ГлавнаяВся прозаМалые формыНовеллы → Мой Дед Мороз

Мой Дед Мороз

14 декабря 2012 - Дмитрий Криушов

   МОЙ ДЕД МОРОЗ

 

Дед Мороз у нас дома поселился вот уж года как три, и я в его доброту верил безоговорочно и навсегда: как же – весь такой в голубой шубе, блестящий, и подарки дарит. Но, увы, в тот Новый год вдруг выяснилось, что он снизу доверху набит ватой (в его шубе образовались дырки, вот я и подсмотрел, какой он там изнутри), отчего во мне возникло крайне неприятное чувство противоестественности и даже измены.  

 

Всякому здравомыслящему человеку, разумеется, понятно, что обнаружение такого тайного изъяна в сущности самого-самого сказочного и любимого персонажа у малолетнего дитяти вызывает восторгов мало, и это, видимо, настолько явственно проступало на моей физиономии, что моя мама, как самая чуткая и понимающая из женщин, погоревав чуток со мной напару над порвавшимся волшебником, нашлась:

 

- Сыночек, это у него не дырки, это он просто подтаял за лето немного, а внутри там – это не вата, снег это там у него такой теплый. Ты ведь помнишь, какое лето жаркое было?

- Помню, - ответил я не вполне уверенно, припоминая пару теплых деньков, когда нам удалось-таки с соседскими пацанами искупнуться на Калиновке, - было жарко, было оно.

- Вот видишь! – радостно подхватила мама, - оттого дедушка и подтаял чуток, а давай вместе подлечим его? Знаешь, как он обрадуется?

 

Как он обрадуется, я понятия не имел, да и методах лечения Дедов Морозов ни разу не слышал, предполагал лишь, что это надо делать холодом.  Но, вместо того, чтобы поместить Дедушку в морозильную камеру или же выставить его на балкон, мама принесла папиросной бумаги и канцелярского клею, и мы с помощью столь прозаических, нисколько не связанных с миром волшебства, вещей, принялись чинить мантию и правую щеку Деда, отчего в итоге он выглядеть лучше явно не стал. Мне стало его жаль вдвойне, и я принес свои школьные краски и, как мог, равномерно подкрасил голубым мантию, обновил рукавички, даже нос поярче сделал, но – это был уже не прежний Дед Мороз, а в лучшем случае матрешка, а в худшем же – злая баба Нюра - дворничиха с трамвайного кольца, что запрещает нам кататься на «колбасе» и лузгать семечки: у нее такого же цвета облезлая химическая шуба, красный нос и глаза, а лицо она зимой обматывает белой шалью, что так походит на бороду. Вернув то ли бабу Нюру, то ли матрешку на положенное ей под елкой место, я загрустил еще пуще: елка-то, она хоть и мертвая, но настоящая, пахнет, а вот Дед Мороз отчего то оплошал… Или это только лишь во мне дело? Плохо нарисовал?

 

Видя мою неизбывную тоску, да еще и накануне праздников, родители шепотом (как будто я не слышу, как они переругиваются на кухне!), посовещались, и в субботу (как сейчас помню, «красная» она была, нерабочая) папа повел меня в местный ДК, на заводскую елку.

 

Народу собралось – тьма! Были и папины друзья, и мои, но всем им было не до меня: первые, это которые взрослые, скучковались вместе и, оставив нас на попечение незнакомых теток, дружно удалились в ту сторону, где пахло табаком и было шумно. Мои же сверстники, как один, выстроились в очередь за подарками от Того, кто еще не появился, и лишь перешептывались, переминаясь в нетерпении с ноги на ногу, так им хотелось сладенького.

 

Увы – я такой степенью терпения не обладал, и потому тихонечко улизнул от теток на балюстраду второго этажа (оттуда замечательно елку видно, да и Деда Мороза, когда тот появится, тоже можно будет рассмотреть). Сперва я внимательно разглядывал лесную красавицу, красная звездочка которой находилась как раз на уровне моих глаз, нити гирлянд с мутными лампочками, картонные игрушки, затем едва удержался от того, чтобы плюнуть с верхотуры на голову Сашке из четвертого подъезда (плеваться в доме культуры – нехорошо), и вдруг заметил мужичка в спецовке возле электрического щитка. Он его открыл, мягко потрогал кончиками пальцев тумблеры, затем, увидев меня, подмигнул и спустился вниз. Через минуту он вернулся:

 

- Сережа. Дядя Сережа. С Новым годом тебя, - и он протянул мне пакетик с подарками.

- Спасибо, дядя Сережа, - несмело принял я дар, - а что, уже можно?

- Чего – можно? – опустился тот рядом со мной на корточки, протягивая ладонь. - Зовут-то тебя как, солнышко?

 

«Солнышко» - это потому, что я – рыжий, и это, как считают у нас во дворе, обидно. Дразнятся даже, но я этого почему-то не понимаю, и потому ничуть не обижаюсь. 

- Дима я, - пожимаю я руку электрика, - а развязать можно? – и, не слишком-то дожидаясь разрешения, тереблю узел пакета.

- Конечно же: кому нес? – фыркнул тот, достал папиросу, понюхал ее, но, взглянув на меня, отчего-то курить передумал.

 

Я не стал тратить на странного дядьку даром времени, и принялся за подсчеты: карамелек штук восемнадцать – двадцать, два «Мишки», две «Курортных» и пять «Ананасовых». «Ласточку» я и вовсе терпеть не могу, как у меня зубы выпадывать стали: больно.

 

- Дядь Сереж, на, - почти силой впихнул я в его ладонь все «Ласточки», затем, подумав, добавил «Курортную», карамельки же с ирисками делил на глазок, и, не спрашивая, попросту ссыпал ему в карман его долю. – Вот…, - и я горестно вздохнул, - три мандаринки. Можно, я себе две возьму? А я Вам «Ананасовых» добавлю, хорошо?

 

То ли электрик так своим электричеством пропитался, или же это у него профессиональное, но его трясло так, что у него аж конфеты из ладоней посыпались:

- Ты… ты…чего надумал-то, пацан? – сквозь слезы спросил он, перекрикивая шум снизу.

Странный какой-то электрик: то трясется, то смеется, то плачет. Может, плохо ему? Или это я его обидел, обошел? А, была не была! Очистив от шкурки мандаринку, я протянул ему половину:

- Сейчас честно?

- Честно, - кивнул он, и вдруг, прислушавшись к происходящему внизу, махом заглотил мандаринку, и вихрем помчался к своему рубильнику.

 

Я осторожно, чтобы не рассыпать лежащее на коленях богатство, заглянул через перила вниз: там только-только начиналось торжество – вот и елка вспыхнула, и мои сверстники вместе с Дедом Морозом пустились в хоровод.

- Серега, ты это чего тут – уснул?! – услышал я краем уха, - Дед этот Мороз уже глотку сорвал, десятый раз все громче и громче тебе: «Раз-два-три, елочка – гори!», а ты чего, м….ла?!

 

Ой, или это мне послышалось, или это – не Снегурочка.  

-Фазу вышибло, Вер, фазу, - дважды повторил дядя Сережа непонятное слово. - Сама вон посмотри, едва перемычку успел кинуть, - потыкал он пальцем вглубь щитка, отчего я даже испугался: вдруг вышибет и его?

 

Его-то, может, и не очень жаль, хоть он и добрый: он электрик, с ним ничего не сделается, но вдруг и Снегурочку тоже? Но та лишь сплюнула:

-Только перемычки кидать и умеешь, - и она вдобавок вновь повторила то самое слово, после чего нацепила на себя улыбочку, и дробью скатилась вниз по лестнице.

 

Я проводил ее недоуменным взглядом, дядя же Сережа вернулся ко мне и своим, рассыпавшимся по полу конфетами с извиняющейся улыбкой:

- Вот что значит дедушкино воспитание… Ты, Дим, на нее не серчай: это я во всем виноват, не она. Праздник у вас… А почему ты не со всеми?

- Мне и отсюда все хорошо видно, - наклонил я голову к ажурным балясинам балкона, - Дед Мороз вон, Снегурочка, Сашка, еще один… Или? – спохватился я. - Я Вами тут мешаю?

- Да что ты, Димка, нисколько не мешаешь, мне так даже веселее, - присел на кафель пола электрик, разве что, как я, ножки вниз не стал свешивать (видимо, сквозь ограждение не пролезают), а поджал их под себя. - Тогда хоть бы подарок получил, что ли, пока не поздно.

 

- Подарок? – недоуменно посмотрел я на фантики и шкурку мандаринки, - а разве я его еще не получил?

- Эх, ты! – усмехнулся он. – Это от ме… от местного клуба был подарок, а не от Деда Мороза. Пригласительный у тебя с собой? – я достал из кармана погнутую открытку, и протянул ему, на что он вновь подмигнул и, сказав мне «Жди», убежал вниз.  

 

На сей раз электрика пришлось ждать подольше, я даже целую песенку пропел вместе с теми, кто внизу водил хоровод, а его все не было и не было. Вот уже и Дед Мороз куда-то пошел, а Снегурочка начала раздавать подарки всем по очереди, а дяди Сережи все нет и нет. А, вот наконец-то и он, несет в руках аж три пакета – для своих детей, наверное. Или – один все-таки – для меня?

 

- На, Димка, - плюхнул он мне на коленки подарки. - Снегурочка сегодня добрая, понравился ты ей, говорит: отдай тому солнышку три подарка, и на следующий год тоже пусть заходит – славно угощу. Ты ведь придешь на следующий год?

- Это что, все мне?! – пропустил я мимо ушей вопрос. - А Вам?

-Не надо мне, тебе это все, солнышко, - потрепал меня по голове электрик, - я же говорю: Снегурочка сегодня добрая.

 

Я с сомнением выглянул за перила: все еще раздает подарки. Может, и вправду добрая, раз всем дарит, и всем хватает, а мне вон аж сколько. И слово мне то послышалось: может, «дурила» она сказала, а не… Хотя и «дурила» тоже не очень-то… А! - кто их, Снегурочек, знает: может, им так можно говорить. Оставив на попечение электрика свое богатство, я отпросился у него на минутку вниз, якобы дружку конфетку подарить (на самом деле мне очень хотелось в туалет, но я попросту стеснялся сказать об этом), стремглав устремился вниз по лестнице.

 

Фу ты, не продохнуть! Хоть взрослые и открыли форточку, но накурили они так, что аж глаза щипало. Сделав свое небольшое дельце, я радостно поспешил было обратно, на второй этаж, но тут встал, как вкопанный: оказывается, Дед Мороз – курит! Нет, что он водку пьет с мужиками – это нормально, оттого у него и нос красный, но чтобы курил?! Или это – не Дед Мороз? Точно, не он: усы с бородой болтаются на веревочках на груди, а мой отец его отчего-то Ленькой кличет.

 

Весь в опасениях за настоящего Деда Мороза, я обежал вокруг елки, нигде его не нашел, затем вспомнил, что сверху лучше виднее, вернулся к электрику, и принялся жадно выискивать Его, настоящего. Нету нигде… Снегурочка – есть, а Его – нет.

- Что, друга своего не нашел? – оперся о перила локтями дядя Сережа. – Так давай вместе поищем? Какой он из себя?

- В синей шубе…., с посохом…. и…. настоящей бородой! – с болью выдавил из себя горькие слова. – И чтобы не курил и не пил!

 

Дядя Сережа покряхтел, прошептал что-то сквозь зубы, и участливо наклонился ко мне:

- Заместитель Дедушкин сегодня был, не успел Дедушка, завтра будет. Точно будет, - заботливо, словно папа, когда я болею, заглянул он мне в глаза, - приходи, завтра. Сам будет.

- И Снегурочка?

- И Снегурочка, - кивнул он. – Приходи. Придешь?

 

Я не стал ничего обещать, просто забрал свои подарки, и молча пошел вниз, одеваться, даже не поблагодарив напоследок доброго дядю Сережу. Ни на следующий вечер, ни потом, вплоть до самого Нового года, в наш ДК я не ходил: наверное, боялся невесть чего. Впрочем, это чувствовал не только я: наш домашний Дед Мороз, тот, который то ли матрешка, то ли баба Нюра, похоже, разделял мою безмерную печаль: с него начала осыпаться моя гуашь, и теперь он стоял под елкой весь в шрамах заплат из белой бумаги, и на фоне голубой шубы это почему-то вдвойне грустно.

 

Сразу после праздников мы, посовещавшись с родителями, решили выставить больного Деда Мороза на лавочку возле нашего подъезда: вдруг кому пригодится, или кто сможет его вылечить? Да и погодка стояла для него лучше некуда: градусов пятнадцать, мягкий, пушистый снег, тишина; по крайней мере, у меня душа была спокойна: шапка Деда покрывалась настоящим снегом, его нос стал естественно ярким, даже глаза вроде стали глядеть повеселей.

 

Да… честное слово, даже язык не поворачивается сказать об этом, но – что было, то было. Итак: первое утро третьей четверти, я – в теплом пальто и шапке, в руке – портфельчик, и меня ведет за руку папа (он меня до третьего класса до школы провожал).

И что же я вижу? Вчера же здесь, весь заметенный, на скамеечке, стоял! А теперь… Голова – отдельно, руки – одна здесь, другой вовсе нет, а туловище все разодрано, вывернутое наизнанку,  валяется посреди дороги.

 

- Собаки, - вздыхает отец, - собаки подрали.

Я снимаю рукавичку, поднимаю тулово, и мне становится ясно: это палками его так за что-то побили: вон разрывы какие ровные. Затем глажу нутро Деда Мороза: вата это обычная, а никакой там не теплый снег.

- Собаки, - соглашаюсь я с папой.

 

© Copyright: Дмитрий Криушов, 2012

Регистрационный номер №0101914

от 14 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0101914 выдан для произведения:

   МОЙ ДЕД МОРОЗ

 

Дед Мороз у нас дома поселился вот уж года как три, и я в его доброту верил безоговорочно и навсегда: как же – весь такой в голубой шубе, блестящий, и подарки дарит. Но, увы, в тот Новый год вдруг выяснилось, что он снизу доверху набит ватой (в его шубе образовались дырки, вот я и подсмотрел, какой он там изнутри), отчего во мне возникло крайне неприятное чувство противоестественности и даже измены.  

 

Всякому здравомыслящему человеку, разумеется, понятно, что обнаружение такого тайного изъяна в сущности самого-самого сказочного и любимого персонажа у малолетнего дитяти вызывает восторгов мало, и это, видимо, настолько явственно проступало на моей физиономии, что моя мама, как самая чуткая и понимающая из женщин, погоревав чуток со мной напару над порвавшимся волшебником, нашлась:

 

- Сыночек, это у него не дырки, это он просто подтаял за лето немного, а внутри там – это не вата, снег это там у него такой теплый. Ты ведь помнишь, какое лето жаркое было?

- Помню, - ответил я не вполне уверенно, припоминая пару теплых деньков, когда нам удалось-таки с соседскими пацанами искупнуться на Калиновке, - было жарко, было оно.

- Вот видишь! – радостно подхватила мама, - оттого дедушка и подтаял чуток, а давай вместе подлечим его? Знаешь, как он обрадуется?

 

Как он обрадуется, я понятия не имел, да и методах лечения Дедов Морозов ни разу не слышал, предполагал лишь, что это надо делать холодом.  Но, вместо того, чтобы поместить Дедушку в морозильную камеру или же выставить его на балкон, мама принесла папиросной бумаги и канцелярского клею, и мы с помощью столь прозаических, нисколько не связанных с миром волшебства, вещей, принялись чинить мантию и правую щеку Деда, отчего в итоге он выглядеть лучше явно не стал. Мне стало его жаль вдвойне, и я принес свои школьные краски и, как мог, равномерно подкрасил голубым мантию, обновил рукавички, даже нос поярче сделал, но – это был уже не прежний Дед Мороз, а в лучшем случае матрешка, а в худшем же – злая баба Нюра - дворничиха с трамвайного кольца, что запрещает нам кататься на «колбасе» и лузгать семечки: у нее такого же цвета облезлая химическая шуба, красный нос и глаза, а лицо она зимой обматывает белой шалью, что так походит на бороду. Вернув то ли бабу Нюру, то ли матрешку на положенное ей под елкой место, я загрустил еще пуще: елка-то, она хоть и мертвая, но настоящая, пахнет, а вот Дед Мороз отчего то оплошал… Или это только лишь во мне дело? Плохо нарисовал?

 

Видя мою неизбывную тоску, да еще и накануне праздников, родители шепотом (как будто я не слышу, как они переругиваются на кухне!), посовещались, и в субботу (как сейчас помню, «красная» она была, нерабочая) папа повел меня в местный ДК, на заводскую елку.

 

Народу собралось – тьма! Были и папины друзья, и мои, но всем им было не до меня: первые, это которые взрослые, скучковались вместе и, оставив нас на попечение незнакомых теток, дружно удалились в ту сторону, где пахло табаком и было шумно. Мои же сверстники, как один, выстроились в очередь за подарками от Того, кто еще не появился, и лишь перешептывались, переминаясь в нетерпении с ноги на ногу, так им хотелось сладенького.

 

Увы – я такой степенью терпения не обладал, и потому тихонечко улизнул от теток на балюстраду второго этажа (оттуда замечательно елку видно, да и Деда Мороза, когда тот появится, тоже можно будет рассмотреть). Сперва я внимательно разглядывал лесную красавицу, красная звездочка которой находилась как раз на уровне моих глаз, нити гирлянд с мутными лампочками, картонные игрушки, затем едва удержался от того, чтобы плюнуть с верхотуры на голову Сашке из четвертого подъезда (плеваться в доме культуры – нехорошо), и вдруг заметил мужичка в спецовке возле электрического щитка. Он его открыл, мягко потрогал кончиками пальцев тумблеры, затем, увидев меня, подмигнул и спустился вниз. Через минуту он вернулся:

 

- Сережа. Дядя Сережа. С Новым годом тебя, - и он протянул мне пакетик с подарками.

- Спасибо, дядя Сережа, - несмело принял я дар, - а что, уже можно?

- Чего – можно? – опустился тот рядом со мной на корточки, протягивая ладонь. - Зовут-то тебя как, солнышко?

 

«Солнышко» - это потому, что я – рыжий, и это, как считают у нас во дворе, обидно. Дразнятся даже, но я этого почему-то не понимаю, и потому ничуть не обижаюсь. 

- Дима я, - пожимаю я руку электрика, - а развязать можно? – и, не слишком-то дожидаясь разрешения, тереблю узел пакета.

- Конечно же: кому нес? – фыркнул тот, достал папиросу, понюхал ее, но, взглянув на меня, отчего-то курить передумал.

 

Я не стал тратить на странного дядьку даром времени, и принялся за подсчеты: карамелек штук восемнадцать – двадцать, два «Мишки», две «Курортных» и пять «Ананасовых». «Ласточку» я и вовсе терпеть не могу, как у меня зубы выпадывать стали: больно.

 

- Дядь Сереж, на, - почти силой впихнул я в его ладонь все «Ласточки», затем, подумав, добавил «Курортную», карамельки же с ирисками делил на глазок, и, не спрашивая, попросту ссыпал ему в карман его долю. – Вот…, - и я горестно вздохнул, - три мандаринки. Можно, я себе две возьму? А я Вам «Ананасовых» добавлю, хорошо?

 

То ли электрик так своим электричеством пропитался, или же это у него профессиональное, но его трясло так, что у него аж конфеты из ладоней посыпались:

- Ты… ты…чего надумал-то, пацан? – сквозь слезы спросил он, перекрикивая шум снизу.

Странный какой-то электрик: то трясется, то смеется, то плачет. Может, плохо ему? Или это я его обидел, обошел? А, была не была! Очистив от шкурки мандаринку, я протянул ему половину:

- Сейчас честно?

- Честно, - кивнул он, и вдруг, прислушавшись к происходящему внизу, махом заглотил мандаринку, и вихрем помчался к своему рубильнику.

 

Я осторожно, чтобы не рассыпать лежащее на коленях богатство, заглянул через перила вниз: там только-только начиналось торжество – вот и елка вспыхнула, и мои сверстники вместе с Дедом Морозом пустились в хоровод.

- Серега, ты это чего тут – уснул?! – услышал я краем уха, - Дед этот Мороз уже глотку сорвал, десятый раз все громче и громче тебе: «Раз-два-три, елочка – гори!», а ты чего, м….ла?!

 

Ой, или это мне послышалось, или это – не Снегурочка.  

-Фазу вышибло, Вер, фазу, - дважды повторил дядя Сережа непонятное слово. - Сама вон посмотри, едва перемычку успел кинуть, - потыкал он пальцем вглубь щитка, отчего я даже испугался: вдруг вышибет и его?

 

Его-то, может, и не очень жаль, хоть он и добрый: он электрик, с ним ничего не сделается, но вдруг и Снегурочку тоже? Но та лишь сплюнула:

-Только перемычки кидать и умеешь, - и она вдобавок вновь повторила то самое слово, после чего нацепила на себя улыбочку, и дробью скатилась вниз по лестнице.

 

Я проводил ее недоуменным взглядом, дядя же Сережа вернулся ко мне и своим, рассыпавшимся по полу конфетами с извиняющейся улыбкой:

- Вот что значит дедушкино воспитание… Ты, Дим, на нее не серчай: это я во всем виноват, не она. Праздник у вас… А почему ты не со всеми?

- Мне и отсюда все хорошо видно, - наклонил я голову к ажурным балясинам балкона, - Дед Мороз вон, Снегурочка, Сашка, еще один… Или? – спохватился я. - Я Вами тут мешаю?

- Да что ты, Димка, нисколько не мешаешь, мне так даже веселее, - присел на кафель пола электрик, разве что, как я, ножки вниз не стал свешивать (видимо, сквозь ограждение не пролезают), а поджал их под себя. - Тогда хоть бы подарок получил, что ли, пока не поздно.

 

- Подарок? – недоуменно посмотрел я на фантики и шкурку мандаринки, - а разве я его еще не получил?

- Эх, ты! – усмехнулся он. – Это от ме… от местного клуба был подарок, а не от Деда Мороза. Пригласительный у тебя с собой? – я достал из кармана погнутую открытку, и протянул ему, на что он вновь подмигнул и, сказав мне «Жди», убежал вниз.  

 

На сей раз электрика пришлось ждать подольше, я даже целую песенку пропел вместе с теми, кто внизу водил хоровод, а его все не было и не было. Вот уже и Дед Мороз куда-то пошел, а Снегурочка начала раздавать подарки всем по очереди, а дяди Сережи все нет и нет. А, вот наконец-то и он, несет в руках аж три пакета – для своих детей, наверное. Или – один все-таки – для меня?

 

- На, Димка, - плюхнул он мне на коленки подарки. - Снегурочка сегодня добрая, понравился ты ей, говорит: отдай тому солнышку три подарка, и на следующий год тоже пусть заходит – славно угощу. Ты ведь придешь на следующий год?

- Это что, все мне?! – пропустил я мимо ушей вопрос. - А Вам?

-Не надо мне, тебе это все, солнышко, - потрепал меня по голове электрик, - я же говорю: Снегурочка сегодня добрая.

 

Я с сомнением выглянул за перила: все еще раздает подарки. Может, и вправду добрая, раз всем дарит, и всем хватает, а мне вон аж сколько. И слово мне то послышалось: может, «дурила» она сказала, а не… Хотя и «дурила» тоже не очень-то… А! - кто их, Снегурочек, знает: может, им так можно говорить. Оставив на попечение электрика свое богатство, я отпросился у него на минутку вниз, якобы дружку конфетку подарить (на самом деле мне очень хотелось в туалет, но я попросту стеснялся сказать об этом), стремглав устремился вниз по лестнице.

 

Фу ты, не продохнуть! Хоть взрослые и открыли форточку, но накурили они так, что аж глаза щипало. Сделав свое небольшое дельце, я радостно поспешил было обратно, на второй этаж, но тут встал, как вкопанный: оказывается, Дед Мороз – курит! Нет, что он водку пьет с мужиками – это нормально, оттого у него и нос красный, но чтобы курил?! Или это – не Дед Мороз? Точно, не он: усы с бородой болтаются на веревочках на груди, а мой отец его отчего-то Ленькой кличет.

 

Весь в опасениях за настоящего Деда Мороза, я обежал вокруг елки, нигде его не нашел, затем вспомнил, что сверху лучше виднее, вернулся к электрику, и принялся жадно выискивать Его, настоящего. Нету нигде… Снегурочка – есть, а Его – нет.

- Что, друга своего не нашел? – оперся о перила локтями дядя Сережа. – Так давай вместе поищем? Какой он из себя?

- В синей шубе…., с посохом…. и…. настоящей бородой! – с болью выдавил из себя горькие слова. – И чтобы не курил и не пил!

 

Дядя Сережа покряхтел, прошептал что-то сквозь зубы, и участливо наклонился ко мне:

- Заместитель Дедушкин сегодня был, не успел Дедушка, завтра будет. Точно будет, - заботливо, словно папа, когда я болею, заглянул он мне в глаза, - приходи, завтра. Сам будет.

- И Снегурочка?

- И Снегурочка, - кивнул он. – Приходи. Придешь?

 

Я не стал ничего обещать, просто забрал свои подарки, и молча пошел вниз, одеваться, даже не поблагодарив напоследок доброго дядю Сережу. Ни на следующий вечер, ни потом, вплоть до самого Нового года, в наш ДК я не ходил: наверное, боялся невесть чего. Впрочем, это чувствовал не только я: наш домашний Дед Мороз, тот, который то ли матрешка, то ли баба Нюра, похоже, разделял мою безмерную печаль: с него начала осыпаться моя гуашь, и теперь он стоял под елкой весь в шрамах заплат из белой бумаги, и на фоне голубой шубы это почему-то вдвойне грустно.

 

Сразу после праздников мы, посовещавшись с родителями, решили выставить больного Деда Мороза на лавочку возле нашего подъезда: вдруг кому пригодится, или кто сможет его вылечить? Да и погодка стояла для него лучше некуда: градусов пятнадцать, мягкий, пушистый снег, тишина; по крайней мере, у меня душа была спокойна: шапка Деда покрывалась настоящим снегом, его нос стал естественно ярким, даже глаза вроде стали глядеть повеселей.

 

Да… честное слово, даже язык не поворачивается сказать об этом, но – что было, то было. Итак: первое утро третьей четверти, я – в теплом пальто и шапке, в руке – портфельчик, и меня ведет за руку папа (он меня до третьего класса до школы провожал).

И что же я вижу? Вчера же здесь, весь заметенный, на скамеечке, стоял! А теперь… Голова – отдельно, руки – одна здесь, другой вовсе нет, а туловище все разодрано, вывернутое наизнанку,  валяется посреди дороги.

 

- Собаки, - вздыхает отец, - собаки подрали.

Я снимаю рукавичку, поднимаю тулово, и мне становится ясно: это палками его так за что-то побили: вон разрывы какие ровные. Затем глажу нутро Деда Мороза: вата это обычная, а никакой там не теплый снег.

- Собаки, - соглашаюсь я с папой.

 

Рейтинг: +9 419 просмотров
Комментарии (16)
Игорь Кичапов # 15 декабря 2012 в 06:45 +2
Дима..ОЧЕНЬ даже..доставил! Отличный рассказ о том..как пропадает вера в сказку..взрослеем.увы
Спасибо младшОй..правда..классно! Рекомендую...чо
Дмитрий Криушов # 15 декабря 2012 в 14:57 +2
Знаешь, а ведь в этой истории я наврал только про "м...лу", остальное правда. так что Снегурочка - не при чем. 36
Светлана Дергачева # 6 января 2013 в 08:57 +1
Грустно так... Сколько же лет было маленькому Диме?
Дмитрий Криушов # 6 января 2013 в 15:53 0
Второй класс. С Рождеством Вас! t13004
Анна Шухарева # 3 февраля 2013 в 15:37 +1
История из жизни! t7709
Дмитрий Криушов # 3 февраля 2013 в 20:07 0
Из жизни. Из той настоящей, сказочной, детской жизни. Но сейчас мне кажется порой, что я ее все-таки выдумал... sad
Наталья Бугаре # 30 июня 2013 в 23:37 +2
Ох, как горько и обидно..убили сказку... убили веру в чудо... Ох,эти взрослые... Трогательный рассказ и очень добрый. Эпизод где ЛГ искренне пытался делиться подарком- нечто. Обязательно почитаю сыну и внуку - разница у них не большая, как раз норм целевая аудитория будет) 38
Дмитрий Криушов # 7 июля 2013 в 14:24 +1
Вот для этой-то аудитории и писал! Впрочем, взрослым прочитать тоже полезно, нет? Спасибо за добрый отзыв! smile
НАДЕЖДА ШУМАКОВА # 17 ноября 2013 в 18:37 +1
ДИМА! ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ РАССКАЗ! НЕМНОГО ГРУСТНЫЙ И ПОНЯТНО! ПОНЯТНО,ЧТО ЭТО ПРОИЗОШЛО С ТОБОЙ! НО МЫ И СЕЙЧАС С УДОВОЛЬСТВИЕМ ВЕРИМ В ДЕДА МОРОЗА,ХОТЯ БЫ РАЗ В ГОД!
Дмитрий Криушов # 18 ноября 2013 в 11:25 0
Спасибо за отзыв, Надежда! Что же касается "и сейчас верим", то об этом у меня тоже рассказик имеется. На этом сайте, вроде, его нет. Пошукаю, может, к Новому году и выложу. shampa
Ирина Перепелица # 26 августа 2014 в 14:56 +1
А моя младшая долго-долго верила в Деда Мороза и находила подарки под ёлкой.
А потом подарков не стало, и мы сказали, что большим детям, в 12 лет, подарки уже не приносит тот, настоящий, снежный Дед Мороз, который сыплет снег и рисует узоры, но который не ходит в хороводах вокруг ёлки, потому что он -- Настоящий!!!
А старшая коварно обещала раскрыть ей глаза на настоящую правду, а я умоляла не рушить сказку.
И младшая верила, и верит до сих пор в то, что она просто стала большой...
Ведь кто-то привозит к нам Зимушку-Зиму в расписных санях.
И это он -- Дед Мороз!)))
Спасибо за щемящий рассказ, Солнышко!
Дмитрий Криушов # 26 августа 2014 в 22:39 +1
И Вам спасибо, Перепелица! А про подарки и взросление... есть у меня и такой рассказик. А может, я и не выкладывал его, не помню. Увы, проверять, да править некогда: роман дописывать надо. Обещал до лета, а скоро уже осень.... Ещё раз спасибо за тёплые слова! soln
Ирина Перепелица # 27 августа 2014 в 00:28 +1
Кстати, Дмитрий, хотела прочесть ваш роман "Ловец мух...", но не знаю, где его искать.
625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Дмитрий Криушов # 27 августа 2014 в 19:27 +1
Хм... Оказывается, я попросту забыл его выложить. zyy Но на портале "Прозы" он есть. добавлю и сюда: вот допишу своё "Секретное дело", и вернусь к старенькому. Отредактирую и выложу. Спасибо, что заглядываете!
Ольга Кельнер # 17 мая 2016 в 16:15 +1
К сожалению в детстве ,как только мы чуточку подрастем нас выводят из сказок и сладкой неги взрослая жизнь,и чем старше становимся,тем больше понимаем,что сказки и жизнь вещь не совместимая.Но верим,ведь верим,все таки,причем до самой старости.Хороший рассказ. 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Дмитрий Криушов # 18 мая 2016 в 18:37 0
Мечтающий, да не расстанется со сказкой! Нет, как бы его не била судьба, в сказку он верить будет. Причём непременно чтобы со счастливым концом....
Благодарю за отзыв!
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
97
97
96
91
90
88
83
82
80
79
77
73
73
71
69
69
66
66
66
64
64
61
58
54