ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Осенняя зарисовка

Осенняя зарисовка

11 декабря 2017 - Альфира Ткаченко
  новелла

      Осенняя зарисовка

   Первые снежинки вперемешку с желтыми листьями опустились на тротуар и понеслись под легким ветерком куда-то в даль. Кто может знать, что их ждет там, вдалеке? Так и жизнь. Она сама не знает, что будет в следующую минуту.
   Он сидел за столом и писал в протоколе о только что проведенной операции и... вдруг задумался. Она... Она опять стояла перед глазами, такая стройная, с изящной фигуркой и белыми волосами. Голубые глаза смотрели прямо на него. Он не знал, что в следующую минуту она разденется и впервые узнает, что такое измена. Поцелуй... Следующий. ОН закружился в сладком сне измены. Ещё никогда ему так не было хорошо, как с ней. Желтый свет проникал в окно и любовался ими. Она, хитро улыбаясь, смотрела ему в лицо и целовала, целовала. 
   Он забыл, что ему надо сидеть и рассчитывать схему применения лекарства для больного. Давно позади остались его первые минуты счастья с любимой женщиной. Каждый день приносил и счастье и горе. Больница ещё никогда не приносила счастье. Но, когда больные приходили и благодарили его, за его золотые руки и чистое сердце, он был счастлив своим особенным чувством взрослого мужчины. 
   Она опять поцеловала его в губы и они расстались. Мгновение... и нет её.
   
                                                                                                     ***

   В палате с нею лежали ещё женщины. Кто из района, а кто из других городов и даже областей. Ольга лежала и смотрела в окно. Благо кровать находилась напротив окна, выходившего в прекрасный зеленый скверик. Она уже неделю проходила обследование и никто из врачей не мог сказать, что с нею. Настроение поднималось в зависимости от сказанных доктором слов.
- У вас повышено СОЭ и есть ряд не понятных для нас, пока, показателей, которые мы рассматриваем, пока, как заболевание почек. Есть, конечно, надежда на то, что почки смогут работать как и прежде, но есть одно но... Вы когда-нибудь болели ангиной? Я имею ввиду во взрослом возрасте, - спросил доктор, не высокого роста, с голубыми глазами и прямым носом. Его глаза смотрели на неё и она вынуждена была отвернуться от его острого взгляда.
- Вроде бы ... нет. Ну были ОРЗ,... Воспаление легких?... Тоже, пока, не было. Но все болезни проходили без осложнений. Врачи лечили меня амбулаторно, - она ещё раз посмотрела ему в лицо и заметила в глазах искринку смеха. "Что бы могло так рассмешить его?" - подумала она.
- Хорошо. Мы пока вас понаблюдаем. Вы сдадите некоторые анализы. Я напишу в маршрутном листе. Медсестра вам утром даст все направления.
  Доктор ушел, а Ольга лежала и со смущенным видом посматривала в окно. Она знала, что у неё почти никогда не болели почки. Но за несколько дней, до того, как ей пришлось лечь в больницу, она почувствовала себя неуютно. Утром, когда она поставила варить кофе, острая боль заставила её присесть на диванчик. Переждав её, она встала и пошла  в ванную. Подставив голову под струю воды, долго стояла в таком положении. Вода немного успокоила её. Но боль изредка возникала в последующие дни. Оля вздохнула и пошла в поликлинику. Когда сдала анализы, прошла УЗИ, пошла к урологу. Боли ещё никогда так сильно не преследовали её. Врач посмотрел все показания её здоровья и сразу же направил в стационар.
   Уже прошел почти месяц, а Ольга так и лежала в стационаре. Сергей заходил к ней почти каждый день, но она с каждым днем все больше уходила от него. Она так и не понимала, что происходит. Её новый роман с лечащим врачом продолжался и все время ей казалось, что только кто-нибудь вмешается в эти очаровательные вечера с ним, оборвется какая-то нить, которая связывала их. Осенние дни нарастали с ещё большей силой. Осень! Она украшала их. Ветерок слегка покачивал ветки кленов в сквере. Желтые и красные листья сыпались с деревьев и покрывали своим природным божественным ковром тротуары, тропинки в сквере и воздух наполнялся какой-то особенной силой. Природа! Ольге с каждым днем приходилось бороться с непонятным ей чувством. Она взрослая. Но какая-то черта пролегла между нею и Сергеем. Что-то с каждым днем возрастало в её чувствах, а что это было, она так и не могла остановиться. Таких нежных поцелуев она не знала уже много лет.  
    Машины останавливались около больницы и уезжали. Люди приезжали, грустили о неизлечимом заболевании и улыбались, когда было все хорошо. 
    - Оля, вы должны зайти к Сергею Владимировичу через..., - медсестра посмотрела на часы, потом на Олю, - Через 30 минут. Он сейчас на совещании. Он просил зайти вас.
    - Хорошо.
    Женщина засмущалась. Она не могла понять от чего. То ли от того, что он опять вспомнил о ней или она испугалась, что в больнице все уже знают о её романе с Сергеем. Розовые щеки и блеск в глазах выдавал её волнение. Заправив кровать, посмотрела в зеркало:"Все нормально. Волосы, глаза... Глаза? Они опять врут о моих чувствах. Предатели! Что же делать с розовыми щеками?"
    Нежно-розовые щеки предавали ее лицу еще больше моложавости и красоты. Голубые, почти синие, глаза блестели и смеялись над ее внутреннем мире. На сердце смешались все краски осени: желтые, красные, бурые. И сейчас ей казалось, что один лист ее жизни оторвался и полетел куда-то... Куда? Куда ты летишь? Боже, что я делаю? Ритмы сердца раздавались по всему телу и казалось, что они сейчас видны всем лежащим в палате женщинам. Оля заставила себя успокоиться и пошла в коридор. Так долго, а ей казалось, что она идет целую вечность, она не шла к нему. Эти дни, что она лежала в больнице не оставляли ей ни одного шанса развернуть все события в другую сторону. Вот она прошла последнюю дверь и ... его дверь. Оля постучалась:
   - Да, да... войдите, - мягкий голос Сергея отозвался из-за двери. Он сидел за столом и писал в протоколах больных. Только что прошел обход.
    Листья за окном летали над крышами близлежащих домов и опускались под колеса машин на дорогу. Осенние денечки еще были желанными для людей, теплыми и солнечными. Они принимали их и радовались, что каждый день приносит им счастья. Какого? А кто его знает какого. Но день за днем солнце приносило радость в их жизнь. Сентябрь и дальше октябрь отдавал людям все свое тепло, словно оберегая их от не желанных событий. 
    - Оля, я позвал тебя, чтобы сказать тебе о твоем диагнозе. Ты прекрасно знаешь его. Мы еще раз проведем обследование и тебе надо будет подумать об операции. Ты же знаешь, что с таким диагнозом ты не проживешь долго. Я буду откровенен. 
    - Хорошо. А что мне надо будет делать сейчас?
    - Медсестра тебя завтра, а вернее сегодня и завтра будет приглашать на разные процедуры. Тебе надо будет обязательно все пройти. А так мы не будем точно знать о твоей болезни. Время еще не упущено.
    Сергей говорил, а она сидела на стульчике и смотрела за окно. Она уже давно привыкла к болям. Муж понимал ее и не уходил, как это часто бывает в других семьях. Дочь приходила, то одна, то с друзьями, к ней и она встречала ее и радовалась вместе с ними. Лето, его последние дни доставляли ей много хлопот по дому и удовлетворяли её желаниям. Потом наступил сентябрь. Она опять почувствовала себя плохо.Боли усилились. Врач местной поликлиники отправила в больницу. Оля шла по тротуару и смотрела под ноги. Трава уже начала желтеть. Ветер менял свой окрас на осенний. Он принес Оле много страданий. А потом палата и ее знакомство с Сергеем. Какая грустная история! Женщина ходила по коридору больницы и рассматривала картины, висевшие на стенах. Цветы были прекрасны. 
   - Вас интересуют цветы? - неожиданно за спиной раздался мягкий мелодичный голос.
   - Да. А что плохого в том, что мне нравятся цветы? Они красивы. Летние, солнечные поляны и деревья. Они украшают нашу жизнь.
   - Да. Они украшают и укрощают нашу жизнь. Когда бывает плохо надо обязательно уехать в лес и окунуться в его тайны. Солнце, пробивающееся сквозь листья берез или иголки сосен, очаровательно. Пахучесть хвои, аромат цветов и ягод. Ляжешь на поляне и смотришь вверх. 
   - Вы романтик?
   - Может быть... Но это успокаивает. А вы любите лес?
   - Не знаю. Я редко бываю там. Работа.
   - Но лес лучше. Он наш. Вы уже устроились в палате? Я подойду к вам завтра утром.
   Оля пошла дальше по коридору. "Какой интересный врач?" Картины уже кончились и она села на диванчик. Его кожаная обивка холодила спину. Оля встала и пошла в палату. Она легла. Женщина, лежащая рядом с нею, повернула голову к ней и спросила:
    - Вы здесь живете? Я имею ввиду в этом городе?
    - Да.
    Оля с неохотой отвечала на её вопросы и больше молчала. Женщина поняла, что надоела Оле и замолчала.


    ...В город привезли цирк Шапито. Оля с дочкой пошли и купили билет, чтобы отдохнуть от повседневных забот. Дочка была занята в детском саду и с куклами, а мама на работе с бумагами и дома, готовила обеды и прибирала. 
    "Сегодня в нашей программе знаменитые тигры!"
    Программа была объявлена и Маришка с мамой уселись удобнее, чтобы рассмотреть желто-коричневых полосатых зверей. Маришка все время вертела головой и кричала:
    - Мама, мама, посмотри, какой он красивый! Весь полосатенький, как мой Тигруша. Это мама Тигруша прибежал сюда и показывает нам, как умеет прыгать, хвастается! Тигруша! Тигруша! - кричала девочка в третьем ряду и тормошила маму.
    Дрессировщик подошел в краю арены и попросил Маришку спуститься к нему. Маришка побежала и была почти на арене, как тигр развернулся к ним и посмотрел на неё. Девочка испугалась. Тигр был очень большим. Но он был в клетке и никакой опасности для девочки не предвиделось. Дрессировщик был клоун и поэтому, когда девочка спустилась к нему, он взял её на руки и пошел вдоль арены. Тигры следили за ними. Настоящий дрессировщик взмахнул плеткой. Тигры начали бегать по клетке. А Клоун ушли с Маришкой за занавес. Просто девочка могла нарушить работу настоящего дрессировщика и тигры могли напасть на него. Маришка была возвращена к маме после выступления тигров и молчала. Она была так разгорячена и маме показалось, что она заболела. Всю дорогу домой она молчала, а дома, когда легла спать, она все время говорила маме:
   - Ну, почему Тигруша не побежал ко мне? Ведь он самый любимый мой тигр... Мама... А почему этот дядя меня забрал к себе? Я же только Тигрушу звала к себе?
   Девочка заболела. Она лежала и шептала, что Тигруша хороший и что она всегда будет к нему ходить в цирк. Она ему всегда будет оставлять любимые кусочки торта и печенье, яблоки и конфеты, и он, конечно, вернется к ней. Маришка болела уже неделю и мама не знала что делать. Она решилась и пошла в цирк. Но цирк уехал и никто из служащих не знал, что делать и как помочь переживаниям девочке Марише о Тигруше... 


     Оля подошла к окну и посмотрела. Сергей говорил что-то про диагноз и никак не давал понять, что она ему нравится. Оля чуть не заплакала, как её маленькая Маришка. Она поняла, что все кончилось и ей совсем не надо об этом переживать. Цирк уехал... Она осталась с мамой и никакого Тигруши больше нет. А осенние листья бегали по тротуару, по скверу и попадали под колеса машин и им, наверное, было больно, точно также, как Оле. Женщина дослушала врача о своем диагнозе и пошла к двери. 
    - Оля, прости... Я люблю тебя... - Сергей сказал тихо, но не стал задерживать её.
    Солнечный зайчик подпрыгнул на окне и засмеялся ей в след. 

                                                                                                         ***

    Соседка по палате опять начала рассказывать о своей даче и что и как растет у нее. Оля оглянулась на нее и посмотрела. Ей показалось, что соседка, вроде бы и не молодая, но ещё и не совсем пожилая, может так долго рассказывать о своих чудесах на грядках и ей это совсем не наскучило. Дача! А что она, Оля, делала там? Приезжала с мужем и дочкой и точно также высаживала помидоры, огурцы и всяческие кусты и цветы. Целое лето на природе, не далеко от города, где постоянная пыль и смог, они отдыхали, работали и вечерами, конечно же, с соседями пили чай с вкусными пирогами и вареньем. 
    Оля молчала, пока соседка не стала рассказывать о своей молодости почти в двадцать пять лет. Бывает же такое! Почти в  двадцать пять лет... Как-будто мы бываем еще и в двадцать восемь или тридцать. 
    - Извините, я не сказала, как меня зовут. Меня зовут Вера. Вы не слушаете меня? А я, такая бестактная, все время порываюсь рассказать вам о себе. 
    - Нет, нет... говорите. Я слушаю, - Оля посмотрела опять на свою соседку и улыбнулась, - Мы тоже имеем дачу и всегда отдыхаем там летом. У нас замечательные соседи.
    - Правда? Это же просто очень хорошо. Вы не смотрите на ту женщину, что поступила к нам в палату неделю назад. У неё плохое настроение. Что-то не ладится в семье. Я не стала сильно расспрашивать ее. Да и зачем? Захочет, сама расскажет.
   - Конечно. А что, у нее что-то серьезное произошло? Может ей помочь как-то надо?
   - Разлад. Она полюбила мужчину... А он, тоже женат, ответил ей, что пока не хочет с нею быть. Да и болезни тебя, говорит, все время давят. Встречался, ничего не знал, а когда узнал, сразу бежать... Ну и мужики у нас пошли. А что муж теперь скажет ей? Он пока не знает еще. А тут вчера, пришел к ней, ну, этот, что ли... любовник. Она выбежала... Все смотрят. Знают, что к ней ходит муж и сынишка... Такой очаровательный, лет семи. А она смеется и заглядывает на него. Словно никого у нее нет. Боже! Какие есть женщины... И что ей надо?
   - А он что, не знает, что у ней муж? Как-то странно ведет себя? - Оля поежилась, словно это она выбегала к своему любовнику, не стесняясь посторонних.
   - Ну, что вы... Может быть и знает. А может они расстаются с мужем. Разве же сейчас поймешь, кто что делает в своей жизни. А вы, я смотрю и к мужу и к дочке ходите. Симпатичная девушка. 
   - Да. Марина. А муж работает целыми днями. У него почти нет времени ходить ко мне. Он адвокат. Мы оба юристы. 
   - Чего только в больницах не насмотришься... Хоть кино снимай про любовь и жизнь на поворотах. Как бы зигзаги не укололи тебя больнее. Ну, что там, обед - то скоро?
   - Да. Надо идти руки помыть. Сейчас привезут.
     Женщины встали и пошли к столику, что стоял около стены. По коридору шла  толстая тетка и звала на обед. Больные выходили из палат и подавали чашки и тарелки. Аромат супа и котлет раздавался по всему коридору. 
     Оля взяла суп и отошла. Она уже почти неделю не могла поесть что-нибудь. Боли не давали ей покоя. Давление поднималось и ей приходилось лежать и только посматривать за окно. 
   - А вы влюблялись когда-нибудь? Ну, я спрашиваю, про другого мужчину, не мужа? 
     Оля повернулась к ней и остановила свой взгляд на ее лице. Вдруг она уже знает, что она влюблена в Сергея? Но откуда ей знать про это? Она почти всегда лежит в палате, выходит к своему мужу или сидит на скамейке в скверике больнице с другими хлопотушками. Она смущенно ответила:
   - Нет.
   - Да вы не смущайтесь. Это, как говорится, дело-то житейское. Есть, наверное,сокол, с которым и летать хочется? Ой. Я спросила что-то не так? Извините меня. Это же ваше дело. 
   - Да, ничего. 
   - Я знаю много разных историй из жизни. Но как-то неудобно рассказывать просто так чужому человеку. 
   - А что такого в этом? Их же нет с нами. И кто узнает, что вы рассказали?
   - И то верно. Никто не узнает.  А вам может быть пригодится в практике. Я тогда была молода. Почти тридцать лет мне было. Муж и маленький сын. Все нормально в семье. Мы на море ездили, за границу. Сидели в кафе, пока сын в номере спал. Подошел мужчина, иностранец. А на русском говорит также, как мы с вами. Пригласил меня на танго. Муж отпустил. А потом столько выговаривал: "Мол, зачем ты пошла, что, это для замужней женщины бестактно, а тем более за рубежом". Все они так говорят. А что мы знаем о них? Ну и пошла я с англичанином. Он высокий, светлые, каштановые волосы, глаза карие. Джентльмен.  И руку подаст и до столика доведет, руку поцелует. А что нам, бабам, еще надо? А потом, на море увидел меня, что лежу одна. Подошел. Муж, не знаю где был. Начал рассказывать о себе. Кто и откуда он. Я слушала. Потом тайком от мужа бегала к нему. Цветы. Ночи напролет. А муж догадывался, но не мог поймать нас. Романтика молодости. А вы так  никогда никого и не любили?
   - Не знаю... - Оля улыбнулась своим мыслям и опять посмотрела на свою соседку. 
   - Ну не было и не надо. У тебя муж и дочка. Семья, хорошая. Что-то я разболталась о себе. Ох. Давайте отдохнем.
     Соседка отвернулась от Оли и уснула, словно сбросила на нее огромный свой груз забот за свою большую жизнь. 

                                                                                                  ***

     Ранним утром следующего дня женщин разбудила суматоха в коридоре. Кто-то сильно стонал, звал на помощь, но видимо так и не дождался её, затих. Больные в палате поежились и молчали. Привыкнуть к смерти таких лежащих людей, как они сами, было сложно. Отделение урологии находилось на третьем этаже, но больным разрешалось выходить в фойе и сквер. Рядом с женской палатой расположились гордые мужчины. Кто-то лежал после операции, дожидаясь выписки. Носил специальные приспособления в виде бутылочек на вязке из бинта и бандажи. Грузным мужчинам было тяжелее переносить все испытания операций. Осенние дни доставляли хлопот не только им, но и санитаркам. Приходилось чаще мыть палаты и выносить судна от тяжелобольных. Пожилые санитарки, а иногда и молодые девчонки ворчали на больных, но что поделаешь, это их работа. Не которые мужчины, которые были шустрее, просили девчонок купить им что-нибудь в буфете на втором этаже, а иногда и близлежащих магазинах. Кто-то, кто был моложе, встречался с ними вечером в курилке на первом этаже и тогда любовным романам не было конца. Осень хоть и не весна, а все же приносит свои плоды. Жаркие поцелуи и красные осенние листья в подарок занимали все свободное место во время нахождения в стационаре. 
     В приемном отделении притормозила скорая помощь. Врач и санитары выскочили из отделения и развернули каталку. Кого они ввезли в стационар, не было видно. Все-таки третий этаж. Ольга смотрела на улицу из окна коридора. Воробьи носились по веткам кленов. Яркие астры раскрасили клумбу в центре сквера и счастливые пары временно влюбленных пар разметались под деревьями. Иногда пожилая санитарка выходила под вечер и разгоняла их. 
    Мужчина, а это оказался молодой кавказец, был поднят на их этаж и оставался пока в коридоре, пока медсестра, дежурившая в этот день, не оформит его. Он лежал и стонал. Мужчины, словно маленькие дети, хуже переносили боли. Но кто погладит и приголубит их как мама? Поэтому он лежал и еде слышно постанывал, не мешая остальным людям в отделении. 
    - Ваше имя и фамилия. Повторите мне ещё раз, - не громко спрашивала медсестра его и четким почерком заносила в медицинскую карту. 
    - Ну, потерпи еще немного. Я сейчас закончу. Вы будете лежать в 307 палате. Своим родным позвоните и скажете, чтобы они к вам приходили только в отведенные для посещений родными часы. Но сейчас надо, чтобы возле вас подежурил кто-то из родных. Кто вас доставил сюда?
    - Моя первая жена. Она внизу осталась. 
    - Первая? Ну, хорошо. Я сейчас позову ее, - она усмехнулась на его ответ, но ничего не поделаешь, у каждого человека разные жизненные условия и позвонила вниз, чтобы пригласили его первую жену. 
    - А теперь вас перевезут в палату. Она у нас отдельная. Люкс. Там вам будет очень комфортно. Сергей Владимирович подойдет к вам через не которое время. Вы его ожидайте там.
    Каталку с мужчиной кавказцем перевезли в палату для платных больных. На лифте поднялась его так сказать первая жена. Но она поднялась не одна. 
    - Женщины, вы куда? Вас столько? - остановилась Катя, увидев несколько женщин, направляющихся в палату к кавказцу.
    - Мы его жены. Мы должны быть с ним... - начала было говорить не молодая женщина, видимо и есть первая жена кавказского джигита. 
    - Но вам надо разрешение врача на посещение всеми вами его. 
    - Хорошо. Мы оформим, - и они гуськом, а их было четыре, двинулись в палату, не обращая внимания ни на медсестру, ни на санитарку, которая пыталась преградить им путь.
    - Вера Ивановна, пропустите их. У них с этим строго. А то ещё припишут национальный конфликт, - улыбалась Катя, - Пусть Сергей Владимирович разбирается с ними. И как они будут ухаживать за ним. Что у него так сильно болит, что все жены приехали?
    Женщины, а вернее жены кавказца, прошли в палату и сели на пол, возле кровати своего мужчины. Как было смешно наблюдать эти сцены с многоженством кавказцев. 
    В коридоре показался врач. Он решительно направился в палату к кавказскому мужчине, но дверь была придавлена изнутри. 
    - Молодой человек, простите, но вы не соблаговолите открыть дверь врачу? У нас все-таки больница!
    Женщины, словно по команде, встали возле окна палаты и смотрели, как врач осматривал их хозяина. 
    - Так. Я думаю, что лежать вам придется долго. Проведем обследование и позже решим, что же вас так сильно беспокоит. Но я не советовал бы вашим любящим женам всем находится здесь. Вы нарушаете больничный режим и покой. Ведь вы не один лежите в отделении. 
     Женщины, словно по команде, взяли причитать. 
    - О! Это наш хозяин! Мы не можем его бросать. Ему надо и мыться и есть. Как же он останется без Загират и Рабият? Как можно заставить уйти его любимую жену Зиннат и вторую жену Захру? Нам нельзя покидать хозяина.
    - Вам надо попросить разрешения у главного врача больницы. Я не могу оставить вас всех в палате. Мне для больного нужен покой.
    - Но мы не решаем такие вопросы. Это может решить только его доверенный. Он внизу сидит и ждет нас, - вторая жена хозяина посмотрела своими яркими карими глазами на врача.
    - Хорошо. Я сейчас попрошу медсестру позвать его доверенного и мы решим все вопросы. Вы можете посещать своего больного, но только по одной и через день. В нашей больнице есть санитарки...
    Только врач произнес слово санитарки, как женщины заплакали, причитая, что нельзя другим женщинам, кроме них, смотреть на хозяина. 
    - Катя, позови его доверенного, а то скоро вся больница сбежится на этот спектакль с многоженством. 
    Медсестра ушла и женщины замолчали, словно им кто-то невидимый командовал, что делать по тому или иному случаю. Доверенный хозяина, а это молодой красивый кавказец, зашел к врачу и через какое-то время вышел. Он что-то сказал женщинам и они, вереницей, ушли вниз. 
    - Ну, вот, а говорят, что у нас нет многоженства, - сказала Катя бабе Вере, санитарке.

                                                                                       ***

                                                                             продолжение следует...

28.09.2017 годам
 

© Copyright: Альфира Ткаченко, 2017

Регистрационный номер №0404169

от 11 декабря 2017

[Скрыть] Регистрационный номер 0404169 выдан для произведения:
  новелла

      Осенняя зарисовка

   Первые снежинки вперемешку с желтыми листьями опустились на тротуар и понеслись под легким ветерком куда-то в даль. Кто может знать, что их ждет там, вдалеке? Так и жизнь. Она сама не знает, что будет в следующую минуту.
   Он сидел за столом и писал в протоколе о только что проведенной операции и... вдруг задумался. Она... Она опять стояла перед глазами, такая стройная, с изящной фигуркой и белыми волосами. Голубые глаза смотрели прямо на него. Он не знал, что в следующую минуту она разденется и впервые узнает, что такое измена. Поцелуй... Следующий. ОН закружился в сладком сне измены. Ещё никогда ему так не было хорошо, как с ней. Желтый свет проникал в окно и любовался ими. Она, хитро улыбаясь, смотрела ему в лицо и целовала, целовала. 
   Он забыл, что ему надо сидеть и рассчитывать схему применения лекарства для больного. Давно позади остались его первые минуты счастья с любимой женщиной. Каждый день приносил и счастье и горе. Больница ещё никогда не приносила счастье. Но, когда больные приходили и благодарили его, за его золотые руки и чистое сердце, он был счастлив своим особенным чувством взрослого мужчины. 
   Она опять поцеловала его в губы и они расстались. Мгновение... и нет её.
   
                                                                                                     ***

   В палате с нею лежали ещё женщины. Кто из района, а кто из других городов и даже областей. Ольга лежала и смотрела в окно. Благо кровать находилась напротив окна, выходившего в прекрасный зеленый скверик. Она уже неделю проходила обследование и никто из врачей не мог сказать, что с нею. Настроение поднималось в зависимости от сказанных доктором слов.
- У вас повышено СОЭ и есть ряд не понятных для нас, пока, показателей, которые мы рассматриваем, пока, как заболевание почек. Есть, конечно, надежда на то, что почки смогут работать как и прежде, но есть одно но... Вы когда-нибудь болели ангиной? Я имею ввиду во взрослом возрасте, - спросил доктор, не высокого роста, с голубыми глазами и прямым носом. Его глаза смотрели на неё и она вынуждена была отвернуться от его острого взгляда.
- Вроде бы ... нет. Ну были ОРЗ,... Воспаление легких?... Тоже, пока, не было. Но все болезни проходили без осложнений. Врачи лечили меня амбулаторно, - она ещё раз посмотрела ему в лицо и заметила в глазах искринку смеха. "Что бы могло так рассмешить его?" - подумала она.
- Хорошо. Мы пока вас понаблюдаем. Вы сдадите некоторые анализы. Я напишу в маршрутном листе. Медсестра вам утром даст все направления.
  Доктор ушел, а Ольга лежала и со смущенным видом посматривала в окно. Она знала, что у неё почти никогда не болели почки. Но за несколько дней, до того, как ей пришлось лечь в больницу, она почувствовала себя неуютно. Утром, когда она поставила варить кофе, острая боль заставила её присесть на диванчик. Переждав её, она встала и пошла  в ванную. Подставив голову под струю воды, долго стояла в таком положении. Вода немного успокоила её. Но боль изредка возникала в последующие дни. Оля вздохнула и пошла в поликлинику. Когда сдала анализы, прошла УЗИ, пошла к урологу. Боли ещё никогда так сильно не преследовали её. Врач посмотрел все показания её здоровья и сразу же направил в стационар.
   Уже прошел почти месяц, а Ольга так и лежала в стационаре. Сергей заходил к ней почти каждый день, но она с каждым днем все больше уходила от него. Она так и не понимала, что происходит. Её новый роман с лечащим врачом продолжался и все время ей казалось, что только кто-нибудь вмешается в эти очаровательные вечера с ним, оборвется какая-то нить, которая связывала их. Осенние дни нарастали с ещё большей силой. Осень! Она украшала их. Ветерок слегка покачивал ветки кленов в сквере. Желтые и красные листья сыпались с деревьев и покрывали своим природным божественным ковром тротуары, тропинки в сквере и воздух наполнялся какой-то особенной силой. Природа! Ольге с каждым днем приходилось бороться с непонятным ей чувством. Она взрослая. Но какая-то черта пролегла между нею и Сергеем. Что-то с каждым днем возрастало в её чувствах, а что это было, она так и не могла остановиться. Таких нежных поцелуев она не знала уже много лет.  
    Машины останавливались около больницы и уезжали. Люди приезжали, грустили о неизлечимом заболевании и улыбались, когда было все хорошо. 
    - Оля, вы должны зайти к Сергею Владимировичу через..., - медсестра посмотрела на часы, потом на Олю, - Через 30 минут. Он сейчас на совещании. Он просил зайти вас.
    - Хорошо.
    Женщина засмущалась. Она не могла понять от чего. То ли от того, что он опять вспомнил о ней или она испугалась, что в больнице все уже знают о её романе с Сергеем. Розовые щеки и блеск в глазах выдавал её волнение. Заправив кровать, посмотрела в зеркало:"Все нормально. Волосы, глаза... Глаза? Они опять врут о моих чувствах. Предатели! Что же делать с розовыми щеками?"
    Нежно-розовые щеки предавали ее лицу еще больше моложавости и красоты. Голубые, почти синие, глаза блестели и смеялись над ее внутреннем мире. На сердце смешались все краски осени: желтые, красные, бурые. И сейчас ей казалось, что один лист ее жизни оторвался и полетел куда-то... Куда? Куда ты летишь? Боже, что я делаю? Ритмы сердца раздавались по всему телу и казалось, что они сейчас видны всем лежащим в палате женщинам. Оля заставила себя успокоиться и пошла в коридор. Так долго, а ей казалось, что она идет целую вечность, она не шла к нему. Эти дни, что она лежала в больнице не оставляли ей ни одного шанса развернуть все события в другую сторону. Вот она прошла последнюю дверь и ... его дверь. Оля постучалась:
   - Да, да... войдите, - мягкий голос Сергея отозвался из-за двери. Он сидел за столом и писал в протоколах больных. Только что прошел обход.
    Листья за окном летали над крышами близлежащих домов и опускались под колеса машин на дорогу. Осенние денечки еще были желанными для людей, теплыми и солнечными. Они принимали их и радовались, что каждый день приносит им счастья. Какого? А кто его знает какого. Но день за днем солнце приносило радость в их жизнь. Сентябрь и дальше октябрь отдавал людям все свое тепло, словно оберегая их от не желанных событий. 
    - Оля, я позвал тебя, чтобы сказать тебе о твоем диагнозе. Ты прекрасно знаешь его. Мы еще раз проведем обследование и тебе надо будет подумать об операции. Ты же знаешь, что с таким диагнозом ты не проживешь долго. Я буду откровенен. 
    - Хорошо. А что мне надо будет делать сейчас?
    - Медсестра тебя завтра, а вернее сегодня и завтра будет приглашать на разные процедуры. Тебе надо будет обязательно все пройти. А так мы не будем точно знать о твоей болезни. Время еще не упущено.
    Сергей говорил, а она сидела на стульчике и смотрела за окно. Она уже давно привыкла к болям. Муж понимал ее и не уходил, как это часто бывает в других семьях. Дочь приходила, то одна, то с друзьями, к ней и она встречала ее и радовалась вместе с ними. Лето, его последние дни доставляли ей много хлопот по дому и удовлетворяли её желаниям. Потом наступил сентябрь. Она опять почувствовала себя плохо.Боли усилились. Врач местной поликлиники отправила в больницу. Оля шла по тротуару и смотрела под ноги. Трава уже начала желтеть. Ветер менял свой окрас на осенний. Он принес Оле много страданий. А потом палата и ее знакомство с Сергеем. Какая грустная история! Женщина ходила по коридору больницы и рассматривала картины, висевшие на стенах. Цветы были прекрасны. 
   - Вас интересуют цветы? - неожиданно за спиной раздался мягкий мелодичный голос.
   - Да. А что плохого в том, что мне нравятся цветы? Они красивы. Летние, солнечные поляны и деревья. Они украшают нашу жизнь.
   - Да. Они украшают и укрощают нашу жизнь. Когда бывает плохо надо обязательно уехать в лес и окунуться в его тайны. Солнце, пробивающееся сквозь листья берез или иголки сосен, очаровательно. Пахучесть хвои, аромат цветов и ягод. Ляжешь на поляне и смотришь вверх. 
   - Вы романтик?
   - Может быть... Но это успокаивает. А вы любите лес?
   - Не знаю. Я редко бываю там. Работа.
   - Но лес лучше. Он наш. Вы уже устроились в палате? Я подойду к вам завтра утром.
   Оля пошла дальше по коридору. "Какой интересный врач?" Картины уже кончились и она села на диванчик. Его кожаная обивка холодила спину. Оля встала и пошла в палату. Она легла. Женщина, лежащая рядом с нею, повернула голову к ней и спросила:
    - Вы здесь живете? Я имею ввиду в этом городе?
    - Да.
    Оля с неохотой отвечала на её вопросы и больше молчала. Женщина поняла, что надоела Оле и замолчала.


    ...В город привезли цирк Шапито. Оля с дочкой пошли и купили билет, чтобы отдохнуть от повседневных забот. Дочка была занята в детском саду и с куклами, а мама на работе с бумагами и дома, готовила обеды и прибирала. 
    "Сегодня в нашей программе знаменитые тигры!"
    Программа была объявлена и Маришка с мамой уселись удобнее, чтобы рассмотреть желто-коричневых полосатых зверей. Маришка все время вертела головой и кричала:
    - Мама, мама, посмотри, какой он красивый! Весь полосатенький, как мой Тигруша. Это мама Тигруша прибежал сюда и показывает нам, как умеет прыгать, хвастается! Тигруша! Тигруша! - кричала девочка в третьем ряду и тормошила маму.
    Дрессировщик подошел в краю арены и попросил Маришку спуститься к нему. Маришка побежала и была почти на арене, как тигр развернулся к ним и посмотрел на неё. Девочка испугалась. Тигр был очень большим. Но он был в клетке и никакой опасности для девочки не предвиделось. Дрессировщик был клоун и поэтому, когда девочка спустилась к нему, он взял её на руки и пошел вдоль арены. Тигры следили за ними. Настоящий дрессировщик взмахнул плеткой. Тигры начали бегать по клетке. А Клоун ушли с Маришкой за занавес. Просто девочка могла нарушить работу настоящего дрессировщика и тигры могли напасть на него. Маришка была возвращена к маме после выступления тигров и молчала. Она была так разгорячена и маме показалось, что она заболела. Всю дорогу домой она молчала, а дома, когда легла спать, она все время говорила маме:
   - Ну, почему Тигруша не побежал ко мне? Ведь он самый любимый мой тигр... Мама... А почему этот дядя меня забрал к себе? Я же только Тигрушу звала к себе?
   Девочка заболела. Она лежала и шептала, что Тигруша хороший и что она всегда будет к нему ходить в цирк. Она ему всегда будет оставлять любимые кусочки торта и печенье, яблоки и конфеты, и он, конечно, вернется к ней. Маришка болела уже неделю и мама не знала что делать. Она решилась и пошла в цирк. Но цирк уехал и никто из служащих не знал, что делать и как помочь переживаниям девочке Марише о Тигруше... 


     Оля подошла к окну и посмотрела. Сергей говорил что-то про диагноз и никак не давал понять, что она ему нравится. Оля чуть не заплакала, как её маленькая Маришка. Она поняла, что все кончилось и ей совсем не надо об этом переживать. Цирк уехал... Она осталась с мамой и никакого Тигруши больше нет. А осенние листья бегали по тротуару, по скверу и попадали под колеса машин и им, наверное, было больно, точно также, как Оле. Женщина дослушала врача о своем диагнозе и пошла к двери. 
    - Оля, прости... Я люблю тебя... - Сергей сказал тихо, но не стал задерживать её.
    Солнечный зайчик подпрыгнул на окне и засмеялся ей в след. 

                                                                                                         ***

    Соседка по палате опять начала рассказывать о своей даче и что и как растет у нее. Оля оглянулась на нее и посмотрела. Ей показалось, что соседка, вроде бы и не молодая, но ещё и не совсем пожилая, может так долго рассказывать о своих чудесах на грядках и ей это совсем не наскучило. Дача! А что она, Оля, делала там? Приезжала с мужем и дочкой и точно также высаживала помидоры, огурцы и всяческие кусты и цветы. Целое лето на природе, не далеко от города, где постоянная пыль и смог, они отдыхали, работали и вечерами, конечно же, с соседями пили чай с вкусными пирогами и вареньем. 
    Оля молчала, пока соседка не стала рассказывать о своей молодости почти в двадцать пять лет. Бывает же такое! Почти в  двадцать пять лет... Как-будто мы бываем еще и в двадцать восемь или тридцать. 
    - Извините, я не сказала, как меня зовут. Меня зовут Вера. Вы не слушаете меня? А я, такая бестактная, все время порываюсь рассказать вам о себе. 
    - Нет, нет... говорите. Я слушаю, - Оля посмотрела опять на свою соседку и улыбнулась, - Мы тоже имеем дачу и всегда отдыхаем там летом. У нас замечательные соседи.
    - Правда? Это же просто очень хорошо. Вы не смотрите на ту женщину, что поступила к нам в палату неделю назад. У неё плохое настроение. Что-то не ладится в семье. Я не стала сильно расспрашивать ее. Да и зачем? Захочет, сама расскажет.
   - Конечно. А что, у нее что-то серьезное произошло? Может ей помочь как-то надо?
   - Разлад. Она полюбила мужчину... А он, тоже женат, ответил ей, что пока не хочет с нею быть. Да и болезни тебя, говорит, все время давят. Встречался, ничего не знал, а когда узнал, сразу бежать... Ну и мужики у нас пошли. А что муж теперь скажет ей? Он пока не знает еще. А тут вчера, пришел к ней, ну, этот, что ли... любовник. Она выбежала... Все смотрят. Знают, что к ней ходит муж и сынишка... Такой очаровательный, лет семи. А она смеется и заглядывает на него. Словно никого у нее нет. Боже! Какие есть женщины... И что ей надо?
   - А он что, не знает, что у ней муж? Как-то странно ведет себя? - Оля поежилась, словно это она выбегала к своему любовнику, не стесняясь посторонних.
   - Ну, что вы... Может быть и знает. А может они расстаются с мужем. Разве же сейчас поймешь, кто что делает в своей жизни. А вы, я смотрю и к мужу и к дочке ходите. Симпатичная девушка. 
   - Да. Марина. А муж работает целыми днями. У него почти нет времени ходить ко мне. Он адвокат. Мы оба юристы. 
   - Чего только в больницах не насмотришься... Хоть кино снимай про любовь и жизнь на поворотах. Как бы зигзаги не укололи тебя больнее. Ну, что там, обед - то скоро?
   - Да. Надо идти руки помыть. Сейчас привезут.
     Женщины встали и пошли к столику, что стоял около стены. По коридору шла  толстая тетка и звала на обед. Больные выходили из палат и подавали чашки и тарелки. Аромат супа и котлет раздавался по всему коридору. 
     Оля взяла суп и отошла. Она уже почти неделю не могла поесть что-нибудь. Боли не давали ей покоя. Давление поднималось и ей приходилось лежать и только посматривать за окно. 
   - А вы влюблялись когда-нибудь? Ну, я спрашиваю, про другого мужчину, не мужа? 
     Оля повернулась к ней и остановила свой взгляд на ее лице. Вдруг она уже знает, что она влюблена в Сергея? Но откуда ей знать про это? Она почти всегда лежит в палате, выходит к своему мужу или сидит на скамейке в скверике больнице с другими хлопотушками. Она смущенно ответила:
   - Нет.
   - Да вы не смущайтесь. Это, как говорится, дело-то житейское. Есть, наверное,сокол, с которым и летать хочется? Ой. Я спросила что-то не так? Извините меня. Это же ваше дело. 
   - Да, ничего. 
   - Я знаю много разных историй из жизни. Но как-то неудобно рассказывать просто так чужому человеку. 
   - А что такого в этом? Их же нет с нами. И кто узнает, что вы рассказали?
   - И то верно. Никто не узнает.  А вам может быть пригодится в практике. Я тогда была молода. Почти тридцать лет мне было. Муж и маленький сын. Все нормально в семье. Мы на море ездили, за границу. Сидели в кафе, пока сын в номере спал. Подошел мужчина, иностранец. А на русском говорит также, как мы с вами. Пригласил меня на танго. Муж отпустил. А потом столько выговаривал: "Мол, зачем ты пошла, что, это для замужней женщины бестактно, а тем более за рубежом". Все они так говорят. А что мы знаем о них? Ну и пошла я с англичанином. Он высокий, светлые, каштановые волосы, глаза карие. Джентльмен.  И руку подаст и до столика доведет, руку поцелует. А что нам, бабам, еще надо? А потом, на море увидел меня, что лежу одна. Подошел. Муж, не знаю где был. Начал рассказывать о себе. Кто и откуда он. Я слушала. Потом тайком от мужа бегала к нему. Цветы. Ночи напролет. А муж догадывался, но не мог поймать нас. Романтика молодости. А вы так  никогда никого и не любили?
   - Не знаю... - Оля улыбнулась своим мыслям и опять посмотрела на свою соседку. 
   - Ну не было и не надо. У тебя муж и дочка. Семья, хорошая. Что-то я разболталась о себе. Ох. Давайте отдохнем.
     Соседка отвернулась от Оли и уснула, словно сбросила на нее огромный свой груз забот за свою большую жизнь. 

                                                                                                  ***

     Ранним утром следующего дня женщин разбудила суматоха в коридоре. Кто-то сильно стонал, звал на помощь, но видимо так и не дождался её, затих. Больные в палате поежились и молчали. Привыкнуть к смерти таких лежащих людей, как они сами, было сложно. Отделение урологии находилось на третьем этаже, но больным разрешалось выходить в фойе и сквер. Рядом с женской палатой расположились гордые мужчины. Кто-то лежал после операции, дожидаясь выписки. Носил специальные приспособления в виде бутылочек на вязке из бинта и бандажи. Грузным мужчинам было тяжелее переносить все испытания операций. Осенние дни доставляли хлопот не только им, но и санитаркам. Приходилось чаще мыть палаты и выносить судна от тяжелобольных. Пожилые санитарки, а иногда и молодые девчонки ворчали на больных, но что поделаешь, это их работа. Не которые мужчины, которые были шустрее, просили девчонок купить им что-нибудь в буфете на втором этаже, а иногда и близлежащих магазинах. Кто-то, кто был моложе, встречался с ними вечером в курилке на первом этаже и тогда любовным романам не было конца. Осень хоть и не весна, а все же приносит свои плоды. Жаркие поцелуи и красные осенние листья в подарок занимали все свободное место во время нахождения в стационаре. 
     В приемном отделении притормозила скорая помощь. Врач и санитары выскочили из отделения и развернули каталку. Кого они ввезли в стационар, не было видно. Все-таки третий этаж. Ольга смотрела на улицу из окна коридора. Воробьи носились по веткам кленов. Яркие астры раскрасили клумбу в центре сквера и счастливые пары временно влюбленных пар разметались под деревьями. Иногда пожилая санитарка выходила под вечер и разгоняла их. 
    Мужчина, а это оказался молодой кавказец, был поднят на их этаж и оставался пока в коридоре, пока медсестра, дежурившая в этот день, не оформит его. Он лежал и стонал. Мужчины, словно маленькие дети, хуже переносили боли. Но кто погладит и приголубит их как мама? Поэтому он лежал и еде слышно постанывал, не мешая остальным людям в отделении. 
    - Ваше имя и фамилия. Повторите мне ещё раз, - не громко спрашивала медсестра его и четким почерком заносила в медицинскую карту. 
    - Ну, потерпи еще немного. Я сейчас закончу. Вы будете лежать в 307 палате. Своим родным позвоните и скажете, чтобы они к вам приходили только в отведенные для посещений родными часы. Но сейчас надо, чтобы возле вас подежурил кто-то из родных. Кто вас доставил сюда?
    - Моя первая жена. Она внизу осталась. 
    - Первая? Ну, хорошо. Я сейчас позову ее, - она усмехнулась на его ответ, но ничего не поделаешь, у каждого человека разные жизненные условия и позвонила вниз, чтобы пригласили его первую жену. 
    - А теперь вас перевезут в палату. Она у нас отдельная. Люкс. Там вам будет очень комфортно. Сергей Владимирович подойдет к вам через не которое время. Вы его ожидайте там.
    Каталку с мужчиной кавказцем перевезли в палату для платных больных. На лифте поднялась его так сказать первая жена. Но она поднялась не одна. 
    - Женщины, вы куда? Вас столько? - остановилась Катя, увидев несколько женщин, направляющихся в палату к кавказцу.
    - Мы его жены. Мы должны быть с ним... - начала было говорить не молодая женщина, видимо и есть первая жена кавказского джигита. 
    - Но вам надо разрешение врача на посещение всеми вами его. 
    - Хорошо. Мы оформим, - и они гуськом, а их было четыре, двинулись в палату, не обращая внимания ни на медсестру, ни на санитарку, которая пыталась преградить им путь.
    - Вера Ивановна, пропустите их. У них с этим строго. А то ещё припишут национальный конфликт, - улыбалась Катя, - Пусть Сергей Владимирович разбирается с ними. И как они будут ухаживать за ним. Что у него так сильно болит, что все жены приехали?
    Женщины, а вернее жены кавказца, прошли в палату и сели на пол, возле кровати своего мужчины. Как было смешно наблюдать эти сцены с многоженством кавказцев. 
    В коридоре показался врач. Он решительно направился в палату к кавказскому мужчине, но дверь была придавлена изнутри. 
    - Молодой человек, простите, но вы не соблаговолите открыть дверь врачу? У нас все-таки больница!
    Женщины, словно по команде, встали возле окна палаты и смотрели, как врач осматривал их хозяина. 
    - Так. Я думаю, что лежать вам придется долго. Проведем обследование и позже решим, что же вас так сильно беспокоит. Но я не советовал бы вашим любящим женам всем находится здесь. Вы нарушаете больничный режим и покой. Ведь вы не один лежите в отделении. 
     Женщины, словно по команде, взяли причитать. 
    - О! Это наш хозяин! Мы не можем его бросать. Ему надо и мыться и есть. Как же он останется без Загират и Рабият? Как можно заставить уйти его любимую жену Зиннат и вторую жену Захру? Нам нельзя покидать хозяина.
    - Вам надо попросить разрешения у главного врача больницы. Я не могу оставить вас всех в палате. Мне для больного нужен покой.
    - Но мы не решаем такие вопросы. Это может решить только его доверенный. Он внизу сидит и ждет нас, - вторая жена хозяина посмотрела своими яркими карими глазами на врача.
    - Хорошо. Я сейчас попрошу медсестру позвать его доверенного и мы решим все вопросы. Вы можете посещать своего больного, но только по одной и через день. В нашей больнице есть санитарки...
    Только врач произнес слово санитарки, как женщины заплакали, причитая, что нельзя другим женщинам, кроме них, смотреть на хозяина. 
    - Катя, позови его доверенного, а то скоро вся больница сбежится на этот спектакль с многоженством. 
    Медсестра ушла и женщины замолчали, словно им кто-то невидимый командовал, что делать по тому или иному случаю. Доверенный хозяина, а это молодой красивый кавказец, зашел к врачу и через какое-то время вышел. Он что-то сказал женщинам и они, вереницей, ушли вниз. 
    - Ну, вот, а говорят, что у нас нет многоженства, - сказала Катя бабе Вере, санитарке.

                                                                                       ***

                                                                             продолжение следует...

28.09.2017 годам
Рейтинг: +2 98 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
142
131
ОСЕННЕЕ ДОЖДЛИВОЕ 7 октября 2018 (ORIT GOLDMANN)
129
122
115
111
105
102
101
97
91
84
81
78
76
Жулька 7 октября 2018 (Тая Кузмина)
75
Сумбур 3 октября 2018 (Сергей Гридин)
71
ДУЭЛЬ 30 сентября 2018 (Юрий Веригин)
71
Дождусь 26 сентября 2018 (Сергей Гридин)
71
71
70
70
69
69
69
ЭЛЕГИЯ 27 сентября 2018 (Юрий Веригин)
68
Секрет красоты 22 сентября 2018 (Анна Гирик)
66
60
59
54