БОЛЬ

14 марта 2013 - Владимир Удод

 – День, ну, может, два – не больше,    ответил доктор на немой вопрос посетителя, – и матушка ваша отмучается.

– Сергей Иванович, – взмолился молодой человек, – сделайте хоть что-нибудь, чтобы  она так не страдала. У неё ужасные головные боли, она криком кричит. Это невыносимо слышать.

– Я и так ей выписал самый сильный препарат, но, к сожалению, действие его лишь ненадолго притупляет боль. Тут я бессилен. Вы уж потерпите, недолго осталось. Поговорите с матушкой, отвлеките её, можете священника пригласить. Иногда это помогает. А я сестре скажу, чтобы вовремя вводила препарат. Больше ничем помочь не могу. Это где-то там, в столице, возможно, и могли бы что-то предпринять более радикальное, но при нашем убожестве… Что я могу? Терпите; если умеете, молитесь. Я и то молюсь, когда оперирую инструментами, которыми работал ещё мой отец.

Мужчине ничего не оставалось, как вернуться в палату матери и слушать её непрерывные стоны. Сидя на краешке кровати и держа её иссушенную долгой болезнью, почти невесомую руку в своих сильных ладонях, он смотрел на изменившееся лицо своей мамы, в котором отражались, казалось, все страдания мира,  и пытался придумать молитву, поскольку никогда ещё не молился и не знал даже «Отче наш». Это у него плохо получалось, он всё время сбивался и начинал сначала. Трудность заключалась в том, что он не мог сообразить, как и о чём просить Бога. В чудо исцеления он не верил, а если не будет исцеления, то и боль никуда не денется. Стал просить Господа дать силы и маме и ему, чтобы вытерпеть эти муки до конца. Мысли его прервал тихий голос мамы:

– Саша, Саша, сынок... – Голос был тихий, жалостный.

– Что, мама? – Мужчина наклонился к самому лицу матери.

– Как я устала от этой боли, если бы кто только знал, как я устала. – Женщина стиснула зубы от нового приступа, подавив готовый сорваться с губ стон, немного помолчала и тихо продолжила: – Скорее бы уже Бог смиловался и прекратил эти муки. Какие же это муки, сынок! За что мне это? Сама мучаюсь и тебя измучила совсем. Не дай Боже никому таких страданий. – Она опять сделала над собой усилие, но на этот раз подавить стон не удалось. – Господи, да сделай же что-нибудь! – сорвалась она на крик. – Это же невозможно терпеть! Дай хоть перед смертью маленькую передышку от этой боли!

Сын не в силах был вытерпеть страдания матери. Он выскочил в коридор, позвал медсестру и попросил сделать укол. Пока матери вводили обезболивающее, Саша подошёл к раскрытому окну и взмолился:

– Господи, если ты есть, отдай мне её боль. Пусть она отдохнёт хотя бы перед смертью. Я буду носить ее, сколько потребуется, только пожалей маму. Ты же всемогущий, ты всё можешь. Я искренне тебя об этом прошу. Я молодой, сильный, мне легче переносить страдания. А мама ослабла, у неё больше нет сил терпеть. Ты же милостив. Так окажи такую милость! Не за себя прошу.

Молитву прервала вышедшая в коридор медсестра.

– Можете войти, вашей маме стало немного легче, – сказала молодая женщина в белом халате.

Саша сделал шаг и едва не упал от пронзившей его головной боли.

– Что с вами, вам плохо? – подхватывая молодого человека, с тревогой в голосе спросила медсестра.

– Голова что-то… – пробормотал мужчина, но тут же отстранился от девушки и добавил: – Нет, ничего, извините, всё в порядке.

– Вы уверены?

– Да, да, не беспокойтесь.

Он вошёл в палату и не узнал мать. Впервые за долгие дни болезни её лицо выражало спокойствие, морщины страдания исчезли, как будто их и не было, глаза просветлели, дыхание было ровным и тихим.

– Какое хорошее лекарство, – сказала женщина совершенно нормальным голосом, – не то, что раньше вводили. Спасибо доктору, дай Бог ему здоровья. Подойди, сынок, посиди ещё немного, потом ступай, отдыхай, а то измучился тут со мной. Вон, лица на тебе нет, как бы сам не заболел.

– Да, мама, я немного ещё посижу и пойду, пожалуй, а то у самого голова разболелась.

«Неужели вправду Он услышал мою мольбу?» – подумал Саша, морщась от приступа боли.

Он ещё с полчаса просидел возле мамы, даже покормил её, отмечая про себя проснувшийся аппетит больной женщины, а затем поехал домой на такси, оставив свою машину на стоянке, так как вести машину в таком состоянии он не решился. Дома, выпив сразу несколько таблеток пенталгина, повалился на диван в надежде хотя бы ненадолго забыться от этой нестерпимой головной боли. Теперь он, как никто другой, понимал страдания своей матери. Ворочаясь с боку на бок, он простонал всю ночь, пугая своим состоянием беременную жену. Все попытки супруги вызвать «скорую» Александр решительно пресёк.

– Не поможет мне никакая «скорая», – простонал он. – Только я знаю, что со мной. Само пройдёт. Ты не волнуйся, тебе нельзя.

Утром боль так же резко прекратилась, как и началась. Саша заторопился в больницу.

– Ты как? – спросила жена.

– В порядке, – ответил Саша. – Я же говорил: само всё пройдёт. А ты волновалась.

Первым, кого встретил в больнице Александр, был доктор Сергей Иванович.

– Примите мои искренние соболезнования, – сказал он почти равнодушным тоном. – Отмучилась ваша матушка, уже минут сорок как отмучилась. Сестра поможет вам оформить все формальности, и вы сможете забрать покойницу. Любовь Фёдоровна! – позвал он пожилую женщину в белом халате. – Помогите молодому человеку. Ещё раз примите мои соболезнования.

Доктор ушёл, а пожилая медсестра подошла к Александру и заговорила:

– Царствие небесное вашей маме. Так мучилась, так мучилась, бедняжка, столько дней, а умерла легко, будто уснула. Как кричала, бедная, последние дни, а вчера за весь вечер и всю ночь даже не простонала. А утром сказала: «Спасибо тебе, Господи!». Закрыла глаза и больше не открывала. Мы думали, что уснула, а проверили пульс – нет, не уснула: преставилась.

Женщина перекрестилась и вытерла куском марли слёзы.

После этого случая Саша всерьёз задумался по поводу материализации мыслей. Но со временем списал всё на чистую случайность или совпадение и на этом успокоился, пока не произошло другое событие.

Роды у жены были сложными и болезненными. Врачи предложили роженице кесарево сечение, но та решительно отказалась, изъявив желание рожать «нормальным способом». Саша присутствовал на родах и, видя страдания любимой женщины, опять обратился с просьбой к Богу  перенести на него боль, которую испытывала супруга. И всё повторилось. Весь медперсонал, принимавший роды, был шокирован увиденным: схватки становились всё интенсивнее, но роженица успокоилась, , не жаловалась, не стонала, в то время как муж рядом корчился,  то и дело громко вскрикивал, покрылся потом, а когда ребёнок закричал, потерял сознание.

– Если такой слабонервный, – заметил врач, – то стоило ли присутствовать при родах? Приведите счастливого папашу в чувство, а то не поймёшь уже, кто тут рожал, его жена или он сам.

Позже жена хвасталась подругам:

– Во время схваток боли были жуткие, а потом вдруг стало легко – и никаких тебе болезненных ощущений, всё так легко и просто получилось… Хорошо, что не дала кесарить. А мой Сашка в обморок плюхнулся. Мужчины слабонервные какие-то. В следующий раз буду рожать – пусть лучше дома сидит.

А Саша в это время думал, что он, наверное, единственный мужчина в мире, который ощутил те боли, которые испытывают рожающие женщины, и искренне им сочувствовал. Он также думал о том, что обладает способностью забирать на себя чужую боль, и  не знал, что  с этим делать. Прожив тридцать лет, Александр ничем серьёзным не болел, не получал травм, ожогов, ничего такого, что могло бы причинить ему сколько-нибудь сильную боль. Любил спорт, вёл здоровый образ жизни. Был впечатлительным, даже сентиментальным человеком, неравнодушным к чужой беде. Друзья его любили и  порой злоупотребляли его отзывчивостью.

Однажды к нему пришла школьная подруга, жена самого близкого друга, и поведала, что Лёшку привезли сильно раненного после какой-то спецоперации по ликвидации банды. Лёшка служил в спецназе в звании майора.  Теперь он, тяжело раненный, зовет своих друзей, чтобы проститься.

Через час Саша был уже в палате друга.

– Вот так, друг  Саня, – тяжело вздохнул Лёша, – отвоевался я. Врачи говорят, поправлюсь, заживёт, как на собаке. Врут! Я-то знаю, что всё, мне хана. Кишки – как через мясорубку пропустили.

– Как же это тебя угораздило с твоим боевым опытом? – поинтересовался Саша.

– Взрывное устройство у него оказалось большой мощности. Себя, сволочь, подорвал и мне досталось. Бронежилет не помог. Ноги посекло – ерунда, а вот шарик пробил жилет и в животе кашу наделал – это уже приговор.

– Да брось ты! – не выдержал Сашка. – Приговор! Не спеши себя хоронить.

– Ты думаешь, я смерти боюсь? Запаниковал Лёха? Я трезво смотрю на вещи. Мне каждый час наркоту колют, чтобы я криками от боли тут никого не донимал. Меня другое гложет. Я теперь понимаю приговорённых к смерти. У каждого приговорённого есть последнее желание. И у меня есть. И знаешь какое? С моей Валюхой последнюю ночь провести как мужик. Скажешь – идиот, о душе надо подумать? Может быть. Но вот ничего с собой поделать не могу. Как только в себя пришёл, всё время об этом думаю. Знаю, что последнее желание, а осуществить не могу. И от этого совсем плохо. Это я тебе как другу говорю. Даже на исповеди в таком не сознался бы.

– А что если я тебе скажу, что это не так уж невозможно? – неуверенно спросил Александр.

– Смеёшься?

– Совсем нет. Можно попробовать… Хотя я и не уверен.

– Мне любое движение доставляет адскую боль. Это невозможно, тут и уколы не помогут.

– Уколы – нет, но есть у меня кое-что получше. Объяснять долго и сложно, потому не буду. Пригласи Валю на ночь к себе в палату, соседа попросим куда-нибудь уйти, я тоже приду, и постараюсь снять твою боль.

– Чё её приглашать, она и так каждую ночь от меня не отходит. Но…

– Вот и прекрасно! – подытожил Саша. – Твоя задача – продержаться до ночи. Я не прощаюсь.

–Но объясни…

       – Боюсь, не смогу тебе объяснить. Просто доверься мне. Если всё получится – будет вам ночь любви.

Ночью Саша открыл окно палаты и стал шептать, приводя в изумление раненого друга и его жену:

– Господи, создатель сущего, помоги моему другу, отдай на ночь его боль мне. Пусть исполнится его последнее желание. Дай ему силы, а мне его боль. Не за себя прошу…

Он не договорил, упал как подкошенный, а Лёша, повинуясь инстинкту, вскочил с кровати, пытаясь подхватить друга. Он даже не понял, что с ними произошло.

– Оставь меня, – прохрипел Саша, – у тебя мало времени, всего одна ночь. Попроси перенести меня  в соседнюю палату, потому что я буду кричать. Какая боль, какая боль… Не теряй времени, друг.

 С первыми лучами солнца боль утихла, и Саша, не давший спать соседям по палате, тихонько вышел. Не без опаски он направился к другу, ожидая самого худшего. Каково же было его удивление, когда он увидел сладко спящую парочку.

С той ночи Лёшка пошёл на поправку. А об этом случае вскоре заговорил весь город.

Однажды к Александру пришёл сын известного в городе предпринимателя.

– Я слышал, что вы можете брать на себя чужую боль. Это правда? – спросил он.

– Даже не знаю, что вам сказать, – замялся Саша. – Было такое пару раз.

– Я слышал про вашего друга. Глупо использовать такой дар бесплатно. У меня к вам деловое предложение. У моего отца инсульт… Впрочем, это неважно. Короче, нужно сделать так, чтобы он был адекватен хотя бы пару часов, чтобы он мог составить нормальное завещание.

– Я не совсем понимаю…

– А и не нужно ничего понимать. Вы делаете своё дело, а я вам плачу, щедро плачу.

– Я не желаю участвовать в криминале.

– Ну что вы, какой криминал! Просто папашу постиг неожиданно удар, и надежды врачи не дают никакой. Мы вот тут разговариваем, теряем драгоценное время, а он может умереть в любую минуту. Если он не напишет завещание, то прольётся много крови за его наследство. Слишком много желающих погреться на отцовских бабках. Начнётся такая борьба, что мало никому не покажется. Я хочу, чтобы всё было по-честному. Как отец решит – так и будет. Я вас очень прошу, не отказывайтесь. Неужели вам не нужны деньги? Вон машина моя приличная стоит, посмотрите в окно. Сделаете своё дело – и она ваша.  Решайтесь скорее, а то может быть поздно.

Поколебавшись немного, Саша подумал: «Почему бы не попробовать?» И попробовал. Оказалось, что он мог на некоторое время не только брать на себя чужую боль, но даже болезнь.

Через два дня он уже ездил на новеньком «Чироки» и имел неплохой счёт в банке. А потом стали поступать другие заказы. Опускать планку ниже этой сделки Александр уже не хотел. Так у него появился роскошный загородный дом, потом недвижимость в Крыму, потом домик в Испании на побережье тёплого моря. Чем больше становилось достатка, тем меньше оставалось друзей.  Когда его друга Лёху снова ранило, он даже не пошёл навестить его в больнице. Теперь брать на себя чужую боль было для Саши ничем иным, как работа, причём, высокооплачиваемая и очень тяжёлая; выполнять такую специфическую работу бесплатно у него уже не было желания, а потребовать деньги с друга он бы не посмел.

  Шли годы, подрастал сын, супруга носила под сердцем дочку. Рожать решили в Испании в самой лучшей клинике; Саша   не хотел брать на себя лишний раз чужую боль, даже если это боль любимой женщины.  Теперь об этом пусть заботятся врачи: он в состоянии оплатить любые расходы. Однако самые лучшие врачи самой лучшей клиники оказались бессильны перед божьей карой и не смогли спасти его жену. В то время как он развлекался  у себя на вилле с дорогими проститутками, просаживая  шальные деньги, его супруга не смогла выйти из болевого шока. Лучшие медицинские светила Европы не могли найти объяснения случившемуся.

  После этой трагедии   уникальный дар пропал, будто и не было. Конфуз произошёл, когда Саша пытался помочь известному мафиози, тяжело раненному в кровавой разборке. После нескольких безуспешных попыток снять боль, Саша едва живым унёс ноги из опасного места. Потом было ещё несколько таких же бесплодных попыток и он, наконец, понял, что этот дар утрачен им навсегда. «Бог дал, Бог взял» - произнёс он и осушил фужер водки. Падение развивалось стремительно, поскольку ничего другого он не умел и не хотел. Сначала с молотка пошла испанская недвижимость, потом вилла в Крыму. Роскошный некогда загородный дом приобрёл запустелый вид. Саша пропивал последнее. Сын и дочь оказались в детском доме. Друзей давно нет. Одиночество.

И однажды к нему пришла дикая головная боль. Он подумал, что это с похмелья, хотя никогда раньше от него не страдал. Потом вдруг резко заболел кишечник, к нему присоединилась боль в сердце. Вскоре не осталось ни одного органа, который бы, казалось, не разрывался на куски от дикой, невыносимой боли.

 В огромном доме, один на холодном полу, корчился самый больной человек на земле. И некому было ему помочь, и сколько он ни взывал к Богу, Бог его не слышал…

 

© Copyright: Владимир Удод, 2013

Регистрационный номер №0123470

от 14 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0123470 выдан для произведения:

 – День, ну, может, два – не больше,    ответил доктор на немой вопрос посетителя, – и матушка ваша отмучается.

– Сергей Иванович, – взмолился молодой человек, – сделайте хоть что-нибудь, чтобы  она так не страдала. У неё ужасные головные боли, она криком кричит. Это невыносимо слышать.

– Я и так ей выписал самый сильный препарат, но, к сожалению, действие его лишь ненадолго притупляет боль. Тут я бессилен. Вы уж потерпите, недолго осталось. Поговорите с матушкой, отвлеките её, можете священника пригласить. Иногда это помогает. А я сестре скажу, чтобы вовремя вводила препарат. Больше ничем помочь не могу. Это где-то там, в столице, возможно, и могли бы что-то предпринять более радикальное, но при нашем убожестве… Что я могу? Терпите; если умеете, молитесь. Я и то молюсь, когда оперирую инструментами, которыми работал ещё мой отец.

Мужчине ничего не оставалось, как вернуться в палату матери и слушать её непрерывные стоны. Сидя на краешке кровати и держа её иссушенную долгой болезнью, почти невесомую руку в своих сильных ладонях, он смотрел на изменившееся лицо своей мамы, в котором отражались, казалось, все страдания мира,  и пытался придумать молитву, поскольку никогда ещё не молился и не знал даже «Отче наш». Это у него плохо получалось, он всё время сбивался и начинал сначала. Трудность заключалась в том, что он не мог сообразить, как и о чём просить Бога. В чудо исцеления он не верил, а если не будет исцеления, то и боль никуда не денется. Стал просить Господа дать силы и маме и ему, чтобы вытерпеть эти муки до конца. Мысли его прервал тихий голос мамы:

– Саша, Саша, сынок... – Голос был тихий, жалостный.

– Что, мама? – Мужчина наклонился к самому лицу матери.

– Как я устала от этой боли, если бы кто только знал, как я устала. – Женщина стиснула зубы от нового приступа, подавив готовый сорваться с губ стон, немного помолчала и тихо продолжила: – Скорее бы уже Бог смиловался и прекратил эти муки. Какие же это муки, сынок! За что мне это? Сама мучаюсь и тебя измучила совсем. Не дай Боже никому таких страданий. – Она опять сделала над собой усилие, но на этот раз подавить стон не удалось. – Господи, да сделай же что-нибудь! – сорвалась она на крик. – Это же невозможно терпеть! Дай хоть перед смертью маленькую передышку от этой боли!

Сын не в силах был вытерпеть страдания матери. Он выскочил в коридор, позвал медсестру и попросил сделать укол. Пока матери вводили обезболивающее, Саша подошёл к раскрытому окну и взмолился:

– Господи, если ты есть, отдай мне её боль. Пусть она отдохнёт хотя бы перед смертью. Я буду носить ее, сколько потребуется, только пожалей маму. Ты же всемогущий, ты всё можешь. Я искренне тебя об этом прошу. Я молодой, сильный, мне легче переносить страдания. А мама ослабла, у неё больше нет сил терпеть. Ты же милостив. Так окажи такую милость! Не за себя прошу.

Молитву прервала вышедшая в коридор медсестра.

– Можете войти, вашей маме стало немного легче, – сказала молодая женщина в белом халате.

Саша сделал шаг и едва не упал от пронзившей его головной боли.

– Что с вами, вам плохо? – подхватывая молодого человека, с тревогой в голосе спросила медсестра.

– Голова что-то… – пробормотал мужчина, но тут же отстранился от девушки и добавил: – Нет, ничего, извините, всё в порядке.

– Вы уверены?

– Да, да, не беспокойтесь.

Он вошёл в палату и не узнал мать. Впервые за долгие дни болезни её лицо выражало спокойствие, морщины страдания исчезли, как будто их и не было, глаза просветлели, дыхание было ровным и тихим.

– Какое хорошее лекарство, – сказала женщина совершенно нормальным голосом, – не то, что раньше вводили. Спасибо доктору, дай Бог ему здоровья. Подойди, сынок, посиди ещё немного, потом ступай, отдыхай, а то измучился тут со мной. Вон, лица на тебе нет, как бы сам не заболел.

– Да, мама, я немного ещё посижу и пойду, пожалуй, а то у самого голова разболелась.

«Неужели вправду Он услышал мою мольбу?» – подумал Саша, морщась от приступа боли.

Он ещё с полчаса просидел возле мамы, даже покормил её, отмечая про себя проснувшийся аппетит больной женщины, а затем поехал домой на такси, оставив свою машину на стоянке, так как вести машину в таком состоянии он не решился. Дома, выпив сразу несколько таблеток пенталгина, повалился на диван в надежде хотя бы ненадолго забыться от этой нестерпимой головной боли. Теперь он, как никто другой, понимал страдания своей матери. Ворочаясь с боку на бок, он простонал всю ночь, пугая своим состоянием беременную жену. Все попытки супруги вызвать «скорую» Александр решительно пресёк.

– Не поможет мне никакая «скорая», – простонал он. – Только я знаю, что со мной. Само пройдёт. Ты не волнуйся, тебе нельзя.

Утром боль так же резко прекратилась, как и началась. Саша заторопился в больницу.

– Ты как? – спросила жена.

– В порядке, – ответил Саша. – Я же говорил: само всё пройдёт. А ты волновалась.

Первым, кого встретил в больнице Александр, был доктор Сергей Иванович.

– Примите мои искренние соболезнования, – сказал он почти равнодушным тоном. – Отмучилась ваша матушка, уже минут сорок как отмучилась. Сестра поможет вам оформить все формальности, и вы сможете забрать покойницу. Любовь Фёдоровна! – позвал он пожилую женщину в белом халате. – Помогите молодому человеку. Ещё раз примите мои соболезнования.

Доктор ушёл, а пожилая медсестра подошла к Александру и заговорила:

– Царствие небесное вашей маме. Так мучилась, так мучилась, бедняжка, столько дней, а умерла легко, будто уснула. Как кричала, бедная, последние дни, а вчера за весь вечер и всю ночь даже не простонала. А утром сказала: «Спасибо тебе, Господи!». Закрыла глаза и больше не открывала. Мы думали, что уснула, а проверили пульс – нет, не уснула: преставилась.

Женщина перекрестилась и вытерла куском марли слёзы.

После этого случая Саша всерьёз задумался по поводу материализации мыслей. Но со временем списал всё на чистую случайность или совпадение и на этом успокоился, пока не произошло другое событие.

Роды у жены были сложными и болезненными. Врачи предложили роженице кесарево сечение, но та решительно отказалась, изъявив желание рожать «нормальным способом». Саша присутствовал на родах и, видя страдания любимой женщины, опять обратился с просьбой к Богу  перенести на него боль, которую испытывала супруга. И всё повторилось. Весь медперсонал, принимавший роды, был шокирован увиденным: схватки становились всё интенсивнее, но роженица успокоилась, , не жаловалась, не стонала, в то время как муж рядом корчился,  то и дело громко вскрикивал, покрылся потом, а когда ребёнок закричал, потерял сознание.

– Если такой слабонервный, – заметил врач, – то стоило ли присутствовать при родах? Приведите счастливого папашу в чувство, а то не поймёшь уже, кто тут рожал, его жена или он сам.

Позже жена хвасталась подругам:

– Во время схваток боли были жуткие, а потом вдруг стало легко – и никаких тебе болезненных ощущений, всё так легко и просто получилось… Хорошо, что не дала кесарить. А мой Сашка в обморок плюхнулся. Мужчины слабонервные какие-то. В следующий раз буду рожать – пусть лучше дома сидит.

А Саша в это время думал, что он, наверное, единственный мужчина в мире, который ощутил те боли, которые испытывают рожающие женщины, и искренне им сочувствовал. Он также думал о том, что обладает способностью забирать на себя чужую боль, и  не знал, что  с этим делать. Прожив тридцать лет, Александр ничем серьёзным не болел, не получал травм, ожогов, ничего такого, что могло бы причинить ему сколько-нибудь сильную боль. Любил спорт, вёл здоровый образ жизни. Был впечатлительным, даже сентиментальным человеком, неравнодушным к чужой беде. Друзья его любили и  порой злоупотребляли его отзывчивостью.

Однажды к нему пришла школьная подруга, жена самого близкого друга, и поведала, что Лёшку привезли сильно раненного после какой-то спецоперации по ликвидации банды. Лёшка служил в спецназе в звании майора.  Теперь он, тяжело раненный, зовет своих друзей, чтобы проститься.

Через час Саша был уже в палате друга.

– Вот так, друг  Саня, – тяжело вздохнул Лёша, – отвоевался я. Врачи говорят, поправлюсь, заживёт, как на собаке. Врут! Я-то знаю, что всё, мне хана. Кишки – как через мясорубку пропустили.

– Как же это тебя угораздило с твоим боевым опытом? – поинтересовался Саша.

– Взрывное устройство у него оказалось большой мощности. Себя, сволочь, подорвал и мне досталось. Бронежилет не помог. Ноги посекло – ерунда, а вот шарик пробил жилет и в животе кашу наделал – это уже приговор.

– Да брось ты! – не выдержал Сашка. – Приговор! Не спеши себя хоронить.

– Ты думаешь, я смерти боюсь? Запаниковал Лёха? Я трезво смотрю на вещи. Мне каждый час наркоту колют, чтобы я криками от боли тут никого не донимал. Меня другое гложет. Я теперь понимаю приговорённых к смерти. У каждого приговорённого есть последнее желание. И у меня есть. И знаешь какое? С моей Валюхой последнюю ночь провести как мужик. Скажешь – идиот, о душе надо подумать? Может быть. Но вот ничего с собой поделать не могу. Как только в себя пришёл, всё время об этом думаю. Знаю, что последнее желание, а осуществить не могу. И от этого совсем плохо. Это я тебе как другу говорю. Даже на исповеди в таком не сознался бы.

– А что если я тебе скажу, что это не так уж невозможно? – неуверенно спросил Александр.

– Смеёшься?

– Совсем нет. Можно попробовать… Хотя я и не уверен.

– Мне любое движение доставляет адскую боль. Это невозможно, тут и уколы не помогут.

– Уколы – нет, но есть у меня кое-что получше. Объяснять долго и сложно, потому не буду. Пригласи Валю на ночь к себе в палату, соседа попросим куда-нибудь уйти, я тоже приду, и постараюсь снять твою боль.

– Чё её приглашать, она и так каждую ночь от меня не отходит. Но…

– Вот и прекрасно! – подытожил Саша. – Твоя задача – продержаться до ночи. Я не прощаюсь.

–Но объясни…

       – Боюсь, не смогу тебе объяснить. Просто доверься мне. Если всё получится – будет вам ночь любви.

Ночью Саша открыл окно палаты и стал шептать, приводя в изумление раненого друга и его жену:

– Господи, создатель сущего, помоги моему другу, отдай на ночь его боль мне. Пусть исполнится его последнее желание. Дай ему силы, а мне его боль. Не за себя прошу…

Он не договорил, упал как подкошенный, а Лёша, повинуясь инстинкту, вскочил с кровати, пытаясь подхватить друга. Он даже не понял, что с ними произошло.

– Оставь меня, – прохрипел Саша, – у тебя мало времени, всего одна ночь. Попроси перенести меня  в соседнюю палату, потому что я буду кричать. Какая боль, какая боль… Не теряй времени, друг.

 С первыми лучами солнца боль утихла, и Саша, не давший спать соседям по палате, тихонько вышел. Не без опаски он направился к другу, ожидая самого худшего. Каково же было его удивление, когда он увидел сладко спящую парочку.

С той ночи Лёшка пошёл на поправку. А об этом случае вскоре заговорил весь город.

Однажды к Александру пришёл сын известного в городе предпринимателя.

– Я слышал, что вы можете брать на себя чужую боль. Это правда? – спросил он.

– Даже не знаю, что вам сказать, – замялся Саша. – Было такое пару раз.

– Я слышал про вашего друга. Глупо использовать такой дар бесплатно. У меня к вам деловое предложение. У моего отца инсульт… Впрочем, это неважно. Короче, нужно сделать так, чтобы он был адекватен хотя бы пару часов, чтобы он мог составить нормальное завещание.

– Я не совсем понимаю…

– А и не нужно ничего понимать. Вы делаете своё дело, а я вам плачу, щедро плачу.

– Я не желаю участвовать в криминале.

– Ну что вы, какой криминал! Просто папашу постиг неожиданно удар, и надежды врачи не дают никакой. Мы вот тут разговариваем, теряем драгоценное время, а он может умереть в любую минуту. Если он не напишет завещание, то прольётся много крови за его наследство. Слишком много желающих погреться на отцовских бабках. Начнётся такая борьба, что мало никому не покажется. Я хочу, чтобы всё было по-честному. Как отец решит – так и будет. Я вас очень прошу, не отказывайтесь. Неужели вам не нужны деньги? Вон машина моя приличная стоит, посмотрите в окно. Сделаете своё дело – и она ваша.  Решайтесь скорее, а то может быть поздно.

Поколебавшись немного, Саша подумал: «Почему бы не попробовать?» И попробовал. Оказалось, что он мог на некоторое время не только брать на себя чужую боль, но даже болезнь.

Через два дня он уже ездил на новеньком «Чироки» и имел неплохой счёт в банке. А потом стали поступать другие заказы. Опускать планку ниже этой сделки Александр уже не хотел. Так у него появился роскошный загородный дом, потом недвижимость в Крыму, потом домик в Испании на побережье тёплого моря. Чем больше становилось достатка, тем меньше оставалось друзей.  Когда его друга Лёху снова ранило, он даже не пошёл навестить его в больнице. Теперь брать на себя чужую боль было для Саши ничем иным, как работа, причём, высокооплачиваемая и очень тяжёлая; выполнять такую специфическую работу бесплатно у него уже не было желания, а потребовать деньги с друга он бы не посмел.

  Шли годы, подрастал сын, супруга носила под сердцем дочку. Рожать решили в Испании в самой лучшей клинике; Саша   не хотел брать на себя лишний раз чужую боль, даже если это боль любимой женщины.  Теперь об этом пусть заботятся врачи: он в состоянии оплатить любые расходы. Однако самые лучшие врачи самой лучшей клиники оказались бессильны перед божьей карой и не смогли спасти его жену. В то время как он развлекался  у себя на вилле с дорогими проститутками, просаживая  шальные деньги, его супруга не смогла выйти из болевого шока. Лучшие медицинские светила Европы не могли найти объяснения случившемуся.

  После этой трагедии   уникальный дар пропал, будто и не было. Конфуз произошёл, когда Саша пытался помочь известному мафиози, тяжело раненному в кровавой разборке. После нескольких безуспешных попыток снять боль, Саша едва живым унёс ноги из опасного места. Потом было ещё несколько таких же бесплодных попыток и он, наконец, понял, что этот дар утрачен им навсегда. «Бог дал, Бог взял» - произнёс он и осушил фужер водки. Падение развивалось стремительно, поскольку ничего другого он не умел и не хотел. Сначала с молотка пошла испанская недвижимость, потом вилла в Крыму. Роскошный некогда загородный дом приобрёл запустелый вид. Саша пропивал последнее. Сын и дочь оказались в детском доме. Друзей давно нет. Одиночество.

И однажды к нему пришла дикая головная боль. Он подумал, что это с похмелья, хотя никогда раньше от него не страдал. Потом вдруг резко заболел кишечник, к нему присоединилась боль в сердце. Вскоре не осталось ни одного органа, который бы, казалось, не разрывался на куски от дикой, невыносимой боли.

 В огромном доме, один на холодном полу, корчился самый больной человек на земле. И некому было ему помочь, и сколько он ни взывал к Богу, Бог его не слышал…

 

Рейтинг: +1 380 просмотров
Комментарии (1)
Владимир Проскуров # 20 мая 2013 в 20:15 0
Когда творил создатель мир,
Никто о счастье не просил.
Господь и планов не имел,
Что ждет людей такой удел …

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
68
67
62
61
58
56
55
54
54
54
53
51
51
49
49
49
48
48
47
45
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39
35