ГлавнаяВся прозаМалые формыНовеллы → Мой Дед Мороз

 

Мой Дед Мороз

14 декабря 2012 - Дмитрий Криушов

   МОЙ ДЕД МОРОЗ

 

Дед Мороз у нас дома поселился вот уж года как три, и я в его доброту верил безоговорочно и навсегда: как же – весь такой в голубой шубе, блестящий, и подарки дарит. Но, увы, в тот Новый год вдруг выяснилось, что он снизу доверху набит ватой (в его шубе образовались дырки, вот я и подсмотрел, какой он там изнутри), отчего во мне возникло крайне неприятное чувство противоестественности и даже измены.  

 

Всякому здравомыслящему человеку, разумеется, понятно, что обнаружение такого тайного изъяна в сущности самого-самого сказочного и любимого персонажа у малолетнего дитяти вызывает восторгов мало, и это, видимо, настолько явственно проступало на моей физиономии, что моя мама, как самая чуткая и понимающая из женщин, погоревав чуток со мной напару над порвавшимся волшебником, нашлась:

 

- Сыночек, это у него не дырки, это он просто подтаял за лето немного, а внутри там – это не вата, снег это там у него такой теплый. Ты ведь помнишь, какое лето жаркое было?

- Помню, - ответил я не вполне уверенно, припоминая пару теплых деньков, когда нам удалось-таки с соседскими пацанами искупнуться на Калиновке, - было жарко, было оно.

- Вот видишь! – радостно подхватила мама, - оттого дедушка и подтаял чуток, а давай вместе подлечим его? Знаешь, как он обрадуется?

 

Как он обрадуется, я понятия не имел, да и методах лечения Дедов Морозов ни разу не слышал, предполагал лишь, что это надо делать холодом.  Но, вместо того, чтобы поместить Дедушку в морозильную камеру или же выставить его на балкон, мама принесла папиросной бумаги и канцелярского клею, и мы с помощью столь прозаических, нисколько не связанных с миром волшебства, вещей, принялись чинить мантию и правую щеку Деда, отчего в итоге он выглядеть лучше явно не стал. Мне стало его жаль вдвойне, и я принес свои школьные краски и, как мог, равномерно подкрасил голубым мантию, обновил рукавички, даже нос поярче сделал, но – это был уже не прежний Дед Мороз, а в лучшем случае матрешка, а в худшем же – злая баба Нюра - дворничиха с трамвайного кольца, что запрещает нам кататься на «колбасе» и лузгать семечки: у нее такого же цвета облезлая химическая шуба, красный нос и глаза, а лицо она зимой обматывает белой шалью, что так походит на бороду. Вернув то ли бабу Нюру, то ли матрешку на положенное ей под елкой место, я загрустил еще пуще: елка-то, она хоть и мертвая, но настоящая, пахнет, а вот Дед Мороз отчего то оплошал… Или это только лишь во мне дело? Плохо нарисовал?

 

Видя мою неизбывную тоску, да еще и накануне праздников, родители шепотом (как будто я не слышу, как они переругиваются на кухне!), посовещались, и в субботу (как сейчас помню, «красная» она была, нерабочая) папа повел меня в местный ДК, на заводскую елку.

 

Народу собралось – тьма! Были и папины друзья, и мои, но всем им было не до меня: первые, это которые взрослые, скучковались вместе и, оставив нас на попечение незнакомых теток, дружно удалились в ту сторону, где пахло табаком и было шумно. Мои же сверстники, как один, выстроились в очередь за подарками от Того, кто еще не появился, и лишь перешептывались, переминаясь в нетерпении с ноги на ногу, так им хотелось сладенького.

 

Увы – я такой степенью терпения не обладал, и потому тихонечко улизнул от теток на балюстраду второго этажа (оттуда замечательно елку видно, да и Деда Мороза, когда тот появится, тоже можно будет рассмотреть). Сперва я внимательно разглядывал лесную красавицу, красная звездочка которой находилась как раз на уровне моих глаз, нити гирлянд с мутными лампочками, картонные игрушки, затем едва удержался от того, чтобы плюнуть с верхотуры на голову Сашке из четвертого подъезда (плеваться в доме культуры – нехорошо), и вдруг заметил мужичка в спецовке возле электрического щитка. Он его открыл, мягко потрогал кончиками пальцев тумблеры, затем, увидев меня, подмигнул и спустился вниз. Через минуту он вернулся:

 

- Сережа. Дядя Сережа. С Новым годом тебя, - и он протянул мне пакетик с подарками.

- Спасибо, дядя Сережа, - несмело принял я дар, - а что, уже можно?

- Чего – можно? – опустился тот рядом со мной на корточки, протягивая ладонь. - Зовут-то тебя как, солнышко?

 

«Солнышко» - это потому, что я – рыжий, и это, как считают у нас во дворе, обидно. Дразнятся даже, но я этого почему-то не понимаю, и потому ничуть не обижаюсь. 

- Дима я, - пожимаю я руку электрика, - а развязать можно? – и, не слишком-то дожидаясь разрешения, тереблю узел пакета.

- Конечно же: кому нес? – фыркнул тот, достал папиросу, понюхал ее, но, взглянув на меня, отчего-то курить передумал.

 

Я не стал тратить на странного дядьку даром времени, и принялся за подсчеты: карамелек штук восемнадцать – двадцать, два «Мишки», две «Курортных» и пять «Ананасовых». «Ласточку» я и вовсе терпеть не могу, как у меня зубы выпадывать стали: больно.

 

- Дядь Сереж, на, - почти силой впихнул я в его ладонь все «Ласточки», затем, подумав, добавил «Курортную», карамельки же с ирисками делил на глазок, и, не спрашивая, попросту ссыпал ему в карман его долю. – Вот…, - и я горестно вздохнул, - три мандаринки. Можно, я себе две возьму? А я Вам «Ананасовых» добавлю, хорошо?

 

То ли электрик так своим электричеством пропитался, или же это у него профессиональное, но его трясло так, что у него аж конфеты из ладоней посыпались:

- Ты… ты…чего надумал-то, пацан? – сквозь слезы спросил он, перекрикивая шум снизу.

Странный какой-то электрик: то трясется, то смеется, то плачет. Может, плохо ему? Или это я его обидел, обошел? А, была не была! Очистив от шкурки мандаринку, я протянул ему половину:

- Сейчас честно?

- Честно, - кивнул он, и вдруг, прислушавшись к происходящему внизу, махом заглотил мандаринку, и вихрем помчался к своему рубильнику.

 

Я осторожно, чтобы не рассыпать лежащее на коленях богатство, заглянул через перила вниз: там только-только начиналось торжество – вот и елка вспыхнула, и мои сверстники вместе с Дедом Морозом пустились в хоровод.

- Серега, ты это чего тут – уснул?! – услышал я краем уха, - Дед этот Мороз уже глотку сорвал, десятый раз все громче и громче тебе: «Раз-два-три, елочка – гори!», а ты чего, м….ла?!

 

Ой, или это мне послышалось, или это – не Снегурочка.  

-Фазу вышибло, Вер, фазу, - дважды повторил дядя Сережа непонятное слово. - Сама вон посмотри, едва перемычку успел кинуть, - потыкал он пальцем вглубь щитка, отчего я даже испугался: вдруг вышибет и его?

 

Его-то, может, и не очень жаль, хоть он и добрый: он электрик, с ним ничего не сделается, но вдруг и Снегурочку тоже? Но та лишь сплюнула:

-Только перемычки кидать и умеешь, - и она вдобавок вновь повторила то самое слово, после чего нацепила на себя улыбочку, и дробью скатилась вниз по лестнице.

 

Я проводил ее недоуменным взглядом, дядя же Сережа вернулся ко мне и своим, рассыпавшимся по полу конфетами с извиняющейся улыбкой:

- Вот что значит дедушкино воспитание… Ты, Дим, на нее не серчай: это я во всем виноват, не она. Праздник у вас… А почему ты не со всеми?

- Мне и отсюда все хорошо видно, - наклонил я голову к ажурным балясинам балкона, - Дед Мороз вон, Снегурочка, Сашка, еще один… Или? – спохватился я. - Я Вами тут мешаю?

- Да что ты, Димка, нисколько не мешаешь, мне так даже веселее, - присел на кафель пола электрик, разве что, как я, ножки вниз не стал свешивать (видимо, сквозь ограждение не пролезают), а поджал их под себя. - Тогда хоть бы подарок получил, что ли, пока не поздно.

 

- Подарок? – недоуменно посмотрел я на фантики и шкурку мандаринки, - а разве я его еще не получил?

- Эх, ты! – усмехнулся он. – Это от ме… от местного клуба был подарок, а не от Деда Мороза. Пригласительный у тебя с собой? – я достал из кармана погнутую открытку, и протянул ему, на что он вновь подмигнул и, сказав мне «Жди», убежал вниз.  

 

На сей раз электрика пришлось ждать подольше, я даже целую песенку пропел вместе с теми, кто внизу водил хоровод, а его все не было и не было. Вот уже и Дед Мороз куда-то пошел, а Снегурочка начала раздавать подарки всем по очереди, а дяди Сережи все нет и нет. А, вот наконец-то и он, несет в руках аж три пакета – для своих детей, наверное. Или – один все-таки – для меня?

 

- На, Димка, - плюхнул он мне на коленки подарки. - Снегурочка сегодня добрая, понравился ты ей, говорит: отдай тому солнышку три подарка, и на следующий год тоже пусть заходит – славно угощу. Ты ведь придешь на следующий год?

- Это что, все мне?! – пропустил я мимо ушей вопрос. - А Вам?

-Не надо мне, тебе это все, солнышко, - потрепал меня по голове электрик, - я же говорю: Снегурочка сегодня добрая.

 

Я с сомнением выглянул за перила: все еще раздает подарки. Может, и вправду добрая, раз всем дарит, и всем хватает, а мне вон аж сколько. И слово мне то послышалось: может, «дурила» она сказала, а не… Хотя и «дурила» тоже не очень-то… А! - кто их, Снегурочек, знает: может, им так можно говорить. Оставив на попечение электрика свое богатство, я отпросился у него на минутку вниз, якобы дружку конфетку подарить (на самом деле мне очень хотелось в туалет, но я попросту стеснялся сказать об этом), стремглав устремился вниз по лестнице.

 

Фу ты, не продохнуть! Хоть взрослые и открыли форточку, но накурили они так, что аж глаза щипало. Сделав свое небольшое дельце, я радостно поспешил было обратно, на второй этаж, но тут встал, как вкопанный: оказывается, Дед Мороз – курит! Нет, что он водку пьет с мужиками – это нормально, оттого у него и нос красный, но чтобы курил?! Или это – не Дед Мороз? Точно, не он: усы с бородой болтаются на веревочках на груди, а мой отец его отчего-то Ленькой кличет.

 

Весь в опасениях за настоящего Деда Мороза, я обежал вокруг елки, нигде его не нашел, затем вспомнил, что сверху лучше виднее, вернулся к электрику, и принялся жадно выискивать Его, настоящего. Нету нигде… Снегурочка – есть, а Его – нет.

- Что, друга своего не нашел? – оперся о перила локтями дядя Сережа. – Так давай вместе поищем? Какой он из себя?

- В синей шубе…., с посохом…. и…. настоящей бородой! – с болью выдавил из себя горькие слова. – И чтобы не курил и не пил!

 

Дядя Сережа покряхтел, прошептал что-то сквозь зубы, и участливо наклонился ко мне:

- Заместитель Дедушкин сегодня был, не успел Дедушка, завтра будет. Точно будет, - заботливо, словно папа, когда я болею, заглянул он мне в глаза, - приходи, завтра. Сам будет.

- И Снегурочка?

- И Снегурочка, - кивнул он. – Приходи. Придешь?

 

Я не стал ничего обещать, просто забрал свои подарки, и молча пошел вниз, одеваться, даже не поблагодарив напоследок доброго дядю Сережу. Ни на следующий вечер, ни потом, вплоть до самого Нового года, в наш ДК я не ходил: наверное, боялся невесть чего. Впрочем, это чувствовал не только я: наш домашний Дед Мороз, тот, который то ли матрешка, то ли баба Нюра, похоже, разделял мою безмерную печаль: с него начала осыпаться моя гуашь, и теперь он стоял под елкой весь в шрамах заплат из белой бумаги, и на фоне голубой шубы это почему-то вдвойне грустно.

 

Сразу после праздников мы, посовещавшись с родителями, решили выставить больного Деда Мороза на лавочку возле нашего подъезда: вдруг кому пригодится, или кто сможет его вылечить? Да и погодка стояла для него лучше некуда: градусов пятнадцать, мягкий, пушистый снег, тишина; по крайней мере, у меня душа была спокойна: шапка Деда покрывалась настоящим снегом, его нос стал естественно ярким, даже глаза вроде стали глядеть повеселей.

 

Да… честное слово, даже язык не поворачивается сказать об этом, но – что было, то было. Итак: первое утро третьей четверти, я – в теплом пальто и шапке, в руке – портфельчик, и меня ведет за руку папа (он меня до третьего класса до школы провожал).

И что же я вижу? Вчера же здесь, весь заметенный, на скамеечке, стоял! А теперь… Голова – отдельно, руки – одна здесь, другой вовсе нет, а туловище все разодрано, вывернутое наизнанку,  валяется посреди дороги.

 

- Собаки, - вздыхает отец, - собаки подрали.

Я снимаю рукавичку, поднимаю тулово, и мне становится ясно: это палками его так за что-то побили: вон разрывы какие ровные. Затем глажу нутро Деда Мороза: вата это обычная, а никакой там не теплый снег.

- Собаки, - соглашаюсь я с папой.

 

© Copyright: Дмитрий Криушов, 2012

Регистрационный номер №0101914

от 14 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0101914 выдан для произведения:

   МОЙ ДЕД МОРОЗ

 

Дед Мороз у нас дома поселился вот уж года как три, и я в его доброту верил безоговорочно и навсегда: как же – весь такой в голубой шубе, блестящий, и подарки дарит. Но, увы, в тот Новый год вдруг выяснилось, что он снизу доверху набит ватой (в его шубе образовались дырки, вот я и подсмотрел, какой он там изнутри), отчего во мне возникло крайне неприятное чувство противоестественности и даже измены.  

 

Всякому здравомыслящему человеку, разумеется, понятно, что обнаружение такого тайного изъяна в сущности самого-самого сказочного и любимого персонажа у малолетнего дитяти вызывает восторгов мало, и это, видимо, настолько явственно проступало на моей физиономии, что моя мама, как самая чуткая и понимающая из женщин, погоревав чуток со мной напару над порвавшимся волшебником, нашлась:

 

- Сыночек, это у него не дырки, это он просто подтаял за лето немного, а внутри там – это не вата, снег это там у него такой теплый. Ты ведь помнишь, какое лето жаркое было?

- Помню, - ответил я не вполне уверенно, припоминая пару теплых деньков, когда нам удалось-таки с соседскими пацанами искупнуться на Калиновке, - было жарко, было оно.

- Вот видишь! – радостно подхватила мама, - оттого дедушка и подтаял чуток, а давай вместе подлечим его? Знаешь, как он обрадуется?

 

Как он обрадуется, я понятия не имел, да и методах лечения Дедов Морозов ни разу не слышал, предполагал лишь, что это надо делать холодом.  Но, вместо того, чтобы поместить Дедушку в морозильную камеру или же выставить его на балкон, мама принесла папиросной бумаги и канцелярского клею, и мы с помощью столь прозаических, нисколько не связанных с миром волшебства, вещей, принялись чинить мантию и правую щеку Деда, отчего в итоге он выглядеть лучше явно не стал. Мне стало его жаль вдвойне, и я принес свои школьные краски и, как мог, равномерно подкрасил голубым мантию, обновил рукавички, даже нос поярче сделал, но – это был уже не прежний Дед Мороз, а в лучшем случае матрешка, а в худшем же – злая баба Нюра - дворничиха с трамвайного кольца, что запрещает нам кататься на «колбасе» и лузгать семечки: у нее такого же цвета облезлая химическая шуба, красный нос и глаза, а лицо она зимой обматывает белой шалью, что так походит на бороду. Вернув то ли бабу Нюру, то ли матрешку на положенное ей под елкой место, я загрустил еще пуще: елка-то, она хоть и мертвая, но настоящая, пахнет, а вот Дед Мороз отчего то оплошал… Или это только лишь во мне дело? Плохо нарисовал?

 

Видя мою неизбывную тоску, да еще и накануне праздников, родители шепотом (как будто я не слышу, как они переругиваются на кухне!), посовещались, и в субботу (как сейчас помню, «красная» она была, нерабочая) папа повел меня в местный ДК, на заводскую елку.

 

Народу собралось – тьма! Были и папины друзья, и мои, но всем им было не до меня: первые, это которые взрослые, скучковались вместе и, оставив нас на попечение незнакомых теток, дружно удалились в ту сторону, где пахло табаком и было шумно. Мои же сверстники, как один, выстроились в очередь за подарками от Того, кто еще не появился, и лишь перешептывались, переминаясь в нетерпении с ноги на ногу, так им хотелось сладенького.

 

Увы – я такой степенью терпения не обладал, и потому тихонечко улизнул от теток на балюстраду второго этажа (оттуда замечательно елку видно, да и Деда Мороза, когда тот появится, тоже можно будет рассмотреть). Сперва я внимательно разглядывал лесную красавицу, красная звездочка которой находилась как раз на уровне моих глаз, нити гирлянд с мутными лампочками, картонные игрушки, затем едва удержался от того, чтобы плюнуть с верхотуры на голову Сашке из четвертого подъезда (плеваться в доме культуры – нехорошо), и вдруг заметил мужичка в спецовке возле электрического щитка. Он его открыл, мягко потрогал кончиками пальцев тумблеры, затем, увидев меня, подмигнул и спустился вниз. Через минуту он вернулся:

 

- Сережа. Дядя Сережа. С Новым годом тебя, - и он протянул мне пакетик с подарками.

- Спасибо, дядя Сережа, - несмело принял я дар, - а что, уже можно?

- Чего – можно? – опустился тот рядом со мной на корточки, протягивая ладонь. - Зовут-то тебя как, солнышко?

 

«Солнышко» - это потому, что я – рыжий, и это, как считают у нас во дворе, обидно. Дразнятся даже, но я этого почему-то не понимаю, и потому ничуть не обижаюсь. 

- Дима я, - пожимаю я руку электрика, - а развязать можно? – и, не слишком-то дожидаясь разрешения, тереблю узел пакета.

- Конечно же: кому нес? – фыркнул тот, достал папиросу, понюхал ее, но, взглянув на меня, отчего-то курить передумал.

 

Я не стал тратить на странного дядьку даром времени, и принялся за подсчеты: карамелек штук восемнадцать – двадцать, два «Мишки», две «Курортных» и пять «Ананасовых». «Ласточку» я и вовсе терпеть не могу, как у меня зубы выпадывать стали: больно.

 

- Дядь Сереж, на, - почти силой впихнул я в его ладонь все «Ласточки», затем, подумав, добавил «Курортную», карамельки же с ирисками делил на глазок, и, не спрашивая, попросту ссыпал ему в карман его долю. – Вот…, - и я горестно вздохнул, - три мандаринки. Можно, я себе две возьму? А я Вам «Ананасовых» добавлю, хорошо?

 

То ли электрик так своим электричеством пропитался, или же это у него профессиональное, но его трясло так, что у него аж конфеты из ладоней посыпались:

- Ты… ты…чего надумал-то, пацан? – сквозь слезы спросил он, перекрикивая шум снизу.

Странный какой-то электрик: то трясется, то смеется, то плачет. Может, плохо ему? Или это я его обидел, обошел? А, была не была! Очистив от шкурки мандаринку, я протянул ему половину:

- Сейчас честно?

- Честно, - кивнул он, и вдруг, прислушавшись к происходящему внизу, махом заглотил мандаринку, и вихрем помчался к своему рубильнику.

 

Я осторожно, чтобы не рассыпать лежащее на коленях богатство, заглянул через перила вниз: там только-только начиналось торжество – вот и елка вспыхнула, и мои сверстники вместе с Дедом Морозом пустились в хоровод.

- Серега, ты это чего тут – уснул?! – услышал я краем уха, - Дед этот Мороз уже глотку сорвал, десятый раз все громче и громче тебе: «Раз-два-три, елочка – гори!», а ты чего, м….ла?!

 

Ой, или это мне послышалось, или это – не Снегурочка.  

-Фазу вышибло, Вер, фазу, - дважды повторил дядя Сережа непонятное слово. - Сама вон посмотри, едва перемычку успел кинуть, - потыкал он пальцем вглубь щитка, отчего я даже испугался: вдруг вышибет и его?

 

Его-то, может, и не очень жаль, хоть он и добрый: он электрик, с ним ничего не сделается, но вдруг и Снегурочку тоже? Но та лишь сплюнула:

-Только перемычки кидать и умеешь, - и она вдобавок вновь повторила то самое слово, после чего нацепила на себя улыбочку, и дробью скатилась вниз по лестнице.

 

Я проводил ее недоуменным взглядом, дядя же Сережа вернулся ко мне и своим, рассыпавшимся по полу конфетами с извиняющейся улыбкой:

- Вот что значит дедушкино воспитание… Ты, Дим, на нее не серчай: это я во всем виноват, не она. Праздник у вас… А почему ты не со всеми?

- Мне и отсюда все хорошо видно, - наклонил я голову к ажурным балясинам балкона, - Дед Мороз вон, Снегурочка, Сашка, еще один… Или? – спохватился я. - Я Вами тут мешаю?

- Да что ты, Димка, нисколько не мешаешь, мне так даже веселее, - присел на кафель пола электрик, разве что, как я, ножки вниз не стал свешивать (видимо, сквозь ограждение не пролезают), а поджал их под себя. - Тогда хоть бы подарок получил, что ли, пока не поздно.

 

- Подарок? – недоуменно посмотрел я на фантики и шкурку мандаринки, - а разве я его еще не получил?

- Эх, ты! – усмехнулся он. – Это от ме… от местного клуба был подарок, а не от Деда Мороза. Пригласительный у тебя с собой? – я достал из кармана погнутую открытку, и протянул ему, на что он вновь подмигнул и, сказав мне «Жди», убежал вниз.  

 

На сей раз электрика пришлось ждать подольше, я даже целую песенку пропел вместе с теми, кто внизу водил хоровод, а его все не было и не было. Вот уже и Дед Мороз куда-то пошел, а Снегурочка начала раздавать подарки всем по очереди, а дяди Сережи все нет и нет. А, вот наконец-то и он, несет в руках аж три пакета – для своих детей, наверное. Или – один все-таки – для меня?

 

- На, Димка, - плюхнул он мне на коленки подарки. - Снегурочка сегодня добрая, понравился ты ей, говорит: отдай тому солнышку три подарка, и на следующий год тоже пусть заходит – славно угощу. Ты ведь придешь на следующий год?

- Это что, все мне?! – пропустил я мимо ушей вопрос. - А Вам?

-Не надо мне, тебе это все, солнышко, - потрепал меня по голове электрик, - я же говорю: Снегурочка сегодня добрая.

 

Я с сомнением выглянул за перила: все еще раздает подарки. Может, и вправду добрая, раз всем дарит, и всем хватает, а мне вон аж сколько. И слово мне то послышалось: может, «дурила» она сказала, а не… Хотя и «дурила» тоже не очень-то… А! - кто их, Снегурочек, знает: может, им так можно говорить. Оставив на попечение электрика свое богатство, я отпросился у него на минутку вниз, якобы дружку конфетку подарить (на самом деле мне очень хотелось в туалет, но я попросту стеснялся сказать об этом), стремглав устремился вниз по лестнице.

 

Фу ты, не продохнуть! Хоть взрослые и открыли форточку, но накурили они так, что аж глаза щипало. Сделав свое небольшое дельце, я радостно поспешил было обратно, на второй этаж, но тут встал, как вкопанный: оказывается, Дед Мороз – курит! Нет, что он водку пьет с мужиками – это нормально, оттого у него и нос красный, но чтобы курил?! Или это – не Дед Мороз? Точно, не он: усы с бородой болтаются на веревочках на груди, а мой отец его отчего-то Ленькой кличет.

 

Весь в опасениях за настоящего Деда Мороза, я обежал вокруг елки, нигде его не нашел, затем вспомнил, что сверху лучше виднее, вернулся к электрику, и принялся жадно выискивать Его, настоящего. Нету нигде… Снегурочка – есть, а Его – нет.

- Что, друга своего не нашел? – оперся о перила локтями дядя Сережа. – Так давай вместе поищем? Какой он из себя?

- В синей шубе…., с посохом…. и…. настоящей бородой! – с болью выдавил из себя горькие слова. – И чтобы не курил и не пил!

 

Дядя Сережа покряхтел, прошептал что-то сквозь зубы, и участливо наклонился ко мне:

- Заместитель Дедушкин сегодня был, не успел Дедушка, завтра будет. Точно будет, - заботливо, словно папа, когда я болею, заглянул он мне в глаза, - приходи, завтра. Сам будет.

- И Снегурочка?

- И Снегурочка, - кивнул он. – Приходи. Придешь?

 

Я не стал ничего обещать, просто забрал свои подарки, и молча пошел вниз, одеваться, даже не поблагодарив напоследок доброго дядю Сережу. Ни на следующий вечер, ни потом, вплоть до самого Нового года, в наш ДК я не ходил: наверное, боялся невесть чего. Впрочем, это чувствовал не только я: наш домашний Дед Мороз, тот, который то ли матрешка, то ли баба Нюра, похоже, разделял мою безмерную печаль: с него начала осыпаться моя гуашь, и теперь он стоял под елкой весь в шрамах заплат из белой бумаги, и на фоне голубой шубы это почему-то вдвойне грустно.

 

Сразу после праздников мы, посовещавшись с родителями, решили выставить больного Деда Мороза на лавочку возле нашего подъезда: вдруг кому пригодится, или кто сможет его вылечить? Да и погодка стояла для него лучше некуда: градусов пятнадцать, мягкий, пушистый снег, тишина; по крайней мере, у меня душа была спокойна: шапка Деда покрывалась настоящим снегом, его нос стал естественно ярким, даже глаза вроде стали глядеть повеселей.

 

Да… честное слово, даже язык не поворачивается сказать об этом, но – что было, то было. Итак: первое утро третьей четверти, я – в теплом пальто и шапке, в руке – портфельчик, и меня ведет за руку папа (он меня до третьего класса до школы провожал).

И что же я вижу? Вчера же здесь, весь заметенный, на скамеечке, стоял! А теперь… Голова – отдельно, руки – одна здесь, другой вовсе нет, а туловище все разодрано, вывернутое наизнанку,  валяется посреди дороги.

 

- Собаки, - вздыхает отец, - собаки подрали.

Я снимаю рукавичку, поднимаю тулово, и мне становится ясно: это палками его так за что-то побили: вон разрывы какие ровные. Затем глажу нутро Деда Мороза: вата это обычная, а никакой там не теплый снег.

- Собаки, - соглашаюсь я с папой.

 

Рейтинг: +9 388 просмотров
Комментарии (16)
Игорь Кичапов # 15 декабря 2012 в 06:45 +2
Дима..ОЧЕНЬ даже..доставил! Отличный рассказ о том..как пропадает вера в сказку..взрослеем.увы
Спасибо младшОй..правда..классно! Рекомендую...чо
Дмитрий Криушов # 15 декабря 2012 в 14:57 +2
Знаешь, а ведь в этой истории я наврал только про "м...лу", остальное правда. так что Снегурочка - не при чем. 36
Светлана Дергачева # 6 января 2013 в 08:57 +1
Грустно так... Сколько же лет было маленькому Диме?
Дмитрий Криушов # 6 января 2013 в 15:53 0
Второй класс. С Рождеством Вас! t13004
Анна Шухарева # 3 февраля 2013 в 15:37 +1
История из жизни! t7709
Дмитрий Криушов # 3 февраля 2013 в 20:07 0
Из жизни. Из той настоящей, сказочной, детской жизни. Но сейчас мне кажется порой, что я ее все-таки выдумал... sad
Наталья Бугаре # 30 июня 2013 в 23:37 +2
Ох, как горько и обидно..убили сказку... убили веру в чудо... Ох,эти взрослые... Трогательный рассказ и очень добрый. Эпизод где ЛГ искренне пытался делиться подарком- нечто. Обязательно почитаю сыну и внуку - разница у них не большая, как раз норм целевая аудитория будет) 38
Дмитрий Криушов # 7 июля 2013 в 14:24 +1
Вот для этой-то аудитории и писал! Впрочем, взрослым прочитать тоже полезно, нет? Спасибо за добрый отзыв! smile
НАДЕЖДА ШУМАКОВА # 17 ноября 2013 в 18:37 +1
ДИМА! ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ РАССКАЗ! НЕМНОГО ГРУСТНЫЙ И ПОНЯТНО! ПОНЯТНО,ЧТО ЭТО ПРОИЗОШЛО С ТОБОЙ! НО МЫ И СЕЙЧАС С УДОВОЛЬСТВИЕМ ВЕРИМ В ДЕДА МОРОЗА,ХОТЯ БЫ РАЗ В ГОД!
Дмитрий Криушов # 18 ноября 2013 в 11:25 0
Спасибо за отзыв, Надежда! Что же касается "и сейчас верим", то об этом у меня тоже рассказик имеется. На этом сайте, вроде, его нет. Пошукаю, может, к Новому году и выложу. shampa
Ирина Перепелица # 26 августа 2014 в 14:56 +1
А моя младшая долго-долго верила в Деда Мороза и находила подарки под ёлкой.
А потом подарков не стало, и мы сказали, что большим детям, в 12 лет, подарки уже не приносит тот, настоящий, снежный Дед Мороз, который сыплет снег и рисует узоры, но который не ходит в хороводах вокруг ёлки, потому что он -- Настоящий!!!
А старшая коварно обещала раскрыть ей глаза на настоящую правду, а я умоляла не рушить сказку.
И младшая верила, и верит до сих пор в то, что она просто стала большой...
Ведь кто-то привозит к нам Зимушку-Зиму в расписных санях.
И это он -- Дед Мороз!)))
Спасибо за щемящий рассказ, Солнышко!
Дмитрий Криушов # 26 августа 2014 в 22:39 +1
И Вам спасибо, Перепелица! А про подарки и взросление... есть у меня и такой рассказик. А может, я и не выкладывал его, не помню. Увы, проверять, да править некогда: роман дописывать надо. Обещал до лета, а скоро уже осень.... Ещё раз спасибо за тёплые слова! soln
Ирина Перепелица # 27 августа 2014 в 00:28 +1
Кстати, Дмитрий, хотела прочесть ваш роман "Ловец мух...", но не знаю, где его искать.
625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Дмитрий Криушов # 27 августа 2014 в 19:27 +1
Хм... Оказывается, я попросту забыл его выложить. zyy Но на портале "Прозы" он есть. добавлю и сюда: вот допишу своё "Секретное дело", и вернусь к старенькому. Отредактирую и выложу. Спасибо, что заглядываете!
Ольга Кельнер # 17 мая 2016 в 16:15 +1
К сожалению в детстве ,как только мы чуточку подрастем нас выводят из сказок и сладкой неги взрослая жизнь,и чем старше становимся,тем больше понимаем,что сказки и жизнь вещь не совместимая.Но верим,ведь верим,все таки,причем до самой старости.Хороший рассказ. 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Дмитрий Криушов # 18 мая 2016 в 18:37 0
Мечтающий, да не расстанется со сказкой! Нет, как бы его не била судьба, в сказку он верить будет. Причём непременно чтобы со счастливым концом....
Благодарю за отзыв!