ГлавнаяПрозаЮморИроническая проза → Души прекрасные позывы.

Души прекрасные позывы.

10 декабря 2011 - юрий туйчиев



- Боже мой, да вы же Гений!
Редактор откинулся в кресле и взглянул на Максима изумленно и с некой дозой негодования, - мол, где же вы раньше-то были?
- Что же вы молчали, мы же и не подозревали, что рядом с нами живет величайший писатель века! Ходили так сказать одними дорогами, в магазинах сталкивались, на рынке, еще где-то, а оказывается все это время человек создает шедевры, а мы и не знаем, что происходит у нас под носом! Каюсь, виноват, не разглядел! А ведь какая тонкая ирония, сколько души вложено в вашего героя….
- Матюськина, - скромно подсказал Перебделкин, видя, как редактор мучительно напрягает извилины, пытаясь вспомнить имя.
- Точно, Матюськина! И еще этот, как его, кибернетический почтальон, вот, вспомнил! А какой замечательный диалог, а замысел вообще уникальный! Сидит значит робот и клеит марки….
- Нумизмат, - снова подсказал Максим, - альтинумизматор РГ – 248….
- Да, да, да! Кажется, расшифровывается как робот гофрированный, так ведь?
- Робот гиперкофрированный, - снова поправил Перебделкин, слегка нахмурившись, и редактор, поняв неудовольствие посетителя, перешел к делу.
- Значит так! Все материалы выкидываем, и срочно публикуем ваш рассказ. Да, да, и не возражайте! Оставшиеся страницы посвящаем вам, биография и прочее. Еще рецензию, это я сам напишу, такое ответственное дело перепоручать никому нельзя! А вы знаете, я же фантастику с детства люблю! Вячеслав Лем, братья Состругацкие, всякие там роботы перегофрированные…
Видя, что автор хмурится все больше и снова поднял руку, в которой был зажат револьвер, редактор резко сменил тему.
- И вообще, меняем профиль и название. Теперь газета будет именоваться «Новости Перебделкина» и будем публиковать только ваши рассказы!
И дальше редактор начал рассказывать о великом будущем местной газеты и города Заречкодальнегладска; его рассказ удивительно походит на перспективы, раскрываемые Остапом Бендером любителям шахмат. Когда он дошел до того места, где трехногие жители Сатурна прилетают в столицу фантастики Вселенной, чтобы поучиться мастерству писания у самого великого писателя-фантаста, из-за двери послышался грубый голос…..

Но чтобы понять происходящее, перемотаем чуть назад.

Вступление.
Эпоха Большой Нелюбви характерна тем, что все спешат выговориться, и никто не хочет никого слушать. В той или иной степени в глубине души собирается комок чего-то, боли, эмоций, предчувствий; чего-то не сделанного, несовершенного, и кажется – не выговоренного. Вот все и спешат высказаться. Тем, кто верит в Бога, приходит понимание, что нужно меняться самим, или сменить Богов; те, кто не верят, хотят менять правительство – все так или иначе хотят и предчувствуют скорые перемены. Мир сотрясают очередные войны-революции, дефолты и кризисы, безработица и душевная неудовлетворенность, – и все жаждут чего-то большего.
И на фоне всего этого начинается история маленького человека. Зовут его Максим Перебделкин. Обычный серый стандартный человечек, возжелавший это неуловимое «нечто большее». Дело было только в том, что он писал. И более того, кое-кому его рассказики нравились! Например, маме. А один человек из литературного общества его города даже написал на его рассказ рецензию, типа « в наших рядах пополнение». Правда не уточнил, что именно подразумевает под этими словами – то ли рад, что в обществе литераторов появился новый достойный член, то ли намекнул, что писателей и без этого развелось как тараканов, ступить некуда.
Но Максим понял, - вот она, его стезя, которая выведет его на достойное место в этом мире! И он начал строчить с утроенной энергией, испытывая сладкие позывы творчества, подгоняемый к тому же безработицей и безденежьем, и даже развод с женой его не остановил, а только подстегнул. Как он писал! Какие тонкие переливы души вкладывал в рассказы, какие заряды искрометного остроумия и глубочайшей философии вложил в свои рассказы! Мир должен был ахнуть и пасть перед ним ниц в восторге. Одна его серия «Матюськин и киберклоидный альтинумизматор» разом переплюнула всех признанных мастеров фантастического жанра и поднялась в такие заоблачные дали, где на Олимпе восседали гении рода человеческого. Его место было между Пушкиным и Хайнлайном, где-то так. Оставалась самое малое, - отнести рукопись в редакцию.

Редакцию населяли молодые девицы. Они мило и весело чирикали о чем-то своем и рылись в интернете в поисках той сенсации, которая подымет рейтинг городской газеты до уровня «Таймс» или, в крайнем случае, «Чикаго Трибьюн». Редактор, весьма солидный моложавый человек в хорошем костюме, который распирало солидное брюшко, обрадовался его приходу несказанно. Это был единственный положительный момент. Он даже взялся прочесть «это», но предупредил, что заранее ничего обещать не может. А потом, потом были томительные дни ожидания, которые складывались в недели. Через месяц Перебделкин понял, что должен напомнить о себе.
Не буду утомлять пересказом всего, что ему пришлось пережить. В ходе длительных и изматывающих переговоров ему даже предложили написать статью о городских делах, так сказать «опробовать перо». Он написал изумительную и острую статью, бьющую в самую душу: о равнодушии властей к судьбам жителей улицы Гайворонского, которые вынуждены перебираться через вечно сырую балку по сгнившему мостику. Он самым строгим образом призвал власти к ответственности за жизнь людей, вынужденных пачкать обувь в грязи. Но он не понял главного принципа местной газеты: не трогать власть имущих никоим образом. О просчетах и промахах, не говоря уже о грубых нарушениях, и упаси Боже, о преступлениях – ни-ни! О недостатках можно было только намекать, - туманно, безличностно, а еще лучше парадно трубить о достижениях оных. Что яму на пересечении улиц Хрюшкиной и Бернандского благодаря заботам и неустанному контролю заделали после семи лет ожидания, слава руководству и труженикам, и в таком же духе. Увы, Перебделкин не понял этого великого принципа и его разгромная статья вызвала в редакции всеобщее недовольство. А перепечатывать «Светские новости», публиковать гороскопы и прочее было кому и без него. Девиц в редакции хватало. «Золотое перо» начинающего мастера журналиста оказалось не только чугунным, но и вопреки законам физики насквозь проржавевшим, так что переводить дорогостоящую бумагу ему не позволили. Вот так и происходило его мучительное падение в бездну разочарования, которое в последнем приступе отчаяния вдруг вновь привело в редакцию с поржавевшим револьвером в кармане. Где умудрился достать оружие непризнанный гений, пусть выясняет следствие, нам важно другое.

Девицы при виде оружия отнюдь не побледнели и не попадали в обморок, более того, он их наконец заинтересовал как человек! Некоторые даже хотели взять у него интервью. Еще бы, такая сенсация! Наконец-то и в Заречкодальнегладске появились свои террористы, и не где нибудь, а в редакции! Но Максим знал, зачем он пришел. Никто не остановит его души прекрасные позывы, и никто не станет между ним и мировым признанием! Выстрел в потолок все расставил на свои места. Дам пришлось удалить, из-за их визгов не было слышно слов редактора….
И вот наконец-то нашелся человек, который понял до конца всю тонкость и глубину души автора, его остроту ума, прозорливость и великое предвидение будущего, которое было особенно прекрасно изложено в рассказе: «Матюськин против пучеглазов». Редактор как раз воздавал заслуженное должное его таланту, и тут их прервали.
- Какие ваши требования?
- Я требую…. Требую, чтобы мои рассказы были опубликованы!
- Хорошо, опубликуем. Что еще?
- Еще я требую мирового признания, и премии «Хьюго!
- Не вопрос, сделаем! Будет и Хьюго, и Оскар…. Еще что-нибудь?
- А еще… любовь читателей! И справку, что я писатель!
- Так вы писать-то пробовали?
- Я уже написал! – взвизгнул Перебделкин, - а он меня печатать не хочет!
- Отпустите заложника, и мы все напечатаем.
- Да, а как же без редактора вы будете печатать? – ехидно поинтересовался Максим, - вот пока он здесь, пусть и набирает. Первым пусть будет рассказ «Матюськин снова спасает мир». И чтоб аннотация была!
- Будет! – пообещали за дверью. Потом брызнули стекла и в кабинет ворвались стремительные тени….

Эпилог.
- И куда этот мир катится? – сказал здоровенный омоновец. - Представляешь, Васек, скоро мы будем в детские сады на вызов ездить, - произошел захват заложников с требованием выдать вторую порцию манной каши недовольному воспитаннику!
- С ума все сходят, - поддакнул ему другой.
А Максим Перебделкин сидел между ними и улыбался как Юрий Деточкин из фильма «Берегись автомобиля». Его «Минута Славы» состоялась! Хоть один человек, но признал его гениальность…

© Copyright: юрий туйчиев, 2011

Регистрационный номер №0002680

от 10 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0002680 выдан для произведения:



- Боже мой, да вы же Гений!
Редактор откинулся в кресле и взглянул на Максима изумленно и с некой дозой негодования, - мол, где же вы раньше-то были?
- Что же вы молчали, мы же и не подозревали, что рядом с нами живет величайший писатель века! Ходили так сказать одними дорогами, в магазинах сталкивались, на рынке, еще где-то, а оказывается все это время человек создает шедевры, а мы и не знаем, что происходит у нас под носом! Каюсь, виноват, не разглядел! А ведь какая тонкая ирония, сколько души вложено в вашего героя….
- Матюськина, - скромно подсказал Перебделкин, видя, как редактор мучительно напрягает извилины, пытаясь вспомнить имя.
- Точно, Матюськина! И еще этот, как его, кибернетический почтальон, вот, вспомнил! А какой замечательный диалог, а замысел вообще уникальный! Сидит значит робот и клеит марки….
- Нумизмат, - снова подсказал Максим, - альтинумизматор РГ – 248….
- Да, да, да! Кажется, расшифровывается как робот гофрированный, так ведь?
- Робот гиперкофрированный, - снова поправил Перебделкин, слегка нахмурившись, и редактор, поняв неудовольствие посетителя, перешел к делу.
- Значит так! Все материалы выкидываем, и срочно публикуем ваш рассказ. Да, да, и не возражайте! Оставшиеся страницы посвящаем вам, биография и прочее. Еще рецензию, это я сам напишу, такое ответственное дело перепоручать никому нельзя! А вы знаете, я же фантастику с детства люблю! Вячеслав Лем, братья Состругацкие, всякие там роботы перегофрированные…
Видя, что автор хмурится все больше и снова поднял руку, в которой был зажат револьвер, редактор резко сменил тему.
- И вообще, меняем профиль и название. Теперь газета будет именоваться «Новости Перебделкина» и будем публиковать только ваши рассказы!
И дальше редактор начал рассказывать о великом будущем местной газеты и города Заречкодальнегладска; его рассказ удивительно походит на перспективы, раскрываемые Остапом Бендером любителям шахмат. Когда он дошел до того места, где трехногие жители Сатурна прилетают в столицу фантастики Вселенной, чтобы поучиться мастерству писания у самого великого писателя-фантаста, из-за двери послышался грубый голос…..

Но чтобы понять происходящее, перемотаем чуть назад.

Вступление.
Эпоха Большой Нелюбви характерна тем, что все спешат выговориться, и никто не хочет никого слушать. В той или иной степени в глубине души собирается комок чего-то, боли, эмоций, предчувствий; чего-то не сделанного, несовершенного, и кажется – не выговоренного. Вот все и спешат высказаться. Тем, кто верит в Бога, приходит понимание, что нужно меняться самим, или сменить Богов; те, кто не верят, хотят менять правительство – все так или иначе хотят и предчувствуют скорые перемены. Мир сотрясают очередные войны-революции, дефолты и кризисы, безработица и душевная неудовлетворенность, – и все жаждут чего-то большего.
И на фоне всего этого начинается история маленького человека. Зовут его Максим Перебделкин. Обычный серый стандартный человечек, возжелавший это неуловимое «нечто большее». Дело было только в том, что он писал. И более того, кое-кому его рассказики нравились! Например, маме. А один человек из литературного общества его города даже написал на его рассказ рецензию, типа « в наших рядах пополнение». Правда не уточнил, что именно подразумевает под этими словами – то ли рад, что в обществе литераторов появился новый достойный член, то ли намекнул, что писателей и без этого развелось как тараканов, ступить некуда.
Но Максим понял, - вот она, его стезя, которая выведет его на достойное место в этом мире! И он начал строчить с утроенной энергией, испытывая сладкие позывы творчества, подгоняемый к тому же безработицей и безденежьем, и даже развод с женой его не остановил, а только подстегнул. Как он писал! Какие тонкие переливы души вкладывал в рассказы, какие заряды искрометного остроумия и глубочайшей философии вложил в свои рассказы! Мир должен был ахнуть и пасть перед ним ниц в восторге. Одна его серия «Матюськин и киберклоидный альтинумизматор» разом переплюнула всех признанных мастеров фантастического жанра и поднялась в такие заоблачные дали, где на Олимпе восседали гении рода человеческого. Его место было между Пушкиным и Хайнлайном, где-то так. Оставалась самое малое, - отнести рукопись в редакцию.

Редакцию населяли молодые девицы. Они мило и весело чирикали о чем-то своем и рылись в интернете в поисках той сенсации, которая подымет рейтинг городской газеты до уровня «Таймс» или, в крайнем случае, «Чикаго Трибьюн». Редактор, весьма солидный моложавый человек в хорошем костюме, который распирало солидное брюшко, обрадовался его приходу несказанно. Это был единственный положительный момент. Он даже взялся прочесть «это», но предупредил, что заранее ничего обещать не может. А потом, потом были томительные дни ожидания, которые складывались в недели. Через месяц Перебделкин понял, что должен напомнить о себе.
Не буду утомлять пересказом всего, что ему пришлось пережить. В ходе длительных и изматывающих переговоров ему даже предложили написать статью о городских делах, так сказать «опробовать перо». Он написал изумительную и острую статью, бьющую в самую душу: о равнодушии властей к судьбам жителей улицы Гайворонского, которые вынуждены перебираться через вечно сырую балку по сгнившему мостику. Он самым строгим образом призвал власти к ответственности за жизнь людей, вынужденных пачкать обувь в грязи. Но он не понял главного принципа местной газеты: не трогать власть имущих никоим образом. О просчетах и промахах, не говоря уже о грубых нарушениях, и упаси Боже, о преступлениях – ни-ни! О недостатках можно было только намекать, - туманно, безличностно, а еще лучше парадно трубить о достижениях оных. Что яму на пересечении улиц Хрюшкиной и Бернандского благодаря заботам и неустанному контролю заделали после семи лет ожидания, слава руководству и труженикам, и в таком же духе. Увы, Перебделкин не понял этого великого принципа и его разгромная статья вызвала в редакции всеобщее недовольство. А перепечатывать «Светские новости», публиковать гороскопы и прочее было кому и без него. Девиц в редакции хватало. «Золотое перо» начинающего мастера журналиста оказалось не только чугунным, но и вопреки законам физики насквозь проржавевшим, так что переводить дорогостоящую бумагу ему не позволили. Вот так и происходило его мучительное падение в бездну разочарования, которое в последнем приступе отчаяния вдруг вновь привело в редакцию с поржавевшим револьвером в кармане. Где умудрился достать оружие непризнанный гений, пусть выясняет следствие, нам важно другое.

Девицы при виде оружия отнюдь не побледнели и не попадали в обморок, более того, он их наконец заинтересовал как человек! Некоторые даже хотели взять у него интервью. Еще бы, такая сенсация! Наконец-то и в Заречкодальнегладске появились свои террористы, и не где нибудь, а в редакции! Но Максим знал, зачем он пришел. Никто не остановит его души прекрасные позывы, и никто не станет между ним и мировым признанием! Выстрел в потолок все расставил на свои места. Дам пришлось удалить, из-за их визгов не было слышно слов редактора….
И вот наконец-то нашелся человек, который понял до конца всю тонкость и глубину души автора, его остроту ума, прозорливость и великое предвидение будущего, которое было особенно прекрасно изложено в рассказе: «Матюськин против пучеглазов». Редактор как раз воздавал заслуженное должное его таланту, и тут их прервали.
- Какие ваши требования?
- Я требую…. Требую, чтобы мои рассказы были опубликованы!
- Хорошо, опубликуем. Что еще?
- Еще я требую мирового признания, и премии «Хьюго!
- Не вопрос, сделаем! Будет и Хьюго, и Оскар…. Еще что-нибудь?
- А еще… любовь читателей! И справку, что я писатель!
- Так вы писать-то пробовали?
- Я уже написал! – взвизгнул Перебделкин, - а он меня печатать не хочет!
- Отпустите заложника, и мы все напечатаем.
- Да, а как же без редактора вы будете печатать? – ехидно поинтересовался Максим, - вот пока он здесь, пусть и набирает. Первым пусть будет рассказ «Матюськин снова спасает мир». И чтоб аннотация была!
- Будет! – пообещали за дверью. Потом брызнули стекла и в кабинет ворвались стремительные тени….

Эпилог.
- И куда этот мир катится? – сказал здоровенный омоновец. - Представляешь, Васек, скоро мы будем в детские сады на вызов ездить, - произошел захват заложников с требованием выдать вторую порцию манной каши недовольному воспитаннику!
- С ума все сходят, - поддакнул ему другой.
А Максим Перебделкин сидел между ними и улыбался как Юрий Деточкин из фильма «Берегись автомобиля». Его «Минута Славы» состоялась! Хоть один человек, но признал его гениальность…

 
Рейтинг: +4 1043 просмотра
Комментарии (3)
Всегда Весна # 24 декабря 2011 в 23:33 +2
Замечательно! В наших Мухосрансках тоже живут гении! Но мы, за мировыми катаклизмами не успеваем их заметить! и смешно и грусно! и не потому , что человек попытался написать и опубликовать свое произведение, пусть даже решив добиться этого с пистолетом у виска, а потому что непонятно к чему стремимся, если не замечаем людей РЯДОМ С НАМИ, их стремления. Спасибо Автору! apl
юрий туйчиев # 28 января 2012 в 13:35 +2
Спасибо.
Лидия Копасова # 17 сентября 2015 в 12:03 0
Популярная проза за месяц
95
94
93
93
82
Пишем письма 19 июня 2019 (Задворки)
81
81
78
74
74
73
68
68
66
66
66
65
64
61
60
57
56
55
54
53
53
52
40
35
35