ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Весь Этот Блюз…

Весь Этот Блюз…

14 марта 2013 - Игорь Альмечитов

 

Альмечитов Игорь

 

 

 

 

 

Весь Этот Блюз…

 

(за тридцать лет… из СССР в поколение Pepsi…)

 

 

 

 

 

 

 

 

            …Я смотрю на ее гладкую спину в мелких редких родинках, татуировку на правой лопатке, волосы, ритмично шевелящиеся при каждом толчке, судорожно вцепившиеся в простыню пальцы. Я слушаю ее стоны, которые становятся громче с каждым разом, как я вхожу в нее все глубже, стоны то ли боли, то ли удовольствия и во мне нарастает нетерпение. Нетерпение и пока еще смутное, но уже неприятие ее – той, что сейчас стоит передо мной на коленях. Очередной ее. Давно уже не первой и, наверняка, не последней. И уж тем более не единственной.

            Сейчас я медленно уничтожаю ее и себя. Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу…

            Я – это они, тысячи героев, тысяч прочитанных книг, сотен просмотренных фильмов, миллионы стереотипов поведения и настроений, подсознательно усвоенных с детства, либо насильно вбитых в меня моим окружением. Я – это их мысли, чувства, желания. Я – это весь мусор, накопленный за тридцать лет моей жизни. Без них меня нет, но и с ними мне неуютно. Я – это мой деструктивный синдром. Я разрушаю все на своем пути, включая себя самого. Разрушаю, чтобы создать заново еще раз. В новом месте. Чтобы затем разрушить в очередной раз.

            Я – это эволюция человека без прикрас в отдельно взятом лице. История цивилизации, зажатая в узкие временные рамки: рождение, развитие, короткий миг обманчивой стабильности и, наконец, нескончаемые междуусобицы и войны с внешними врагами, которые неизменно приведут к упадку, а затем к смерти…

            …чей голос я слышу сейчас, когда двигаюсь в ней, чьи самолюбие и нетерпение говорят во мне, кому я пытаюсь противостоять, делая одно дело и уклоняясь от другого?

            Она слабо стонет, и я чувствую, что сил остается гораздо меньше, чем упорства, но все тот же голос не дает мне остановиться – мое первобытное упрямство или гордость – и я, как заведенный, продолжаю двигаться в ней, уничтожая и стирая ее ”я”, а заодно и свое собственное.

            Мой путь – путь саморазрушения и она лишь еще одна веха на нем, факт моей будущей личной истории, которая станет ненужной никому сразу после моей смерти. Или даже много раньше.

 

 

 

 

Я двигаюсь по жизни зигзагами, ставя перед собой мелкие, утопичные цели, которые по их достижении болезненно отмирают. Болезненно – оттого, что, оглядываясь назад, понимаю, что каждая отдельная цель не стоила затраченных усилий и была лишь очередной попыткой уклониться от встречи с собой и осознанием того, что меня как такового нет, есть лишь разрушение накопленных за долгие годы стереотипов внутри и снаружи. Есть застывшее статичное пространство моего “я”, и движение во времени, ограниченное рождением и смертью. И есть стоны напротив. Стоны, которые раздражают все больше… и еще есть упрямство довести все до конца…

            Я успокаиваюсь только по ночам, с приходом полной темноты, когда становится не видно даже смутных очертаний всего вокруг и, тем более, каких-либо ориентиров. Тогда я ложусь, закрываю глаза и слушаю тишину. Долгими часами…

            С каждым движением во мне растет нетерпение… С каждым услышанным словом, фразой и даже звуком, во мне нарастает противостояние… отчаянная жажда противостояния людям, что меня окружают, богатству и бедности, глупости и шаблонной рекламной мудрости. Животный и неуправляемый нонкомформизм… неумение прийти к согласию прежде всего с самим собой…

Я – это внешняя, самая удаленная орбита нового кислотного поколения, которое не знает ни цели, ни направления, которое ничего не ищет и, как следствие, ничего не теряет. Я – это мой желудок и мои мозги, которые требуют количества, не задумываясь ни о качестве содержимого, ни его необходимости. Я – это тот, для кого делаются тысячи часов рекламы по телевидению и радио, для кого создаются потребности на рынке, тот, кто, заходя в магазин, уже не может уйти оттуда, ничего не купив…

            И ее тело – просто еще одно тело на моем пути. Объект моей потребительской патологии. Я знаю это точно, как знал еще тогда, когда познакомился с ней, хотя то знание и было очень смутным. То, что скоро наши отношения изменятся и, скорее всего, закончатся навсегда, чувствует и она. Но она женщина, а, значит, она более привязчива и ранима, и разрыв для нее значит много больше, чем для меня и будет еще одним кирпичом в стене ее комплексов. И она знает, что я знаю о ее догадках, но по молчаливому согласию мы оба не поднимаем этой темы. Я – потому, что привык молчать, а она, потому что при всех своих недостатках все же намного мудрее меня…

 

 

 

 

Я двигаюсь в ней при слабом мерцании не выключенного монитора компьютера и рассеянных, бледно-молочных бликах фонарей с улицы. Еле слышным, но устойчивым фоном в ушах уже третий час стоят надрывающие тишину комнаты и мое спокойствие, голоса Роберта Джонсона и Трейси Чэпмен, в альбомах, зацикленных в компьютере… Сейчас я не более чем игра света и тени, где каждая из моих составляющих норовит уничтожить все остальные.

            И все же годы медленного самоубийства еще не сломили меня. Я все еще здесь, в ней, пусть и очередной вехе моей жизни, но гораздо более важной, чем все предыдущие и все последующие за ней, ибо я научился жить тем, что есть здесь и сейчас, а не утерянным вчера и неизвестным завтра.

            И она тоже не более чем игра света и тени, потому что сейчас мы одно целое, пусть и ненадолго. Я знаю, что люблю ее… люблю по-своему – полностью, без остатка и сомнений отдавшись своему упрямому движению в ней. Мое знание больше самообмана и моей воли вместе взятых, оттого даже моя любовь сродни патологии, как и многие мои чувства. И я знаю, что непоследователен в них, но мирюсь с этим, потому что все равно не могу ими управлять. Именно поэтому я и иду против течения, навстречу скорому уже расставанию, убивая свое нелепое “я” в ней. Именно поэтому я скоро оставлю ее. Оставлю потому, что, не сделав этого, разрушая свою жизнь, я разрушу и ее жизнь включительно, на что вроде бы не имею никакого права… Я делаю это вовсе не из добрых побуждений, просто рушить свою жизнь легче в одиночку, не рассеивая внимание и силы по мелочам…

            И все же, хотя она и не стала той самой единственной, надо отдать ей должное – она сделала со мной то, чего до этого сделать не удавалось никому – ни с кем в постели до нее я не чувствовал такой самоотдачи и гармонии. Кроме разве что последнего времени, когда понял, что, не порвав с ней сейчас, в дальнейшем уже никогда не смогу сделать этого…

            Она стонет и зарывается лицом в подушку, также – по-своему – пряча от меня свою слабость. Или то, что мы, никогда не называя этого вслух, привыкли считать слабостью – слишком наглядное проявление чувств друг к другу, либо на виду друг у друга. Нам проще обходиться недомолвками и насмешками. По крайней мере, остается видимость того, что никто не теряет свое лицо. Жить так намного сложнее, но мы давно обходимся придуманными ролями – она полностью не доверяет мне, я же, в свою очередь, не знаю чего ждать от нее в каждый отдельно взятый момент наших сомнительных отношений.

Я прикрываю глаза и представляю ее лицо и фигуру в момент, когда мы решили погулять в городе всего несколько дней назад. Да, сейчас я нахожусь в ней, той самой, на которую с завистью смотрели десятки прохожих. Сейчас я в ней и мечтаю о ней же, хотя ее тело уже принадлежит мне. Пусть и ненадолго…

            Я, как сжатая пружина, нахожусь в постоянном напряжении. Но, как и та пружина от долгого напряжения могу дать осечку в любое мгновение. Я не знаю, чего ждать от себя, своих мыслей, настроений даже в ближайшие минуты. Я равноценно опасен для себя и окружающих. И так же безвреден. Любая из моих трагедий может переродиться в фарс, также как и любая шутка может обернуться нешуточными проблемами.

           

 

 

 

 

…Мы познакомились случайно. Встречались от случая к случаю, не видя перспективы в отношениях, оттого, вероятно, и не воспринимали их серьезно. Случайная связь при случайных обстоятельствах в свободное ото всего остального время. Поэтому, как видно, и растянулось это слишком надолго. Настолько долго, что своими силами мы уже не могли поломать то, что построили между делом… Каждый жил своей жизнью, но где-то поблизости всегда была она, а рядом с ней – я. Просто для секса и разовых, не обязывающих ни к чему встреч. Просто так. От нежелания или неумения занять свое время чем-то другим…

            Я никогда ни к кому не ревновал ее. И не потому, что всегда знал, что наступит момент, когда нам придется расстаться. Я не ревновал ее к ее прошлому и к настоящему, не ревновал к мужчинам, что уже были до меня и, наверняка, будут после, не ревновал к подругам, на которых, в отличие от меня у нее всегда находилось время и желание видеть. Я не ревновал ее ни к кому и ни к чему… Я просто панически боялся ее потерять….

Но и это уже осталось в прошлом…

А сейчас я испытывал лишь нетерпение и желание как можно быстрее уничтожить ее в себе…

            Я оступился всего один раз, позволив нахлынувшим чувствам захлестнуть меня… именно с ней и только на один вечер… и результаты оказались плачевными. Плачевными для нас обоих. Но все же в большей степени для меня…

            Я ломал свою жизнь в одиночестве, пока не появилась она, и я бездумно потащил ее за собой. Сначала неосознанно, но чем дальше двигались наши отношения, тем сильнее мне не хотелось расставаться с ней. Случайное знакомство, переросшее в нашу трагедию, из которой не могло выйти ничего, кроме жалкого фарса. Что мы, в конце концов, и получили. Но мы пошли гораздо дальше и общими усилиями даже фарс сумели превратить в теперь уже настоящую трагедию. Сначала она, полностью сломав сложившийся в моей жизни, неведомый даже мне порядок и потом уже я сам – предчувствуя исход наших отношений, в очередной момент слабости дав себе слово, что уничтожу и ее оставшейся памятью обо мне… но лишь после того, как исчезну из ее жизни.

            Я знаю, что нечестен даже по отношению к себе, но и это уже неважно для меня – остановить себя в своем движении я все равно не могу. И не только потому, что стало слишком поздно, и придуманная себе раньше роль уже полностью подчинила меня себе, но еще и потому, что просто не хочу… Я – тривиальный продукт своей эпохи, ее массовое изделие, отражение своего поколения в кривом зеркале причудливого изгиба истории…

           

 

 

 

…И сейчас я смотрю на ее гладкую спину в мелких редких родинках, татуировку на ее лопатке – пару иероглифов, значение которых она и сама не умеет толком объяснить, на ее волосы, закрывшие от меня ее лицо, я слушаю ее стоны, и во мне нарастает нетерпение… нетерпение и пока еще смутное, но уже неприятие ее. Той, что стоит сейчас передо мной на коленях. Давно уже не первой и, наверняка, не последней. И уж тем более не единственной…

…Я медленно и планомерно уничтожаю ее и себя. Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу… В ее лице я уничтожаю в себе их всех, чтобы остаться, наконец, одному и спокойно завершить начатое несколько лет назад… Их лица и их имена… Ольга… Юлия… Алиса… Наталья… Елена… И это только половина последнего года. То, что казалось серьезным или почти серьезным, но, как и всё предыдущее сошло на нет, развеялось, как сон; как и после сна, оставив по себе тягостное ощущение по пробуждении. А ведь были и будут еще десятки месяцев и десятки имен. До и после них, многие из которых, как и все в жизни, повторяются.

Информационный поток, новые технологии, темп, взятый за эталон, несут меня в общем течении, и скорость его постоянно растет. Точнее, течение, которое идет против меня, все наращивая ход. Одна из неминуемых издержек при воспитании поколения Pepsi – поколения Next. Поколения, которое и на мне оставило свой след. Поколения самонадеянных умников и умниц, растущих на синтетической информационной подпитке… Бесполая молодежь от Benetton.

 

 

 

 

…я упрямо двигаюсь в ней и заставляю себя думать и помнить о ней же. И напряжение чуть ослабевает и на время дает отдых мыслям. Я вижу часть ее профиля и за ее стонами, одновременно, вспоминаю ее лицо, голос, тепло ее ладоней, представляю то, чего почти никогда не было – наши прогулки, держась за руки. Накладываю произвольный фон на очертания ее фигуры и выражение лица… словно к крышке унитаза пытаюсь пристроить жилой дом со всеми удобствами… которого у нас уже никогда не будет…

…Она существовала отдельно ото всего. Не любовь и не привязанность, не навязчивая идея и не дружба. Скорее, все вместе, возведенное в степень – обещание возможности чего-то лучшего и, одновременно, подарок судьбы моему деструктивному синдрому… Американка, итальянского происхождения с ярко выраженной англо-саксонской внешностью, светло-серыми глазами цвета ноябрьского неба, когда вот-вот пойдет первый, сырой еще снег… шестинедельный подарок судьбы. Открытый конец так, по сути, и не начавшейся истории…

…еще до встречи с ней, я чувствовал, что что-то должно было измениться. Изо дня в день, из недели в неделю, наверно, с самого начала мая или даже конца апреля это ощущение росло и крепло, будоража меня все сильнее. Такое чувство еще ни разу  не обманывало меня. Другое дело, что иногда я получал суррогат вместо того, что ожидал, но признаки были теми же, что и обычно – что-то должно было произойти. Чувства и ощущения еще никогда не подводили меня.

А может это я сам притянул ее своим ожиданием… как бабочку на костер…

Она была сильнее меня… Намного сильнее и мудрее… словно надуманная Алиса в моем зазеркалье… нереализованной стране чудес… С кем не случается… Еще одно запредельное ощущение из моего вполне заурядного прошлого…

 

 

 

 

            …Я смотрю на ее гладкую спину в мелких редких родинках, татуировку на правой лопатке, волосы, ритмично шевелящиеся при каждом толчке, судорожно вцепившиеся в простыню пальцы. Я слушаю ее стоны, становящиеся громче с каждым разом, как я вхожу в нее все глубже, стоны то ли боли, то ли удовольствия и во мне нарастает нетерпение. Нетерпение и пока еще смутное, но уже неприятие ее –  той, что сейчас стоит передо мной на коленях. Очередной ее. Давно уже не первой и, наверняка, не последней. И уж тем более не единственной…

            И сейчас под неумолкающие звуки с корнями “черного юга” я медленно и планомерно уничтожаю ее и себя… Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу…

            Уничтожаю, потому что опять вру себе, потому что знаю, что это именно она – та самая единственная, та самая без которой я уже не смогу ничего продолжить в своей жизни, та, без которой уже не будет ни меня, ни мира вокруг… Та, ради которой и были все остальные до и после нее. До – ради того, чтобы придти к ней, а после – чтобы забыться, обмануть себя, предать мою память, совесть и патологическую привязанность к ней… моя нарисованная мечта… та которую я люблю… слепо, отчаянно и бездумно… И сейчас я уничтожаю ее… уничтожаю только потому, что больше не нахожу ни в себе, ни вокруг себя ничего более сильного и выразительного, чем моя разрушительная привязанность к ней…

Я не боюсь проиграть и унизиться, я боюсь остаться ни с чем – без нее. Уничтожая ее, я уничтожаю себя… и ее в себе. Я пошел самым простым путем – сжег все мосты за спиной и пошел навстречу моему избавлению… навстречу ей… чтобы попытаться проиграть вместе…

Я уничтожаю нас обоих… Уничтожаю, даже не отдавая себе отчета как. Просто чувствую, что любое мое действие несет на себе печать разрушения… У меня не так много времени – наши отношения уже давно остановились где-то на грани – еще чуть-чуть и последние нити, связующие нас оборвутся со страшным треском. Именно поэтому я и спешу – время, как всегда, мой постоянный противник, немой упрек и, одновременно, вызов всему моему существованию. Именно поэтому я спешу… спешу разрушить как можно больше…

            В моем мире есть только один человек, перед которым мне, по-настоящему, стыдно и в чьи глаза я смотрю лишь изредка, чтобы противопоставить хоть что-то себе и своему деструктивному синдрому. Там, на фотографии ему всегда будет чуть больше полутора лет. Маленький мальчик с тоскливым недетским взглядом, словно еще тогда он знал, что случится со мной позже. Тогда ему был один год и восемь месяцев…Человек, которого я бессовестно и непоправимо обманул.

            На той фотографии я сам. Наверно уже тогда я чувствовал, что стою не на том пути, но предостеречь  себя смог лишь годы спустя, когда, в любом случае, было слишком поздно. Когда понял, что на самом деле значил тот взгляд…

            А, впрочем, этот взгляд лишь мое предположение, очередной из моих, пусть и долгоиграющих стереотипов. Когда-то давно воображение сыграло со мной свою нелепую шутку, а я, подчиняясь его новой прихоти, занес ее в список своих аксиом. Тогда было удобнее считать именно так. Со временем я смирился с юношескими фантазиями. Почему нет? Еще один отшлифованный временем миф…

           

 

 

 

…Еле слышным фоном уже третий час надрывают тишину комнаты и мое спокойствие, голоса Роберта Джонсона и Трейси Чэпмен... пока я медленно уничтожаю ее и себя. Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу…

 

 

 

Март 2013г.

© Copyright: Игорь Альмечитов, 2013

Регистрационный номер №0123591

от 14 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0123591 выдан для произведения:

 

Альмечитов Игорь

 

 

 

 

 

Весь Этот Блюз…

 

(за тридцать лет… из СССР в поколение Pepsi…)

 

 

 

 

 

 

 

 

            …Я смотрю на ее гладкую спину в мелких редких родинках, татуировку на правой лопатке, волосы, ритмично шевелящиеся при каждом толчке, судорожно вцепившиеся в простыню пальцы. Я слушаю ее стоны, которые становятся громче с каждым разом, как я вхожу в нее все глубже, стоны то ли боли, то ли удовольствия и во мне нарастает нетерпение. Нетерпение и пока еще смутное, но уже неприятие ее – той, что сейчас стоит передо мной на коленях. Очередной ее. Давно уже не первой и, наверняка, не последней. И уж тем более не единственной.

            Сейчас я медленно уничтожаю ее и себя. Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу…

            Я – это они, тысячи героев, тысяч прочитанных книг, сотен просмотренных фильмов, миллионы стереотипов поведения и настроений, подсознательно усвоенных с детства, либо насильно вбитых в меня моим окружением. Я – это их мысли, чувства, желания. Я – это весь мусор, накопленный за тридцать лет моей жизни. Без них меня нет, но и с ними мне неуютно. Я – это мой деструктивный синдром. Я разрушаю все на своем пути, включая себя самого. Разрушаю, чтобы создать заново еще раз. В новом месте. Чтобы затем разрушить в очередной раз.

            Я – это эволюция человека без прикрас в отдельно взятом лице. История цивилизации, зажатая в узкие временные рамки: рождение, развитие, короткий миг обманчивой стабильности и, наконец, нескончаемые междуусобицы и войны с внешними врагами, которые неизменно приведут к упадку, а затем к смерти…

            …чей голос я слышу сейчас, когда двигаюсь в ней, чьи самолюбие и нетерпение говорят во мне, кому я пытаюсь противостоять, делая одно дело и уклоняясь от другого?

            Она слабо стонет, и я чувствую, что сил остается гораздо меньше, чем упорства, но все тот же голос не дает мне остановиться – мое первобытное упрямство или гордость – и я, как заведенный, продолжаю двигаться в ней, уничтожая и стирая ее ”я”, а заодно и свое собственное.

            Мой путь – путь саморазрушения и она лишь еще одна веха на нем, факт моей будущей личной истории, которая станет ненужной никому сразу после моей смерти. Или даже много раньше.

 

 

 

 

Я двигаюсь по жизни зигзагами, ставя перед собой мелкие, утопичные цели, которые по их достижении болезненно отмирают. Болезненно – оттого, что, оглядываясь назад, понимаю, что каждая отдельная цель не стоила затраченных усилий и была лишь очередной попыткой уклониться от встречи с собой и осознанием того, что меня как такового нет, есть лишь разрушение накопленных за долгие годы стереотипов внутри и снаружи. Есть застывшее статичное пространство моего “я”, и движение во времени, ограниченное рождением и смертью. И есть стоны напротив. Стоны, которые раздражают все больше… и еще есть упрямство довести все до конца…

            Я успокаиваюсь только по ночам, с приходом полной темноты, когда становится не видно даже смутных очертаний всего вокруг и, тем более, каких-либо ориентиров. Тогда я ложусь, закрываю глаза и слушаю тишину. Долгими часами…

            С каждым движением во мне растет нетерпение… С каждым услышанным словом, фразой и даже звуком, во мне нарастает противостояние… отчаянная жажда противостояния людям, что меня окружают, богатству и бедности, глупости и шаблонной рекламной мудрости. Животный и неуправляемый нонкомформизм… неумение прийти к согласию прежде всего с самим собой…

Я – это внешняя, самая удаленная орбита нового кислотного поколения, которое не знает ни цели, ни направления, которое ничего не ищет и, как следствие, ничего не теряет. Я – это мой желудок и мои мозги, которые требуют количества, не задумываясь ни о качестве содержимого, ни его необходимости. Я – это тот, для кого делаются тысячи часов рекламы по телевидению и радио, для кого создаются потребности на рынке, тот, кто, заходя в магазин, уже не может уйти оттуда, ничего не купив…

            И ее тело – просто еще одно тело на моем пути. Объект моей потребительской патологии. Я знаю это точно, как знал еще тогда, когда познакомился с ней, хотя то знание и было очень смутным. То, что скоро наши отношения изменятся и, скорее всего, закончатся навсегда, чувствует и она. Но она женщина, а, значит, она более привязчива и ранима, и разрыв для нее значит много больше, чем для меня и будет еще одним кирпичом в стене ее комплексов. И она знает, что я знаю о ее догадках, но по молчаливому согласию мы оба не поднимаем этой темы. Я – потому, что привык молчать, а она, потому что при всех своих недостатках все же намного мудрее меня…

 

 

 

 

Я двигаюсь в ней при слабом мерцании не выключенного монитора компьютера и рассеянных, бледно-молочных бликах фонарей с улицы. Еле слышным, но устойчивым фоном в ушах уже третий час стоят надрывающие тишину комнаты и мое спокойствие, голоса Роберта Джонсона и Трейси Чэпмен, в альбомах, зацикленных в компьютере… Сейчас я не более чем игра света и тени, где каждая из моих составляющих норовит уничтожить все остальные.

            И все же годы медленного самоубийства еще не сломили меня. Я все еще здесь, в ней, пусть и очередной вехе моей жизни, но гораздо более важной, чем все предыдущие и все последующие за ней, ибо я научился жить тем, что есть здесь и сейчас, а не утерянным вчера и неизвестным завтра.

            И она тоже не более чем игра света и тени, потому что сейчас мы одно целое, пусть и ненадолго. Я знаю, что люблю ее… люблю по-своему – полностью, без остатка и сомнений отдавшись своему упрямому движению в ней. Мое знание больше самообмана и моей воли вместе взятых, оттого даже моя любовь сродни патологии, как и многие мои чувства. И я знаю, что непоследователен в них, но мирюсь с этим, потому что все равно не могу ими управлять. Именно поэтому я и иду против течения, навстречу скорому уже расставанию, убивая свое нелепое “я” в ней. Именно поэтому я скоро оставлю ее. Оставлю потому, что, не сделав этого, разрушая свою жизнь, я разрушу и ее жизнь включительно, на что вроде бы не имею никакого права… Я делаю это вовсе не из добрых побуждений, просто рушить свою жизнь легче в одиночку, не рассеивая внимание и силы по мелочам…

            И все же, хотя она и не стала той самой единственной, надо отдать ей должное – она сделала со мной то, чего до этого сделать не удавалось никому – ни с кем в постели до нее я не чувствовал такой самоотдачи и гармонии. Кроме разве что последнего времени, когда понял, что, не порвав с ней сейчас, в дальнейшем уже никогда не смогу сделать этого…

            Она стонет и зарывается лицом в подушку, также – по-своему – пряча от меня свою слабость. Или то, что мы, никогда не называя этого вслух, привыкли считать слабостью – слишком наглядное проявление чувств друг к другу, либо на виду друг у друга. Нам проще обходиться недомолвками и насмешками. По крайней мере, остается видимость того, что никто не теряет свое лицо. Жить так намного сложнее, но мы давно обходимся придуманными ролями – она полностью не доверяет мне, я же, в свою очередь, не знаю чего ждать от нее в каждый отдельно взятый момент наших сомнительных отношений.

Я прикрываю глаза и представляю ее лицо и фигуру в момент, когда мы решили погулять в городе всего несколько дней назад. Да, сейчас я нахожусь в ней, той самой, на которую с завистью смотрели десятки прохожих. Сейчас я в ней и мечтаю о ней же, хотя ее тело уже принадлежит мне. Пусть и ненадолго…

            Я, как сжатая пружина, нахожусь в постоянном напряжении. Но, как и та пружина от долгого напряжения могу дать осечку в любое мгновение. Я не знаю, чего ждать от себя, своих мыслей, настроений даже в ближайшие минуты. Я равноценно опасен для себя и окружающих. И так же безвреден. Любая из моих трагедий может переродиться в фарс, также как и любая шутка может обернуться нешуточными проблемами.

           

 

 

 

 

…Мы познакомились случайно. Встречались от случая к случаю, не видя перспективы в отношениях, оттого, вероятно, и не воспринимали их серьезно. Случайная связь при случайных обстоятельствах в свободное ото всего остального время. Поэтому, как видно, и растянулось это слишком надолго. Настолько долго, что своими силами мы уже не могли поломать то, что построили между делом… Каждый жил своей жизнью, но где-то поблизости всегда была она, а рядом с ней – я. Просто для секса и разовых, не обязывающих ни к чему встреч. Просто так. От нежелания или неумения занять свое время чем-то другим…

            Я никогда ни к кому не ревновал ее. И не потому, что всегда знал, что наступит момент, когда нам придется расстаться. Я не ревновал ее к ее прошлому и к настоящему, не ревновал к мужчинам, что уже были до меня и, наверняка, будут после, не ревновал к подругам, на которых, в отличие от меня у нее всегда находилось время и желание видеть. Я не ревновал ее ни к кому и ни к чему… Я просто панически боялся ее потерять….

Но и это уже осталось в прошлом…

А сейчас я испытывал лишь нетерпение и желание как можно быстрее уничтожить ее в себе…

            Я оступился всего один раз, позволив нахлынувшим чувствам захлестнуть меня… именно с ней и только на один вечер… и результаты оказались плачевными. Плачевными для нас обоих. Но все же в большей степени для меня…

            Я ломал свою жизнь в одиночестве, пока не появилась она, и я бездумно потащил ее за собой. Сначала неосознанно, но чем дальше двигались наши отношения, тем сильнее мне не хотелось расставаться с ней. Случайное знакомство, переросшее в нашу трагедию, из которой не могло выйти ничего, кроме жалкого фарса. Что мы, в конце концов, и получили. Но мы пошли гораздо дальше и общими усилиями даже фарс сумели превратить в теперь уже настоящую трагедию. Сначала она, полностью сломав сложившийся в моей жизни, неведомый даже мне порядок и потом уже я сам – предчувствуя исход наших отношений, в очередной момент слабости дав себе слово, что уничтожу и ее оставшейся памятью обо мне… но лишь после того, как исчезну из ее жизни.

            Я знаю, что нечестен даже по отношению к себе, но и это уже неважно для меня – остановить себя в своем движении я все равно не могу. И не только потому, что стало слишком поздно, и придуманная себе раньше роль уже полностью подчинила меня себе, но еще и потому, что просто не хочу… Я – тривиальный продукт своей эпохи, ее массовое изделие, отражение своего поколения в кривом зеркале причудливого изгиба истории…

           

 

 

 

…И сейчас я смотрю на ее гладкую спину в мелких редких родинках, татуировку на ее лопатке – пару иероглифов, значение которых она и сама не умеет толком объяснить, на ее волосы, закрывшие от меня ее лицо, я слушаю ее стоны, и во мне нарастает нетерпение… нетерпение и пока еще смутное, но уже неприятие ее. Той, что стоит сейчас передо мной на коленях. Давно уже не первой и, наверняка, не последней. И уж тем более не единственной…

…Я медленно и планомерно уничтожаю ее и себя. Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу… В ее лице я уничтожаю в себе их всех, чтобы остаться, наконец, одному и спокойно завершить начатое несколько лет назад… Их лица и их имена… Ольга… Юлия… Алиса… Наталья… Елена… И это только половина последнего года. То, что казалось серьезным или почти серьезным, но, как и всё предыдущее сошло на нет, развеялось, как сон; как и после сна, оставив по себе тягостное ощущение по пробуждении. А ведь были и будут еще десятки месяцев и десятки имен. До и после них, многие из которых, как и все в жизни, повторяются.

Информационный поток, новые технологии, темп, взятый за эталон, несут меня в общем течении, и скорость его постоянно растет. Точнее, течение, которое идет против меня, все наращивая ход. Одна из неминуемых издержек при воспитании поколения Pepsi – поколения Next. Поколения, которое и на мне оставило свой след. Поколения самонадеянных умников и умниц, растущих на синтетической информационной подпитке… Бесполая молодежь от Benetton.

 

 

 

 

…я упрямо двигаюсь в ней и заставляю себя думать и помнить о ней же. И напряжение чуть ослабевает и на время дает отдых мыслям. Я вижу часть ее профиля и за ее стонами, одновременно, вспоминаю ее лицо, голос, тепло ее ладоней, представляю то, чего почти никогда не было – наши прогулки, держась за руки. Накладываю произвольный фон на очертания ее фигуры и выражение лица… словно к крышке унитаза пытаюсь пристроить жилой дом со всеми удобствами… которого у нас уже никогда не будет…

…Она существовала отдельно ото всего. Не любовь и не привязанность, не навязчивая идея и не дружба. Скорее, все вместе, возведенное в степень – обещание возможности чего-то лучшего и, одновременно, подарок судьбы моему деструктивному синдрому… Американка, итальянского происхождения с ярко выраженной англо-саксонской внешностью, светло-серыми глазами цвета ноябрьского неба, когда вот-вот пойдет первый, сырой еще снег… шестинедельный подарок судьбы. Открытый конец так, по сути, и не начавшейся истории…

…еще до встречи с ней, я чувствовал, что что-то должно было измениться. Изо дня в день, из недели в неделю, наверно, с самого начала мая или даже конца апреля это ощущение росло и крепло, будоража меня все сильнее. Такое чувство еще ни разу  не обманывало меня. Другое дело, что иногда я получал суррогат вместо того, что ожидал, но признаки были теми же, что и обычно – что-то должно было произойти. Чувства и ощущения еще никогда не подводили меня.

А может это я сам притянул ее своим ожиданием… как бабочку на костер…

Она была сильнее меня… Намного сильнее и мудрее… словно надуманная Алиса в моем зазеркалье… нереализованной стране чудес… С кем не случается… Еще одно запредельное ощущение из моего вполне заурядного прошлого…

 

 

 

 

            …Я смотрю на ее гладкую спину в мелких редких родинках, татуировку на правой лопатке, волосы, ритмично шевелящиеся при каждом толчке, судорожно вцепившиеся в простыню пальцы. Я слушаю ее стоны, становящиеся громче с каждым разом, как я вхожу в нее все глубже, стоны то ли боли, то ли удовольствия и во мне нарастает нетерпение. Нетерпение и пока еще смутное, но уже неприятие ее –  той, что сейчас стоит передо мной на коленях. Очередной ее. Давно уже не первой и, наверняка, не последней. И уж тем более не единственной…

            И сейчас под неумолкающие звуки с корнями “черного юга” я медленно и планомерно уничтожаю ее и себя… Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу…

            Уничтожаю, потому что опять вру себе, потому что знаю, что это именно она – та самая единственная, та самая без которой я уже не смогу ничего продолжить в своей жизни, та, без которой уже не будет ни меня, ни мира вокруг… Та, ради которой и были все остальные до и после нее. До – ради того, чтобы придти к ней, а после – чтобы забыться, обмануть себя, предать мою память, совесть и патологическую привязанность к ней… моя нарисованная мечта… та которую я люблю… слепо, отчаянно и бездумно… И сейчас я уничтожаю ее… уничтожаю только потому, что больше не нахожу ни в себе, ни вокруг себя ничего более сильного и выразительного, чем моя разрушительная привязанность к ней…

Я не боюсь проиграть и унизиться, я боюсь остаться ни с чем – без нее. Уничтожая ее, я уничтожаю себя… и ее в себе. Я пошел самым простым путем – сжег все мосты за спиной и пошел навстречу моему избавлению… навстречу ей… чтобы попытаться проиграть вместе…

Я уничтожаю нас обоих… Уничтожаю, даже не отдавая себе отчета как. Просто чувствую, что любое мое действие несет на себе печать разрушения… У меня не так много времени – наши отношения уже давно остановились где-то на грани – еще чуть-чуть и последние нити, связующие нас оборвутся со страшным треском. Именно поэтому я и спешу – время, как всегда, мой постоянный противник, немой упрек и, одновременно, вызов всему моему существованию. Именно поэтому я спешу… спешу разрушить как можно больше…

            В моем мире есть только один человек, перед которым мне, по-настоящему, стыдно и в чьи глаза я смотрю лишь изредка, чтобы противопоставить хоть что-то себе и своему деструктивному синдрому. Там, на фотографии ему всегда будет чуть больше полутора лет. Маленький мальчик с тоскливым недетским взглядом, словно еще тогда он знал, что случится со мной позже. Тогда ему был один год и восемь месяцев…Человек, которого я бессовестно и непоправимо обманул.

            На той фотографии я сам. Наверно уже тогда я чувствовал, что стою не на том пути, но предостеречь  себя смог лишь годы спустя, когда, в любом случае, было слишком поздно. Когда понял, что на самом деле значил тот взгляд…

            А, впрочем, этот взгляд лишь мое предположение, очередной из моих, пусть и долгоиграющих стереотипов. Когда-то давно воображение сыграло со мной свою нелепую шутку, а я, подчиняясь его новой прихоти, занес ее в список своих аксиом. Тогда было удобнее считать именно так. Со временем я смирился с юношескими фантазиями. Почему нет? Еще один отшлифованный временем миф…

           

 

 

 

…Еле слышным фоном уже третий час надрывают тишину комнаты и мое спокойствие, голоса Роберта Джонсона и Трейси Чэпмен... пока я медленно уничтожаю ее и себя. Себя физически и ее, как личность. Или наоборот. А может и то, и другое сразу…

 

 

 

Март 2013г.

Рейтинг: 0 385 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
86
78
76
76
74
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
71
68
64
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
55
54
53
53
52
51
51
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40