Старик

 

Этот странный старик приходил сюда каждую неделю. Заказывал себе солянку и гурьевскую кашу, непременную чарку «Хлебной слезы» в запотевшем графинчике и сидел весь вечер, попыхивая трубкой и время от времени тихо посмеиваясь в усы. Он садился всегда за один и тот же столик, впрочем, как и я - только мой был у окна, из которого был виден угол дома и, прилегающая к нему, набережная Невы.

Именно здесь я впервые увидел ее, гуляющую по набережной с гувернанткой и младшей сестренкой. Они гуляли так каждое воскресенье, а тогда, проходя мимо окна трактира, она споткнулась о развязавшийся шнурок, густо покраснела и наклонилась исправить положение. Когда же разгибалась, то быстро обшарила взглядом округу, не видел ли кто ее «позора». Именно в этот момент мы и столкнулись с ней взглядами - и я отсалютовал ей бокалом вина. Новая волна жара охватила ее лицо, она торопливо отвернулась и кинулась догонять своих. Вдруг, на миг остановившись, обернулась и показала мне язык. Я расхохотался …и стал приходить сюда каждое воскресенье, сидеть у окна и ждать.

Сегодня я ждал уже пару часов, терпеливо разглядывая гуляющих людей: дам, степенно выгуливавших свои семейства; барышень, цокающих каблучками по брусчатке и из-под полей шляпок лукаво поглядывающих на кавалеров; господ, со скучающими лицами ведущих под руку своих жен… Ее не было…

Странный старик вдруг встал и подошел к моему столику:

 - Не возражаете? Что-то сегодня захотелось к людям.

Я сделал приглашающий жест рукой, и он присел за мой столик.

- Люблю этот трактир… Он мне напоминает о молодости, - вздохнул старик.

Он чинно плеснул себе в рюмку из графинчика и пару раз выдохнул облаком дыма …

- Вы знаете, молодой человек, я ведь на этой набережной встретил свою любовь… Тридцать лет назад. Возвращался от приятеля. И увидел ее. Она стояла на парапете, верещала на всю набережную и смешно так подпрыгивала. Скакала, как коза, простите за сравнение. Два молодых обалдуя загнали ее туда своими приставаниями, под шафе были сильно. А она на парапет влезла и вопит: «В Неву сейчас кинусь!». Дурочка! Куда кидаться? Нева замерзшая стояла. Декабрь-с. Я-то их разогнал. Куда им! Шантрапа. А я – улан. - Старик замолчал, ухмыляясь в свои усы, и снова выпустил клуб дыма.

Взгляд его вдруг, стал туманным, и лицо неожиданным образом помолодело, видимо, от нахлынувших воспоминаний. Я который раз посмотрел в окно, но ничего, кроме проезжающего экипажа, за грязным стеклом трактира не наблюдалось.

 

Торопить старика я не стал, пусть подольше побудет в своих воспоминаниях. Но он встряхнулся и продолжил:

- Подаю ей руку. Говорю: «Барышня, что же Вы так поздно? А маменька не осерчает?» А она ножкой как топнет «Базиль , Вы меня не узнали?» Я признаться, молодой человек, и подрастерялся. Думаю - девица, наверное, из этих… которых на утро и не вспомнишь… мало ли их было! - Он вдруг засмеялся резким лающим смехом давно простуженного человека.

- Видимо, на лице у меня все это и нашло отражение. Она соскочила с парапета и как даст мне пощечину: «Вы, Базиль, как были ветреником, так и остались!» Развернулась на каблучках и поскользила по обледеневшей набережной. Я - догонять, слыханное ли дело, офицеру какая-то пигалица пощечины раздает! Да еще и после того, как он ее из пренепреятнейшей истории вызволил. Догоняю ее, за локоток разворачиваю, а она плачет.

- Барышня, чем я Вас обидел? - а она носом в меня уткнулась, плачет и кулачком стучит. «Вы, Вы, Вы!». Признаться, молодой человек, я был весьма обескуражен. Прижимаю ее к себе, по волосам глажу, капор у нее на бок совсем съехал, да и замерзла она, как птичка лесная. Говорю ей: «Пойдемте в трактир погреемся, Вы успокоитесь, чаю попьете и все мне расскажете. Ну, не помню я Вас!» Вот за этот столик и присели.

- А что же Вы тогда за другим столиком сидите? - встрепенулся я.

- Так занято же. Да и Вам нужнее.. Все барышню свою высматриваете.

Признаться, мне не хотелось углубляться в эту тему и я поспешил вернуть старика на утерянную стезю повествования.

- А Ваша-то, что? Откуда она Вас знала?

- Да знала, сударь, знала! Я ее сестру красть собирался… в 16 лет. Сговорились вроде, извозчика нанял, номера… Прислугу подкупил… Все чинно. Краду, а тут вылетает эта пигалица и ну меня зонтиком охаживать. Ей тогда 5 лет было… Ну, пора мне молодой человек.. Рад был знакомству, Вы захаживайте, может еще как-нибудь вечерок скоротаем.

Старик встал и пошел к выходу твердой походкой боевого офицера. Я провожал его взглядом, глядя в окно… Старик подошел к парапету Невы и оперся о него… К нему со всех ног бежала давешняя барышня и добежав повисла у него на шее.

- Папенька, ну что же Вы так долго? Маменька волнуется! - донесся до меня ее голос, в приоткрытую дверь трактира… Старик обернулся и, приподняв шляпу, улыбнулся мне.

 

 

© Copyright: Марина Друзь (Мира Кузнецова), 2012

Регистрационный номер №0014086

от 11 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0014086 выдан для произведения:

 

Этот странный старик приходил сюда каждую неделю. Заказывал себе солянку и гурьевскую кашу, непременную чарку «Хлебной слезы» в запотевшем графинчике и сидел весь вечер, попыхивая трубкой и время от времени тихо посмеиваясь в усы. Он садился всегда за один и тот же столик, впрочем, как и я - только мой был у окна, из которого был виден угол дома и, прилегающая к нему, набережная Невы.

Именно здесь я впервые увидел ее, гуляющую по набережной с гувернанткой и младшей сестренкой. Они гуляли так каждое воскресенье, а тогда, проходя мимо окна трактира, она споткнулась о развязавшийся шнурок, густо покраснела и наклонилась исправить положение. Когда же разгибалась, то быстро обшарила взглядом округу, не видел ли кто ее «позора». Именно в этот момент мы и столкнулись с ней взглядами - и я отсалютовал ей бокалом вина. Новая волна жара охватила ее лицо, она торопливо отвернулась и кинулась догонять своих. Вдруг, на миг остановившись, обернулась и показала мне язык. Я расхохотался …и стал приходить сюда каждое воскресенье, сидеть у окна и ждать.

Сегодня я ждал уже пару часов, терпеливо разглядывая гуляющих людей: дам, степенно выгуливавших свои семейства; барышень, цокающих каблучками по брусчатке и из-под полей шляпок лукаво поглядывающих на кавалеров; господ, со скучающими лицами ведущих под руку своих жен… Ее не было…

Странный старик вдруг встал и подошел к моему столику:

 - Не возражаете? Что-то сегодня захотелось к людям.

Я сделал приглашающий жест рукой, и он присел за мой столик.

- Люблю этот трактир… Он мне напоминает о молодости, - вздохнул старик.

Он чинно плеснул себе в рюмку из графинчика и пару раз выдохнул облаком дыма …

- Вы знаете, молодой человек, я ведь на этой набережной встретил свою любовь… Тридцать лет назад. Возвращался от приятеля. И увидел ее. Она стояла на парапете, верещала на всю набережную и смешно так подпрыгивала. Скакала, как коза, простите за сравнение. Два молодых обалдуя загнали ее туда своими приставаниями, под шафе были сильно. А она на парапет влезла и вопит: «В Неву сейчас кинусь!». Дурочка! Куда кидаться? Нева замерзшая стояла. Декабрь-с. Я-то их разогнал. Куда им! Шантрапа. А я – улан. - Старик замолчал, ухмыляясь в свои усы, и снова выпустил клуб дыма.

Взгляд его вдруг, стал туманным, и лицо неожиданным образом помолодело, видимо, от нахлынувших воспоминаний. Я который раз посмотрел в окно, но ничего, кроме проезжающего экипажа, за грязным стеклом трактира не наблюдалось.

 

Торопить старика я не стал, пусть подольше побудет в своих воспоминаниях. Но он встряхнулся и продолжил:

- Подаю ей руку. Говорю: «Барышня, что же Вы так поздно? А маменька не осерчает?» А она ножкой как топнет «Базиль , Вы меня не узнали?» Я признаться, молодой человек, и подрастерялся. Думаю - девица, наверное, из этих… которых на утро и не вспомнишь… мало ли их было! - Он вдруг засмеялся резким лающим смехом давно простуженного человека.

- Видимо, на лице у меня все это и нашло отражение. Она соскочила с парапета и как даст мне пощечину: «Вы, Базиль, как были ветреником, так и остались!» Развернулась на каблучках и поскользила по обледеневшей набережной. Я - догонять, слыханное ли дело, офицеру какая-то пигалица пощечины раздает! Да еще и после того, как он ее из пренепреятнейшей истории вызволил. Догоняю ее, за локоток разворачиваю, а она плачет.

- Барышня, чем я Вас обидел? - а она носом в меня уткнулась, плачет и кулачком стучит. «Вы, Вы, Вы!». Признаться, молодой человек, я был весьма обескуражен. Прижимаю ее к себе, по волосам глажу, капор у нее на бок совсем съехал, да и замерзла она, как птичка лесная. Говорю ей: «Пойдемте в трактир погреемся, Вы успокоитесь, чаю попьете и все мне расскажете. Ну, не помню я Вас!» Вот за этот столик и присели.

- А что же Вы тогда за другим столиком сидите? - встрепенулся я.

- Так занято же. Да и Вам нужнее.. Все барышню свою высматриваете.

Признаться, мне не хотелось углубляться в эту тему и я поспешил вернуть старика на утерянную стезю повествования.

- А Ваша-то, что? Откуда она Вас знала?

- Да знала, сударь, знала! Я ее сестру красть собирался… в 16 лет. Сговорились вроде, извозчика нанял, номера… Прислугу подкупил… Все чинно. Краду, а тут вылетает эта пигалица и ну меня зонтиком охаживать. Ей тогда 5 лет было… Ну, пора мне молодой человек.. Рад был знакомству, Вы захаживайте, может еще как-нибудь вечерок скоротаем.

Старик встал и пошел к выходу твердой походкой боевого офицера. Я провожал его взглядом, глядя в окно… Старик подошел к парапету Невы и оперся о него… К нему со всех ног бежала давешняя барышня и добежав повисла у него на шее.

- Папенька, ну что же Вы так долго? Маменька волнуется! - донесся до меня ее голос, в приоткрытую дверь трактира… Старик обернулся и, приподняв шляпу, улыбнулся мне.

 

 

Рейтинг: +2 701 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
75
73
73
72
64