ГлавнаяВся прозаМалые формыНовеллы → Старый учитель

Старый учитель

article49776.jpg
 
Я заметила его почти сразу, как только пришла в эту новую школу, куда перевели меня мои родители. Небольшого роста, подтянутый, с улыбкой на лице, он бодро шагал по коридору в учительскую, неся в руке сильно потёртый коричневый портфель. Может, из-за того, что учитель имел характерную лысину, он мне почему-то напомнил Владимира Ильича, каким мы его привыкли видеть в кино, правда, с одним отличием: вождь мирового пролетариата носил небольшую торчащую бородку, а наш учитель был гладко выбритым. Павел Иванович Гусев, так звали этого учителя, преподавал литературу в старших классах. Так что более близко я познакомилась с ним лишь в 9 классе, когда он пришёл, наконец, и к нам. До этого момента я уже успела наслушаться о нём не очень лестных отзывов со стороны учеников. Даже на парте, за которой я сидела, кем-то было нацарапано перочинным ножичком обидное: «Пашка – гусь».
Павел Иванович в совершенстве знал свой предмет, правда, в свете учений того времени. На протяжении 45 минут он мог увлечённо рассуждать на тему образа народа в романе «Война и мир» или «партийности» романа «Мать». Другое дело, слушали ли его ученики, насколько всё это было им интересно? Я, например, до сих пор не смогу объяснить, что такое «партийность» и в чём она выражалась в романе «Мать». Увлечённый своим рассказом, он иногда просто не замечал, что ребята его не слушают, а каждый занимается своим делом, например, срисовывают из альбома соседа по парте невыполненный чертёж, который был задан на дом по черчению. Требуя и от своих учеников при ответах такой же чёткости суждений, какой он владел сам, Павел Иванович рекомендовал нам при подготовке домашнего задания составлять план ответа и записывать его в тетрадь. Выходить с этим планом к доске не только не возбранялось, но даже, наоборот, приветствовалось. Быстро смекнувшие ученики так и делали: выходили отвечать урок с общей тетрадкой в руках, правда, в тетрадке вместо плана была вложена вырванная страница из учебника. А Павел Иванович будто не замечал этого.
Сочинения тоже часто списывали либо из книг, либо из учебников. Но учитель добросовестно читал эти сочинения, а в конце мелким почерком красными чернилами писал на них рецензии, зачастую превышающие по объёму сами сочинения.
Павел Иванович жил один. Была ли у него семья раньше, мы не знали. Наверное, нет. крайней мере, он о ней никогда не рассказывал, когда делился с нами своими воспоминаниями из своей преподавательской деятельности или военной жизни. Учитель был ветераном войны, но никогда не носил ни награды, ни даже планки, по-видимому, считая это нескромным. Но он всегда охотно рассказывал нам о войне, когда его об этом просили. А просили его часто, особенно, когда класс не был готов к уроку. В такие минуты Павел Иванович сам забывал об уроке и увлечённо рассказывал о своих военных подвигах, частенько повторяя по нескольку раз одни и те же истории. Ребята их знали уже наизусть, но всё равно каждый раз слушали с большим интересом.
Но не дай бог, было встретиться с Павлом Ивановичем вне школьного здания. Любой разговор всегда переходил к воспоминаниям учителя, и его собеседник уже скоро забывал, куда он должен был идти.
Как-то моя мама, не вылазившая из родительских комитетов, имела неосторожность встретить Павла Ивановича, возвращаясь с родительского собрания. После обычного в такие минуты обмена любезностями разговор начался сначала обо мне – какая я прилежная и способная ученица, затем постепенно перешёл к обсуждению молодёжи вообще.
Павел Иванович посетовал, что современная молодёжь хилая и болезненная, и заодно похвастался, что сам он в своё время занимался спортом и был здоров, как бык, имел густую шевелюру волос и зимой ходил совсем без шапки.
- Может, поэтому волосы и выпали, - не удержалась мама, взглянув на его лысую голову. Ей казалось, что она остроумно пошутила. Но, к её удивлению, Павел Иванович отреагировал на эту шутку иначе.
- Нет, - сказал он серъёзно и, как показалось маме, с чувством обиды, - волосы начали выпадать после того, как на войне я целую ночь пролежал раненый на снегу.
И он начал рассказывать маме эту историю. Мама уже десять раз пожалела, что ляпнула про волосы. Во-первых, обидела человека, а во-вторых, ей пришлось убить ещё час, чтобы выслушать его рассказ.
Так что вне школы все старались обходить Павла Ивановича стороной.
 
А тем временем приближались выпускные экзамены.
Меня готовили к золотой медали, ни у кого даже не было сомнения, что может быть иначе. Но жизнь распорядилась совсем по-другому. И виной тому была злополучная буква «е» в конце слова. Эту ошибку я допустила в сочинении. До сих пор не могу понять, как это могло произойти. Ведь я отлично знала, с какими окончаниями пишутся два похожих слова: «в следствие» и «впоследствии». И как меня угораздило написать в сочинении: «впоследствие»?!
Оценки за сочинение объявили через два дня. К положенному сроку мы собрались возле учительской. Моя бойкая подруга умудрилась проникнуть туда ещё до начала объявления оценок и узнать итоги первой. А выйдя оттуда, она сообщила мне: «Ты получила 5/4». Эта весть прозвучала для меня, как гром среди ясного неба. Четвёрку я получила за русский язык. В полном тумане, помню, отошла от учительской, не дожидаясь официального объявления, и стала бесцельно бродить по школе. Войдя в какой-то пустой класс, я села за парту и горько разрыдалась.
Никогда в жизни ни до, ни после, я не рыдала так долго и безутешно. Я чувствовала себятакой несчастной!..
Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь класса осторожно отворилась, и на пороге появились четыре мои одноклассницы.
- Она здесь, мы так и знали, - сказала та, которая вошла первой.
Подруги начали наперебой успокаивать меня, убеждая, что и серебряная медаль – это очень здорово. Я немного успокоилась. Но дома, когда мне пришлось сообщить эту нерадостную весть моей маме, рыдания нахлынули на меня снова.
Павел Иванович переживал не меньше моего.
- Это просто случайность, - твердил он, - она всё отлично знает.
 
Несмотря на четвёрку по русскому языку за сочинение, в аттестат он поставил мне пятёрку, уверенный в том, что это всё же поможет получить золотую медаль. Наивный, он не знал, что помимо его благородства есть ещё и такое понятие как разнарядка. На нашу школу было выделено всего одна золотая медаль и три серебряных. И, конечно же, золотую медаль отдали мальчику, который на экзаменах не получил ни одной четвёрки. Конечно, это было справедливо. И хотя сейчас я понимаю, что медаль – не самое главное в жизни, горечь от того случая осталась у меня на всю жизнь.
Учительница истории, увидев меня на выпускном вечере, спросила:
- Люда, ты пережила своё серебро? Учись переживать, в жизни всякое бывает!..
В ответ я хотела крикнуть:
- Не хочу-у!..
Но не крикнула.
Наверное, взрослые всегда правы.
 
Много лет спустя, кажется, лет через пятнадцать после окончания школы, в одном из городских дворцов культуры проходил юбилейный вечер, посвящённый очередной годовщине основания нашей школы. На сцене заседал президиум, а к трибуне по очереди
подходили бывшие выпускники и произносили пафосные речи, так похожие друг на друга. В какой-то момент я отключилась и перестала воспринимать всё  то, что говорил со сцены один из ораторов.
И вдруг раздался гром аплодисментов.
«Что такое он сказал, что я пропустила?» - встрепенулась я и увидела, что головы сидящих в зрительном зале были направлены не на сцену, а в другую сторону. Две женщины – организаторы этого мероприятия – вели под руки Павла Ивановича. Наш учитель немного опоздал к началу, и сейчас его на глазах у всего зала провожали в президиум на почётное место.
Торжественная часть закончилась, все вышли в фойе. Павел Иванович сидел в кресле возле стены. К нему подходили его бывшие ученики, чтобы поприветствовать. Подошла и я. Павел Иванович внимательно посмотрел на меня.
- Здравствуйте, - ответил он.- Вас я хорошо помню. И помню, что Вас тогда обидели с медалью.
- Ну, что Вы, Павел Иванович, - возразила я. - В этом я была виновата сама.
Закончить разговор нам не удалось. К учителю подскочил какой-то мужичишка, тоже избывших учеников, возможно, даже из тех, кто за глаза называл его: «Пашка – гусь». Глаза его блестели, а лицо отливало красным цветом – наверное, уже начал праздновать юбилей школы.
- Ну, что, Павел Иванович, Вы идёте с нами?, - спросил он.
Павел Иванович кивнул. Тут же подбежали ещё двое мужчин и, подхватив Павла Ивановича под руки, куда-то его повели.
Я посмотрела вслед старому учителю, и у меня защемило сердце. Я была уверена, что вижу его в последний раз.
«Простите нас, Павел Иванович. Мы Вас любим!», - хотелось крикнуть мне. Но не крикнула.
А жаль!

 

© Copyright: Людмила Денисова, 2012

Регистрационный номер №0049776

от 22 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0049776 выдан для произведения:

 

Я заметила его почти сразу, как только пришла в эту новую школу, куда перевели меня мои родители. Небольшого роста, подтянутый, с улыбкой на лице, он бодро шагал по коридору в учительскую, неся в руке сильно потёртый коричневый портфель. Может, из-за того, что учитель имел характерную лысину, он мне почему-то напомнил Владимира Ильича, каким мы его привыкли видеть в кино, правда, с одним отличием: вождь мирового пролетариата носил небольшую торчащую бородку, а наш учитель был гладко выбритым. Павел Иванович Гусев, так звали этого учителя, преподавал литературу в старших классах. Так что более близко я познакомилась с ним лишь в 9 классе, когда он пришёл, наконец, и к нам. До этого момента я уже успела наслушаться о нём не очень лестных отзывов со стороны учеников. Даже на парте, за которой я сидела, кем-то было нацарапано перочинным ножичком обидное: «Пашка – гусь».
Павел Иванович в совершенстве знал свой предмет, правда, в свете учений того времени. На протяжении 45 минут он мог увлечённо рассуждать на тему образа народа в романе «Война и мир» или «партийности» романа «Мать». Другое дело, слушали ли его ученики, насколько всё это было им интересно? Я, например, до сих пор не смогу объяснить, что такое «партийность» и в чём она выражалась в романе «Мать». Увлечённый своим рассказом, он иногда просто не замечал, что ребята его не слушают, а каждый занимается своим делом, например, срисовывают из альбома соседа по парте невыполненный чертёж, который был задан на дом по черчению. Требуя и от своих учеников при ответах такой же чёткости суждений, какой он владел сам, Павел Иванович рекомендовал нам при подготовке домашнего задания составлять план ответа и записывать его в тетрадь. Выходить с этим планом к доске не только не возбранялось, но даже, наоборот, приветствовалось. Быстро смекнувшие ученики так и делали: выходили отвечать урок с общей тетрадкой в руках, правда, в тетрадке вместо плана была вложена вырванная страница из учебника. А Павел Иванович будто не замечал этого.
Сочинения тоже часто списывали либо из книг, либо из учебников. Но учитель добросовестно читал эти сочинения, а в конце мелким почерком красными чернилами писал на них рецензии, зачастую превышающие по объёму сами сочинения.
Павел Иванович жил один. Была ли у него семья раньше, мы не знали. Наверное, нет. По
крайней мере, он о ней никогда не рассказывал, когда делился с нами своими воспоминаниями из своей преподавательской деятельности или военной жизни. Учитель был ветераном войны, но никогда не носил ни награды, ни даже планки, по-видимому, считая это нескромным. Но он всегда охотно рассказывал нам о войне, когда его об этом
просили. А просили его часто, особенно, когда класс не был готов к уроку. В такие минуты Павел Иванович сам забывал об уроке и увлечённо рассказывал о своих военных подвигах, частенько повторяя по нескольку раз одни и те же истории. Ребята их знали уже наизусть, но всё равно каждый раз слушали с большим интересом.
Но не дай бог, было встретиться с Павлом Ивановичем вне школьного здания. Любой разговор всегда переходил к воспоминаниям учителя, и его собеседник уже скоро забывал, куда он должен был идти.
Как-то моя мама, не вылазившая из родительских комитетов, имела неосторожность встретить Павла Ивановича, возвращаясь с родительского собрания. После обычного в такие минуты обмена любезностями разговор начался сначала обо мне – какая я прилежная и способная ученица, затем постепенно перешёл к обсуждению молодёжи вообще.
Павел Иванович посетовал, что современная молодёжь хилая и болезненная, и заодно похвастался, что сам он в своё время занимался спортом и был здоров, как бык, имел густую шевелюру волос и зимой ходил совсем без шапки.
- Может, поэтому волосы и выпали, - не удержалась мама, взглянув на его лысую голову. Ей казалось, что она остроумно пошутила. Но, к её удивлению, Павел Иванович отреагировал на эту шутку иначе.
- Нет, - сказал он серъёзно и, как показалось маме, с чувством обиды, - волосы начали выпадать после того, как на войне я целую ночь пролежал раненый на снегу.
И он начал рассказывать маме эту историю. Мама уже десять раз пожалела, что ляпнула про волосы. Во-первых, обидела человека, а во-вторых, ей пришлось убить ещё час, чтобы выслушать его рассказ.
Так что вне школы все старались обходить Павла Ивановича стороной.
 
А тем временем приближались выпускные экзамены.
Меня готовили к золотой медали, ни у кого даже не было сомнения, что может быть иначе. Но жизнь распорядилась совсем по-другому. И виной тому была злополучная буква «е» в конце слова. Эту ошибку я допустила в сочинении. До сих пор не могу понять, как это могло произойти. Ведь я отлично знала, с какими окончаниями пишутся два похожих слова: «в следствие» и «впоследствии». И как меня угораздило написать в сочинении: «впоследствие»?!
Оценки за сочинение объявили через два дня. К положенному сроку мы собрались возле учительской. Моя бойкая подруга умудрилась проникнуть туда ещё до начала объявления оценок и узнать итоги первой. А выйдя оттуда, она сообщила мне: «Ты получила 5/4». Эта весть прозвучала для меня, как гром среди ясного неба. Четвёрку я получила за русский язык. В полном тумане, помню, отошла от учительской, не дожидаясь официального объявления, и стала бесцельно бродить по школе. Войдя в какой-то пустой класс, я села за парту и горько разрыдалась.
Никогда в жизни ни до, ни после, я не рыдала так долго и безутешно. Я чувствовала себя
такой несчастной!..
Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь класса осторожно отворилась, и на пороге появились четыре мои одноклассницы.
- Она здесь, мы так и знали, - сказала та, которая вошла первой.
Подруги начали наперебой успокаивать меня, убеждая, что и серебряная медаль – это очень здорово. Я немного успокоилась. Но дома, когда мне пришлось сообщить эту нерадостную весть моей маме, рыдания нахлынули на меня снова.
Павел Иванович переживал не меньше моего.
- Это просто случайность, - твердил он, - она всё отлично знает.
 
Несмотря на четвёрку по русскому языку за сочинение, в аттестат он поставил мне пятёрку, уверенный в том, что это всё же поможет получить золотую медаль. Наивный, он не знал, что помимо его благородства есть ещё и такое понятие как разнарядка. На нашу школу было выделено всего одна золотая медаль и три серебряных. И, конечно же, золотую медаль отдали мальчику, который на экзаменах не получил ни одной четвёрки. Конечно, это было справедливо. И хотя сейчас я понимаю, что медаль – не самое главное в жизни, горечь от того случая осталась у меня на всю жизнь.
Учительница истории, увидев меня на выпускном вечере, спросила:
- Люда, ты пережила своё серебро? Учись переживать, в жизни всякое бывает!..
В ответ я хотела крикнуть:
- Не хочу-у!..
Но не крикнула.
Наверное, взрослые всегда правы.
 
Много лет спустя, кажется, лет через пятнадцать после окончания школы, в одном из городских дворцов культуры проходил юбилейный вечер, посвящённый очередной годовщине основания нашей школы. На сцене заседал президиум, а к трибуне по очереди
подходили бывшие выпускники и произносили пафосные речи, так похожие друг на друга. В какой-то момент я отключилась и перестала воспринимать всё  то, что говорил со сцены один из ораторов.
И вдруг раздался гром аплодисментов.
«Что такое он сказал, что я пропустила?» - встрепенулась я и увидела, что головы сидящих в зрительном зале были направлены не на сцену, а в другую сторону. Две женщины – организаторы этого мероприятия – вели под руки Павла Ивановича. Наш учитель немного опоздал к началу, и сейчас его на глазах у всего зала провожали в президиум на почётное место.
Торжественная часть закончилась, все вышли в фойе. Павел Иванович сидел в кресле возле стены. К нему подходили его бывшие ученики, чтобы поприветствовать. Подошла и я.
Павел Иванович внимательно посмотрел на меня.
- Здравствуйте, - ответил он.- Вас я хорошо помню. И помню, что Вас тогда обидели с медалью.
- Ну, что Вы, Павел Иванович, - возразила я. - В этом я была виновата сама.
Закончить разговор нам не удалось. К учителю подскочил какой-то мужичишка, тоже из
бывших учеников, возможно, даже из тех, кто за глаза называл его: «Пашка – гусь». Глаза его блестели, а лицо отливало красным цветом – наверное, уже начал праздновать юбилей школы.
- Ну, что, Павел Иванович, Вы идёте с нами?, - спросил он.
Павел Иванович кивнул. Тут же подбежали ещё двое мужчин и, подхватив Павла Ивановича под руки, куда-то его повели.
Я посмотрела вслед старому учителю, и у меня защемило сердце. Я была уверена, что
вижу его в последний раз.
«Простите нас, Павел Иванович. Мы Вас любим!», - хотелось крикнуть мне. Но не
крикнула.
А жаль!

 

Рейтинг: +4 1646 просмотров
Комментарии (3)
Света Цветкова # 18 ноября 2012 в 10:50 0
buket3
mozarella (Элина Маркова) # 14 февраля 2015 в 22:59 0
Людмила, я прочла рассказ на одном дыхании. Прекрасный стиль, хорошо переданы ощущения и мысли героини, трогательный финал. Мне очень понравилось, спасибо!
Людмила Денисова # 15 февраля 2015 в 00:08 0
Спасибо, Элина, за Ваш комментарий. Это один из моих первых рассказов. Конечно, он написан не совсем профессионально. Пожалуй, я вернусь к нему и попробую доработать.
Популярная проза за месяц
117
116
115
107
102
99
98
97
96
92
90
89
83
82
80
79
79
73
73
72
71
69
66
66
66
64
64
61
58
54