ГлавнаяПрозаЮморЮмористическая проза → Что в имени тебе моём?

Что в имени тебе моём?

23 апреля 2019 - Александр Шатеев

                                                                                                                                  «Что в имени тебе моем?
                                                                                                                                   Оно умрет, как шум печальный…»
                                                                                                                                  
                               А.С. Пушкин
 
          В семье Колчановых переполох…
         Оказалось, что зачать, выносить и родить ребёнка легче, чем дать ему имя. Уже третью неделю в их квартире проживал крохотный член семьи, который, как и полагается в этом возрасте, спал, сосал материнскую грудь, мочил пелёнки, кричал, требуя к себе внимания, но при наличии отчества и фамилии, увы, не имел ещё имени – вот с этим-то неожиданно и вышла у Колчановых закавыка.
        Тёща Сергея Колчанова, Мария Петровна, которая во внуке души не чаяла, заявила, что по её твёрдому убеждению, новорождённому следует дать имя деда, по отцу или по матери – без разницы, то есть, назвать Фёдором или Андреем, и что она от своего решения не отступит ни на шаг.
        Жена Сергея, Аллочка, и слышать не хотела про всяких там Федек,  Андрюшек, Ванюшек... «Имя должно быть необычным, древним, благозвучным…», стояла на своём она.
        Самому же Колчанову чертовски нравилось имя Афродита, как он и назвал бы своего первенца, родись он девочкой. Но как быть с мальчиком? По правде говоря, у него были кое-какие соображения на этот счёт, но сначала он не решился их озвучить, а потом, став свидетелем ежедневных баталий между тёщей и женой, решил, что лучше будет промолчать, – лишь бы быстрее улеглись дома страсти!
        Мозг его неусыпно, круглые сутки, работал над решением этой неожиданно возникшей проблемы, которую он без успеха пытался решить как дома, так и на работе.
        В отделе нас четверо: мы с Колчановым – молодые специалисты, только год как со студенческой скамьи, и две сотрудницы среднего возраста, сметчица Люся и проектировщица Валя. Если в первые дни все мы с интересом ввязались в эту авантюру и наперебой предлагали свои варианты, то на второй неделе, заметив, что дело это принимает затяжной оборот, а нам не удаётся посоветовать сослуживцу ничего дельного, поубавили энтузиазма;  на третьей же – нам это уже до такой степени осточертело, что стало действовать на нервы: женщины, то и дело бросали работу и выбегали из кабинета в туалет перекурить,  мне же, некурящему, бежать было некуда, и я оставался в комнате один на один с Серёгой.
        На мою беду стол незадачливого папаши стоял напротив моего. У меня перед глазами целый день маячила его уныло-задумчивая физиономия с непрерывно шевелящимися, словно читающими молитву или что-то жующими губами – шёпотом, приспустив веки и закинув вверх голову,  он проговаривал очередные варианты искомого имени. За эти дни Колчанов стал неузнаваем: он осунулся и побледнел, всё валилось у него из рук, на работе появлялся в самый последний момент, и мы со страхом ожидали, что вот так в какой-нибудь день мы так его и не дождёмся  –  по пути на работу подберёт его где-нибудь «скорая».
       Сегодня, когда Люся с Валей убежали на очередной перекур, Колчанов, тяжело вздохнув, с тоской и безнадёжностью снова посмотрел на меня, взывая к помощи. Я выпалил ему полтора десятка специально выуженных мной из литературы по Древней Греции имён (лишь поскорей он отвязался!), но на каждое произносимое мной имя тот, в знак несогласия как баран мотал головой. Это вывело меня из себя, и я, сам  не зная почему, вдруг выдал ему всплывшее откуда-то из потаённых закоулков памяти слово – «Афедрон».
         Колчанова вдруг словно парализовало. Затем он дёрнулся и снова замер, а и через несколько секунд вполголоса перепросил:
         – Как-как ты сказал? Афедрон? Афедрон… Афедрон… Постой, постой… А, ты знаешь, ведь здорово! По-моему, это то, что надо! И греческое, и как бы соединяет в себе два имени, Федя и Андрей!
         Вне себя от радости он тут же позвонил домой, и домашние его, похоже, оценили его выбор, поскольку лицо Колчанова впервые за последние дни озарилось счастливой улыбкой. Положив трубку, он торжественно уведомил меня, что они с женой договорилась, не откладывая дело в долгий ящик, встретиться сегодня же у ЗАГСа, чтобы наконец-то зарегистрировать сына как Афедрона Сергеевича Колчанова, и сейчас он помчится к начальнику отдела отпрашиваться…
        Итак, Колчанов ушёл с  работы на пару часов пораньше, а я, с облегчением вздохнув, наконец-то смог спокойно поработать.
 
        На следующий день он явился на службу явно не в себе. Уже с порога бросив на меня леденящий душу и, следовательно, не предвещавший ничего хорошего, взгляд, приблизился к моему столу и вынул из портфеля толстенную книгу (как позже оказалось, это был «Словарь иностранных слов»). Не успел я и рта раскрыть, как он, размахнувшись, с такой силой двинул меня книгой по моей несчастной голове, что у меня даже очки слетели, а Люся и Валя, взвизгнув от неожиданности, повскакивали со своих мест.
        – Вот тебе за твой Афедрон! – сквозь звон в ушах едва расслышал я его пояснение к только что содеянному им злодеянию. В кабинете воцарилась всепоглощающая, щемящая тишина. Сотрудницы наши притаились, ожидая развязки.
          Видя, что я, водрузив очки на положенное место, всё ещё непонимающе моргаю глазами, Колчанов раскрыл книгу и протянул её мне.
         – Читай, олух!
         И тогда из протянутого мне словаря я узнал следующее:
 
                Афедрóн (др.-греч. αφεδρων) —  1)  туалет, отхожее место;
                                                                             2) анус, задний проход, а также  ягодицы.

 
 *   *   *
 
            В конечном итоге своего розовощёкого и чуть лопоухого мальчугана Колчановы к пущей радости Марии Петровны нарекли Андрюшенькой, а я после того случая дал себе зарок никогда больше не давать чужим детям имена…  
 

 

© Copyright: Александр Шатеев, 2019

Регистрационный номер №0446099

от 23 апреля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0446099 выдан для произведения:
                                                                                                                                                                                                          «Что в имени тебе моем?
                                                                                                                                                                                                           Оно умрет, как шум печальный…»
                                                                                                                                                
                                                                             А.С. Пушкин
 
          В семье Колчановых переполох…
         Оказалось, что зачать, выносить и родить ребёнка легче, чем дать ему имя. Уже третью неделю в их квартире проживал крохотный член семьи, который, как и полагается в этом возрасте, спал, сосал материнскую грудь, мочил пелёнки, кричал, требуя к себе внимания, но при наличии отчества и фамилии, увы, не имел ещё имени – вот с этим-то неожиданно и вышла у Колчановых закавыка.
        Тёща Сергея Колчанова, Мария Петровна, которая во внуке души не чаяла, заявила, что по её твёрдому убеждению, новорождённому следует дать имя деда, по отцу или по матери – без разницы, то есть, назвать Фёдором или Андреем, и что она от своего решения не отступит ни на шаг.
        Жена Сергея, Аллочка, и слышать не хотела про всяких там Федек,  Андрюшек, Ванюшек... «Имя должно быть необычным, древним, благозвучным…», стояла на своём она.
        Самому же Колчанову чертовски нравилось имя Афродита, как он и назвал бы своего первенца, родись он девочкой. Но как быть с мальчиком? По правде говоря, у него были кое-какие соображения на этот счёт, но сначала он не решился их озвучить, а потом, став свидетелем ежедневных баталий между тёщей и женой, решил, что лучше будет промолчать, – лишь бы быстрее улеглись дома страсти!
        Мозг его неусыпно, круглые сутки, работал над решением этой неожиданно возникшей проблемы, которую он без успеха пытался решить как дома, так и на работе.
        В отделе нас четверо: мы с Колчановым – молодые специалисты, только год как со студенческой скамьи, и две сотрудницы среднего возраста, сметчица Люся и проектировщица Валя. Если в первые дни все мы с интересом ввязались в эту авантюру и наперебой предлагали свои варианты, то на второй неделе, заметив, что дело это принимает затяжной оборот, а нам не удаётся посоветовать сослуживцу ничего дельного, поубавили энтузиазма;  на третьей же – нам это уже до такой степени осточертело, что стало действовать на нервы: женщины, то и дело бросали работу и выбегали из кабинета в туалет перекурить,  мне же, некурящему, бежать было некуда, и я оставался в комнате один на один с Серёгой.
        На мою беду стол незадачливого папаши стоял напротив моего. У меня перед глазами целый день маячила его уныло-задумчивая физиономия с непрерывно шевелящимися, словно читающими молитву или что-то жующими губами – шёпотом, приспустив веки и закинув вверх голову,  он проговаривал очередные варианты искомого имени. За эти дни Колчанов стал неузнаваем: он осунулся и побледнел, всё валилось у него из рук, на работе появлялся в самый последний момент, и мы со страхом ожидали, что вот так в какой-нибудь день мы так его и не дождёмся  –  по пути на работу подберёт его где-нибудь «скорая».
       Сегодня, когда Люся с Валей убежали на очередной перекур, Колчанов, тяжело вздохнув, с тоской и безнадёжностью снова посмотрел на меня, взывая к помощи. Я выпалил ему полтора десятка специально выуженных мной из литературы по Древней Греции имён (лишь поскорей он отвязался!), но на каждое произносимое мной имя тот, в знак несогласия как баран мотал головой. Это вывело меня из себя, и я, сам  не зная почему, вдруг выдал ему всплывшее откуда-то из потаённых закоулков памяти слово – «Афедрон».
         Колчанова вдруг словно парализовало. Затем он дёрнулся и снова замер, а и через несколько секунд вполголоса перепросил:
 – Как-как ты сказал? Афедрон? Афедрон… Афедрон… Постой, постой… А, ты знаешь, ведь здорово! По-моему, это то, что надо! И греческое, и как бы соединяет в себе два имени, Федя и Андрей!
         Вне себя от радости он тут же позвонил домой, и домашние его, похоже, оценили его выбор, поскольку лицо Колчанова впервые за последние дни озарилось счастливой улыбкой. Положив трубку, он торжественно уведомил меня, что они с женой договорилась, не откладывая дело в долгий ящик, встретиться сегодня же у ЗАГСа, чтобы наконец-то зарегистрировать сына как Афедрона Сергеевича Колчанова, и сейчас он помчится к начальнику отдела отпрашиваться…
        Итак, Колчанов ушёл с  работы на пару часов пораньше, а я, с облегчением вздохнув, наконец-то смог спокойно поработать.
 
        На следующий день он явился на службу явно не в себе. Уже с порога бросив на меня леденящий душу и, следовательно, не предвещавший ничего хорошего, взгляд, приблизился к моему столу и вынул из портфеля толстенную книгу (как позже оказалось, это был «Словарь иностранных слов»). Не успел я и рта раскрыть, как он, размахнувшись, с такой силой двинул меня книгой по моей несчастной голове, что у меня даже очки слетели, а Люся и Валя, взвизгнув от неожиданности, повскакивали со своих мест.
        – Вот тебе за твой Афедрон! – сквозь звон в ушах едва расслышал я его пояснение к только что содеянному им злодеянию. В кабинете воцарилась всепоглощающая, щемящая тишина. Сотрудницы наши притаились, ожидая развязки.
          Видя, что я, водрузив очки на положенное место, всё ещё непонимающе моргаю глазами, Колчанов раскрыл книгу и протянул её мне.
         – Читай, олух!
         И тогда из протянутого мне словаря я узнал следующее:
 
                                                 Афедрóн (др.-греч. αφεδρων) —  1)  туалет, отхожее место;
                                                                                                                  2) анус, задний проход, а также  ягодицы.

 
 *   *   *
 
            В конечном итоге своего розовощёкого и чуть лопоухого мальчугана Колчановы к пущей радости Марии Петровны нарекли Андрюшенькой, а я после того случая дал себе зарок никогда больше не давать чужим детям имена…  
 

 
 
Рейтинг: +2 66 просмотров
Комментарии (2)
Галина Сотникова # 8 мая 2019 в 23:38 0
Александр,понравился мне Ваш рассказ.Неплохо бы такой рассказ распечатать в ЗАГСе,где регистрируют малышей.Шутка,конечно,но может призадумались бы некоторые родители...А то скоро русских имен и не останется...
Александр Шатеев # 9 мая 2019 в 16:26 0
Спасибо за комментарий! Да, порой родители своему чаду такое имечко дадут, что хоть стой, хоть падай! Да и у меня, как говорится, тоже "рыльце в пушку": второго сына, рождённого в 1985-ом году, с моей лёгкой руки мы назвали Янисом. Но этому есть оправдание: в ту пору я был страстно увлечён латышским языком и Латвией, вот и назвал новорождённого именем известного латышского поэта Яниса Райниса. Когда в четырнадцать лет Янис собирался получать свой первый паспорт, мы с женой ему сказали, что, если ему не нравится имя, то лучшего случая для его смены не найдёшь. На что он удивленно ответил: "А чем оно плохо?" Так и остался Янисом.

С уважением, Александр.
Популярная проза за месяц
96
88
86
83
76
Анютка... 29 апреля 2019 (Анна Гирик)
76
69
69
68
63
62
61
59
58
58
58
56
55
54
54
54
53
52
52
50
46
44
40
38
34