ГлавнаяПрозаЮморЮмористическая проза → Кот поэтессы. Мушиная история

Кот поэтессы. Мушиная история

13 ноября 2017 - paw
article401526.jpg
Мушиная история


Жёлто-зелёная муха Манька сидела на шпингалете открытой форточки и старательно мыла передние лапки. А ежели по простому, то интенсивно тёрла одну переднюю конечность о другую.
— Гигиена в нашей жизни превыше всего! Видать к обеду готовишься? - Большая серая товарка пришпингалетилась рядом.
— Давай знакомится. Меня Жужей-надоедахой зовут, а тебя?
— Манька. Я только недавно мухой стала. Неделю назад несмышлёным опарышем была. Ещё много чего не знаю. А ты вон какая большущая. Наверное давно живёшь. Значит много чего знаешь. Научи меня пожалуйста, жизни. А я тебе за это буду вкусные кусочки приносить, когда ты совсем состаришься.
— Эх, молодо, жёлто-зелено! Запомни Маня. Если ты научишься уворачиваться от свёрнутой газеты или тапочка, то будешь жить вечно.
— Как это вечно? И даже тогда, когда этот. Как его? Белый такой, пушистый с неба посыплется.
— Не знаю, о чём ты говоришь. Наверное на экране видела. Тогда слухай ещё один совет. Поосторожней с телевизором или там, с монитором. Не ползай по ним, без надобности. а то неровён час, того.
— Чего, того?
— Прихлопнут. Вот чего!
***
Внизу, под окном, в комнате поэтессы гости помогали хозяйке расставлять стулья, накрывали стол. Три кошки, породистый белый, без единого пятнышка кот Барин, серая безпородная кошка Мурка и котёнок Черныш помогали им, как могли. Крутились между ног и пытаясь, под шумок, утянуть что-то вкусненькое.
— Жуженька, полетели быстрей вниз. Погляди сама. Там же такое пиршество. Прям, настоящий банкетище! Можно за раз на всю оставшуюся жизнь нажраться. И более совсем не летать, а только ползать и переваривать! Сядем на какого-нибудь человека, а потом с него прямо в тарелку.
— Манюня угомонись. Ты ещё не знаешь, но на нас, мухах, лежит великая миссия и ответственность. А по сему, мы на кого попало садиться не имеем право!
Жёлто-зелёная потёрла лапками свои огромные глазища и в полном недоумении уставилась на напарницу.
— Милюзга. Намотай себе на хоботок и запомни! Стоит нам совершить посадку на особь человеческого рода, как её, то есть особь, начинают пристально рассматривать и главное принюхиваться. При этом почему-то приговаривают- « ничего такого сказать не хочу, но ведь муху-то не обманешь!»
— А я всё равно хочу сесть на вон ту элегантную. Кажись, женского пола. Она такая яркая, блестящая с ног до головы.
— Категорически не советую! Посмотри внимательно. Она же как клейкая лента. Притягивает. Мужиков. Ну и нас, тоже. А вдруг прилипнешь, что тогда.
— Ты права Жужа. Сдаётся мне, что вон та особь, в грязных джинсах и давно не стиранной футболке, уже к ней прилипла. При чём накрепко!
— Маня. Если уж так не терпится на человеке покататься, лети лучше вон к тому юному рыжеволосому созданию. Сдаётся мне, на ней ещё и муха не сидела.
— Не. К ней не хочу. Уж больно чистенькая. Вон к тому бородатому хочу! Можно?
— К нему нельзя!
— Почему?
— Да, он и без тебя, уже, того. Под мухой. И давно. Запах от него, сивушный. Аж сюда достаёт. Сядешь на такого, нюхнёшь. И…
— Что и ?
— И! Подсядешь. Будешь после этого только возле баров летать. Чего хорошего.
— А чего плохого?
— А того, что налакаться там можно. А вот наесться досыта, нет! Травят там всех подряд. И людей, ну и нас мух, заодно, тоже. Всякую химию в пойло добавляют. Для крепости. А много ли нам бедным мухам надо? Опустишь хоботок в каплю и все шесть лап разом откинешь.
— Надоедаха. Ты утверждала, что если себя правильно вести, то жить можно вечно. А где вечно жить? Мы же не гнёзд, ни домиков себе не строим?
— Вот прям здесь, между стёклами, и зазимуешь.
— А если я неправильно себя поведу, тогда где мне зимовать?
***
Ответ на свой вопрос она услышать не успела. Черныш по занавеске вскарабкался к форточке и в прыжке сцапал зазевавшуюся Маню.
— Не мышь, конечно — промурчал себе под нос котёнок, проглатывая насекомое.- Однако какой ни какой, а всё равно, охотничий трофей.
Жужа-надоедаха в панике бросилась куда глаза глядят. Оказалась, что её глаза глядели в рот подвыпившего поэта-песенника Игната Заливайко.
— Что-то в горле запершило - крякнул он и потянулся к початой бутылке. Летя в потоке марочного вина Жужа успела таки подумать.- Ну, что же это всё же гораздо лучше чем быть размазанной по стеклу несущегося автомобиля или засохнуть меж грязных оконных проёмов.

© Copyright: paw, 2017

Регистрационный номер №0401526

от 13 ноября 2017

[Скрыть] Регистрационный номер 0401526 выдан для произведения: Мушиная история


Жёлто-зелёная муха Манька сидела на шпингалете открытой форточки и старательно мыла передние лапки. А ежели по простому, то интенсивно тёрла одну переднюю конечность о другую.
— Гигиена в нашей жизни превыше всего! Видать к обеду готовишься? - Большая серая товарка пришпингалетилась рядом.
— Давай знакомится. Меня Жужей-надоедахой зовут, а тебя?
— Манька. Я только недавно мухой стала. Неделю назад несмышлёным опарышем была. Ещё много чего не знаю. А ты вон какая большущая. Наверное давно живёшь. Значит много чего знаешь. Научи меня пожалуйста, жизни. А я тебе за это буду вкусные кусочки приносить, когда ты совсем состаришься.
— Эх, молодо, жёлто-зелено! Запомни Маня. Если ты научишься уворачиваться от свёрнутой газеты или тапочка, то будешь жить вечно.
— Как это вечно? И даже тогда, когда этот. Как его? Белый такой, пушистый с неба посыплется.
— Не знаю, о чём ты говоришь. Наверное на экране видела. Тогда слухай ещё один совет. Поосторожней с телевизором или там, с монитором. Не ползай по ним, без надобности. а то неровён час, того.
— Чего, того?
— Прихлопнут. Вот чего!
***
Внизу, под окном, в комнате поэтессы гости помогали хозяйке расставлять стулья, накрывали стол. Три кошки, породистый белый, без единого пятнышка кот Барин, серая безпородная кошка Мурка и котёнок Черныш помогали им, как могли. Крутились между ног и пытаясь, под шумок, утянуть что-то вкусненькое.
— Жуженька, полетели быстрей вниз. Погляди сама. Там же такое пиршество. Прям, настоящий банкетище! Можно за раз на всю оставшуюся жизнь нажраться. И более совсем не летать, а только ползать и переваривать! Сядем на какого-нибудь человека, а потом с него прямо в тарелку.
— Манюня угомонись. Ты ещё не знаешь, но на нас, мухах, лежит великая миссия и ответственность. А по сему, мы на кого попало садиться не имеем право!
Жёлто-зелёная потёрла лапками свои огромные глазища и в полном недоумении уставилась на напарницу.
— Милюзга. Намотай себе на хоботок и запомни! Стоит нам совершить посадку на особь человеческого рода, как её, то есть особь, начинают пристально рассматривать и главное принюхиваться. При этом почему-то приговаривают- « ничего такого сказать не хочу, но ведь муху-то не обманешь!»
— А я всё равно хочу сесть на вон ту элегантную. Кажись, женского пола. Она такая яркая, блестящая с ног до головы.
— Категорически не советую! Посмотри внимательно. Она же как клейкая лента. Притягивает. Мужиков. Ну и нас, тоже. А вдруг прилипнешь, что тогда.
— Ты права Жужа. Сдаётся мне, что вон та особь, в грязных джинсах и давно не стиранной футболке, уже к ней прилипла. При чём накрепко!
— Маня. Если уж так не терпится на человеке покататься, лети лучше вон к тому юному рыжеволосому созданию. Сдаётся мне, на ней ещё и муха не сидела.
— Не. К ней не хочу. Уж больно чистенькая. Вон к тому бородатому хочу! Можно?
— К нему нельзя!
— Почему?
— Да, он и без тебя, уже, того. Под мухой. И давно. Запах от него, сивушный. Аж сюда достаёт. Сядешь на такого, нюхнёшь. И…
— Что и ?
— И! Подсядешь. Будешь после этого только возле баров летать. Чего хорошего.
— А чего плохого?
— А того, что налакаться там можно. А вот наесться досыта, нет! Травят там всех подряд. И людей, ну и нас мух, заодно, тоже. Всякую химию в пойло добавляют. Для крепости. А много ли нам бедным мухам надо? Опустишь хоботок в каплю и все шесть лап разом откинешь.
— Надоедаха. Ты утверждала, что если себя правильно вести, то жить можно вечно. А где вечно жить? Мы же не гнёзд, ни домиков себе не строим?
— Вот прям здесь, между стёклами, и зазимуешь.
— А если я неправильно себя поведу, тогда где мне зимовать?
***
Ответ на свой вопрос она услышать не успела. Черныш по занавеске вскарабкался к форточке и в прыжке сцапал зазевавшуюся Маню.
— Не мышь, конечно — промурчал себе под нос котёнок, проглатывая насекомое.- Однако какой ни какой, а всё равно, охотничий трофей.
Жужа-надоедаха в панике бросилась куда глаза глядят. Оказалась, что её глаза глядели в рот подвыпившего поэта-песенника Игната Заливайко.
— Что-то в горле запершило - крякнул он и потянулся к початой бутылке. Летя в потоке марочного вина Жужа успела таки подумать.- Ну, что же это всё же гораздо лучше чем быть размазанной по стеклу несущегося автомобиля или засохнуть меж грязных оконных проёмов.
Рейтинг: +1 45 просмотров
Комментарии (1)
Николай Угроватый # 13 ноября 2017 в 10:38 0
Если уж такие прожорливые коты у поэтесс, то (страшно подумать!)какие бывают сами поэтессы?
smile
 

 

Популярная проза за месяц
129
120
106
97
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
92
91
89
86
79
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
59
57
53
45
40
38