ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Военный лоб

Военный лоб

27 марта 2014 - Александр Шипицын
article204481.jpg

Есть что-то в военной службе такое, что само по себе утолщает кости черепа. Особенно их лобную часть. Вы ж видели, как десантники об голову бутылки бьют и кирпичи ломают. Любого гражданского тонкостенным железнодорожным стаканом тресни – и унесут с сотрясением мозга. Я перед училищем в фанерную перегородку врезался, так после этого полчаса изображение в глазах как пазл собирал. А потом училище окончил и никогда свою черепушку на ударную прочность не тренировал. Да нам, штурманам, запрещалось ударную нагрузку на голову принимать, даже боксом и карате не разрешали заниматься. Вроде, штурманские мозги дорого государству обходятся, особенно если на килограммы брать. Это ж сколько черепушек наколоть надо, чтобы килограмм набрать? Потом неоднократно проверял – как броня у легкого танка. Безо всякой тренировки  само как-то наросло.

            Я лейтенантом, в Питере, как-то со студентами задрался. Вот и долбанул одного своей башкой в лоб. Так парень мало того, что на три метра отлетел, так ещё и отключился минут на десять. Мы его потом еле в чувство привели, а очки так и не нашли; видно дальше полетели. Институт-то он окончил, но потом, пока гражданским был, от военных держался настолько далеко, насколько обстановка позволяла, и заговаривался иногда. Так стоящего инженера из него не вышло и пришлось ему в армию идти. Там он через некоторое время в пивбаре повздорил, и ему об лоб кружку пивную разбили, он и не почесался. На пользу служба ему пошла. А я потом, уверовав в силу и непробиваемость военного лба, еще несколько раз, причем с неизменным успехом, этот прием, удар головой, применял.

            Будучи уже совершенно взрослым, в звании подполковника, отдыхал я после Чернобыля на Камчатке, в военном санатории, что в Паратунке находится. А это тебе не хухры-мухры! Санаторий славился тем, что имел три бассейна с термальными водами и там, иногда, подводники и космонавты сил набирались.

            Дело было в конце марта. Погода – такую не закажешь. Минус один-два градуса, ни облачка, ни ветерка. А небо такой синевы с фиолетовой оторочкой по горизонту, что уж синее только полоса на триколоре. Утром на зарядку выходил и дивился на неземной пейзаж. Линия сопок такая причудливая, что, наверное, только на Луне или Марсе похожая может быть, а цветом они, цветом только с экраном телевизора сравнить можно, который раньше «голубой» называли.

            Мы с дочкой на лыжах ходили кататься. Дорогу перейдем, там спортивные костюмчики в скатки скатаем и в плавках и купальнике дальше бежим. Через час внутреннюю часть бедер подпаливать начинает – отраженный от снега солнечный свет загар в этих местах наиболее сильный дает. Лыжи всего на несколько сантиметров в снегу утопают. Вот дочка и говорит:

            – А снегу-то немного.

            – Да!? – отвечаю. – Ты так думаешь?

            Я с одной лыжной палки кольцо снял и палку в снег вогнал. Целиком. Еще и рука моя чуть не по самое плечо утонула. Вот так! Не менее двух метров снежный покров был.

            Ходили мы в бассейны термальные купаться. Красота! В одном температура воды 30 градусов, в другом 35, а в третьем от 38 и до 70 в том углу, где из трубы вода источника наружу выходит. Бассейны разделены бетонными перемычками метров по пять–восемь шириной. На перемычках сугробы снега. И в каждой перемычке, очевидно, канал, бассейны соединяющий, есть. Заметил я, что пацаны в одном бассейне исчезают, а в другом появляются.

            Мы, поочередно, начиная с 30 градусного, во всех трех бассейнах погрелись. Я после самого горячего в сугроб ложился. Холодно, кожу как ножом режет, но потом, когда в самую горячую воду опять окунешься, чувство такое, будто ты растворился в этой воде, и нет тебя больше. И нет ни болячек, ни огорчений, а есть чувство, что ты с Землей в самом первом рассоле единое целое составляешь. Ну, это уже философия начинается.

            Заметил я, что пацаны, из 30 градусного, в 35 градусный под перемычкой проныривают и потом среди теток появляются. А тетки под стенкой сидят на чем-то.

            Мне ж, конечно, тоже надо. В горячей воде боязно глаза открывать. Да и не знаю, как ее состав на роговицу повлияет. Вот я с закрытыми глазами в туннель под перемычкой и нырнул. Туннель довольно широкий, не менее двух метров. Стенки рукам не мешают, гребу потихоньку. Когда, по моим расчетам и внутренней навигации, перемычка вот-вот закончиться должна, я для большего эффекта появления среди теток, самый мощный гребок сделал. И тут же получил неимоверной силы удар по лбу. Что там искры! Салют в День Победы, единственное с чем сравнимо то, что у меня из глаз посыпалось или взорвалось. Я еще один гребок, чтобы на поверхность воды вырваться, сделал. Выскакиваю, воздух ртом хватаю и за лоб держусь.

            Смотрю, тетки тоже повскакивали и встревожено озираются:

– Что это было? – друг дружку спрашивают и на меня с подозрением смотрят.

Оказывается, поперек подводного канала проложена рельса. Вот я в нее со всей дури и врезался.

– Вы что по рельсу кувалдой ударили, чтобы нас напугать? Мы даже соскочили с нее.

– Откуда кувалда? Вот, башкой врезался.

А они не верят. Так как если головой с таким шумом в рельс треснуться, то на лбу шишка, ссадина, синяк, наконец, появиться должен. А тут – ни-че-го!

Вспомнил я, как в училище в регби играл, и Валек Кувшинов мне в глаз на пересекающихся курсах коленом заехал. Тоже ничего не появилось. Даже фингал завалященький и тот не засветился. Вот она когда закалка военная началась. Что-то армия человеку все же дает. Что бы там ни говорили.

© Copyright: Александр Шипицын, 2014

Регистрационный номер №0204481

от 27 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0204481 выдан для произведения:

Есть что-то в военной службе такое, что само по себе утолщает кости черепа. Особенно их лобную часть. Вы ж видели, как десантники об голову бутылки бьют и кирпичи ломают. Любого гражданского тонкостенным железнодорожным стаканом тресни – и унесут с сотрясением мозга. Я перед училищем в фанерную перегородку врезался, так после этого полчаса изображение в глазах как пазл собирал. А потом училище окончил и никогда свою черепушку на ударную прочность не тренировал. Да нам, штурманам, запрещалось ударную нагрузку на голову принимать, даже боксом и карате не разрешали заниматься. Вроде, штурманские мозги дорого государству обходятся, особенно если на килограммы брать. Это ж сколько черепушек наколоть надо, чтобы килограмм набрать? Потом неоднократно проверял – как броня у легкого танка. Безо всякой тренировки  само как-то наросло.

            Я лейтенантом, в Питере, как-то со студентами задрался. Вот и долбанул одного своей башкой в лоб. Так парень мало того, что на три метра отлетел, так ещё и отключился минут на десять. Мы его потом еле в чувство привели, а очки так и не нашли; видно дальше полетели. Институт-то он окончил, но потом, пока гражданским был, от военных держался настолько далеко, насколько обстановка позволяла, и заговаривался иногда. Так стоящего инженера из него не вышло и пришлось ему в армию идти. Там он через некоторое время в пивбаре повздорил, и ему об лоб кружку пивную разбили, он и не почесался. На пользу служба ему пошла. А я потом, уверовав в силу и непробиваемость военного лба, еще несколько раз, причем с неизменным успехом, этот прием, удар головой, применял.

            Будучи уже совершенно взрослым, в звании подполковника, отдыхал я после Чернобыля на Камчатке, в военном санатории, что в Паратунке находится. А это тебе не хухры-мухры! Санаторий славился тем, что имел три бассейна с термальными водами и там, иногда, подводники и космонавты сил набирались.

            Дело было в конце марта. Погода – такую не закажешь. Минус один-два градуса, ни облачка, ни ветерка. А небо такой синевы с фиолетовой оторочкой по горизонту, что уж синее только полоса на триколоре. Утром на зарядку выходил и дивился на неземной пейзаж. Линия сопок такая причудливая, что, наверное, только на Луне или Марсе похожая может быть, а цветом они, цветом только с экраном телевизора сравнить можно, который раньше «голубой» называли.

            Мы с дочкой на лыжах ходили кататься. Дорогу перейдем, там спортивные костюмчики в скатки скатаем и в плавках и купальнике дальше бежим. Через час внутреннюю часть бедер подпаливать начинает – отраженный от снега солнечный свет загар в этих местах наиболее сильный дает. Лыжи всего на несколько сантиметров в снегу утопают. Вот дочка и говорит:

            – А снегу-то немного.

            – Да!? – отвечаю. – Ты так думаешь?

            Я с одной лыжной палки кольцо снял и палку в снег вогнал. Целиком. Еще и рука моя чуть не по самое плечо утонула. Вот так! Не менее двух метров снежный покров был.

            Ходили мы в бассейны термальные купаться. Красота! В одном температура воды 30 градусов, в другом 35, а в третьем от 38 и до 70 в том углу, где из трубы вода источника наружу выходит. Бассейны разделены бетонными перемычками метров по пять–восемь шириной. На перемычках сугробы снега. И в каждой перемычке, очевидно, канал, бассейны соединяющий, есть. Заметил я, что пацаны в одном бассейне исчезают, а в другом появляются.

            Мы, поочередно, начиная с 30 градусного, во всех трех бассейнах погрелись. Я после самого горячего в сугроб ложился. Холодно, кожу как ножом режет, но потом, когда в самую горячую воду опять окунешься, чувство такое, будто ты растворился в этой воде, и нет тебя больше. И нет ни болячек, ни огорчений, а есть чувство, что ты с Землей в самом первом рассоле единое целое составляешь. Ну, это уже философия начинается.

            Заметил я, что пацаны, из 30 градусного, в 35 градусный под перемычкой проныривают и потом среди теток появляются. А тетки под стенкой сидят на чем-то.

            Мне ж, конечно, тоже надо. В горячей воде боязно глаза открывать. Да и не знаю, как ее состав на роговицу повлияет. Вот я с закрытыми глазами в туннель под перемычкой и нырнул. Туннель довольно широкий, не менее двух метров. Стенки рукам не мешают, гребу потихоньку. Когда, по моим расчетам и внутренней навигации, перемычка вот-вот закончиться должна, я для большего эффекта появления среди теток, самый мощный гребок сделал. И тут же получил неимоверной силы удар по лбу. Что там искры! Салют в День Победы, единственное с чем сравнимо то, что у меня из глаз посыпалось или взорвалось. Я еще один гребок, чтобы на поверхность воды вырваться, сделал. Выскакиваю, воздух ртом хватаю и за лоб держусь.

            Смотрю, тетки тоже повскакивали и встревожено озираются:

– Что это было? – друг дружку спрашивают и на меня с подозрением смотрят.

Оказывается, поперек подводного канала проложена рельса. Вот я в нее со всей дури и врезался.

– Вы что по рельсу кувалдой ударили, чтобы нас напугать? Мы даже соскочили с нее.

– Откуда кувалда? Вот, башкой врезался.

А они не верят. Так как если головой с таким шумом в рельс треснуться, то на лбу шишка, ссадина, синяк, наконец, появиться должен. А тут – ни-че-го!

Вспомнил я, как в училище в регби играл, и Валек Кувшинов мне в глаз на пересекающихся курсах коленом заехал. Тоже ничего не появилось. Даже фингал завалященький и тот не засветился. Вот она когда закалка военная началась. Что-то армия человеку все же дает. Что бы там ни говорили.

Рейтинг: +2 318 просмотров
Комментарии (4)
Виктор Винниченко # 27 марта 2014 в 11:03 0
Кто чем может, тем и прокладывает себе путь в жизни.
0_2d107_c7d95891_S
Александр Шипицын # 27 марта 2014 в 12:03 0
Ннн-у, не без этого.
Эльвира Ищенко # 28 марта 2014 в 10:54 0
Весёлый,интересный рассказ особенно для молодых парней,которым
идти армию,о военной закалке!!! supersmile 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Александр Шипицын # 28 марта 2014 в 13:33 0
Спасибо! Пусть читают. но им больше про Рэмбо и ВанДамма.
 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
86
76
76
74
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
74
71
68
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
60
58
58
55
54
53
53
52
51
51
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40
36