Седмица

31 августа 2014 - Влад Галущенко
article236237.jpg
Седмица
    В последний день седмицы все валилось у Надюхи из рук.  Хряк опять корыто перевернул и все дно выгрыз, надо Митяю, не забыть, сказать.  Два поросеночка на задние ножки упали,  витаминов, наверное, не хватает, надо подкормить молочком. Гаврош веревку перегрыз, по деревне носится, старушек пугает.  Но с тем проще – проголодается,  сам придет.
   Надюха поставила на стол горшочек каши-сливухи.   Хотела маслица добавить, уже ложку взяла, и вздрогнула от  скрипучего голоса свекрухи:
- Говеть, говеть надо. Последний день поста. Не греши, Надюшка,  не наказана будешь.  Ты шубку-то мне отложила?  Она летом тебе ни к чему, а мне кости согреет.  Помогать страждущим надо на седмицу, подавать, делиться надо, -  Ольга Степановна  села во главе стола и щедро вывалила себе на тарелку половину горшочка.
  Выскребла все до донышка и еще прошлась по стенкам чашки указательным пальцем, смачно его облизав.
- Митяй где?
- Да он, мама,  бадью в колодце подвязывает,  хотим колодец к лету дочистить,  обещают жару несусветную, а как без полива?
- Грешите, вот и наказаны будете. Он, - свекруха подхватила с сундука Надюхину почти не ношенную заячью шубейку и подняла свою черную клюку к небу. – Он все видит и всех накажет, кто в седмицу вместо молитв колодцы чистит. Так Митяю и скажи.
   Она согнулась дугой и, шаркая обрезными валенками с калошами, потопала  в свою саманную хатенку на самом краю  Гореловки.  Была она в деревне раньше и за единственного учителя, и за директора, и за завуча.  А как только некомплектные школы прикрыли, ушла  в свои ягодные пятьдесят лет на пенсию.
   То ли назло районному начальству, то ли от собственной стервозности, но замучила она всех жалобами в  московские министерства.  А еще ударилась в религию, добилась восстановления в райцентре  разграбленной церквушки и исправно ее посещала. 
   Одевалась только в черное,  ходила согнувшись дугой, как будто выискивала на дороге утерянные монетки.  Целыми днями бродила по деревне, пугая  малолетних детишек каркающим голосом и  грозным потряхиванием клюкой. 
   Постоянно жаловалась на выдуманные болезни и требовала у Надюхи денег на лекарства.  На пенсию мешками закупала сахар и втихаря гнала по субботам самогонку.
  Вот и сейчас от нее сильно попахивало сивухой, и  по расширенным венам на носу было видно, как ее мучает повышенное давление с похмелья.
«Ничего», - подумала Надюха. – «Брюхо набила на халяву, сейчас остограммится и будет в сеннике до вечера отсыпаться».
 -Мамка, вкучи мутик! – ну, вот и колгота ненаглядная проснулась.
  Надюха умыла  пятилетнюю  Софочку и усадила за стол, а сама пошла  кормить любимца Митяя Димку.  Шестимесячный мужичок уже лупил голубые глазки и  радостно гукал в кроватке,  пытаясь укусить большой палец ноги.
   Надюха, покормив,  переложила Димыча, как звал его довольный сыном папаша,  в уютную качалку  в виде двух деревянных коней.   «Если что,  Софочка его покачает, а то до обеда придется бадью из колодца таскать», - решила она.
  Включив телевизор  уже ерзающей от нетерпения малышке, вышла во двор.  И так каждый день.  В пять утра встает и ничего не успевает, столько дел в своем доме.  Очень завидовала Надюха городским жителям, особенно старшей сестре.  Была она у нее раз в гостях. Та просто изнывала от безделья в четырех стенах да еще подучивала младшенькую, как мужа обманывать.
- Ты, Надь,  стирку не затевай, пока муж с работы не придет. Я завсегда так делаю – он на порог, я тут же машинку включаю. Иначе попрекать начнет, Он пока суеты твоей с бельем не увидит, не поверит, что ты устала.  И с телевизором с ним построже.  Как увидишь, что футбол или боксу свою смотрит, немедля переключай на сериал. А как же? Иначе – уважать не будет, - но Надюха только кивала головой, так как любила Митяя и давно жила своим умом. 
 
  Она  глянула на чистое с утра небо, на лопнувшие почки ветлы,  на мычащего теленка Борьку за оградой и сладко потянулась. 
   «Хоть бы денек тихий выдался, чтобы сегодня чистку колодца закончить», - подумала, глядя на крохотное темное облачко на горизонте.
   Вытянув очередную тяжеленную бадью и вылив смесь песка с глиной в канавку, Надя увидела выскочившую из дома Софочку.
- Мамка, мамка,  там мутик кочился, - она тащила за ногу тряпичную куклу,  которую папка сделал ей к дню рождения. – Там Айболит кокодила лечил.
- Софочка, иди в дом, не мешайся под ногами, здесь грязно.
- Мамка, а можно я Катьку буду лечить?
- Полечи, полечи, только в доме, - Надя с тревогой смотрела на растущее на горизонте черное облако.
 Вылив очередную бадью,  она устало присела на приступок у колодца, и положила звенящие от напряжения руки на колени. 
- Мам, я узе Катьку полечила, хочу к тебе, - Софья опять выбежала из дома, держа в одной руке  распотрошенную куклу, а в другой ножницы.
- Нет, нет, доченька,  здесь опасно. Я тебя могу воротом задеть, иди в дом.
- Мамка, а можно я тогда Димку полечу? – Софья плаксиво сложила губки.
- Вот горе мое, ну полечи, полечи, - Надя повернулась к колодцу на окрик Митяя, наполнившего очередную бадью.
  Облако быстро приближалось. Заметно потемнело.
- Мить, много еще?
- А че?
- Туча находит. Вишь, как потемнело.
- Да бадьи три еще. Давай тащи скорее.
   Надюха резво закрутила ворот.
- Мамка, мамка, я уже и Димку полечила! – к ней из дома бежала радостная Софья, вся в красных пятнах и с окровавленными ножницами в руках.
  Надя охнула и стала валиться набок, выпустив из ослабевших рук ручку  ворота.  Он мгновенно крутнулся в обратную сторону,  ударив крюком по затылку.  На минуту рукоять пропала из вида, превратившись в сверкающий круг.
 - Мамочка,  мамочка, - девчушка наклонилась над матерью и попала головой точно под  эту молотилку.
Ее откинуло далеко от колодца.  В его темном чреве  тяжеленная бадья смачно врезалась   в голову Митяя.
   В  звенящей тишине  на пыльную дорогу гулко упали первые крупные капли дождя. 
    Ольга Степановна,  пьяно пошатываясь, подошла  к дому, потрогала клюкой бездыханных Надюшку и Софочку и заглянула в колодец.
Тихо заплакала, сев прямо в лужу крови у головы невестки.
- Убила ведь мово сыночка, подлюка, убила, а ведь я предупреждала, - она медленно встала и  побрела, глядя в черное небо невидящими глазами.
    

© Copyright: Влад Галущенко, 2014

Регистрационный номер №0236237

от 31 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0236237 выдан для произведения: Седмица
    В последний день седмицы все валилось у Надюхи из рук.  Хряк опять корыто перевернул и все дно выгрыз, надо Митяю, не забыть, сказать.  Два поросеночка на задние ножки упали,  витаминов, наверное, не хватает, надо подкормить молочком. Гаврош веревку перегрыз, по деревне носится, старушек пугает.  Но с тем проще – проголодается,  сам придет.
   Надюха поставила на стол горшочек каши-сливухи.   Хотела маслица добавить, уже ложку взяла, и вздрогнула от  скрипучего голоса свекрухи:
- Говеть, говеть надо. Последний день поста. Не греши, Надюшка,  не наказана будешь.  Ты шубку-то мне отложила?  Она летом тебе ни к чему, а мне кости согреет.  Помогать страждущим надо на седмицу, подавать, делиться надо, -  Ольга Степановна  села во главе стола и щедро вывалила себе на тарелку половину горшочка.
  Выскребла все до донышка и еще прошлась по стенкам чашки указательным пальцем, смачно его облизав.
- Митяй где?
- Да он, мама,  бадью в колодце подвязывает,  хотим колодец к лету дочистить,  обещают жару несусветную, а как без полива?
- Грешите, вот и наказаны будете. Он, - свекруха подхватила с сундука Надюхину почти не ношенную заячью шубейку и подняла свою черную клюку к небу. – Он все видит и всех накажет, кто в седмицу вместо молитв колодцы чистит. Так Митяю и скажи.
   Она согнулась дугой и, шаркая обрезными валенками с калошами, потопала  в свою саманную хатенку на самом краю  Гореловки.  Была она в деревне раньше и за единственного учителя, и за директора, и за завуча.  А как только некомплектные школы прикрыли, ушла  в свои ягодные пятьдесят лет на пенсию.
   То ли назло районному начальству, то ли от собственной стервозности, но замучила она всех жалобами в  московские министерства.  А еще ударилась в религию, добилась восстановления в райцентре  разграбленной церквушки и исправно ее посещала. 
   Одевалась только в черное,  ходила согнувшись дугой, как будто выискивала на дороге утерянные монетки.  Целыми днями бродила по деревне, пугая  малолетних детишек каркающим голосом и  грозным потряхиванием клюкой. 
   Постоянно жаловалась на выдуманные болезни и требовала у Надюхи денег на лекарства.  На пенсию мешками закупала сахар и втихаря гнала по субботам самогонку.
  Вот и сейчас от нее сильно попахивало сивухой, и  по расширенным венам на носу было видно, как ее мучает повышенное давление с похмелья.
«Ничего», - подумала Надюха. – «Брюхо набила на халяву, сейчас остограммится и будет в сеннике до вечера отсыпаться».
 -Мамка, вкучи мутик! – ну, вот и колгота ненаглядная проснулась.
  Надюха умыла  пятилетнюю  Софочку и усадила за стол, а сама пошла  кормить любимца Митяя Димку.  Шестимесячный мужичок уже лупил голубые глазки и  радостно гукал в кроватке,  пытаясь укусить большой палец ноги.
   Надюха, покормив,  переложила Димыча, как звал его довольный сыном папаша,  в уютную качалку  в виде двух деревянных коней.   «Если что,  Софочка его покачает, а то до обеда придется бадью из колодца таскать», - решила она.
  Включив телевизор  уже ерзающей от нетерпения малышке, вышла во двор.  И так каждый день.  В пять утра встает и ничего не успевает, столько дел в своем доме.  Очень завидовала Надюха городским жителям, особенно старшей сестре.  Была она у нее раз в гостях. Та просто изнывала от безделья в четырех стенах да еще подучивала младшенькую, как мужа обманывать.
- Ты, Надь,  стирку не затевай, пока муж с работы не придет. Я завсегда так делаю – он на порог, я тут же машинку включаю. Иначе попрекать начнет, Он пока суеты твоей с бельем не увидит, не поверит, что ты устала.  И с телевизором с ним построже.  Как увидишь, что футбол или боксу свою смотрит, немедля переключай на сериал. А как же? Иначе – уважать не будет, - но Надюха только кивала головой, так как любила Митяя и давно жила своим умом. 
 
  Она  глянула на чистое с утра небо, на лопнувшие почки ветлы,  на мычащего теленка Борьку за оградой и сладко потянулась. 
   «Хоть бы денек тихий выдался, чтобы сегодня чистку колодца закончить», - подумала, глядя на крохотное темное облачко на горизонте.
   Вытянув очередную тяжеленную бадью и вылив смесь песка с глиной в канавку, Надя увидела выскочившую из дома Софочку.
- Мамка, мамка,  там мутик кочился, - она тащила за ногу тряпичную куклу,  которую папка сделал ей к дню рождения. – Там Айболит кокодила лечил.
- Софочка, иди в дом, не мешайся под ногами, здесь грязно.
- Мамка, а можно я Катьку буду лечить?
- Полечи, полечи, только в доме, - Надя с тревогой смотрела на растущее на горизонте черное облако.
 Вылив очередную бадью,  она устало присела на приступок у колодца, и положила звенящие от напряжения руки на колени. 
- Мам, я узе Катьку полечила, хочу к тебе, - Софья опять выбежала из дома, держа в одной руке  распотрошенную куклу, а в другой ножницы.
- Нет, нет, доченька,  здесь опасно. Я тебя могу воротом задеть, иди в дом.
- Мамка, а можно я тогда Димку полечу? – Софья плаксиво сложила губки.
- Вот горе мое, ну полечи, полечи, - Надя повернулась к колодцу на окрик Митяя, наполнившего очередную бадью.
  Облако быстро приближалось. Заметно потемнело.
- Мить, много еще?
- А че?
- Туча находит. Вишь, как потемнело.
- Да бадьи три еще. Давай тащи скорее.
   Надюха резво закрутила ворот.
- Мамка, мамка, я уже и Димку полечила! – к ней из дома бежала радостная Софья, вся в красных пятнах и с окровавленными ножницами в руках.
  Надя охнула и стала валиться набок, выпустив из ослабевших рук ручку  ворота.  Он мгновенно крутнулся в обратную сторону,  ударив крюком по затылку.  На минуту рукоять пропала из вида, превратившись в сверкающий круг.
 - Мамочка,  мамочка, - девчушка наклонилась над матерью и попала головой точно под  эту молотилку.
Ее откинуло далеко от колодца.  В его темном чреве  тяжеленная бадья смачно врезалась   в голову Митяя.
   В  звенящей тишине  на пыльную дорогу гулко упали первые крупные капли дождя. 
    Ольга Степановна,  пьяно пошатываясь, подошла  к дому, потрогала клюкой бездыханных Надюшку и Софочку и заглянула в колодец.
Тихо заплакала, сев прямо в лужу крови у головы невестки.
- Убила ведь мово сыночка, подлюка, убила, а ведь я предупреждала, - она медленно встала и  побрела, глядя в черное небо невидящими глазами.
    
Рейтинг: 0 175 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
115
107
102
99
98
97
96
92
90
89
84
83
82
80
79
73
73
72
71
69
66
66
66
64
64
61
58
54