосновение с возможной гибелью всегда пугающе-неожиданно. Пролетевшая пуля – не пугает. Жутко становится, когда кто-то рядом падает, убитый ею. Вот он шел, говорил, думал, губы шевелились, глаза смотрели, уши слышали… и вот – его нет… он уже мертв, захлебнувшись на полуслове. Он не думает, не говорит, на слышит. Он не человек – он мешок с костями, труп! Вот это – действительно страшно!
Холодные волны ходили по их спинам, когда они, слепые и глухие ко всему, на негнущихся ногах двинулись обратно. В глазах каждого из них стояла ужасная картина мертвеца с разбитой головой и каждый видел, естественно, на его плечах свою голову. Возвращение домой особо не помогло – нет-нет, да и всплывало в памяти ужасное зрелище. Голову теснили какие-то фаталистические мысли о том, что «чему бывать – того не миновать» и «сегодня пронесло, а завтра – нет». В воздухе повисло ощущение какой-то неизбежной, неминуемой беды, которая случится с минуты на минуту, со дня на день и спрятаться от которой нельзя. Страх не проходил, а только усиливался, видоизменяясь… Но, когда выпили «за второе рождение», вроде бы полегчало. Водка прибавила бравады и они стали говорить об этом не как о роке, а как о чуде. Будто бы не смерть промахнулась, а жизнь их выручила. Стало веселее… а через день-другой, видя что смерть не приходит, и вовсе перестали бояться. Наоборот, стали бахвалится приятелям, что фартовые ребята – лихо от смерти спаслись!
 Но, коли смерть замахнулась, пусть и промахнулась – долго не проживешь. Сергей Иванович, скончался от инфаркта 28 лет спустя, в возрасте 43 лет.

[1] Особенно станция «Дзержинская», ныне «Лубянка» и «Кировская», ныне «Мясницкая». Двадцать пять лет назад еще хорошо сохранялось оформление «Калининской», ныне «Александровский сад».

[2] Дополнительные трансформаторы по пять кило весом, совсем недавно я видел на московской помойке! Фантастика, но кто-то хранил до «лучших времен».

[3] Наверно многим приходилась видеть как отлетает от стен керамическая или даже каменная облицовочная плитка, наклеенная на неуплотненный цемент.

[4] К сожалению более точного адреса я не знаю, поскольку, когда слушал эту историю – не уточнил, а Сергей Иванович уж четверть века как в могиле – узнать не у кого.

[5] По Садовому Кольцу ходили два троллейбуса – «Б» и «10» имеющие очень небольшое различие: «Б» ходил чиста по кольцу, а «10» у «Октябрьской» сворачивал куда-то на Зацепу, в остальном их маршруты совпадали, поэтому их часто называли общим именем «Б-десятый».


 



Рейтинг: 0 187 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
75
73
73
72
64