ГлавнаяПрозаМалые формыРепортажи → Легенда о Сотворении Мира

Легенда о Сотворении Мира

26 ноября 2014 - Влад Ташевич
article255388.jpg

Эта легенда древняя, как Мир. Правду сказать, самого Мира (Яви) тогда еще не было: молоденькая Доля только-только проклюнулась из Золотого Яйца и не успела нарастить вокруг себя сверкающее оперение Вселенной. Но Духи-Хозяева у юного Мира уже были, и самых важных Повелителей звали Род, Есь и Лох. Впрочем, и ‘было’, и ‘не было’, и ‘когда-то очень давно’ — всё это, как и сама Гала, появилось значительно позже вместе с обманом и тайной. Пока же в мире не было ничего сокрытого, тайного, как не было обмана и лжи. Лишь одна беда омрачала вечно сверкающий свод Лодьи: никто ничего не забывал, никто ничего не мог спрятать, утаить!
Все обиды, вся боль сохранялись у обитателей Доли, а у Мары еще не было целительного платка забвения… Потому накапливалась печаль и раздор в душах духов, пребывающих в мире. И, потянувшись к этому раздору из Нави, в юный Мир начал проникать разлад, охватывая сначала лишь малую часть души, затем больше, больше… Так зло растворилось во всём понемногу, и становилось вокруг хуже и хуже. Не возможно стало отделить зло от истинной души, поскольку не умел никто ни искать скрытое, ни прощать содеянное. И вечная Память, и Бессмертие стали играть на руку злу, так как не было очищения для испачкавшегося!
Проник разлад из Нави, создав вокруг Доли первую Явь. И с левого борта Лодьи вздыбилась вечерняя Явь, с правого — утренняя, дно охватила полуденная, а всю Лодью накрыл свод из полуночной Яви. По краю Лодьи разлада было больше всего, и затопило зло души, обитающие на краю, а Лада отступила к самому Алатырю-Ятре, чтобы наполниться его силой.
Создала ненависть на краю Доли из погубленных разладом душ великанов-тулов. Наполнились души тулов ненавистью к Доле и к ряду, ее поддерживающему. Пошли тулы по всему миру, разрушая везде, где они проходили, ряд. Тогда исчезло в Яви бессмертие, и появились из разрушения забвение и смерть. А четыре сильнейших из них — Перша, Веша, Треша, Шеша на краю Яви, пробив дно Лодьи, устроили колодец Тартар в Навь. Забила из этого колодца на четыре стороны — полночь, восход, полдень и закат — вместо воды зло-ненависть, несущая разлад. Обеспокоились появлением тулов и Тартара хозяева Доли. Созвал всех повелителей Повелитель Пути Род, и пришли по его зову Повелитель Душ Лох, Повелитель Меча Есь, Стражи. Передала Лада хозяевам благо силы Алатыря. Вступили с тулами они в схватку, и дух каждого тула поразил своим витым мечом Есь, развеял Лох крыльями своей мельницы их души, и Мара своим платком прогнала негоды развеянных душ за край Лодьи в Навь. Казалось, победа уже рядом! Но ничего не смогли сделать Повелители с четырьмя сильнейшими тулами, — ведь они черпали силу из неисчерпаемой Нави, из самого Тартара! Поразит Есь их дух — залатает ненависть из Тартара пораженное место. Развеет Лох их души, — вновь навь наполнит их разладом, заместив развеянные души. Что же делать? Не желают смириться тулы, жаждая разрушения ряда, — не могут отступить и Повелители, сражаясь за свою Лодью. И, как Алатырь-Ятра дает силы хозяевам Доли, так Тартар поддерживает тулов. Поняли Повелители, что не одержать им победы, пока пользуются великаны Тартаром. Решили они закрыть, запечатать Колодец, чтобы перестала зло-навь протекать в Лодь, но не могли приблизиться к Тартару, так как окружала его навь и стерегли великаны. Взял Род тогда Алатырь-Ятру, и прикрыл всех от буйства полуночного потока. Отвернул он поток, и бросились все запечатывать Тартар. Кинула свой платок Мара на Колодец, промок платок, и поглотила его Навь. Лишь ненадолго оказался прикрыт Тартар, но из-за этого слегка ослабели великаны и отступили. Бросил горсть праха со своей мельницы Лох в полночный поток, поглотила и его навь, однако ненадолго загустела она, замедлила свое течение, и снова отступили тулы. И поняли Повелители, что лишь меч Еся спасет их, но должен Есь удержать меч, чтобы не поглотила и его навь. И, чтобы зло-навь не могла повредить Есю, когда будет он держать меч, нужна вся сила, вся мощь Доли. Сказала свое слово Лада, и наполнила душу Еся неисчерпаемая сила Алатырь-Ятры, произнесла свое слово Маха, и влилась в дух Еся вся мощь ряда. Жива же словом своим связала неуничтожимой душу его с духом, чтобы не смогла навь внести между ними разлад. Привязал себя живой к мечу Есь в трех местах: ногу над пяткой — к клинку, запястья рук — к распростертым усам крыжа, и вонзил меч в загустевший полночный поток. Врос витой меч в полночный поток, и влился поток зла-нави в него, чтобы поглотить, но крепко был привязан Есь, крепко держал он меч!
Защитила Есеву душу сила Алатырь-Ятры, полилась эта сила через Еся в полночный поток, усмиряя навь. Задымился от протекающей через него силы Алатырь-Ятра, обуглился и окаменел. Защитила Есев дух мощь ряда, и направила поток нави в меч. Не позволила жива внести разлад между душой и духом Еся, сохранил он свой лик, — но не смогли и сила, и мощь, и жива защитить Повелителя Меча от страдания. Пронзила навь Еся, закричал он от боли, но не отступил. И стала тогда бесящаяся навь терзать и дух, и душу Еся. А пока Есь сдерживал полночный поток нави, запечатал Род с полночной стороны Тартар неуничтожимым Алатырь-камнем. Иссякли потоки нави на восход, полдень и закат, в страхе отступили оттуда великаны, а полночный поток впитывался в меч и продолжал течь. Меч же покрылся твердой коркой от противоборства мощи ряда и нави, стал расти больше и больше, и больше, — пока не превратился в Дерево-Ясень. Висел Есь на Дереве, страдая от невыносимой боли, раздираемый и пронзаемый ищущей выхода навью, но не сдался, не отступил. Девять дней росло Дерево, девять дней бесконечных мучений перетерпел Есь. Лишь когда достигли ветви Ясеня другого края Лодьи, нашла выход в Нишню бесящаяся зло-навь, и прекратились его страдания. И за девять дней из смеси нави с несокрушимой волей и неизмеримых страданий Еся возникли две черных, как печаль, птицы — два Ворона, — которые с той поры сопровождали Еся повсюду и верно ему служили. Прошли девять дней, — сняли Повелители Пронзенного Еся с Дерева и извлекли навь, пронзившую его душу. Залечили Лада и Мара его раны, восстановили Жива и Маха его мощь. Утратил Есь свой меч, — обратился он в Мировое Дерево. Вместо него сделал Есь из пронзившей его нави Пику-Иглу, и острота ее ни с чем не сравнима! Нет равного этой пике оружия ни в Доле, ни в Недоле, так как способна она пронзать не только плоть, но и душу, и дух, погружая их в пучину невыносимых страданий. В тех же трех местах, где привязаны были руки и нога Еся, забили три родника с тремя Древесными Водами: где была левая рука, на закате, возник источник Мертвой Воды, где была правая, на восходе, — Живой Воды, где же была привязана к клинку нога Еся, на полдень ударил источник Медвяной Воды. И каждая из Вод стала чудесной: ведь каждая приняла на себя часть благих слов, защитивших Еся; каждая Вода была напитана живой, удерживавшей Еся на Мировом Дереве. Мертвая Вода несла в себя силу Алатырь-камня, восстанавливая разрушенное и смывая всякий разлад. Живая Вода несла в себе всю мощь живы, наполняя душу радостью и желаниями. Медвяная же Вода собрала в себя весь ряд, всю мудрость Доли. Потекла из Мертвого Родника великая река с Водой забвения, излечивающая все страдания и печали, стирающая из памяти все былое — потому назвали ее Стига. Из Живого Родника началась великая река с Водой жизни, дающей душе чувства и страсти, пробуждающей жажду воплощения — потому назвали ее Руга. Вода же из Медвяного Родника не пробудила никакую великую реку, — она лишь растеклась вокруг Алатырь-камня и пропитала рядом всю Явь вокруг него, сделав ее чудесной и удивительной. Тогда взяла Маха листья Ясеня, вымочила их в Мертвой Воде, спряла пряжу, соткала Платок-Марен, пропитанный Мертвой Водой, и отдала его Маре взамен утраченного. Обладал Марен великой мощью нести забвение и исцеление, уничтожать разлад, но мог и запутать мысли, обмануть, ввергнуть в заблуждение. Приняла Мара подарок с благодарностью — а за то, что смогла Маха вернуть утраченное, прозвали ее Могушь.
Поставили Повелители Стражей стеречь Мировое Дерево и три Воды: Маре велел Род беречь источник Мертвой Воды, Живе — родник с Живой Водой, Махе — источник Медвяной Воды. Лада же стала беречь Мировое Дерево и лежащий у его комеля Алатырь-камень, запечатавший устье Тартара. Поставил берегинь Повелитель Род стеречь чудесные Воды, а сам принялся устраивать Явь. Полуденную Явь, возле Алатырь-камня, где растеклась Медвяная Вода, сделал он Садом и нарек: Вирий. Полуночную Явь, где крона Мирового Дерева касается Нави, назвал Недолей — так сильна была там зло-навь. Две же другие Яви сделал он Правью, чтобы направляли они Недолю и были ее руслом. Ту, которая на восход, назвали Десной, другую, что на закат, — Шуей. Решили Повелители населить их многими душами, испорченными вторгшейся ненавистью, чтобы отделить в них разлад от ряда. А в Вирии на берегу реки с Водой забвения, — чтобы разлад не затронул более душ Стражей и Хозяев, — Род воздвиг для них всех Большой Дом, окружив его прочной оградой от разлада. И была эта ограда первой из всех оград, потому назвали ее ‘Азгард’. Перед оградой Большого Дома, где не было Сада, вспахал он великое Поле — Вышний Луб, и засеял его негодами из погибших душ, чтобы очистил их ряд от ненависти. А Стига и Руга отделили Вирий от Прави, и не стало свободного хода из Прави в Вирий. За устроение Яви прозвали Рода ‘создателем мест’ — Дыем, а за то, что он вспахал его и засеял в Вирии Вышний Луб, — Трором. И когда устроили все это Повелители, стали они везде искать четверых великанов, но не нашли их. Изменилась Доля, появились в ней скрытые места, появились ложь и обман — а крона Дерева и вовсе обратилась Недолей!
Принял тогда Лох вид Птицы-Орла, стал летать вокруг Дерева и выслеживать великанов — но густа была крона, ничего он не увидел. Превратился Лох в могучего Тура — стал бегать по Дереву, по Полю, — но не смог разыскать тульих следов. Что ж, стал Лох рыжим Лисом, влез в самую Чащу, пропитался хитростью Недоли, но кинулись на Лиса из засады великаны, — не стал сражаться с тулами хитрый Лис, удрал он из Чащи — зато вынес с собой хитрость. Обернулся Род Птицей-Соколом, взлетел в крону Дерева и стал зорко высматривать притаившихся тулов. Но зыбка, изменчива навь! Что в Недоле хорошо, что дурно — не разобрать, не разделить. Кажется, мелькнула тень — а миг спустя ничего не видать… Не смогли разыскать скрывшихся великанов Повелители. Да и как их разыскать, если до сих пор никто ничего искать и не пробовал? Стали Повелители думать-беседовать, и придумали, как разыскать сохранившуюся в мире зло-навь. Хитрый Лох сказал: ‘Подобное тянется к подобному, и из всех нас Один только Есь оказался близко знаком с навью, знает ее, был пропитан и истерзан ею. Потому только он может почувствовать ее присутствие, только он способен найти места, где притаилась навь!’ И чтобы ясно видеть ее следы, посоветовал он Есю оставить один свой глаз в Чудесной Воде. Ведь один глаз, который в Роднике, будет всегда видеть ряд, а другой, который останется с Есем, — разлад в этом ряде. Сказано — сделано: Род велел Есю разыскать тулов. И когда пришел Есь к Алатырь-камню, он, наверное, сел и надолго задумался. Может быть, он думал примерно так: ‘В какой из Вод больше ряда, в какой — больше нави? Руки я сжимал крепко, не проникла туда навь. Нога же была привязана живой, но не держала меч! Потому Медвяная Вода напитана навью, только она насыщена рядом — лишь она поможет мне увидеть их сразу и узнать, где зло-навь — где благо…’ Собрал свою волю Есь, вынул правый глаз, осторожно взял его обеими ладонями и положил в Медвяную Воду. Стал видеть он мир сразу двумя глазами: левым, целым — Явь, другим, лежащим в источнике — ряд с разладом. Встряхнул Есь руки сказал свое слово, — обратилась Вода с его левой руки в Серого Волка, с правой — в Волчицу. Очистил их Есь от разлада Мертвой Водой, оживил Волков-Варгов Живой Водой. Поднял Есь свою Пику-Иглу, взглянул левым глазом — и увидел следы разлада вокруг себя. Вскричал он тогда, и пустил двух Волков по следу, велел своим Воронам указывать на притаившуюся зло-навь. А сам Есь принялся расхаживать по Яви и помечать своей Пикой места, где притаилась навь, оставляя разные черты и резы. Так Повелители узнавали, где и какой разлад затаился. Ходили они за Есем, видели оставленные им знаки, определяли по ним, где схоронилась зло-навь, и лечили мир от разлада Мертвой Водой. А, вылечив раненую душу, бережно сохраняли каждый знак, чтобы и потом отличать доброе от дурного, и знать меру дурного и доброго, чтобы видеть и находить сокрытое…


 

© Copyright: Влад Ташевич, 2014

Регистрационный номер №0255388

от 26 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0255388 выдан для произведения:
Эта легенда древняя, как Мир. Правду сказать, самого Мира (Яви) тогда еще не было: молоденькая Доля только-только проклюнулась из Золотого Яйца и не успела нарастить вокруг себя сверкающее оперение Вселенной. Но Духи-Хозяева у юного Мира уже были, и самых важных Повелителей звали Род, Есь и Лох. Впрочем, и ‘было’, и ‘не было’, и ‘когда-то очень давно’ — всё это, как и сама Гала, появилось значительно позже вместе с обманом и тайной. Пока же в мире не было ничего сокрытого, тайного, как не было обмана и лжи. Лишь одна беда омрачала вечно сверкающий свод Лодьи: никто ничего не забывал, никто ничего не мог спрятать, утаить!
Все обиды, вся боль сохранялись у обитателей Доли, а у Мары еще не было целительного платка забвения… Потому накапливалась печаль и раздор в душах духов, пребывающих в мире. И, потянувшись к этому раздору из Нави, в юный Мир начал проникать разлад, охватывая сначала лишь малую часть души, затем больше, больше… Так зло растворилось во всём понемногу, и становилось вокруг хуже и хуже. Не возможно стало отделить зло от истинной души, поскольку не умел никто ни искать скрытое, ни прощать содеянное. И вечная Память, и Бессмертие стали играть на руку злу, так как не было очищения для испачкавшегося!
Проник разлад из Нави, создав вокруг Доли первую Явь. И с левого борта Лодьи вздыбилась вечерняя Явь, с правого — утренняя, дно охватила полуденная, а всю Лодью накрыл свод из полуночной Яви. По краю Лодьи разлада было больше всего, и затопило зло души, обитающие на краю, а Лада отступила к самому Алатырю-Ятре, чтобы наполниться его силой.
Создала ненависть на краю Доли из погубленных разладом душ великанов-тулов. Наполнились души тулов ненавистью к Доле и к ряду, ее поддерживающему. Пошли тулы по всему миру, разрушая везде, где они проходили, ряд. Тогда исчезло в Яви бессмертие, и появились из разрушения забвение и смерть. А четыре сильнейших из них — Перша, Веша, Треша, Шеша на краю Яви, пробив дно Лодьи, устроили колодец Тартар в Навь. Забила из этого колодца на четыре стороны — полночь, восход, полдень и закат — вместо воды зло-ненависть, несущая разлад. Обеспокоились появлением тулов и Тартара хозяева Доли. Созвал всех повелителей Повелитель Пути Род, и пришли по его зову Повелитель Душ Лох, Повелитель Меча Есь, Стражи. Передала Лада хозяевам благо силы Алатыря. Вступили с тулами они в схватку, и дух каждого тула поразил своим витым мечом Есь, развеял Лох крыльями своей мельницы их души, и Мара своим платком прогнала негоды развеянных душ за край Лодьи в Навь. Казалось, победа уже рядом! Но ничего не смогли сделать Повелители с четырьмя сильнейшими тулами, — ведь они черпали силу из неисчерпаемой Нави, из самого Тартара! Поразит Есь их дух — залатает ненависть из Тартара пораженное место. Развеет Лох их души, — вновь навь наполнит их разладом, заместив развеянные души. Что же делать? Не желают смириться тулы, жаждая разрушения ряда, — не могут отступить и Повелители, сражаясь за свою Лодью. И, как Алатырь-Ятра дает силы хозяевам Доли, так Тартар поддерживает тулов. Поняли Повелители, что не одержать им победы, пока пользуются великаны Тартаром. Решили они закрыть, запечатать Колодец, чтобы перестала зло-навь протекать в Лодь, но не могли приблизиться к Тартару, так как окружала его навь и стерегли великаны. Взял Род тогда Алатырь-Ятру, и прикрыл всех от буйства полуночного потока. Отвернул он поток, и бросились все запечатывать Тартар. Кинула свой платок Мара на Колодец, промок платок, и поглотила его Навь. Лишь ненадолго оказался прикрыт Тартар, но из-за этого слегка ослабели великаны и отступили. Бросил горсть праха со своей мельницы Лох в полночный поток, поглотила и его навь, однако ненадолго загустела она, замедлила свое течение, и снова отступили тулы. И поняли Повелители, что лишь меч Еся спасет их, но должен Есь удержать меч, чтобы не поглотила и его навь. И, чтобы зло-навь не могла повредить Есю, когда будет он держать меч, нужна вся сила, вся мощь Доли. Сказала свое слово Лада, и наполнила душу Еся неисчерпаемая сила Алатырь-Ятры, произнесла свое слово Маха, и влилась в дух Еся вся мощь ряда. Жива же словом своим связала неуничтожимой душу его с духом, чтобы не смогла навь внести между ними разлад. Привязал себя живой к мечу Есь в трех местах: ногу над пяткой — к клинку, запястья рук — к распростертым усам крыжа, и вонзил меч в загустевший полночный поток. Врос витой меч в полночный поток, и влился поток зла-нави в него, чтобы поглотить, но крепко был привязан Есь, крепко держал он меч!
Защитила Есеву душу сила Алатырь-Ятры, полилась эта сила через Еся в полночный поток, усмиряя навь. Задымился от протекающей через него силы Алатырь-Ятра, обуглился и окаменел. Защитила Есев дух мощь ряда, и направила поток нави в меч. Не позволила жива внести разлад между душой и духом Еся, сохранил он свой лик, — но не смогли и сила, и мощь, и жива защитить Повелителя Меча от страдания. Пронзила навь Еся, закричал он от боли, но не отступил. И стала тогда бесящаяся навь терзать и дух, и душу Еся. А пока Есь сдерживал полночный поток нави, запечатал Род с полночной стороны Тартар неуничтожимым Алатырь-камнем. Иссякли потоки нави на восход, полдень и закат, в страхе отступили оттуда великаны, а полночный поток впитывался в меч и продолжал течь. Меч же покрылся твердой коркой от противоборства мощи ряда и нави, стал расти больше и больше, и больше, — пока не превратился в Дерево-Ясень. Висел Есь на Дереве, страдая от невыносимой боли, раздираемый и пронзаемый ищущей выхода навью, но не сдался, не отступил. Девять дней росло Дерево, девять дней бесконечных мучений перетерпел Есь. Лишь когда достигли ветви Ясеня другого края Лодьи, нашла выход в Нишню бесящаяся зло-навь, и прекратились его страдания. И за девять дней из смеси нави с несокрушимой волей и неизмеримых страданий Еся возникли две черных, как печаль, птицы — два Ворона, — которые с той поры сопровождали Еся повсюду и верно ему служили. Прошли девять дней, — сняли Повелители Пронзенного Еся с Дерева и извлекли навь, пронзившую его душу. Залечили Лада и Мара его раны, восстановили Жива и Маха его мощь. Утратил Есь свой меч, — обратился он в Мировое Дерево. Вместо него сделал Есь из пронзившей его нави Пику-Иглу, и острота ее ни с чем не сравнима! Нет равного этой пике оружия ни в Доле, ни в Недоле, так как способна она пронзать не только плоть, но и душу, и дух, погружая их в пучину невыносимых страданий. В тех же трех местах, где привязаны были руки и нога Еся, забили три родника с тремя Древесными Водами: где была левая рука, на закате, возник источник Мертвой Воды, где была правая, на восходе, — Живой Воды, где же была привязана к клинку нога Еся, на полдень ударил источник Медвяной Воды. И каждая из Вод стала чудесной: ведь каждая приняла на себя часть благих слов, защитивших Еся; каждая Вода была напитана живой, удерживавшей Еся на Мировом Дереве. Мертвая Вода несла в себя силу Алатырь-камня, восстанавливая разрушенное и смывая всякий разлад. Живая Вода несла в себе всю мощь живы, наполняя душу радостью и желаниями. Медвяная же Вода собрала в себя весь ряд, всю мудрость Доли. Потекла из Мертвого Родника великая река с Водой забвения, излечивающая все страдания и печали, стирающая из памяти все былое — потому назвали ее Стига. Из Живого Родника началась великая река с Водой жизни, дающей душе чувства и страсти, пробуждающей жажду воплощения — потому назвали ее Руга. Вода же из Медвяного Родника не пробудила никакую великую реку, — она лишь растеклась вокруг Алатырь-камня и пропитала рядом всю Явь вокруг него, сделав ее чудесной и удивительной. Тогда взяла Маха листья Ясеня, вымочила их в Мертвой Воде, спряла пряжу, соткала Платок-Марен, пропитанный Мертвой Водой, и отдала его Маре взамен утраченного. Обладал Марен великой мощью нести забвение и исцеление, уничтожать разлад, но мог и запутать мысли, обмануть, ввергнуть в заблуждение. Приняла Мара подарок с благодарностью — а за то, что смогла Маха вернуть утраченное, прозвали ее Могушь.
Поставили Повелители Стражей стеречь Мировое Дерево и три Воды: Маре велел Род беречь источник Мертвой Воды, Живе — родник с Живой Водой, Махе — источник Медвяной Воды. Лада же стала беречь Мировое Дерево и лежащий у его комеля Алатырь-камень, запечатавший устье Тартара. Поставил берегинь Повелитель Род стеречь чудесные Воды, а сам принялся устраивать Явь. Полуденную Явь, возле Алатырь-камня, где растеклась Медвяная Вода, сделал он Садом и нарек: Вирий. Полуночную Явь, где крона Мирового Дерева касается Нави, назвал Недолей — так сильна была там зло-навь. Две же другие Яви сделал он Правью, чтобы направляли они Недолю и были ее руслом. Ту, которая на восход, назвали Десной, другую, что на закат, — Шуей. Решили Повелители населить их многими душами, испорченными вторгшейся ненавистью, чтобы отделить в них разлад от ряда. А в Вирии на берегу реки с Водой забвения, — чтобы разлад не затронул более душ Стражей и Хозяев, — Род воздвиг для них всех Большой Дом, окружив его прочной оградой от разлада. И была эта ограда первой из всех оград, потому назвали ее ‘Азгард’. Перед оградой Большого Дома, где не было Сада, вспахал он великое Поле — Вышний Луб, и засеял его негодами из погибших душ, чтобы очистил их ряд от ненависти. А Стига и Руга отделили Вирий от Прави, и не стало свободного хода из Прави в Вирий. За устроение Яви прозвали Рода ‘создателем мест’ — Дыем, а за то, что он вспахал его и засеял в Вирии Вышний Луб, — Трором. И когда устроили все это Повелители, стали они везде искать четверых великанов, но не нашли их. Изменилась Доля, появились в ней скрытые места, появились ложь и обман — а крона Дерева и вовсе обратилась Недолей!
Принял тогда Лох вид Птицы-Орла, стал летать вокруг Дерева и выслеживать великанов — но густа была крона, ничего он не увидел. Превратился Лох в могучего Тура — стал бегать по Дереву, по Полю, — но не смог разыскать тульих следов. Что ж, стал Лох рыжим Лисом, влез в самую Чащу, пропитался хитростью Недоли, но кинулись на Лиса из засады великаны, — не стал сражаться с тулами хитрый Лис, удрал он из Чащи — зато вынес с собой хитрость. Обернулся Род Птицей-Соколом, взлетел в крону Дерева и стал зорко высматривать притаившихся тулов. Но зыбка, изменчива навь! Что в Недоле хорошо, что дурно — не разобрать, не разделить. Кажется, мелькнула тень — а миг спустя ничего не видать… Не смогли разыскать скрывшихся великанов Повелители. Да и как их разыскать, если до сих пор никто ничего искать и не пробовал? Стали Повелители думать-беседовать, и придумали, как разыскать сохранившуюся в мире зло-навь. Хитрый Лох сказал: ‘Подобное тянется к подобному, и из всех нас Один только Есь оказался близко знаком с навью, знает ее, был пропитан и истерзан ею. Потому только он может почувствовать ее присутствие, только он способен найти места, где притаилась навь!’ И чтобы ясно видеть ее следы, посоветовал он Есю оставить один свой глаз в Чудесной Воде. Ведь один глаз, который в Роднике, будет всегда видеть ряд, а другой, который останется с Есем, — разлад в этом ряде. Сказано — сделано: Род велел Есю разыскать тулов. И когда пришел Есь к Алатырь-камню, он, наверное, сел и надолго задумался. Может быть, он думал примерно так: ‘В какой из Вод больше ряда, в какой — больше нави? Руки я сжимал крепко, не проникла туда навь. Нога же была привязана живой, но не держала меч! Потому Медвяная Вода напитана навью, только она насыщена рядом — лишь она поможет мне увидеть их сразу и узнать, где зло-навь — где благо…’ Собрал свою волю Есь, вынул правый глаз, осторожно взял его обеими ладонями и положил в Медвяную Воду. Стал видеть он мир сразу двумя глазами: левым, целым — Явь, другим, лежащим в источнике — ряд с разладом. Встряхнул Есь руки сказал свое слово, — обратилась Вода с его левой руки в Серого Волка, с правой — в Волчицу. Очистил их Есь от разлада Мертвой Водой, оживил Волков-Варгов Живой Водой. Поднял Есь свою Пику-Иглу, взглянул левым глазом — и увидел следы разлада вокруг себя. Вскричал он тогда, и пустил двух Волков по следу, велел своим Воронам указывать на притаившуюся зло-навь. А сам Есь принялся расхаживать по Яви и помечать своей Пикой места, где притаилась навь, оставляя разные черты и резы. Так Повелители узнавали, где и какой разлад затаился. Ходили они за Есем, видели оставленные им знаки, определяли по ним, где схоронилась зло-навь, и лечили мир от разлада Мертвой Водой. А, вылечив раненую душу, бережно сохраняли каждый знак, чтобы и потом отличать доброе от дурного, и знать меру дурного и доброго, чтобы видеть и находить сокрытое…


 
Рейтинг: 0 440 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
91
80
75
71
70
64
61
58
57
56
55
54
54
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
44
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
35
30