ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → Повесть о тайной любви Люси Андреевой. (глава 1-я)

Повесть о тайной любви Люси Андреевой. (глава 1-я)

21 сентября 2016 - Борис Аксюзов
article355561.jpg
           Сегодня я начинаю по главам публиковать мою «Повесть о тайной любви Люси Андреевой».
   Эта история необыкновенной любви поразила меня, хотя я уже давно перестал удивляться чему-нибудь.
  Некоторым читателям не нравится читать что-либо с продолжением,  потому что им не терпится узнать, чем это все закончилось.  
  И я прошу их извинить меня.
  Потому что знаю, что еще большая часть любителей чтения  бросает на середине слишком длинные произведения.
                           С уважением,
                                                    Борис Аксюзов.
 
         Повесть о тайной  любви Люси Андреевой.

                                                              1.                                                                           
    С некоторых пор я стараюсь избегать встреч со своими бывшими одноклассницами и однокурсницами. Дело в том, что каждый раз, когда я встречаюсь с ними, я вижу, как неумолимо они стареют…
  Как старею я, меня не волнует, потому что в зеркало я смотрюсь редко, а когда все же заглядываю, то всегда вижу одного и того же человека, который, как мне кажется, совершенно не изменился с тех блаженных дней, когда нам было  двадцать пять.
  А вот девчонки… Это ужас какой-то… Они менялись со скоростью курьерского поезда! Сначала, выйдя замуж, становились деловитыми и рассудительными, теряя половину того шарма, коим очаровывали нас, восторженных юнцов.
  Потом у них появлялись дети и первые морщины. Дети мешали нам нормально общаться при встречах, а морщины успокаивали: «Как хорошо, что я на ней не женился!»
  Дети поступали в институты, морщины прибавлялись, а вместе с ними росла усталость в когда-то милых  и радостных глазах.
  Вскоре появлялись внуки,  забот становилось еще больше, и усталость превращалась в элементарную замотанность.
 И только когда  внуки становились тоже самостоятельными, мои прежние подруги спохватывались, вспомнив, что они, прежде всего, женщины, и начинали красить поседевшие волосы, истреблять морщины и кутать в шарфики некогда лебединые шеи. Но - увы! – было уже поздно…
  Настолько поздно, что после каждой встречи с ними, я возвращался домой  потерянный и убитый…
  Но эта встреча произошла случайно и была настолько неожиданной для меня, что я не успел даже огорчиться, увидев перед собой согбенную старушку с клюкой в руках, на которую она опиралась, сидя  на скамейке в парке Летнего сада.
  Я очутился там вовсе не для обозрения  достопримечательностей этого великолепного места, а просто пересекал парк, чтобы выйти на набережную Невы, где я должен был встретиться  со своим бывшим сахалинским  учеником Сашей Ветошкиным. Он был капитаном одного из лесовозов,  которые в ожидании разведения мостов стояли на Неве прямо напротив Летнего  сада.
  И вот, проходя торопливо по аллее, я вдруг услышал эту давно уже не слышанную форму своего имени, прозвучавшую для меня откуда-то  очень и очень издалека:
  - Борька!
  Я, естественно, сначала вздрогнул, потом оглянулся. И увидел на скамейке эту старуху с клюкой.
 Но странно, я сразу узнал ее…
 По глазам…       
 Они у нее совсем не изменились… Даже опоясанные сетью бесчисленных морщин… Даже лишенные длиннющих, карабкающихся вверх ресниц и прекрасных бровей…
  В них сохранился блеск удивления и радости, характерный для молодых людей…
  Я подошел к  ней и снял с клюки морщинистую руку…
  - Здравствуй, Андреева, - сказал я, и она заплакала, обрадовавшись,  что я узнал ее.      
   Потом она неожиданно быстро выхватила откуда-то носовой платок, смахнула со щек слезы и улыбнулась мне.
  - Ты…? – начала она о чем-то меня спрашивать, но я прервал ее, поднимая ее со скамейки:
  - Пойдем со мной, здесь недалеко. Мы встретимся на набережной с одним человеком, а потом у нас будет уйма времени, чтобы наговориться. Ты даже представить себе не можешь, как я рад тебя видеть…  Сколько лет мы не встречались?
  - Сорок пять, - ответила она, не задумываясь.
  Я взял ее под руку, и она довольно резво пошла рядом, слегка припадая на правую ногу.
  - Сломала  почти на ровном месте, - объяснила она, заметив, что я покосился   на  ее ногу. – Спешила на урок…
  Она засмеялась, как будто  тот случай с переломом был очень забавным.
   Ветошкина я увидел издалека. Он стоял, облокотясь на парапет, в великолепной белой капитанской форме с золотыми нашивками и курил сигару. Вид его был очень эффектен, и я подумал с усмешкой: «Ну, вот,  Сашке представился еще один случай пустить мне пыль в глаза. А ведь ему уже за пятьдесят…».
  И я оказался прав. Капитан Ветошкин, будто не замечая меня, сначала подошел к даме, галантно приложился к ручке, а потом уже обнял меня, растроганно бася:
  - Валентиныч,  ты каким был, таким и остался!
  Не  знаю, почему, но все мои сахалинские ученики обращаются ко мне на «ты» и зовут «Валентинычем».
  Мне было интересно узнать, как это случилось, что с греческого сухогруза Сашка ушел «капитанить» на российский лесовоз, но он не дал мне и рта открыть:
  - Все вопросы – на борту  моей каравеллы. Там уже засекли в бинокль нашу трогательную встречу и начинают накрывать на стол. Кок, у меня правда, татарин, а не француз, какой у меня был на «греке», но клянусь медузой, он тому французу сто очков вперед даст…
  - Понимаешь, Саша, - прервал я его. – я только что в Летнем саду встретился со своей однокурсницей. Кстати, познакомься. Ее зовут Людмила Семеновна, она тоже учитель. Мы не виделись с нею сорок пять лет.
   Сашка еще раз лобызнул ручку и бойко отрапортовал:
   - Капитан дальнего плавания Александр Ветошкин.
   И уже обращаясь ко мне,  добавил:
   - Я думаю, Людмила Семеновна не будет возражать против посещения моего корвета. Там, после роскошного обеда, вы сможете найти    укромный уголок   и  поведать друг другу, что случилось с вами за эти сорок пять лет.  Я думаю, что до двух часов ночи вы уложитесь. Я правильно рассуждаю, Людмила Семеновна?
  Андреева улыбнулась:
  - Совершенно верно. Тем более, что за всю свою жизнь я ни разу не была на корабле.
  Сашка захохотал:
  - Вы пролили бальзам на мое искореженное штормами сердце, Людмила Семеновна! Вы назвали мою старую калошу кораблем, что позволительно говорить только о судах военно–морского флота. Правда, как вероятно, вы уже заметили, я сам иногда называю мой лесовоз каравеллой или корветом, но это делается специально для Бориса Валентиныча, потому что он пропитан романтикой моря,  как моя кожа морской солью.
    Мы прошлись по набережной к одному из спусков к Неве, построенных еще при Петре Первом, где был причален моторный ялик, за три минуты доставивший нас на борт лесовоза «Волго-Балт» под номером, который я не запомнил.
                                 

© Copyright: Борис Аксюзов, 2016

Регистрационный номер №0355561

от 21 сентября 2016

[Скрыть] Регистрационный номер 0355561 выдан для произведения:            Сегодня я начинаю по главам публиковать мою «Повесть о тайной любви Люси Андреевой».
   Эта история необыкновенной любви поразила меня, хотя я уже давно перестал удивляться чему-нибудь.
  Некоторым читателям не нравится читать что-либо с продолжением,  потому что им не терпится узнать, чем это все закончилось.  
  И я прошу их извинить меня.
  Потому что знаю, что еще большая часть любителей чтения  бросает на середине слишком длинные произведения.
                           С уважением,
                                                    Борис Аксюзов.
 
         Повесть о тайной  любви Люси Андреевой.

                                                              1.                                                                           
    С некоторых пор я стараюсь избегать встреч со своими бывшими одноклассницами и однокурсницами. Дело в том, что каждый раз, когда я встречаюсь с ними, я вижу, как неумолимо они стареют…
  Как старею я, меня не волнует, потому что в зеркало я смотрюсь редко, а когда все же заглядываю, то всегда вижу одного и того же человека, который, как мне кажется, совершенно не изменился с тех блаженных дней, когда нам было  двадцать пять.
  А вот девчонки… Это ужас какой-то… Они менялись со скоростью курьерского поезда! Сначала, выйдя замуж, становились деловитыми и рассудительными, теряя половину того шарма, коим очаровывали нас, восторженных юнцов.
  Потом у них появлялись дети и первые морщины. Дети мешали нам нормально общаться при встречах, а морщины успокаивали: «Как хорошо, что я на ней не женился!»
  Дети поступали в институты, морщины прибавлялись, а вместе с ними росла усталость в когда-то милых  и радостных глазах.
  Вскоре появлялись внуки,  забот становилось еще больше, и усталость превращалась в элементарную замотанность.
 И только когда  внуки становились тоже самостоятельными, мои прежние подруги спохватывались, вспомнив, что они, прежде всего, женщины, и начинали красить поседевшие волосы, истреблять морщины и кутать в шарфики некогда лебединые шеи. Но - увы! – было уже поздно…
  Настолько поздно, что после каждой встречи с ними, я возвращался домой  потерянный и убитый…
  Но эта встреча произошла случайно и была настолько неожиданной для меня, что я не успел даже огорчиться, увидев перед собой согбенную старушку с клюкой в руках, на которую она опиралась, сидя  на скамейке в парке Летнего сада.
  Я очутился там вовсе не для обозрения  достопримечательностей этого великолепного места, а просто пересекал парк, чтобы выйти на набережную Невы, где я должен был встретиться  со своим бывшим сахалинским  учеником Сашей Ветошкиным. Он был капитаном одного из лесовозов,  которые в ожидании разведения мостов стояли на Неве прямо напротив Летнего  сада.
  И вот, проходя торопливо по аллее, я вдруг услышал эту давно уже не слышанную форму своего имени, прозвучавшую для меня откуда-то  очень и очень издалека:
  - Борька!
  Я, естественно, сначала вздрогнул, потом оглянулся. И увидел на скамейке эту старуху с клюкой.
 Но странно, я сразу узнал ее…
 По глазам…       
 Они у нее совсем не изменились… Даже опоясанные сетью бесчисленных морщин… Даже лишенные длиннющих, карабкающихся вверх ресниц и прекрасных бровей…
  В них сохранился блеск удивления и радости, характерный для молодых людей…
  Я подошел к  ней и снял с клюки морщинистую руку…
  - Здравствуй, Андреева, - сказал я, и она заплакала, обрадовавшись,  что я узнал ее.      
   Потом она неожиданно быстро выхватила откуда-то носовой платок, смахнула со щек слезы и улыбнулась мне.
  - Ты…? – начала она о чем-то меня спрашивать, но я прервал ее, поднимая ее со скамейки:
  - Пойдем со мной, здесь недалеко. Мы встретимся на набережной с одним человеком, а потом у нас будет уйма времени, чтобы наговориться. Ты даже представить себе не можешь, как я рад тебя видеть…  Сколько лет мы не встречались?
  - Сорок пять, - ответила она, не задумываясь.
  Я взял ее под руку, и она довольно резво пошла рядом, слегка припадая на правую ногу.
  - Сломала  почти на ровном месте, - объяснила она, заметив, что я покосился   на  ее ногу. – Спешила на урок…
  Она засмеялась, как будто  тот случай с переломом был очень забавным.
   Ветошкина я увидел издалека. Он стоял, облокотясь на парапет, в великолепной белой капитанской форме с золотыми нашивками и курил сигару. Вид его был очень эффектен, и я подумал с усмешкой: «Ну, вот,  Сашке представился еще один случай пустить мне пыль в глаза. А ведь ему уже за пятьдесят…».
  И я оказался прав. Капитан Ветошкин, будто не замечая меня, сначала подошел к даме, галантно приложился к ручке, а потом уже обнял меня, растроганно бася:
  - Валентиныч,  ты каким был, таким и остался!
  Не  знаю, почему, но все мои сахалинские ученики обращаются ко мне на «ты» и зовут «Валентинычем».
  Мне было интересно узнать, как это случилось, что с греческого сухогруза Сашка ушел «капитанить» на российский лесовоз, но он не дал мне и рта открыть:
  - Все вопросы – на борту  моей каравеллы. Там уже засекли в бинокль нашу трогательную встречу и начинают накрывать на стол. Кок, у меня правда, татарин, а не француз, какой у меня был на «греке», но клянусь медузой, он тому французу сто очков вперед даст…
  - Понимаешь, Саша, - прервал я его. – я только что в Летнем саду встретился со своей однокурсницей. Кстати, познакомься. Ее зовут Людмила Семеновна, она тоже учитель. Мы не виделись с нею сорок пять лет.
   Сашка еще раз лобызнул ручку и бойко отрапортовал:
   - Капитан дальнего плавания Александр Ветошкин.
   И уже обращаясь ко мне,  добавил:
   - Я думаю, Людмила Семеновна не будет возражать против посещения моего корвета. Там, после роскошного обеда, вы сможете найти    укромный уголок   и  поведать друг другу, что случилось с вами за эти сорок пять лет.  Я думаю, что до двух часов ночи вы уложитесь. Я правильно рассуждаю, Людмила Семеновна?
  Андреева улыбнулась:
  - Совершенно верно. Тем более, что за всю свою жизнь я ни разу не была на корабле.
  Сашка захохотал:
  - Вы пролили бальзам на мое искореженное штормами сердце, Людмила Семеновна! Вы назвали мою старую калошу кораблем, что позволительно говорить только о судах военно–морского флота. Правда, как вероятно, вы уже заметили, я сам иногда называю мой лесовоз каравеллой или корветом, но это делается специально для Бориса Валентиныча, потому что он пропитан романтикой моря,  как моя кожа морской солью.
    Мы прошлись по набережной к одному из спусков к Неве, построенных еще при Петре Первом, где был причален моторный ялик, за три минуты доставивший нас на борт лесовоза «Волго-Балт» под номером, который я не запомнил.
                               
Рейтинг: +3 199 просмотров
Комментарии (1)
Валентин Воробьев # 13 октября 2016 в 06:42 0
Мне понравилось начало Вашей повести. Буду читать дальше, правда, не гарантирую, что быстро.
c0137
Популярная проза за месяц
139
129
124
ОСЕННЕЕ ДОЖДЛИВОЕ 7 октября 2018 (ORIT GOLDMANN)
122
112
111
105
102
101
97
91
84
80
К СЧАСТЬЮ... 18 сентября 2018 (Рената Юрьева)
79
78
77
75
КРИНИЦА 18 сентября 2018 (Юрий Веригин)
75
Сумбур 3 октября 2018 (Сергей Гридин)
74
Жулька 7 октября 2018 (Тая Кузмина)
71
ДУЭЛЬ 30 сентября 2018 (Юрий Веригин)
71
Дождусь 26 сентября 2018 (Сергей Гридин)
70
69
69
69
69
ЭЛЕГИЯ 27 сентября 2018 (Юрий Веригин)
66
Секрет красоты 22 сентября 2018 (Анна Гирик)
59
58
54