ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Кошачий бум. Городское фэнтези

Кошачий бум. Городское фэнтези

6 марта 2014 - Елена Силкина
article197964.jpg
рисунок автора


Коту Тедику, а также всем
котам, кошкам и котятам,
которых я не сумела защитить
и уберечь.
Е.С.

                                                         1.
      В конце 90-х годов двадцатого века, в одном из районов Москвы возник кошачий бум.
      Ажиотаж создавала молодая супружеская пара. Жена обожала кошек, и муж притаскивал их ей отовсюду. Жена возмущалась при виде каждого нового животного, но с восторгом хватала его в охапку, а муж её фотографировал и писал о кошках для газеты. Он был журналистом и фотокорреспондентом. Жена кормила животное, рисовала его и тоже писала о кошках для газеты. Она была журналисткой и художницей.
      Если хозяева нападали на след похитителя, то животное приходилось возвращать. Если оно упорно вопило и царапало дверь, просясь к прежним хозяевам, его приходилось отпускать. Если животное было ничейным, но у него обнаруживались блохи или подозрительные проплешины, или нехорошее выражение глаз, то его возвращали на то место, где взяли. В общем, предлог найти можно, если не хочешь, чтобы твой муж наводнил квартиру кошками.
      Друзья и знакомые, соседи по дому и улице почему-то брали с этой молодой пары пример, и по муниципальному району распространилась мода на содержание в квартире большого количества кошек неопределённых пород.
      Постоянных животных у супругов-кошатников было уже четыре: два кота, кошка и котик-подросток, из которого старшие коты сделали вторую «кошку».
      Самым старшим был кот Тедик (Тед Тернер), около трех лет от роду, большой, черный, гладкошерстный, с яркими зелеными глазами, с двумя белыми пятнышкам – «галстуком-бабочкой» и «фиговым листком», с гордо посаженной горбоносой головой, с длинными шеей и ногами, похожий на пантеру Багиру в миниатюре.
      За ним следовала кошка Даночка (Дана Скалли), немногим старше двух с половиной лет, серая в тонкую прерывистую полоску, почти леопардовой расцветки, изящная, с маленькой мордочкой и громадными золотисто-коричневатыми глазищами.
      На третьем месте по старшинству пребывал кот Малдер (Фокс Малдер), около двух с половиной лет, серый в широкую черную полоску, с обычными зелеными глазами, небольшого роста, коренастый и увесистый по сравнению с более крупным Тедиком.
      Самым младшим был котик-подросток Тугрик, немногим старше полугода, белый с черной «полумаской», черным хвостом и парой крупных черных пятен на спине, почти такой же изящный и большеглазый, как Даночка.
      Имена кошкам, как правило, давал муж, Гелий. Тугрика так назвала жена, Виня, потому что в то время у них ещё жила кошка Бакса, подаренная супругам на выставке творчества хиппи, о которой они делали репортаж. Бакса выпала из окна восьмого этажа, поскользнувшись на подоконнике, мокром после дождя…
      Виня долго плакала; соседи, постоянно восхищавшиеся самыми ласковыми кошками на свете, спрашивали, куда пропала пятая кошка, и Гелий пообещал в самое ближайшее время принести «реинкарнацию» Баксы…

      Виня стояла в очереди, чтобы сдать пустые бутылки из-под пива. Гонорар предыдущий уже потратили, последующий ожидался не сегодня. Виня – это Лавиния Херсонская; творческий псевдоним, прилипший настолько, что друзья и родственники давно забыли, как её зовут на самом деле. Так же, как и ее мужа, Гелия Сосницкого. Впрочем, имя Гелий было настоящим.
      Виня в очереди зевала от скуки и недосыпа, несколько развлекал только собственный поток сознания.
Надо купить хлеб, отнести Гелию и пойти в библиотеку – дописать очередную статью о кошках и очередной гороскоп, надо поработать над рассказом, доделать иллюстрацию и дошить сценический костюм…
      Гелий утром спросил, что ей снилось. Она с трудом вспомнила. Как обычно, во сне она тоже пребывала с Гелием и кошками. Покупала для них продукты, снималась с ними в кино… Потом Гелий и она превратились в котят и блуждали в панике среди городских домов…
      К очереди подошла мешковато одетая старуха, оглядела всех и заговорила, ни к кому конкретно не обращаясь:
      -Тот, кто очень любит кошек – не должен их заводить. Очень плохо будет и ему, и им.
      Виня на мгновение застыла от изумления, потом разозлилась. Но тут подошла её очередь. Виня сдала бутылки и побрела покупать хлеб. Голова слегка кружилась, сердце неприятно теснило. Бабка куда-то подевалась, да у Вини и сил не было, чтобы скандалить.
      Возле хлебного киоска она нашла пять рублей, обрадовалась и купила апельсин. Дёсны не будут кровоточить, а шкурки можно рассовать по углам, под стеллажи и в гардероб, не имеющий дверец. Апельсиновые шкурки – лучшее средство против кошек. То есть для того, чтобы заставить кошек не ссать там, где не надо.

      Дома бросившиеся к Вине кошки опередили бросившегося к ней Гелия. Даночка запрыгнула на руки, обняла лапками за шею и с урчанием принялась облизывать Винино ухо. Тедик рвался к той же цели, и Виня в конце концов вынуждена была, как жонглер, поменять их местами, поставив кошку на обувную тумбочку и схватив на лету в охапку прыгнувшего кота.
      Тедик сначала нежно бодался, урча – лбом, ухом, влажным носом, подбородком запрокинутой головы и снова лбом, ухом… Потом начал облизывать Винино лицо и руки. Малдер, стоя поодаль, произнес вопросительное «Мя?», Тугрик описывал восьмерки вокруг хозяйкиных ног и терся боками и головой о Винины лодыжки, слегка подпрыгивая от усердия.
      -Он на тебя смотрит такими преданными глазами… Я ревную!
      И Гелий водрузил на черного кота у Вини на руках кипу свежих газет и телефонную трубку, одновременно доставая хлеб из сумки.
      -Позвонил пи…рас из общества любителей кошек и любителей любителей кошек, который заказал тебе эмблему и просил отдать рисунок бесплатно, поскольку денег у него якобы нет. Якобы пока. Ты должна на него «наехать», послать его на х… и сказать, что у тебя полно других заказчиков. Если он не заплатит сегодня, то ты этот рисунок разорвешь, так и скажи. И ты должна именно послать его на х…!
      У Вини сжалось сердце в предчувствии семейной разборки.
      -Я уже много раз говорила, что ни на кого «наезжать» не буду. У меня другая политика.
      -А я говорю – будешь! Я тебя заставлю! Или я обеспечу тебе крупные неприятности! Если ты хочешь сохранить жизнь и здоровье, ты будешь на всех «наезжать»!..
      Повисла короткая пауза.
      -Иначе тебя уважать никто не будет, будут держать за лоха!
      Виня молчала. У нее все больше теснило сердце, сбиваясь с ритма. Она любила спокойную аргументированность, считая, что агрессия может вызвать опасные последствия, Гелий же постоянно требовал, чтобы она везде скандалила.
      -Долго ты будешь прятаться за мою спину? Чтобы я вместо тебя на всех «наезжал»?!
      -Я потребую с него денег, но матом крыть, орать и шантажировать не буду.
      Виня набрала номер; услышав «алло», поздоровалась, сообщила, что рисунок можно забрать, но только за деньги. Унылый тенорок пообещал заглянуть на следующей неделе. Виня поняла, что он не приедет.
      Гелий удовлетворенно кивнул.
      -А теперь займись делом. Завтра сдавать статьи. Моя на столе - поправь ошибки. Для нашей и твоей я купил тебе «шпаргалок» (он показал на газеты). Работай, а я поехал по редакциям.
      Она молча кивнула.
      Он надел куртку и ботинки, взял кейс, а она проследила, чтобы он не забыл сигареты, зажигалку и перчатки. У него мерзли руки даже при плюсовой температуре.

      Виня вздохнула, села за стол, пристроив ноги повыше, и придвинула к себе газеты. Вначале она просматривала не столько необходимые, сколько забавлявшие ее статьи - для настроения.
      «…Стриженая норка - это уже не интересно. Перед вами новое слово в творческом подходе к предметам роскоши - щипаный павлин…»
      «…В Баку в семье Бабаевых живет кот Мэси, который умеет говорить. Говорит он по-азербайджански. Звуки, требующие участия губ и языка, даются ему с трудом, но зато у кота хорошая память…»
      «…Милла Йовович больше не хочет быть «пятым элементом» для Люка Бессона. Почему?…»
      «…Хенейн, рецепт из бедуинской кухни: хлеб, сливочное масло, финики протереть и смешать..»
      «…Недалеко от города Кимры видели пятерых эльфоподобных людей в комбинезонах и большую кошку вроде тигра, но с черно-красноватой шерстью. Летающего объекта там не было…»
      «…Я еще в школе сочиняла, мечтала стать писателем. И если вдруг скажут: «Хватит! Ни строчки от Татьяны Поляковой», я все равно буду писать…»
      «…Уже в Древнем Египте знали, что природные силы влияют на все живое без исключения. Поэтому составляли гороскопы не только для людей, но и, например, для кошек…»
      Виня снова вздохнула и взялась за папки…

      Она бежала, шарахаясь от любого звука или движения. Тело саднило, перед глазами маячили цветные пятна, воздух жег легкие.
      Она не помнила, кто она, откуда и куда, что является съедобным и как его добыть, что может быть опасным и как его избежать…
      Поэтому все бежала и бежала, хотя уже шаталась от изнеможения.
      Ошеломляюще аппетитный запах заставил свернуть в сторону. Предмет был велик, но совершенно неподвижен, как и все окружающее, поэтому она рискнула его обследовать. Лизнула, разочарованно чихнула и потрясла головой, потом обнаружила отверстие, откуда запах доносился сильнее, огляделась и залезла внутрь.
      Съестное, завернутое во что-то, оказалось прямо под лапами. Она разгрызла тонкие оболочки и принялась за еду, урча от удовольствия.
      Быстро приблизились тяжелые шаги. Она замерла. Предмет вместе с нею вознесся в воздух, закачался и бухнулся в темное углубление, которое затряслось и загудело. Гул и тряска были равномерными, и она снова принялась за еду. Съела столько, сколько смогла, затем обследовала свое временное убежище и легла, приготовившись к прыжку, в углу возле щели, сквозь которую просачивался дневной свет…
      Через два с половиной часа автомобиль остановился. Багажник открыли, чтобы достать сумку…
      -Держите кошку!
      Но ее не догнали.


      В новом месте было еще больше двуногих и четвероногих великанов, прямоугольных скал и больших движущихся коробок.
      Она бежала.
      Пронзительный звон оглушил. Но очень знакомо раздвинулись две плоские створки, а существа внутри были неподвижны и казались безопасными. Она прыгнула на нижний выступ и взбежала по череде таких же выступов внутрь. Большой короб задрожал и двинулся вперед.
      -Ой, какой красивый котенок! Чей он? Чей?
      -Да ничей, похоже.
      -Не может быть! Не сам же он сюда вошел!..
      Она не стала ждать, когда её в очередной раз начнут ловить, и кинулась наружу, как только створки раскрылись. И снова побежала…
      -Кс-кс,- позвал кто-то.
      Она свернула было в сторону на хорошо знакомый звук, но тут же почему-то испугалась и побежала еще быстрее.
      -Ой! Какая прелесть!
      За ней погнались.
      Она увертывалась от протянутых рук, но недолго. Её схватили и прижали к шкуре, пахнущей смесью ароматов чего-то вкусного и чего-то отвратительного, за которой билось огромное сердце и сипло дышали мощные лёгкие. Она в ужасе закричала.
      Долговязый молодой человек в кожаной куртке громадными прыжками убегал от толпы, прижимая к груди пищащий пушистый комочек.
      -Отдайте котёнка! Он наш!
      Молодой человек вскочил в отходящий автобус, показал толпе язык и, счастливо улыбнувшись, подмигнул котёнку. Была прелесть ваша, стала наша.
      -Не царапайся, кисинька,- очень нежно проворковал он, выходя на следующей остановке. - Я вот только покурю, и мы сразу пойдём домой, там тебя покормят чем-то вку-у-усным…


      Виня, сидя за столом с Тедиком на коленях (который бодал её локоть, мешая писать), оглянулась на звук ключа, поворачиваемого в замке.
      Тедик понёсся к двери, запрыгнул на стеллаж и уселся как раз на уровне головы вошедшего Гелия.
      -Мр-р, Тедик.- Гелий потыкался носом в теплый пушистый бок. Тедик охотно принялся бодаться в ответ, но потом начал принюхиваться к куртке.
      -Кисинька, посмотри, что я тебе принёс! Кисиньку!
      С этими словами Гелий достал из-за пазухи котёнка.
      -Ой, какой хорошенький! Но зачем?! И так кошек много, кормить нечем! Давай вернём его обратно! - закричала Виня, схватила котёнка в охапку и прижала к себе.
      -Да ты что? Как это - обратно? Такую прелесть!
      -Кисинька, а кого это ты мне принёс? Детёныша пантеры?
      Существо у неё на руках напоминало беленькое облачко - только клочок шерсти надо лбом, вроде косой чёлки, был тёмным - и выглядело, как обычный котёнок: хвост коротким конусом, отсутствие шеи, толстенькие лапки, какие бывают у породистых щенков… Но - размером со взрослую кошку.
      Гелий нахмурился.
      -Пожалуй, я отнесу его обратно. А то вырастет и сожрёт нас, как ту семью, содержавшую льва.
      -М-м-м… Вообще-то такой окраски у крупных кошек не бывает.
      Виня баюкала котёнка, который доверчиво прижался к ней.
      -Ну, как хочешь. Посмотрим, какой сервальчик вырастет. Винечка, нарисуешь автопортрет - «Дама с сервалом»?
      Гелий, улыбаясь, смотрел на жену. Дело сделано, теперь она ни за что не расстанется с новым котёнком.
      -Кис-кис, цып-цып, - поддразнил он. - Посмотри, кто это, девочка или мальчик. Девочка? Хорошо… Цып-цып, стрыля, мана-мана… Её будут звать Стрыля, Стрылька.
      Виня не возражала.
      В дверь позвонили. Гелий пошел открывать и вернулся с переданными соседкой молоком и рыбой для кошек. Виня принялась кормить котёнка отдельно. Остальные кошки негодующе завопили, хотя им досталась наибольшая часть еды.
      Стрылька попыталась есть, поднося кусочки лапой ко рту. Вине это почему-то показалось странным, хотя все кошки часто так делают… Беленький кошачий младенец ел, разглядывая комнату не по-кошачьи пристальными светло-коричневыми глазами, а Виня разглядывала его…

      В этот вечер Виня больше не написала ни строчки, потому что не спускала котёнка с рук, чтобы злобно вскрикивающие кошки не добрались до него.
      Она сидела на подлокотнике кресла, смотрела на звёзды (что делала почти ежевечерне) и слушала, как рёв мотоциклетных моторов мечется вокруг соседних домов.
      -Не смотри в небеса, посмотри мне в глаза. - не попав ни в одну ноту, пропел Гелий, укладываясь в постель. - Кисинька, уже час ночи, иди ко мне. Мяушка моя, мурмурушка, мяукушка, мурлыкушка, мурчоночек, солнышко мое пушистенькое… Мр-р, мя-ау, мр-мр-мр…
  -Нам подражают, - сообщила Виня, послушно забираясь под одеяло. Котёнок устроился у неё подмышкой. - Я в третий раз в метро слышу, как парень с девчонкой ведут диалог, состоящий из одних «мяу-мрр».
      -Конечно, подражают. Потому что Винечка - самое лучшее во Вселенной солнышко. Самое доброе, самое заботливое, самое мурченькое…
      Гелий придвинул к своим губам Винину ладошку, а затем и хозяйку ладошки…
      Котёнок бегал по спинам сплетающихся в объятии людей и восторженно урчал. Виня тщетно пыталась засунуть его на полку рядом стоящего гардероба, зверёныш вскарабкивался обратно. В конце концов, котенок свернулся клубочком на пояснице у Гелия. «Пусть там и остаётся, благо не мешает», - буркнул Гелий.   Вдобавок приходилось время от времени взбрыкивать ногами, чтобы спихнуть очередную лезущую на кровать кошку. Кошки давно привыкли спать на Вине все разом: на груди - клубочек, на животе - второй, на бедрах - третий, на голенях - четвертый, подмышкой - пятый…
      В конце концов, все угомонились: Гелий - головой подмышкой у Вини слева, котёнок - тоже подмышкой у Вини, но справа… Рёв мотоциклетных моторов затих в отдалении. И Виня заснула.

      Под утро её разбудил истошный вопль дверного звонка, и она вскочила, чтобы впустить Пашу Фадеева, друга Гелия из Новгорода, который жил у них на кухне, где, кроме плиты, мойки и шкафов, стояли диван и большой цветной телевизор.
      Паша дал деньги на продукты и снова куда-то уехал, а Виня пошла досыпать успокоенная. Сегодня будет что поесть…
      Доспать, как всегда, не удалось - Гелий вскочил ни свет ни заря и включил радио, чтобы послушать новости и музыку, пока он одевается для того, чтобы пойти в лесопарк немного позаниматься у-шу. Но Виня ничего по этому поводу не сказала, делая вид, что благодушно дремлет.

                                                     2.
      Виня то ли дремала, думая о своём, то ли спала еще часа два. Потом очнулась оттого, что кошки, играя, что-то уронили. И спохватилась. Было уже восемь утра, оптовка открылась, и Гелий разозлится, если по возвращении из лесопарка ему не найдётся, что поесть.
      Одеваясь, она с приятным удивлением обнаружила, что Стрылька успела каким-то образом завоевать себе авторитет, поэтому можно спокойно запереть кошек одних в квартире.
      Раньше, когда Гелий приносил очередного котёнка, его приходилось таскать с собой за пазухой по редакциям и магазинам минимум дня три, выжидая, пока кошки поддадутся на уговоры и вкусные взятки и примут нового индивидуума в своё общество.

      В расписанном на русском, английском, армянском и китайском языках лифте пахло дезодорантом, табаком и сосисками, пол в подъезде пестрел рекламными листками, выброшенными из почтовых ящиков, в мусорном контейнере возле дома рылась парочка бомжей; в киоск-круглосутку на перекрёстке, с трёх сторон обставленный картонными будками для приблудных собак, сгружали с «рафика» товар, а на трамвайной остановке было полно народа. Видно, трамваи в очередной раз где-то застряли из-за неполадок.
      Винино внимание привлекла группка молодежи, одетой не по морозной погоде - в куртки-косухи и кожаные банданы. Неформалы часто одеваются не по погоде. Четверо парней и девчонка то и дело озирались, девчонка держала возле уха что-то вроде мобильника.
      -Я её не слышу, её здесь нет.
      Вине показалось, что девчонка говорит, как чревовещательница, не шевеля губами. Дописалась статей про феномены, подумала о себе Виня.
      Собаки вылезли из картонных будок, подбежали к остановке и засуетились вокруг, принюхиваясь. Потом разом ощерились и зарычали на пятёрку рокеров. Девушка нервно отвела с лица очень бледные длинные волосы, парни загородили её собой, один из них прикрикнул на собак не по-русски. Из Прибалтики или Скандинавии ребята, подумала Виня.
      Собаки не утихомирились, а наоборот, зашлись в истерическом лае, припадая на задние лапы. Ребята в косухах пристально смотрели на них.
      Один из мужчин, стоявших на остановке, закричал на собак и замахнулся. Собаки внезапно потеряли всякий интерес к рокерам, убежали и залезли в свои будки. Вине показалось, что на собак подействовал не столько окрик, сколько пристальные взгляды пятёрки рокеров.
      Тут наконец-то пришел трамвай…

      В плотно набитом трамвайном вагоне потная кондукторша тщетно пыталась добраться до ещё не обилеченных пассажиров.
      -Мужчина, с вас пять рублей!.. Что? У вас проездной?.. Не слышу!.. Денег нет? Ну, нет, и не надо, только не молчите, не морочьте мне голову!..
      Женщина рядом с Виней читала карманный детектив, и Виня наклонила голову, пытаясь разглядеть фамилию автора и название романа на обложке. Женщина, не прерывая чтение, отодвинула книжку. Виня нагнулась ниже. Женщина перегнула книжку пополам, мягкой обложкой внутрь. Виня в подобных случаях поступала наоборот, поэтому удивилась.
      -Вам жалко, что я прочту автора и название? - громко, на весь вагон, спросила Виня. - Жалко, да?
      Женщина молча, со странной улыбкой покрутила головой, не отрываясь от книги…

      Возле станции метро все вышли из трамвая. Оптовка была рядом с ней.
      Виня прошла туда и достала из сумки-пояса пятьдесят рублей и список продуктов. То и другое дал ей Паша Фадеев. Шесть штук яиц, полтора килограмма картофеля, две луковицы, буханка черного хлеба и банка шпрот.
      Виня, неторопливо бродя от киоска к киоску, купила всё это и еще «выкроила» себе три рубля на маленькую шоколадку. Именно поэтому она охотно ходила по магазинам…

      Она выбралась из груды нежных шкур, в которую глубоко зарылась на время сна, чтобы её не застали врасплох, спрыгнула с верхнего деревянного карниза и отправилась на поиски отхожего места.
      Быстро обнаружила не очень большой короб, пахнущий здешними зверями, которые, если она правильно рассмотрела себя вчера в отражающей доске, очень похожи на неё и явно являются её сородичами. Странно, что они так плохо её приняли.
      Гораздо лучше приняла её Большая, очень бережная и ласковая. Большой грубоват и, кажется, опасно вспыльчив, но пока ведёт себя терпимо. Другие Большие подчиняются этим двоим.
      Придётся на время остаться в этой пещере. Здесь кормят и спать тепло. При любой попытке думать лопается от боли черепок, поэтому даже тело её плохо слушается - она забыла, как должным образом им владеть. И имя своё забыла, так что вынуждена пользоваться нелепым, хоть и милым прозвищем, данным ей Большим - С-т-р-ы-л-ь-к-а.
      А ночью произошло что-то странное. Звери, похожие на неё, стали к ней подкрадываться, несмотря на то, что она спала на плече у Большой. Она испугалась, что Большая не успеет проснуться и защитить её. Очень испугалась.
      И тут… Словно её взгляд стал мощной когтистой лапой, от удара которой звери разлетелись по углам и от ужаса даже не заорали, а молча забились под разные короба.
      Больше они к ней не подходили, но она на всякий случай забралась повыше и закопалась понадёжнее…
      Запах привел её в боковую пещеру поменьше. Сюда по своим надобностям ходили Большие, и ей это место для тех же целей тоже понравилось.
      Потом она навестила миску с едой на подносе в прихожей. Трапезничать ей никто не мешал, но она на всякий случай сидела спиной к стене…

      Привезя домой продукты, Виня пошла выносить мусор.
      Возвращаясь с пустым ведром, она увидела, что дверь в квартиру приоткрыта, а кошки выбрались в коридор. Безобразие. Ребятам наплевать, что в подъезде домашние доверчивые животные могут нарваться и на собак, и на крыс, и на людей вроде Рената с двенадцатого этажа…
      Виня кинула ведро в квартиру, поймала кошек, внесла их в прихожую всех разом в охапке, заперла за собой дверь, выпустила кошек, повесила ведро на гвоздик под потолком (чтобы кошки не рылись в пищевых обертках)… И тут увидела, что в квартире никого нет, а приоткрытая дверь ванной покачивается.
      Дверь ванной резко захлопнулась и оказалась запертой, когда Виня за неё подергала. После чего там включили и выключили воду. На «эй, кто там?» ответа не последовало. Ясно, «барабашку» кто-то изображает. И, кроме Пашки, подобным образом разыгрывать некому. К тому же только у него, кроме хозяев, есть ключи.
      Виня встала, а потом опустилась на корточки посреди прихожей. Кто кого пересидит?
      Снова дверь приоткрыли и захлопнули, воду включили и выключили. И ещё раз, и ещё…
      Наконец из ванной выскочил Пашка.
      -У-у, Виня, не ожидал! Такая умная, а в барабашек веришь!
      -Я не верю в барабашек, я знала, что это человек, а конкретно - ты.
      -Не оправдывайся-не оправдывайся, мне всё ясно! Если бы ты знала, что это человек, то побежала бы звать соседей, может, бандит какой в твою квартиру влез, или взяла бы палку, как это сделал бы я, и сама хорошенько отделала бы того, кто сюда впёрся! А ты сидела и смотрела со страхом, мол, вот сейчас барабашка появится! И не отпирайся, я твои глаза видел! У-у, не ожидал, не ожидал! Ты - и в барабашек! Кошмар, не ожидал!
      Виня молча пожала плечами и занялась варкой яиц.
      Пришедшему из лесопарка Гелию Пашка тут же рассказал о розыгрыше.
      -Да я сразу поняла, что это он! Кто же ещё кошек в коридор выпустит?! - рявкнула Виня.
      По лицу Гелия было непонятно, кому он поверил.
      Сердитая Виня порезала батон на толстые неровные ломтики, взяла маленькую горбушку, яйцо и чашку с чаем, уселась в комнате на диване с рукописью и планшеткой и отсутствующе уставилась перед собой, краем глаза косясь на кошек, а краем уха прислушиваясь к разговорам на кухне.

      Кошки занимались очень важными делами.
      Даночка гоняла еловую шишку, которую пару дней назад специально для этого принес Гелий, Малдер пытался шишку отнять, Тедик лежал в сторонке, глядя на них, а Тугрик ловил бретельку Вининых рейтуз, оторвавшуюся с одного конца, и все вместе делали вид, что не обращают ни малейшего внимания на новенькую.
      Виня повозила ногой по полу, играя с Тугриком и тоже делая вид, что не замечает Стрыльку.
      А Стрылька тщательно изучала интерьер квартиры, по временам имея такой вид, словно пыталась что-то вспомнить.
      Она именно осматривала, как это делают люди, а не обнюхивала, как это делают кошки.
      Изучила книги на нижних полках стеллажей, изучила чайную ложечку, упавшую на пол, попыталась ее взять. Винино внимание привлекли ее когтистые пальцы - гораздо длиннее, чем обычно бывают у кошек.
      Потом Стрылька посмотрела на других кошек, но отнимать у них шишку не стала, а лениво погоняла одной задней лапой колпачок от шариковой ручки.
      Потом по-обезьяньи полезла по шнуру от занавески, не функциональному, прицепленному кем-то просто для красоты, повисела у потолка, оглядывая всё сверху, спрыгнула вниз, снова посмотрела на других кошек. Они алчно следили за бабочкой, летавшей вокруг люстры.
      Тедик залез на гардероб, долго прицеливался, переминаясь с лапы на лапу, сиганул за добычей, промахнулся и тяжело шлёпнулся на стол, разметав лапами бумаги.
      Стрылька собралась в комочек и прыгнула с места вверх без разбега. Чуть не врезалась в потолок, после чего едва не упала на люстру. Но бабочку поймала, торжествующе приземлилась, огляделась с гордым видом и… выплюнула добычу в отвращении. Тедик, случайно оказавшийся к ней ближе всех, успел-таки схватить помятую бабочку и проглотить.
      А беленькая, как клочок утреннего тумана, кошка подошла к Вине, вспрыгнула ей на колени, нежно пободала руку с шариковой ручкой, как Тедик, ласково посмотрела прекрасными карими глазами и, подпрыгнув, обняла Виню лапами за шею, как Даночка.
      Виня припомнила свой сегодняшний сон. Будет чем отвлечь Гелия, если в очередной раз у него случится депресняк.
      Ей приснилось, что она сварганила супчик из пачки вермишели быстрого приготовления, протянула руку, чтобы взять ложку, а рука превратилась в кошачью лапу, совсем для этого не приспособленную…

      На кухне шёл сугубо мужской разговор об интимных достоинствах прежних пассий Гелия и Пашкиных девчонок, затем перетекший не по Пашкиной инициативе в мистическое русло.
      -На днях мы с Винечкой ходили на новый фильм «Властелин колец», бесплатно, в день рекламной акции «Авторадио». Винечка спела в окошечко кассы их фирменную заставку, и нам дали билеты… Так здорово сделан грим эльфов, такие натуральные остренькие уши…
      -Властелин-Конец, - с кривой ухмылкой изрёк Пашка.
      -И раскосые глаза, и тонкие черты лица, и хрупкое телосложение, хотя рост тот же, что и у людей, - Виня не выдержала и прибежала на кухню. - Очень точно актеров подобрали.
      -Одна из моих бывших неофициальных жен, Саламандра, системная хиппи и вообще-то твоя, Винечка, тёзка была до меня замужем за настоящим эльфом, которым постоянно восхищалась. Его звали Михаил, он сгорел, потому что курил в постели. Она не скрывала, кто он, так и говорила о нём: «мой эльф»…
      -Я хочу с ней познакомиться! - блестя глазами, в восторге закричала Виня. - Я расспрошу её об этом эльфе, мне нужно для одного моего сюжета! А где она с ним повстречалась?
      -Не знаю, она не рассказывала. Она и сама, похоже на то, что эльфийка. Жутко надменная, то и дело повторяла: «у вас, у людей», «по-вашему, по-людски»… И при этом - добрая, не жадная. Отстранённая, скучающая, но снисходительная…
      -Нечеловечески проницательная?
      -Да, хотя при этом глупая и неинтеллектуальная.
      -Высокого роста, анемичного телосложения, с раскосыми глазами, очень красивая?
      -Именно.
      -О! Точно эльфийка! Как здорово! Немедленно хочу с нею познакомиться! - снова закричала Виня.
      -Мне бы не хотелось, - проворчал Гелий. - У меня с ней давно отношения испортились, и номер телефона её выброшен. Она всё равно не расскажет тебе больше, чем рассказала мне, так что лучше меня послушай. А если нужно для сюжета, то на себя посмотри. Необычная доброта, необычная куча талантов, необычная внешность… даже ушки острые.
      -Просто крупные, - проворчала Виня и ушла обратно в комнату. Мысли о знакомстве с Саламандрой она, разумеется, не оставила.
      Не очень ей понравились подобные предположения в её адрес. Гелий любит всем подряд хвастаться женой. В вагоне метро через чьё-то плечо Виня как-то прочла газетную заметку о том, что ребята-толкинисты убили девушку за то, что она эльфийка…

      Виня со вздохом убрала рукопись своего рассказа, отложив на неопределённое время выяснение вопроса о том, получит ли её героиня, женщина-кошка, требуемый в подарок от мужа нахвостник с люрексом - или нет.
      Дописать статью было важнее. Гелий не хотел, чтобы его жена работала. Если бы он при этом не возражал против квартирантов!
      Стряпание торопливых компиляций из своих и Гелия мыслей с добавлением цитат, позаимствованных без указания авторства, Виню бесило. Она могла писать статьи, состоящие целиком из её собственных наблюдений и выводов (и писала), но не столько штук в месяц, сколько требовалось. Впрочем, перспектива в скором времени вступить в союз журналистов её очень грела…

      Тедик слонялся по всем углам, выражая своё недовольство появлением новенькой тоскливым мявканьем.
      Гелий решил, что Тедику нужна кошка, и тут же, не долго думая, пошёл и принес с лестничной площадки этажом выше лохматую полосатую Машку, которую её владелица, уходя на сменную работу, оставляла там, чтобы её подкармливали соседи.
      Машка, мурлыкая, пободала Гелия в подбородок, затем, спущенная с рук, неторопливо оглядела столпившихся перед ней кошек и… молниеносно прянула в воздух, размахивая всеми четырьмя лапами, как каратистка. Кошки разлетелись от её ударов в разные стороны, словно кегли. Виня в ужасе завизжала, уверенная, что её кошкам пришел конец.
      Пашка набросил на себя Винину пятнистую шубку задом наперёд, натянул на руки толстые кожаные перчатки Гелия, схватил бешено извивавшуюся Машку и быстро вынес в коридор.
      Виня поймала своих кошек в охапку - утешать. Выяснилось, что не все они были настолько доверчивы. Стрылька обнаружилась на самой верхней полке гардероба в наивозможном отдалении от места боевых действий…
      Гелий спустился в продмаг на первом этаже и принес оттуда роскошную трехцветную кошку. Было слышно, как по подъезду бегает и кричит разгневанная продавщица, не успевшая проследить, на какой этаж уехал похититель любимицы.
      Ничуть не наученные горьким опытом, коты тут же подошли поздороваться с гостьей, горделивой и кокетливой, словно придворная дама.
      Она охотно позволила себя обнюхать, и облизать, и поиметь всем котам по очереди, а потом принялась за ними бегать, точнее, ползать на спине, извиваясь всем телом и призывно курлыкая, цепляясь когтями за ближайшую мебель и подтягиваясь при помощи передних лап. Коты в ужасе убегали от нее. Пашка, Гелий и Виня хохотали до слёз.
      Потом кошку отнесли обратно…

      Когда дверной звонок взорвался условленным тремоло, Виня с удовольствием оторвалась от статьи и побежала открывать.
      Пришел Том Буланов, друг Гелия, компьютерщик-самоучка, журналист, лидер партии лиц Б.О.М.Ж. и сам бомж. Том - означало «технологичная организация маркетинга», о которой он все уши окружающим регулярно стремился прожужжать. Он принес Вине шоколадку и концертное платье, которое из-за сломавшейся «молнии» выбросил знакомый гей, а Гелию и Пашке - двухлитровую пластиковую бутыль пива и пакетик семечек «от бабы Нюры» на закуску.
      Виня побежала за ним следом с шариковой ручкой и бумажкой. Том пересыпал свою речь каламбурами, а Виня их записывала, чтобы вставить потом в свою прозу. «Ваше решение мы удобряем…», «с поллитрухой отдыхает полутруп…», «мороз по роже…», «причёска, как у попугая после урагана…»
      Том разговаривал «за жизнь» и «за политику», пока не кончилось пиво, после чего улёгся на полу на груде одежды, полученной им не так давно из благотворительного фонда, с Тугриком в охапке, помечтал вслух о том, как получит жильё и заберёт этого кота к себе, и заснул. Прочие кошки, кроме Стрыльки, привычно бродили и бегали по нему, по временам укладываясь вздремнуть то на укутанном бедре, то на плече, а то и на голове.
      Виня выстирала Гелию и себе по рубашке, по паре трусов и носков, потом обнаружила, что Тедик удрал, видимо, когда она открывала дверь Тому, и побежала искать кота, не забыв нацепить на себя сумку-пояс с документами и ключами. Гелий часто орал, требуя, чтобы она это делала, даже вынося мусор…

      Кота не было ни в подъезде, ни возле дома.
      Виня спустилась к запертой подвальной двери, сунулась лицом в отверстие у металлического косяка, где был вынут кирпич, и позвала:
      -Кс-кс, Тедик, Тедик!
      Её голос заглушил взревевший у подъезда мотоцикл. Кто-то раздраженно выкрикнул:
      -И что тебя всё время тянет в этот район? Ясно же, что её здесь нет!
      Мотоцикл умчался. Его место, взвизгнув шинами, занял автомобиль. Хлопнула дверца, затем - дверь подъезда.
      -Лохи уходят в небеса,
      Горят холодные глаза, - с чувством пропел молодой голос.
      Ренат с 12-го этажа побежал, прыгая через ступеньку, но вдруг резко затормозил и уставился на Виню.
      -Клава, хорош кошаков в подвале разводить! Слышь, Клава? Всех их прикончу! Вонь на весь дом!
      -У меня просто кот убежал, сейчас я его поймаю и унесу обратно домой, а вони никакой тут вовсе и нет! - сердито сказала Виня.
      -Ты чего вые…шься, Клава? Чего вые…шься, спрашиваю?
      Виня на всякий случай промолчала.
      -Смотри у меня!
      Ренат прыгнул в лифт и уехал.
      Гелий рассказывал, что этот бритоголовый шпингалет в кожане жужжал всем во дворе, что мечтает стать киллером. На то похоже. Еще и всех женщин Клавами обзывает, дурак…
      Кота в подъезде не оказалось.
      Виня, чуть не плача, побрела к лифту…

      -Найдется, - уверенно заявил Гелий. - Погуляет и придёт.
      Виня промолчала. Она уже не надеялась увидеть кота живым. Но что толку говорить об этом с Гелием?
      И тут раздался звонок в дверь. Пришел друг Гелия Гриша Мерзляков, худой чернявый бородач, похожий, по мнению Гелия, на Чака Норриса. Гриша принёс подмышкой бутылку пива и… беглого кота, живого и невредимого.
      -Вот, держите. По двору носился.
      Тедик урчал и бодал Гришу в нос.
      -Ах, ты мой хороший! Ты мой сладкий! Гелик, отдайте мне этого чёрного, а?
      Сияющая Виня возмутилась.
      -Гриша, ты сбрендил! Это же свадебный подарок! Совсем недавно он весь помещался у меня на ладони. Он носился, как метеор, абсолютно ничего не жрал и истошно вопил от голода. Я совала его носом в молоко, кашу, рыбу, мясо - он бил лапами по тарелке и снова орал. Тогда я стала разжёвывать еду и кормить его изо рта в рот. Некоторое время он только так и ел, потом стал есть сам. Теперь он то и дело облизывает мне лицо и обожающе смотрит на меня своими зеленущими глазищами. И ты хочешь, чтобы я его отдала?
      Гриша молча пожал плечами и выпустил вырывавшегося кота, который тут же запрыгнул к Вине на колени.
      В очередной раз подал голос дверной звонок.
      Пришла дородная женшина в массивной шубе и попросила отдать Тедика ей.
      -Он недисциплинированный, избалованный. - сухо ответила Виня и захлопнула дверь.

      Некоторое время разговаривали на кухне.
      Потом осоловевший Гелий допил пиво, открыл в комнате окно, врубил радио на полную громкость и лег спать. Виня сидела возле включённой плиты, потому что в квартире стало холодно, но Гриша бубнил что-то об у-шу и тай-цзи-цюань, мешал писать, и она заперлась в туалете.
      Гриша вскоре ушёл, беседовать со стеной ему было не интересно. Сидя на закрытом крышкой унитазе, Виня доделала абзац рассказа, потом пошла в комнату, закрыла окно, выключила радио и забралась на тахту рядом с Гелием под плед и свою пятнистую искусственную шубку. Гелий недовольно заворочался, обхватил её рукой и снова размеренно захрапел.
      Засыпая, Виня почувствовала, как пушистый тёплый клубок протискивается под ее плед и устраивается у нее подмышкой, разогнав оттуда всех остальных мохнатых конкурентов - Стрылька…

                                                          3.
      Утром Виня встала раньше всех и обследовала квартиру на предмет изменений, произошедших за ночь.
      Тома Буланова уже не было, зато на кухне появился спящий Пашка, который, как всегда, при малейшем шорохе проснулся со вскриком:
      -Кто это?! Кто здесь?!
      -«Стой, кто идет»… Я это, я, - размеренно-усыпляюще проговорила Виня, оглядывая стулья, столы и стеллажи в поисках кошек. Все поголовье было в сохранности и дрыхло на мебельных выступах различной высоты, только Стрылька, вылезшая из-под пледа, восседала на Вининой подушке и следила за хозяйкой пристальными блестящими глазами.
      Виня вспомнила свой сон: она превратилась в котенка и терлась о ноги друзей, которые ее искали. Друзья ее не признавали, отмахивались, и она с плачем убежала, куда глаза глядят… После пробуждения осталось до странности острое чувство тоски и страха…
      Виня передернула плечами и оглядела комнату еще раз, ища, чем бы отвлечься. Долго искать не пришлось - Пашка попросил заварить чаю.
      Виня сполоснула ковшик в ванной (на кухне кран не работал), наполнила его холодной водой, поставила на плиту и включила конфорку.
      -Что ты сейчас пишешь из прозы?
      -Ничего. Только записываю сюжетные идеи. Нет условий.
      -Какие еще условия? Сидишь дома, в тепле, не работаешь, накормлена, одета, обута. Чего еще надо?
      -Тишины. Чтобы ни радио, ни телик, ни плеер не орали, и люди не галдели и с вопросами не приставали. Гелий, к примеру, способен разглагольствовать круглые сутки, что и делает.
      -А когда его нет дома?
      -Тогда ты галдишь или еще кто-нибудь. Вы же все постоянно со мной о чем-нибудь советуетесь… Да и некогда. Если женщина работает, то она работает, а если сидит дома - значит, должна готовить, ходить в магазин, стирать, писать библиотечным почерком статьи мужа, потому что и пишмашинка, и компьютер сломались... Все равно нет времени.
      -У-у-у, Виня, по-моему, ты капризничаешь. Не знаю, не знаю, в Москве столько возможностей, вот в провинции вообще ничего нет. Если очень надо, если человек захочет, он будет писать в любых условиях, по ночам, в подворотне, в туалете, где угодно - и добьется своего.
      -Гелий вообще считает, что лучше всего пишется в экстремале, а тепличных условий не бывает, - съязвила Виня. - Но у меня они были. Мать взяла на себя стирку, готовку, уборку, лишь бы я писала. И сейчас я только пристраиваю в редакциях то, что написала тогда.
      Пашка хмыкнул.
      -Виня, посиди со мной, - произнес он ворчливо-просительно.
      -Мне некогда.
      -Ну, пожалуйста. Я тебя очень прошу.
      У Пашки была манера надувать свои и без того пухлые губы, глядя круглыми глазками исподлобья, как обиженный ребенок.
      -Я занята.
      -Ну, пожалуйста.
      Он поймал пробегавшую мимо с посудной тряпкой в руках Виню, рывком водрузил себе на колени, обхватил руками и уткнулся бритой головой ей в грудь.
      -Погладь меня, ну, пожалуйста.
      -Пашка, ты с ума сошел. Гелий увидит. Между прочим, он - твой друг, - успокаивающе сказала Виня.
      -Ну, пожалуйста. От него не убудет.
      Виня вздохнула. В который раз уже происходила эта сцена? В сто первый?
      -Ещё скажи, что от него не убудет, если я с тобой пересплю.
      -Конечно! А что тут такого?
      -Ничего. Тебе двадцать четыре, а мне тридцать девять. Нашел бы ты хорошую девчонку себе под стать. Я-то тебе зачем?
      -А возраст не имеет значения, ты же на свой возраст не выглядишь. А мне вообще нравятся женщины в возрасте. Вот ты мне скажи - ты ребенка родить можешь?
      -Нет, - быстро сказала Виня. - Мне поздно.
      Она погладила его по голове, усыпив бдительность, резко вывернулась из его рук, убежала в ванную и заперлась.
      Покосилась в зеркало. Темные нечесаные волосы, узкое худое лицо с довольно крупными носом и подбородком. Глаза, правда, тоже были крупными. И что в ней привлекает всех этих мужчин от двух до девяноста?

      Проснувшийся Тедик пришел к двери ванной и громко заявил о том, что он соскучился, а в доказательство стал драть когтями косяк. Но быстро понял, что хозяйка не собирается добровольно впустить его, и принял меры. Для кошек кухня и ванная представляли собой сообщающиеся сосуды, поскольку возле кухонной раковины имелось отверстие в стене, через которое существу размером со взрослого, даже очень крупного кота можно было легко попасть в нишу с вентилями, располагавшуюся позади сливного бачка.
      Виня решила справить естественную надобность, и как раз в самый ответственный момент большой, радостно урчащий кот обрушился ей на спину и вцепился всеми когтями, чтобы не соскользнуть. Он привык так делать еще котенком.
      От неожиданности Виня издала такой вопль, что Пашка и мигом проснувшийся Гелий прибежали к двери ванной и стали колотить в нее, громко спрашивая, что случилось.
      Виня объяснила. Пашка захохотал, а Гелий пообещал кота наказать. Поэтому Виня не открыла дверь, когда Гелий об этом попросил.
      Гелий начал пинать дверь ногами.
      Виня поймала кота в охапку, прикрыла его собой, отперла дверь и быстро проскочила мимо Гелия в комнату. А Гелий, которому было уже не до кота, шагнул в ванную и заперся…

      Виня вспомнила, что два дня не навещала кошку на лестничной площадке второго этажа, спрятанную там от Рената и ему подобных.
      Кошка по имени Словика (с ударением на первом слоге, но от фразы «слови-ка (муху)») ссала в ботинки в ответ на любое резкое слово. Гелий за это время от времени выгонял ее из квартиры, Виня потом приносила обратно. В очередной раз Виня не стала отстаивать права четвероногих, и мстительная кошка осталась жить на лестнице.
      Тедик убегал к ней, и вскоре у нее родились котята. Кошку подкармливал весь двенадцатиэтажный дом, а на подросших котят ходила смотреть вся улица. Кошке приносили молоко, творог, котлеты, сардельки, курятину, а она ела в основном только тогда, когда Виня скармливала все это ей из своих рук.
      Кое-что оставалось, и голодная Виня иногда украдкой доедала за кошкой…

      Кошка при виде Вини мурлыкнула, и четыре голубоглазых Тедиковича разом подняли головы и посмотрели на нее из глубины картонной коробки. Котята уже могли ползать и даже ходить, пошатываясь.
      Виня присела на корточки и принялась кормить кошку, а котята продолжали сосать материнское молоко.
      Двое ребят поднялись на второй этаж по лестнице. Мальчик лет десяти вел за руку долговязого подростка, а тот говорил:
      -Мне мой друг сказал, у вас тут та-а-акие котята!
      Мальчик оглянулся на своего приятеля, которому был по плечо.
      -Если хоть один котенок пропадет, я тебя из-под земли достану. И руками их не трогай, а то у кошки молоко исчезнет!
      Ребята присели на корточки рядом с коробкой, благоговейно замерли и смотрели, пока ноги у них не затекли от неудобной позы. Потом молча встали и тихо ушли.
      Соседка с седьмого этажа Галина Сергеевна выбралась из лифта, таща за собой сумку-тележку, и подошла к Вине.
      -Ну что? Она ест? У нее все здесь есть? А то женщина с четвертого этажа расшвыривает ногами ее еду, не хочет, чтобы она здесь находилась. И котят дважды на помойку выносила.
      -А я думала, что их кто-то домой брал да потом принес обратно, потому что кормить нечем.
      -Никто их не брал! Бабка с четвертого выставила на помойку вместе с коробкой, а я нашла и принесла обратно. По мне, так пусть в подъезде лучше кошки живут, чем крысы. Может, подержите котят у себя, пока я их пристрою?
      -А кормить чем? Тут-то весь подъезд их кормит, - проворчала, потирая грудь, Виня. И тут же ушла, благо кошка уже наелась и начала отворачиваться от аппетитных кусочков...

      Гелий пел. Виня зашла за гардероб и заткнула уши пальцами. Почему природа, наградив человека бархатным баритоном, в четверть силы легко перекрывающим шум метро, позволила, чтобы этому человеку со всей дури на ухо наступил медведь? А у Вини - супрастин с диазолином, чай с чабрецом, водкой и сырым яйцом, после чего все равно - скрипучая треть от трехоктавного диапазона...
      -Кисинька, пойдем погуляем!
      -Пойдем, - охотно отозвалась Виня, хватая шубку с тахты, где сей предмет одежды по совместительству служил одеялом.
      Крик во дворе заставил ее вздрогнуть.
      -Ксия-а-а!!!
      Стрылька вдруг рванулась к окну.
      Виня еле успела поймать ее за хвост, при этом здорово расшибла колено и зашипела сквозь зубы.
      -Чего это она? За птичкой?
      Гелий закрыл узкую створку окна.
      -А ты разве не слышал крик? Необычное имя?
      -Ничего не слышал. Пойдем погуляем?
      -Да я уже одета. Стрыльку вот только возьму, а то Пашка будет проветривать, и она снова сиганет в окно. Вообще-то у кошатников - сетки на окнах...
      -Сто раз уже говорил, что не желаю жить в тюрьме! Что ты так с кошками носишься? Лучше бы на людей побольше внимания обращала! Если сиганет, значит, карма у нее такая! Выходит, Пашка прав, коты для тебя дороже людей!
      -Класть подмышку ласковый урчащий комочек вам нравится, а когда я его воспитываю таким и, значит, вожусь с ним, вам не нравится! И я за вами не стираю, посуду не мою, не убираю. в магазин не хожу, да? - в свою очередь повысила голос Виня. - Коты глупее людей! Если уж завел их, то за ними присматривать надо!
      -Зачем? Они уже взрослые и самостоятельные, а ты с ними носишься, будто это люди!..
      Они часа два орали друг на друга, прежде чем вышли все-таки на улицу, причем к Гелию присоединился Пашка.
      ...-Ах, я с котами ношусь? А когда вы ко мне за советом приходите, я с вами не ношусь? Больше ни слова выслушивать не буду!
      Пашка тут же прекратил орать и принялся успокаивать Гелия, потому что в числе прочих частенько делился обидами и просил подсказки...

      Виня все-таки взяла Стрыльку с собой, посадив ее за меховой полурасстегнутый ворот и подпоясав шубку, чтобы не держать кошку на руках.
      Мордочка сердечком, огромные раскосые очи и наэлектризованная, подобная кроличьему пуху шерсть производили впечатление.
      Пожилая женщина, неся на руках свою пожилую кошку, с усилием перешагнула через символическую оградку да так и застыла, стоя одной ногой на тротуаре, а другой - на газоне...
      -Мама, мама, смотри! Эльфийская кошка! - закричал мальчик лет десяти...
      Стрылька не вырывалась в испуге, не орала и не драла когтями Винину шубку, сидела смирно и поглядывала по сторонам. А потом высунула переднюю лапку и погладила Виню по щеке. Как рукой...
      Виня отдыхала, выкинув из головы все мысли и переключившись на хаотический видеоряд воспоминаний. Потом постаралась некоторое время не думать вообще. Как правило, ей это ненадолго удавалось.
      В какой-то момент картинки возникли снова, словно попав в ее сознание извне. И состояли из преувеличенно монументальных пейзажей, в которых перемещались огромные машины, люди и кошкоподобные звери... Таким могла бы видеть мир, к примеру, Стрылька.
      Виня на всякий случай посмотрела на беленькую кошку у себя на руках. Та ответила пристальным взглядом не по-кошачьи глубоких светло-карих глаз.
      "Ты, что ли, мне картинки подаешь?" - мысленно спросила Виня у кошки. Кошка, что и следовало ожидать, никак не ответила, только продолжала неотрывно смотреть на Виню.
      Виня успокоенно и разочарованно вздохнула и тут же отвлеклась на окружающую действительность.
      В помойке у соседнего дома рылись уличные кошки; возле мусорного контейнера валялись выброшенные кем-то лекарства в упаковках. Гелий тут же сочинил статью для "Новейшей ужасной газеты" о том, как бродячие коты-токсикоманы сожрали очередную порцию выброшенных из аптечного пункта лекарств и стали бросаться на всех, кто оказался поблизости.
      -Похотливые коты изнасиловали дворовых собак, - с чувством продекламировал он. - Да, великолепно, под этим заголовком и пойдет... Подумаешь, что еще туда добавить, и ошибки поправишь.
      -Завтра, - проворчала Виня. - Сегодня я рассказ попишу.
      -Кому нужна твоя проза?! - мгновенно взвился Гелий. - Кто ее сейчас читает, тем более фантастику?! А газеты читают все! Мы, журналисты, воспитываем в людях нужные убеждения!
      -А книги воспитывают душу. Неправда, что книги не читают. Я работала и в библиотеке, и в книжном магазине, поэтому знаю. Фантастика - на одном из первых мест, где и всегда была.
      -Что ты выдумываешь? Я запрещаю тебе тратить жизнь на твою глупую бездарную прозу!..
      По этому поводу они орали друг на друга часа три. После чего Гелий вспомнил, что оставил плеер посреди стола.
      -Почему ты не проследила, чтобы я его убрал?! Теперь его кошки гоняют, разбили!!!
      -Ты маленький ребенок, чтобы за тобой следить? С плеером они ничего не сделают. Едой не пахнет, гонять нельзя. Кисиньки любят маленькие предметы, которые можно есть или гонять. А уж если можно и есть, и гонять - у-у-у!!!.. Мы - такие же кисиньки. Если можно и есть, и гонять...
      -Это ты на что намекаешь?
      -Просто обобщаю.
      -Ну да, с твоим литературным даром ты, конечно, "просто обобщаешь"!..
      Потом пошли домой. Стрылька спала под полой шубки на руках у Вини.

      Гелий задержался, чтобы посмотреть на котят, а когда появился в квартире, вместе с ним возник тонкий пронзительный писк.
      Виня побежала в прихожую, споткнувшись о пачку книг на полу.
      Гелий принес двух из четырех котят Словики: одного из черных мальчиков и полосатую девочку.
      -Это Наско и Кондализа, - сказал он, молниеносно дав котятам имена.
      Наско был весь черный, без "бантиков", короткошерстный, с узкой мордочкой и печально-отстраненным взглядом темно-голубых глаз. Характером он явно пошел в Тедика - подставленный Винин палец не кусал, а облизывал, хотя был голоден.
      У Кондализы были черные спинка, затылок и хвостик, и полосатые мордочка, животик и лапки.  Большущие синие глазищи на изящной скуластенькой мордочке смотрели на мир жизнерадостно и невинно. Помещавшаяся на ладони кошечка выглядела так игриво-дружелюбно, что Виня умилилась и поднесла ее к лицу - поцеловать. Кондализа немедленно взяла Виню за обе щеки цепкими когтистыми лапками, укусила за кончик носа и пронзительно завопила, требуя еды.
      Виня аккуратно разжала ногтем крошечные челюсти, отцепила от щек нежные лапки и посадила котенка рядом с собой на тахту, где грустно барахтался среди одеяльных холмов Наско. Оба котенка запищали дружным дуэтом.
      -Хватит, они жрать хотят, отнесем их обратно.
      -Так я же их насовсем принес.
      -То есть? Они молоко материнское сосут, у нас они через два дня погибнут.
      -Зато хоть у нас погибнут, потому что они все равно погибнут.
      Виня молча взяла орущих котят и пошла к двери. У двери обернулась.
      -Надо или забирать к нам кошку со всеми котятами, или не забирать никого. Там котят кормит кошка, а кошку - весь дом. Галина Сергеевна обещала котят пристроить.
      -Ню-ню, - сказал Гелий ей вслед с непонятным выражением лица...

      Раздался звонок в дверь, похожий на речь пьяного, прерывисто-запинающийся, затухающий. Только что вернувшаяся Виня не успела отойти от двери и тут же открыла.
      Медленно вошла Верочка Лаврухина, знакомая студентка журфака, и неуверенно посмотрела на Виню и Гелия, выглянувшего из-за занавески, прикрывающей дверной проем комнаты.
      -А как вы сюда попали?
      -Что значит, как попали? - удивилась Виня. - Мы здесь живем.
      -Но это же Южное Бутово, - вяло возразила Верочка.
      -Это Богородское, - хохотнул Гелий. - Верочка, ты по ошибке попала туда, куда нужно, здесь все свои, проходи и будь как дома.
      -Ехал в район, попал в другой, - пробормотала Виня, подхватывая Верочкину плетено-лакированно-замшево-металлизированную сумочку, которую Лаврухина повесила мимо крючка.
      -Она на таблетках. Наверно, в очередной раз пыталась покончить с собой, - шепнул Вине Гелий, подтолкнув Верочку по направлению к комнате и пытаясь пристроить ее шубку-макси на вешалке, гнущейся под весом разных курток.
      Виня отобрала у него Верочкину шубку, повесила ее, ринулась в комнату и уселась на пластиковом ящике для стеклотары рядом с Верочкой, которой уступила мягкий стул.
      Верочка села, обессиленно прислонилась к спинке стула, свесила руки и принялась озабоченно разглядывать свои бедра в темной узкой юбке-макси.
      -Я толстая, - наконец проговорила она жалобно и неторопливо. - Я прибавила целых два сантиметра, все мои модные юбки теперь мне малы, надо покупать новые.
      -Зачем же новые? - удивилась Виня. - Пуговку перешить, только и всего. И вовсе ты не толстая, человек ведь не робот, чтобы все время быть одних габаритов. Вес и объем постоянно слегка колеблются, и пара сантиметров плюс или минус - это обычное явление, ничего страшного. Ты не знала, что ли?
      -Нет, я толстая, - вяло возразила Верочка. - У меня родители снова кричали и били посуду, снова разводятся... Я хотела отравиться, мать отвезла меня к врачу, он дал таблетки, а мне от них так плохо... Я не хочу жить, я все равно отравлюсь.
      -Что за глупости! - возмутилась Виня. - Чем травиться, лучше бы подумала, как их помирить и мозги им прочистить, чтоб если уж разводились, то тихо, и нервы бы окружающим не портили! А и разведутся, так что - сразу у тебя жизнь кончится, что ли?
      -Я без них не могу!
      -Ну и плохо. Ты взрослый человек, у тебя своя жизнь, скоро замуж выйдешь, сама родительницей будешь. К тому же, даже разведясь, родители никуда от тебя не денутся - с одним из них жить будешь, к другому в гости ездить.
      -Я так не хочу!
      -Мало ли чего ты не хочешь... Ты на журфаке учишься, тебе едва за двадцать, все радости жизни впереди, а ты - травиться! Ты писать должна! Иди-ка лучше с Гелием обсуди статью, которую вы вместе писать собирались!
      Гелий как раз в этот момент пришел из кухни и позвал Верочку попить чаю с ним и с Пашкой. Он снял Верочку со стула и повел, почти понес ее туда. Виня пошла за ними и подергала Гелия за рукав.
      -Вы с Пашкой не приставайте к ней сейчас, пусть она просто тут побудет, оттает. Человек не в том состоянии, чтобы…
      Гелий покивал, не дослушав. Он уже, на ходу, гладил Верочку по плечу и что-то ворковал про свою мечту о гареме.
      На кухне Пашка усадил Верочку рядом с собой на диван, сунул ей в руки чашку с горячим чаем без сахара, а сам принялся гладить ее по колену, тщетно пытаясь задрать повыше узкую Верочкину юбку-макси.
      Гелий с Пашкой что-то говорили, а Верочка потерянно озирала обшарпанные стены, частично прикрытые листами с рисунками, авторами которых были хозяева квартиры и их друзья.
      Когда Пашка, настоятельно убеждавший Верочку расслабиться, попытался повалить ее на диван, она резко вырвалась и встала, покачнувшись.
      -Я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай, за гостеприимство…
      Она кое-как выбралась в прихожую, потянула с вешалки свою шубку и посмотрела сквозь Гелия, пытавшегося при помощи своего самого обольстительного тембра убедить ее остаться на ночь. Пашка что-то кричал из кухни. Виня молча мрачно смотрела, стоя посреди комнаты.
      Верочка с трудом надела шубку и ушла, взяв сумочку и забыв пластиковый пакет, в который зачем-то отдельно была положена ее золотистая щетка для волос…

      Виня сидела у окна. Перед ней на столике, сделанном из табуретки, ящика и дверцы чьего-то выброшенного буфета, лежал лист бумаги с неоконченным текстом песни, а на коленях она держала туфли, которые переделывала.
      Туфли оказались маловаты. Виня отрезала у одной туфли задник, оставив ремешок и вшив в него кусочек резинки, а с мыска спорола аляповатую золотистую бляшку и пришила на ее место крошечный черный бантик с кончиками, порезанными в бахромку. Бантик она выкроила из отрезанного задника.
      Пришел Гелий с двумя бутылками портвейна. Ага, подумала Виня, раскрутил кого-то из близ живущих приятелей, чтобы напоить ее и склонить к экстравагантному сексу. Ню-ню.
      Виня открыла бутылки, разлила напиток по чашкам. Гелий внимательно проследил, чтобы она выпила первую чашку, и только потом выпил свою. Вторую чашку Виня быстро выплеснула в окно, зная что на голову никому не попадет, поскольку внизу находился козырек подъезда. Третью вылила обратно в бутылку… И сделала вид, что опьянела. Таким образом, Гелий прикончил один обе бутылки почти полностью.
      -Винечка, давай любовью займемся, - пробормотал он, пытаясь тащить ее к тахте.
      Виня послушно встала и пошла, налетела по дороге на стеллаж и захихикала.
      -Винечка пьяная, - довольно пропел Гелий, опрокидывая ее на тахту. Она немного притормозила свое движение по нисходящей параболе, чтобы посмотреть, на что приземляется. Затем все-таки упала и снова захихикала.
      -Попробуем «шесть на девять», попробуем в попочку, - бормотал он, путаясь в спущенных брюках и трусах.
      Виня покосилась на него из-под ресниц. Слишком много выпил для того, чтобы что-то пробовать, слава богу. Потом, разумеется, будет рассказывать всем своим друзьям о том, как… Пусть…

                                                           4.
      Вине в очередной раз приснилось, что она превратилась в кошку. С самыми разнообразными последствиями. Для начала ей пришлось участвовать в кошачьем концерте.
      Будучи человеком и во вполне бодрствующем состоянии, она, бывало, по ночам слушала кошачье пение с не меньшим удовольствием, чем соловьиное. Однажды она поздним летним вечером внимала с балкона чередующимся соло, напомнившим ей горский хор.
      -Мя-а-а, - начинал басом старый, но ещё крепкий облезлый кот.
      -Я-а-ай, - подхватывал высоким баритоном соседский Рыжик.
      -Ля-а-ау, - завершал арию хрустальным тенором роскошный черныш – новичок.
      И общий хоровой восторженный вопль нарастающим крещендо вторил солистам. После чего в жизнерадостную оперу вступала ударно-шумовая установка – женщина с первого этажа выплескивала из окна на артистов ведро холодной воды.
      -Кыш, заразы!...
      В выступлении похожего хора Вине-кошке пришлось участвовать в этом сне. Коллеги на нее зашикали, то есть зашипели, поскольку она пыталась петь слишком по-человечески.
      Затем пришлось драться с другими кошками за лидерство. Виня судорожно попыталась превратиться обратно в человека, но тщетно, а потому ей пришлось позорно, изо всех сил удирать.
      А потом пришлось удирать снова, еще быстрее – новая необычная кошка привлекла массовое внимание пушистых кавалеров. Коты оказались любителями экзотики не меньше, чем люди…

      Виня проснулась, вся мокрая от пота. Стрылька, спавшая у нее на животе, быстро перебирала лапами. Одинаковые сны нам снятся, подумала Виня.
      Она вспомнила, что спьяну перед сном не почистила зубы пастой. И пошла в ванную, аккуратно сняв с себя Стрыльку и пристроив продолжавший спать клубочек на своей подушке.
      Тедик пошел следом за ней, запрыгнул на раковину, чтобы достать до Вининого лица и нежно пободаться, но ему не понравился запах зубной пасты. Он недовольно мурлыкнул, спрыгнул на пол и удалился, задрав хвост в форме значка доллара.
      В ванную пришел Гелий, пристроился над унитазом и проворчал:
      -Стрылька очень странная. Я протянул к ней руку, она проснулась и так посмотрела, что у меня пропало всякое желание ее гладить.
      Виня повернула к мужу лицо, всё в зубной пасте, словно в боевой индейской раскраске.
      -Если бы я верила в оборотней… Она лазает по мебели, как обезьяна; она интересуется предметами, которыми никогда не интересуются кошки; она ласкова, как сто кошек, вместе взятых, и вызывает по отношению к себе такую неистовую нежность, как далеко не каждый человек; и глубина взгляда у неё, как у разумного существа…
      -И она такого размера, что в будущем вполне может вымахать до габаритов льва, - подхватил Гелий. – Мне этот монстрик не нравится. Надо немедленно завезти его подальше в лес и там оставить.
      -Да ты что! Она же погибнет!
      -Тем лучше.
      -Да ты хоть что! Она странная, но хорошая, у нее в глазах светится не только ум, но и доброта!
      -Маленькие крокодильчики тоже ласковые и любят хозяина, их можно приручить. Но как только вырастают, мгновенно дичают и норовят сожрать. Не знала? А чем кончила семья, содержавшая льва и снимавшаяся с ним в кино, помнишь?
      -Но Стрылька – это совсем другое дело! Она – явно существо разумное! Конечно, сумасшедшее заявление с моей стороны, но присмотрись сам! Я, в конце концов, тоже необычная, постоянно с инопланетянкой сравнивают! Может, и меня надо завести в лес и оставить там для вящей безопасности?
      -Может, и стоит, - проворчал Гелий. – А то, сдается мне, что ты меня приколдовала. Еще изведёшь, чего доброго…
      -Дурак, - буркнула Виня. – Я не умею колдовать и никогда не умела. Если бы умела, то ты бы так себя со мной не вел.
      Гелий взвился.
      -Я - дурак?! Мне никто никогда такого не говорил!!!
      Глаза у него стали бешеные. Виня испугалась, что он сейчас её ударит.
      -Умный! – огрызнулась она. – Но иногда несёшь такое…
      Гелий вроде бы остыл.
      -Лучше кошку навещу, чем тут отношения в очередной раз по-глупому выяснять!
      И Виня убежала на лестницу.

      На лестнице было холодно, но Виня за шубкой не вернулась. И пошла пешком, с усилием перебарывая раздражение, возникшее из-за ссоры.
      Несколькими этажами ниже обогнала парочку в косухах и банданах – парня и девчонку. До неё донесся обрывок разговора.
      -…Есть чем-то похожая личность. Но эта личность – животное! Кошка…
      -Что ж ты сразу не сказал?!
      -…К тому же словно закрывается, прячется. Здесь столько кошек…
      Лестничная площадка второго этажа была пуста и опрятна. Кошку с котятами все-таки кто-то взял?..
      Хлопнула дверь подъезда, и к Вине поднялась Галина Сергеевна.
      -Ты уже видела?
      -Видела что?
      -Котят. Один валяется с оторванной головой, второй раздавленный, кошка и еще двое не знаю, где. А я думала, вы их взяли, успели.
      -Мы их как раз отнесли обратно. У нас они кричали от голода, а в подъезде их кормили.
      Виня замолчала и побежала к лифту, который, к счастью, пришел быстро. В кабине она заплакала, а в квартиру вбежала, громко рыдая.
      -Это ты их убила! – заорал на неё Гелий, узнав, в чём дело. – Ты отнесла их обратно! У нас они погибли бы, но дня два ещё пожили бы!
      И он сел за телефон, чтобы поболтать с Верочкой Лаврухиной.
      Виня, кусая губы, побежала на кухню, откуда доносились свирепые боевые кличи.
      Малдер и Тедик дрались смертным боем из-за Стрыльки. Виня облила их холодной водой, и они забились под диваны.
      Пришел Гелий, посмотрел на Виню, неподвижно сидящую возле окна.
      -Верочка в реанимации. Вчера снова пыталась покончить с собой.
      Виня промолчала.
      Гелий присел рядом с ней на диван, посидел немного, потом обнял её и прижал к себе.
      -А с кисинькой ничего не случится, кисинька никогда так не сделает, кисинька вечная. Кисинька своего котиньку не бросит. Десять тысяч лет в браке кисиньку не пугают?
      -Я уже говорила, что не пугают, - вздохнула Виня. – Хоть миллион.
      Гелий довольно улыбнулся и пошел листать ежедневник и звонить по редакциям.

      Прозвенел звонок, и Стрылька бросилась в прихожую, опередив Виню. Но она не любопытствовала, кто пришел, а пыталась не пустить хозяйку к двери, суетилась под ногами и даже ударила Виню лапой по голени.
      Виня удивилась.
      -Кисинька, что случилось? Что ты хочешь мне сказать?
      Стрылька не мяукала и мысленных картинок не подавала. Но стояла на дороге с самым решительным видом.
      Виня попыталась, нагнувшись вперед, дотянуться до замка, и кошка отчаянно закричала.
      -Да что такое?!
      Дверной звонок надрывался.
      Виня подхватила кошку на руки, а дверь открыл прибежавший на шум Гелий.
      В прихожую шагнул Максим Петриков, очень долговязый молодой человек лет двадцати, круглый год одетый в тонкий камуфляжный комбинезон. Все звали его Максом; год назад он приехал из Новосибирска в Москву, пытался здесь закрепиться и перевести сюда свою пенсию, а пока жил в офисе «Комитета защиты гражданских прав» вместе с двумя десятками беспризорников, которых бесплатно водил в кинотеатр при помощи знакомой билетерши.
      -Ты обещала меня нарисовать, - сказал Макс Вине, присаживаясь на диван. Парень был бы симпатичным, если бы не маленькая голова и слишком глубоко посаженные глаза.
      -А где Ришенька?
      К Марише, которую Гелий несколько месяцев назад привел из «Комитета» и называл своей второй женой, а Виня – своей приемной дочерью, Макс был неравнодушен.
      -Ришенька спит.
      Мариша спала большую часть суток, и так тихо и неподвижно, что порою Виня вообще забывала о ее присутствии.
      Виня пошла в комнату, Макс пошагал за ней. Она следила, чтобы он ненароком не наступил на кошек, но кошки куда-то подевались. Груда курток и покрывал на втором столе, служившем спальным местом, зашевелилась, и из нее показалось узкое бледное личико, обрамленное мягкими прядками волос, выкрашенных в рыжевато-розовый цвет.
      -Нет, я уже, это, не сплю.
      Риша частично выпросталась из клубка одежды, служившей ей одеялом, и села, прислонившись спиной к гардеробу, возле которого стоял стол-тахта.
      -Я есть хочу, - неторопливо проговорила она нежным голоском.
      -Сейчас я сделаю всем по бутерброду с маслом и сварю рыбу. Все это Макс принес от тети Люды, - весело сообщила Виня.
      Тетя Люда жила в Химках, являлась родственницей Макса, по его утверждению, и, кроме Макса, пустила к себе жить квартиранта, торговавшего на рынке рыбой. Квартира приобрела неистребимый запах, зато даже при отсутствии денег всегда было, что поесть. Макс часто привозил по несколько рыбин Гелию, воруя их у тети Люды из холодильника.
      Гелий схватил бутерброд с маслом и хлопнул входной дверью, взмахнув кейсом и бросив на ходу, что он – в редакцию.
      -У меня к тебе серьезный разговор. Пойдем на балкон, чтобы Риша не слышала, - понизив голос, сказал Макс.
      Виня накинула шубку и вышла. Макс прикрыл балконную дверь и прислонился к ней.
      -У тебя есть враги? – очень серьезно спросил он.
      -Нет, - очень спокойно ответила Виня.
      -А я думаю, что есть. Хочешь, я их убью?
      Он достал из-за поясного кармана нож с длинным узким клинком и показал Вине.
      -Не хочу. У меня нет врагов.
      -А у Гелия есть враги?
      -У Гелия тоже нет врагов.
      -А Гелий - твой враг? Ты же с ним ругаешься.
      -Гелий мне не враг, он просто вспыльчивый человек, любит покричать, но гадостей никому не делает.
      -А в рай ты хочешь?
      -Нет.
      -Хочешь, я сейчас отправлю тебя с балкона? А потом Ришу; а когда Гелий придет, и его отправлю. Всех отправлю.
      -В рай я не хочу, мне и здесь нравится, и Риша, и Гелий не хотят.
      -А я так думаю, что хочешь. Все хотят.
      -А ты есть хочешь? Там вкусная рыба варится, и варенье есть. Хочешь бутер с маслом и вареньем?
      -Хочу, - сказал Макс, непонятно улыбаясь.
      -Тогда пойдем в комнату.
      -Пойдем.
      И они ушли с балкона.
      -Сейчас поедим, а потом погуляем. Ты же хочешь пойти погулять? Все будут смотреть и говорить, вот какой симпатичный молодой человек и какой хитрый, сразу двух красивых девушек сумел заполучить.
      Макс заулыбался шире.
      -Да, пойдем погуляем. Только сначала мне брюки надо почистить.
      Виня сделала и сунула ему в руки очень толстый бутерброд, взяла щетку, кое-как почистила замызганные обшлага обеих брючин прямо на Максе и обессиленно прислонилась к стене, не в состоянии выговорить больше ни слова.
      Пришедшая в этот момент из комнаты Риша внимательно поглядела на обоих из-под припухших век и зачирикала вместо Вини.
      -Это, Макс, вот тебе, это, еще вкусный бутерброд, смотри, это, какой толстый и вкусный, ешь. И, это, в общем, пойдем гулять и красоваться, пусть все соседи завидуют, какой у нас красивый молодой человек…
      Макс, жуя, нетерпеливо направился к двери.
      Риша схватила свою куртку и оказалась уже одетой, поскольку спала в ботинках, а Виня вышла в домашних кроссовках, благо сумка-пояс была на ней.
      Захлопнули дверь, не возясь с замками, спустились на лифте и пошли по улице к трамвайной остановке, очень мило беседуя. Улыбающийся до ушей Макс держал Виню и Ришу под руки. А потом уже не держал, поскольку жестикулировал.
      А когда, как обычно, начал читать свой любимый стишок, то не заметил подошедший трамвай.
      -Если вас поставить раком
      И соски зажать в тиски…
      Виня и Риша проскочили в вагон.
      -Мы поехали к подруге на неделю, а тебе пора к тёте Люде в Химки, - сказала Виня в закрывающиеся двери, и трамвай помчался, кренясь на один бок.
      Возле метро они сошли и долго гуляли по магазину, пытаясь отвлечься на разглядывание витрины с разными мелочами для рукоделия…

      Через несколько часов они сочли, что можно вернуться, и осторожно подкрались к дому, к лифту, к двери квартиры…
      Гелий из редакции еще не приехал, дома все было как обычно – художественный беспорядок из различных предметов и продуктов.
      Они устроились на кухне, чтобы поесть, Риша стремилась обсудить происшедшее, Виня отмалчивалась и наблюдала за котами, по очереди пытавшимися флиртовать со Стрылькой.
      Издавая нежное призывное «мр-р», Тедик старался подобраться к беленькой кошке со спины и ухватить ее за загривок. Малдер уже предпринял такую попытку, получил лапой по щеке и ретировался под гардероб. Тедик тоже получил лапой по щеке, после чего Стрылька повернулась к нему спиной, как это сделала бы человеческая женщина.
      Но Тедик был не человеком, а котом, поэтому не стушевался, а обрадовался, запрыгнул Стрыльке на спину и… кубарем полетел под тот же гардероб от ее увесистого тумака, натолкнулся на Малдера, и они с дикими воплями сцепились в драке.
      Виня побежала за холодной водой, Риша побежала к двери и несколько раз переспросила, кто там, пока Гелий не вышел из себя и не заорал что-то неразборчивое, после чего стало ясно, что это точно он, и Риша дверь открыла.
      Риша принялась рассказывать Гелию о происшедшем, он неожиданно рявкнул на неё.
      -Не верю! Не было этого! Вы врёте! Макс не мог это сделать, и нет у него никакого ножа!
      Виня опешила.
      -Что ты несёшь? Какой резон нам тебе врать?
      И внезапно догадалась.
      -Статью в редакции не взяли!
      Гелий зыркнул на неё исподлобья.
      -Всё не взяли. Всё, что я принес!!!
      -Тише, не кричи. В этой редакции не взяли, в другой возьмут.
      -Возьмут, конечно. Мне всегда удавалось напечатать всё, что я писал, рано или поздно…
      Внезапно бешено заорали дерущиеся коты, и Гелий тоже заорал снова.
      -Убью гадов! Устраивают мне террор! Все устаивают мне террор! И вы тоже!
      Было уже непонятно, на кого он орал, но пинать ногами он начал котов. Тедик и Малдер, как более опытные, разбежались и попрятались, а Тугрик визжал от боли и продолжал бестолково метаться посреди комнаты.
      Виня тоже завизжала.
      -Ты забьешь его до смерти!
      И оттолкнула Гелия, упершись обеими руками ему в пояс.
      Гелий посмотрел на Виню, нехорошо улыбнулся, примерился и пнул ее носком ботинка в низ живота. А потом мгновенно перехватил обе ее руки, когда она попыталась вцепиться ему в глаза. Она перестала драться и стиснула зубы. Но ее просто поднесли к тахте и посадили на пуфик.
      -Больно?.. Ты сама виновата. Ты ударила меня еще сильнее, ты попала мне по мошонке. Я мог тебя убить на месте.
      -Неправда! Я тебя просто оттолкнула!
      -Правда! Ты меня ударила! Очень больно!
      Виня замолчала.
      -Ты сама виновата!.. Не знаю, что дальше делать!.. Солнышко, не уходи от меня!..
      Виня молча посидела на тахте, потом пошла в ванную, стянула с себя леггинсы и трусы, взглянула. Во весь лобок разлился темно-лиловый синяк. Боли она почти не чувствовала, как это с ней бывало в экстремальных ситуациях.
      Позвала Ришу и показала ей синяк.
      -Песец, - проговорила задумчиво. Она слышала от кого-то, что если муж один раз ударит, то потом и будет бить. А уходить ей некуда, разве что на улицу…
      Риша непонимающе посмотрела ей в глаза.
      -Это анекдот. Японец вернулся на родину из России и рассказывает своим: - Русский язык очень странный. Всё называется одним словом. Шуба – песец, шапка – песец, попал под машину – тоже песец…
      Риша продолжала недоуменно помаргивать светлыми ресницами.
      Виня объяснила, на какое слово похоже слово «песец». Риша тихо засмеялась.
      К ним подошел Гелий.
      -Солнышко, прости, не уходи от меня! Я больше никогда тебя не ударю! Не уходи!.. Никуда не отпущу кисиньку! Прости!
      Он снова схватил ее в охапку и отнес на тахту, вынув по пути ключи из входной двери и из Вининой сумки-пояса.
      Она смирилась и часа через три заснула в его объятиях…

                                                        5.
      Вместо сцены было просто небольшое пространство посреди зала, окруженное рядами кресел.
      Виня посреди светового круга играла на чем-то напоминающем гибрид флейты и органа.  Серебристая, слегка изогнутая трубка несла на конце серебристый же шар немногим более Вининого кулака, а на шаре возвышался пучок словно маленьких органных труб, напоминавший готический собор (центральные трубки в пучке были длиннее). Звук инструмента напоминал синтезатор, включенный одновременно на тембрах флейты и скрипки…
      Мелодия была настолько необычной и пленительной, что Виня, проснувшись, чуть не заплакала, потому что не запомнила ни одной музыкальной фразы.
      И вздрогнула от неистового вопля.
      -Кошки! Гады! Убью, суки! – надсадно орал Гелий, потрясая кулаками над грудой газет, лежащей на столе.
      Виня слетела с тахты, подскочила к Гелию, спросила внешне спокойно, хотя колотящееся сердце сотрясало грудную клетку:
      -Что они сделали?
      -Обоссали авторские экземпляры!
      -Так ты ж кладешь их где попало. Я говорила – в шкафчик за запертую дверцу или в ящик стола. У них туалет – картонная коробка с газетами. Или они, по-твоему, отличают, где ценные газеты, а где бросовые?
      -Сейчас сволочей за хвост и головой об стенку! Они нарочно это сделали! Они мне мстят! Не так погладил, не так посмотрел!
      -Гелий, перестань. Вовсе они не нарочно, это всего-навсего кошки.
      -Я им сейчас устрою…- бормотал Гелий, бегая по комнате и пытаясь поймать несколько кошек одновременно. – Выбирай: или я убью их сразу, или на неделю в подвал.
      Он открыл входные двери – в квартиру и в коридор. Кошки тут же ринулись вон и удрали по лестнице туда, куда Гелий хотел их отправить.
      Стрылька закопалась в одежду на Вининой полке в гардеробе. Хорошо, подумала Виня. Гелий на ее полках не роется, а умная кошка не покажется, пока его настроение не переменится.
      В распахнутую дверь робко заглянула пожилая соседка.
      -Ой, что тут у вас? А я хотела спросить, не отдали ли вы беленького котика?
      Гелий глянул на нее, и она мгновенно испарилась.
      Он захлопнул и запер дверь.

      По замку поскребли ключом и явно не попали куда надо. Затем, заикаясь, пискнул звонок. И тут же последовали тяжкие удары в дверь сразу сверху и снизу, должно быть, одновременно руками и ногами.
Гелий подошел и спросил, из-за двери что-то пробормотали. Гелий открыл, и в квартиру ввалился пьяный в зюзю Пашка.
      Пашка, шатаясь от стены к стене, сразу отправился на кухню и завалился на диван спать, сбросив с себя только ботинки.
      Гелий немного пометался по непривычно тихой без кошек комнате и пошел готовить чифирь, высыпав в заварочный ковшичек целую пачку чая. Он гремел посудой и мебелью, к тому же что-то немузыкально пел во весь голос.
      Пашка недовольно заворочался, потом попросил не мешать спать.
      -Я хозяин квартиры, что хочу, то и делаю, - последовал демонстративно надменный ответ.
      Пашка неторопливо сел, затем встал. Он держался на ногах вполне твёрдо, и глаза у него были не осоловелые, а бешеные.
      -Ты эгоист, ты никого не уважаешь, ты всех гребешь под себя. А я сейчас нервный. Ты меня достал неуважением, а я выпил, и у меня несколько обломов, так что я тебя сейчас бить буду.
      Пашка схватил с полки буфета скалку, примерился, покусывая губы, и с размаху саданул ею Гелия по голове. Тот не пытался ни уйти, ни увернуться, ни прикрыться, просто стоял, свесив руки.
      Пашка выглянул из кухни и подмигнул Вине, застывшей посреди комнаты.
      -Больше он над тобой издеваться не будет.
      Неземная наивность, подумала Виня.
      Пашка снова повернулся к Гелию, поигрывая скалкой.
      -Ты, конечно, можешь ночью подойти и е…нуть меня топориком, но если ты меня не убьешь, то я встану и тебя прикончу. А если ты напишешь на меня заяву, то лет через пять я выйду откуда угодно, из психушки или тюрьмы, по-любому, и тебя урою.
      -А зачем бы мне это было надо, сам подумай? – спокойно спросил Гелий, не двигаясь с места. – Не собираюсь я тебя сажать.
      Пашка еще раз хрястнул его по голове скалкой. У Гелия по виску потекла кровь.
      -Хочешь, побью? Хочешь, убью? Искалечу? – выплевывал слова, заводя сам себя, Пашка.
      -А что тебе это даст? – монотонно вопрошал Гелий. – Сам подумай, какой результат-то ты хочешь получить? Ну, искалечишь. А чего добьешься? Если бы ты меня убил, быстро и результативно, я был бы тебе благодарен, а если я буду жить и мучиться, то это ничего не даст ни мне, ни тебе.
      Гелий сдвинулся с места и очень неторопливо прошагал в ванную, бросив на ходу Вину:
      -Завтра – развод.
      Пашка посмотрел, что он делает, и подошел к Вине.
      -Ну вот, теперь всё в порядке.
      И обхватил ее, направляя к тахте.
      -Не надо, - Виня вышла из оцепенения.
      -Надо. Я могу заставить этого идиота отдать тебя мне. Вместе с квартирой. Я всё могу.
      Виня, как обычно, усыпила его бдительность, вывернулась из Пашкиных рук и, пока он восстанавливал равновесие, выбежала в коридор, мельком отметив, что Гелия уже нет ни в ванной, ни в квартире вообще.
      Виня побежала вниз по лестнице, слыша, как Пашка ломится в дверь ванной, думая, что Виня заперлась там. По всему дому разносились мощные удары и крики.
      -Виня, открывай!!! Дверь сломаю!!! Открывай!!!
      В ванной, наверно, заперлась Риша.
      Виня добежала до первого этажа и хотела спрятаться под лестницей, но обнаружила там Гелия и ринулась вон из подъезда. Гелий ее остановил.
      -Не ходи, простудишься. Сейчас его заберут, соседи милицию вызвали, он уже к ним ломится вместо нашей ванной. Слышишь?
      Матерщина отчетливо доносилась с восьмого этажа на первый.
      -Развестись мне с тобой надо. Да где я лучше найду? Лучше не бывает.
      С плачем пробежала Риша в разорванной одежде и выскочила на улицу.
      Гелий, подумав и прислушавшись, счел, что под лестницей уже небезопасно, и потащил Виню за руку следом за Ришей. Он открыл дверь одновременно с милицией.
      -Стоп! Вы куда? Это вы здесь устроили дебош?
      -Нет, это у нас, квартира 52, восьмой этаж, - быстро сказала Виня.
      На Виню внимательно посмотрели, скомандовали ждать внизу с одним из милиционеров, поднялись на лифте.
      И через пару минут провели, подталкивая резиновыми дубинками, Пашку с задранными вверх руками.
      Виня и Гелий переглянулись.
      -Вернется, как только выпустят.
      -И ты ему откроешь?
      -А почему нет?
      -А потому, что он опасен. И для меня, и для тебя, и для Риши.
      -Как ты думаешь, она вернется?
      -А куда ей деваться?
      -Ты права. Впустим его? Он мой друг, и он нас кормит.
      -Постояльцев можно найти сколько угодно. Друг, который тебя бьет? Который требует от твоей жены с ним спать?
      -Друзьям позволено многое, это свои. Чужие все равно делают то же самое, но при этом ничем не помогают.
      -Если он будет снова здесь жить, я уйду жить в другое место.
      -Например?
      -Обратно в вагоны-запаску. Там проводники от жеребцов охраняют.
      -Хорошо, он больше не будет у нас жить…

      Стрылька стояла посреди квадратной пещеры и прислушивалась, трясясь от ярости, как древесный лист на ветру.
      Обижают почти до смерти ее как бы соплеменников, опасности грозят ее любимой Большой. Больше всего на свете и прямо сейчас Стрыльке хотелось вырасти, стать огромной и сильной, чтобы заступиться за дорогих для нее существ. Она очень сильно разозлилась на свою беспомощность, так же, как последние дни злилась на свою беспамятность. И если та злость вызывала дикую боль в голове, то результатом этой явилось ощущение выкручивания всех суставов и размалывания всех костей.
      Комната поплыла перед глазами в ало-зеленом тумане и неожиданно начала сжиматься в размерах.    
     Рядом заорал кто-то из Больших.
 
      Стрылька с трудом повернула голову, еле удерживая на подламывающихся лапах непослушное тело.
      К распахнутой входной двери пятился Большой по имени Гелий, из-за его спины выглядывала Виня…

      Гелий и Виня поднялись на свой восьмой этаж.
      Гелий открыл незапертую дверь, хотел войти, но глянул вглубь квартиры и застыл на пороге.
      -Стой, - бросил он Вине через плечо. – Осторожно выйди на лестницу. Осторожно и быстро.
      -Что случилось?
      -Оно. Оно выросло.
      -Что?
      -Ну, посмотри. Пока что оно вроде не нападает, само в ошеломлении. Узнаешь? Наша Стрылька – как в сказке – не по дням, а по минутам. Был котенок размером с болонку, стал – с овчарку. Кавказскую. Я не знаю, что это такое. Но у меня в квартире оно больше не останется.
      Гелий попятился, поймал Виню за одежду и потащил вон, захлопнув дверь и заперев ее трясущимися руками.
      Лифт оказался на их этаже и, когда они спустились, Гелий бегом повлек Виню к воинской части, рядом с которой стоял их дом. Из проходной он позвонил своему знакомому. Люди в форме согласились изловить опасное животное и держать его у себя на госслужбе.
      Виня, трясясь от холода в тонком спортивном костюме, смотрела, как пятеро молодых мужчин в камуфляже вошли в подъезд дома и через некоторое время вышли, неся большой, слабо барахтающийся мешок. Они проследовали на территорию воинской части.
      И это было все.
      Виня кусала губы, сдерживая слезы. Самая необычная и самая ласковая кошка в мире исчезла из ее жизни…

      -Бр-р, как я замерзла.
      Виня вбежала в подъезд, спотыкаясь. Тедик услышал ее голос, высунулся в отверстие возле верхнего угла подвальной двери, жалобно мяукнул и выбрался на карниз.
      Виня схватила его в охапку. Тедик принялся бодаться.
      -Возьмем их обратно, - Виня умоляюще оглянулась на Гелия.
      -Только пусть не ссут на рукописи и не орут, - буркнул Гелий.
      -Кс-кс-кс, - обрадованная Виня сунулась лицом в подвальное отверстие.
      Дольше всех не хотел выходить Малдер, его пришлось выманивать подобранной возле люка  мусоропровода колбасной шкуркой. Виня принесла всех четверых, как букет, выпустила в квартире, оглядела ее. Разгрома нет. Стрылька сдалась без боя? Почему? Наверно, это никогда не будет известно…
      Виня села с книжкой и Даночкой на коленях в кресло, а Гелий пошел к соседу-художнику, занял у него полсотни и принес портвейн. На сей раз она охотно его пила, поскольку понимала, что будущий секс здесь ни при чем.
      Потом Гелий отправил Виню с оставшейся мелочью за хлебом в магазин-«ночнушку». Было двенадцать ночи, Виню пошатывало, но она не боялась. Бомжи не тронут, компашки все свои, местные, да их и обойти можно, скрываясь за деревьями, разросшимися вокруг домов, а по улицам то и дело проезжают милицейские «синеглазки».

      Лестничная площадка оказалась неосвещенной, и кнопка лифта горела в темноте, как красный глаз хищного животного или прицел бластера… В кабине лифта Виня прислонилась к пластиковой стенке голубовато-серого «космического» оттенка. Перед глазами всё плыло и симпатично покачивалось, от желудка по всему телу разливалось приятное тепло.
      Посреди тихого полутемного подъезда стояла белая кошка размером с леопарда.
      -О-о, кисинька!
      Для пьяной Вини не представился чем-то необычным такой рост кошки, и Стрыльку, глядевшую на нее не по-кошачьи пристально и не по-животному осмысленно и тепло, она не узнала.
      Кошка не шевелилась, и Виня проплыла мимо нее, изо всех сил стараясь не оступиться и не придавить лапу или хвост.
      -Ксия! – мягко и певуче позвал голос с улицы.
      Большая белая кошка беззвучно прошествовала вперед, попутно слегка боднув Винино плечо, подцепила когтем задвижку кодового замка, толкнула металлическую дверь подъезда и мягко выпрыгнула наружу.
      Виня с широко открытыми глазами автоматически последовала за ней.
      Дверь с грохотом захлопнулась.
      В песочнице что-то происходило. Среди деревьев просматривались пять человекоподобных фигур и дрожал слабый голубовато-зеленый свет.
      -Мотоциклы бросим здесь, - произнес тот же голос. – Потара найдем, месть успеется. Ксия, иди сюда. Ну, что, повидала напоследок? Плохо то, что Кивир не нашелся, но мы за ним вернемся.
      Одна из фигур присела возле большой кошки, белевшей в путанице голых ветвей, как рухнувшая снежная баба, обняла ее – что-то светилось возле рук и лица, - и через несколько секунд подняла с земли на ноги фигуру потоньше и поизящней, откуда-то тут взявшуюся. А кошка исчезла, больше ничто там не белело.
      Виня слабо помотала головой, стоя в тени козырька подъезда.
      От соседнего дома кто-то побежал, с шумом ломясь через кусты.
      -Подождите, возьмите меня с собой!
      По голосу Виня узнала Кирьку, странноватого мечтательного очкарика лет двадцати, который последнее время при встречах донимал ее расспросами и рассуждениями об эльфах.
      Шестеро в песочнице вздрогнули и обернулись к нему.
      -Возьмите меня! Если вы меня не возьмете, это будет непоправимо! Я должен хотя бы видеть тебя, Ксия!
      Тоненькая девушка неуверенно поправила белые, чуть мерцающие волосы.
      -И больше ты ничего не станешь добиваться?
      -Если тебя это беспокоит, то – нет.
      -И куда годится столь пассивный индивидуум? Нет, мы тебя не возьмем.
      -Да погоди ты делать поспешные выводы! – отчаянно выкрикнул Кирька. – На самом деле я чуть повременил бы, а потом, разумеется, стал бы добиваться.
      -Докучливый нахал мне тоже ни к чему.
      -Так чего же ты хочешь?
      -Пока не знаю.
      -Вот, чтобы узнать, и возьми меня с собой!
      -Ксия, как ты считаешь, не стереть ли ему память, чтобы не мучился?
      -Оставь. Пусть помучается, полезно. Напишет пару песенок или рассказик. На всякий случай будет вести себя покорректней. Глядишь, и кто-то из окружающих его индивидуумов станет чуть-чуть культурней.
      Фигуры посреди песочницы придвинулись друг к другу, образовав тесную группу, которая утонула в стремительно рассиявшемся сине-зеленом свете. И исчезла.
      Меж деревьев, качелей и скамеек остался отчаянно рыдающий Кирька. Он быстро понял, что ему тут больше делать нечего, и побежал к своему дому, давясь слезами и мотая длинными негустыми патлами. Едва не налетел в темноте на Виню. Она отшатнулась и чуть не упала; он ее не заметил.
     
Виня проводила его глазами и, чувствуя себя стукнутой пыльным мешком из-за угла, побрела в «ночнушку» за хлебом. Из проезжавшей мимо легковушки присмотрелись к волосам, разметавшимся поверх искусственной пятнистой шубки, и окликнули:
      -Девушка! Поедем?
      -Нет, не поедем! – самым низким, на какой была способна, голосом грубо рявкнула Виня.
      Машина прибавила скорость и умчалась…

      Дома Гелий с криком бегал за котами. Малдер и Тедик в очередной раз дрались насмерть.
      -Или они немедленно перестанут меня терроризировать, или я их убью!
      Виня бросилась разнимать дерущихся котов и схватила Тедика слишком рано, он в горячке боя вцепился ей в голову и когтями, и зубами. Она оторвала его от себя и бросилась в ванную – замыть глубокие царапины, пока Гелий не увидел. Но он увидел.
      -Если ты еще раз будешь их разнимать, и кто-нибудь из них тебя подерет, оба полетят за окно! И вообще мне это надоело! Что тебе сказали в ветлечебнице? Они не перестанут драться и после кастрации! Рассадить их, сделать двери? И что это будет за жизнь? Ходить, как по фронтовой полосе! Лови-ка их сейчас же, сажай в сумку, я отвезу их в Сокольники и выпущу на улице. А нет – тогда убью. Всех – вон, кроме Малдера!
      -Зачем было их брать, если потом выкидывать на улицу? Кому нужны взрослые кошки? Как их пристроить? Где чувство ответственности?
      -А зачем их пристраивать? Пусть живут в естественных условиях! Я их брал поиграть! Это не люди! При чем тут ответственность?! Животные для человека, а не человек для животных! Земля наша, она для людей, а это не люди! Они устраивают мне террор, это мои враги, а врагов я уничтожаю! Почему твой Тедик терроризирует моего Малдера? Или – вон, или – убью. Выбирай: или кошки – или я, а то получается, Пашка прав, и животные для тебя ценнее человека!
      Виня посмотрела в его бешеные глаза, схватила спортивную сумку и бросилась ловить кошек. Тугрик и Даночка забились под мебель, она с трудом их оттуда вытащила. Тедик был в ванной. Он уже остыл от драки и, подхваченный в охапку на прощанье, принялся виновато облизывать Вине руки. Она заплакала…
      В трамвае Виня сама держала сумку между колен. Кошки барахтались и приглушенно вопили. Из сумки сочилось – кто-то из кошек с перепугу описался. Виня плакала.
      -Почему мяушка плачет? – ворковал Гелий, обнимая ее. – Ведь главная мяушка здесь, ее-то я никуда не выгоняю…
      Трамвай «четверка» от станции метро «Улица Подбельского» до станции метро «Сокольники» мчался через лесопарк. Это было очень красиво – что днем, что ночью, и Виня любила ездить по этому маршруту. Сейчас она не замечала ничего, кроме колышущейся сумки между колен.
      -Хотя бы Даночку оставим для Малдера. Она никогда не писает на рукописи и одежду, не орет и не дерется…
      -Хорошо, Даночку оставим…

      Тедика и Тугрика выпустили возле магазина «Мир кожи». Тугрик забился под прилавок овощного лотка и завопил, словно заплакал; Тедик быстро огляделся, понесся большими прыжками вдоль запертых магазинных дверей и вскоре исчез из виду. Даночку привезли обратно в той же сумке. Кошку выпустили в квартире, Малдер бросился ее облизывать, мокрую и грязную, а потом взобрался на нее. Сумку Виня тут же отнесла в мусорный контейнер возле дома.
      Описался в сумке Тедик, а измазалась больше всех Даночка, поскольку оказалась внизу…
      Гелий выпил чаю, лег и заснул под плеер. Виня схватила свою редакционную сумку с рукописями, сунула в нее зубную пасту, зубную щетку, запасные трусики и убежала.
      В этой квартире, с этим человеком она больше оставаться не могла.
      «Напрасно ты заставил меня выбирать», - подумала она, закрывая за собой дверь.
      Она бежала по вечерней улице, выбирая окольный путь к станции метро на случай, если Гелий проснется и погонится за нею. Слезы высохли на щеках, сердце билось ровно. Она еще не знала, кому позвонит и где будет ночевать, но бежала не оглядываясь.

Продолжение следует.

© Copyright: Елена Силкина, 2014

Регистрационный номер №0197964

от 6 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0197964 выдан для произведения: рисунок автора


Коту Тедику, а также всем
котам, кошкам и котятам,
которых я не сумела защитить
и уберечь.
Е.С.

                                                         1.
      В конце 90-х годов двадцатого века, в одном из районов Москвы возник кошачий бум.
      Ажиотаж создавала молодая супружеская пара. Жена обожала кошек, и муж притаскивал их ей отовсюду. Жена возмущалась при виде каждого нового животного, но с восторгом хватала его в охапку, а муж её фотографировал и писал о кошках для газеты. Он был журналистом и фотокорреспондентом. Жена кормила животное, рисовала его и тоже писала о кошках для газеты. Она была журналисткой и художницей.
      Если хозяева нападали на след похитителя, то животное приходилось возвращать. Если оно упорно вопило и царапало дверь, просясь к прежним хозяевам, его приходилось отпускать. Если животное было ничейным, но у него обнаруживались блохи или подозрительные проплешины, или нехорошее выражение глаз, то его возвращали на то место, где взяли. В общем, предлог найти можно, если не хочешь, чтобы твой муж наводнил квартиру кошками.
      Друзья и знакомые, соседи по дому и улице почему-то брали с этой молодой пары пример, и по муниципальному району распространилась мода на содержание в квартире большого количества кошек неопределённых пород.
      Постоянных животных у супругов-кошатников было уже четыре: два кота, кошка и котик-подросток, из которого старшие коты сделали вторую «кошку».
      Самым старшим был кот Тедик (Тед Тернер), около трех лет от роду, большой, черный, гладкошерстный, с яркими зелеными глазами, с двумя белыми пятнышкам – «галстуком-бабочкой» и «фиговым листком», с гордо посаженной горбоносой головой, с длинными шеей и ногами, похожий на пантеру Багиру в миниатюре.
      За ним следовала кошка Даночка (Дана Скалли), немногим старше двух с половиной лет, серая в тонкую прерывистую полоску, почти леопардовой расцветки, изящная, с маленькой мордочкой и громадными золотисто-коричневатыми глазищами.
      На третьем месте по старшинству пребывал кот Малдер (Фокс Малдер), около двух с половиной лет, серый в широкую черную полоску, с обычными зелеными глазами, небольшого роста, коренастый и увесистый по сравнению с более крупным Тедиком.
      Самым младшим был котик-подросток Тугрик, немногим старше полугода, белый с черной «полумаской», черным хвостом и парой крупных черных пятен на спине, почти такой же изящный и большеглазый, как Даночка.
      Имена кошкам, как правило, давал муж, Гелий. Тугрика так назвала жена, Виня, потому что в то время у них ещё жила кошка Бакса, подаренная супругам на выставке творчества хиппи, о которой они делали репортаж. Бакса выпала из окна восьмого этажа, поскользнувшись на подоконнике, мокром после дождя…
      Виня долго плакала; соседи, постоянно восхищавшиеся самыми ласковыми кошками на свете, спрашивали, куда пропала пятая кошка, и Гелий пообещал в самое ближайшее время принести «реинкарнацию» Баксы…

      Виня стояла в очереди, чтобы сдать пустые бутылки из-под пива. Гонорар предыдущий уже потратили, последующий ожидался не сегодня. Виня – это Лавиния Херсонская; творческий псевдоним, прилипший настолько, что друзья и родственники давно забыли, как её зовут на самом деле. Так же, как и ее мужа, Гелия Сосницкого. Впрочем, имя Гелий было настоящим.
      Виня в очереди зевала от скуки и недосыпа, несколько развлекал только собственный поток сознания.
Надо купить хлеб, отнести Гелию и пойти в библиотеку – дописать очередную статью о кошках и очередной гороскоп, надо поработать над рассказом, доделать иллюстрацию и дошить сценический костюм…
      Гелий утром спросил, что ей снилось. Она с трудом вспомнила. Как обычно, во сне она тоже пребывала с Гелием и кошками. Покупала для них продукты, снималась с ними в кино… Потом Гелий и она превратились в котят и блуждали в панике среди городских домов…
      К очереди подошла мешковато одетая старуха, оглядела всех и заговорила, ни к кому конкретно не обращаясь:
      -Тот, кто очень любит кошек – не должен их заводить. Очень плохо будет и ему, и им.
      Виня на мгновение застыла от изумления, потом разозлилась. Но тут подошла её очередь. Виня сдала бутылки и побрела покупать хлеб. Голова слегка кружилась, сердце неприятно теснило. Бабка куда-то подевалась, да у Вини и сил не было, чтобы скандалить.
      Возле хлебного киоска она нашла пять рублей, обрадовалась и купила апельсин. Дёсны не будут кровоточить, а шкурки можно рассовать по углам, под стеллажи и в гардероб, не имеющий дверец. Апельсиновые шкурки – лучшее средство против кошек. То есть для того, чтобы заставить кошек не ссать там, где не надо.

      Дома бросившиеся к Вине кошки опередили бросившегося к ней Гелия. Даночка запрыгнула на руки, обняла лапками за шею и с урчанием принялась облизывать Винино ухо. Тедик рвался к той же цели, и Виня в конце концов вынуждена была, как жонглер, поменять их местами, поставив кошку на обувную тумбочку и схватив на лету в охапку прыгнувшего кота.
      Тедик сначала нежно бодался, урча – лбом, ухом, влажным носом, подбородком запрокинутой головы и снова лбом, ухом… Потом начал облизывать Винино лицо и руки. Малдер, стоя поодаль, произнес вопросительное «Мя?», Тугрик описывал восьмерки вокруг хозяйкиных ног и терся боками и головой о Винины лодыжки, слегка подпрыгивая от усердия.
      -Он на тебя смотрит такими преданными глазами… Я ревную!
      И Гелий водрузил на черного кота у Вини на руках кипу свежих газет и телефонную трубку, одновременно доставая хлеб из сумки.
      -Позвонил пи…рас из общества любителей кошек и любителей любителей кошек, который заказал тебе эмблему и просил отдать рисунок бесплатно, поскольку денег у него якобы нет. Якобы пока. Ты должна на него «наехать», послать его на х… и сказать, что у тебя полно других заказчиков. Если он не заплатит сегодня, то ты этот рисунок разорвешь, так и скажи. И ты должна именно послать его на х…!
      У Вини сжалось сердце в предчувствии семейной разборки.
      -Я уже много раз говорила, что ни на кого «наезжать» не буду. У меня другая политика.
      -А я говорю – будешь! Я тебя заставлю! Или я обеспечу тебе крупные неприятности! Если ты хочешь сохранить жизнь и здоровье, ты будешь на всех «наезжать»!..
      Повисла короткая пауза.
      -Иначе тебя уважать никто не будет, будут держать за лоха!
      Виня молчала. У нее все больше теснило сердце, сбиваясь с ритма. Она любила спокойную аргументированность, считая, что агрессия может вызвать опасные последствия, Гелий же постоянно требовал, чтобы она везде скандалила.
      -Долго ты будешь прятаться за мою спину? Чтобы я вместо тебя на всех «наезжал»?!
      -Я потребую с него денег, но матом крыть, орать и шантажировать не буду.
      Виня набрала номер; услышав «алло», поздоровалась, сообщила, что рисунок можно забрать, но только за деньги. Унылый тенорок пообещал заглянуть на следующей неделе. Виня поняла, что он не приедет.
      Гелий удовлетворенно кивнул.
      -А теперь займись делом. Завтра сдавать статьи. Моя на столе - поправь ошибки. Для нашей и твоей я купил тебе «шпаргалок» (он показал на газеты). Работай, а я поехал по редакциям.
      Она молча кивнула.
      Он надел куртку и ботинки, взял кейс, а она проследила, чтобы он не забыл сигареты, зажигалку и перчатки. У него мерзли руки даже при плюсовой температуре.

      Виня вздохнула, села за стол, пристроив ноги повыше, и придвинула к себе газеты. Вначале она просматривала не столько необходимые, сколько забавлявшие ее статьи - для настроения.
      «…Стриженая норка - это уже не интересно. Перед вами новое слово в творческом подходе к предметам роскоши - щипаный павлин…»
      «…В Баку в семье Бабаевых живет кот Мэси, который умеет говорить. Говорит он по-азербайджански. Звуки, требующие участия губ и языка, даются ему с трудом, но зато у кота хорошая память…»
      «…Милла Йовович больше не хочет быть «пятым элементом» для Люка Бессона. Почему?…»
      «…Хенейн, рецепт из бедуинской кухни: хлеб, сливочное масло, финики протереть и смешать..»
      «…Недалеко от города Кимры видели пятерых эльфоподобных людей в комбинезонах и большую кошку вроде тигра, но с черно-красноватой шерстью. Летающего объекта там не было…»
      «…Я еще в школе сочиняла, мечтала стать писателем. И если вдруг скажут: «Хватит! Ни строчки от Татьяны Поляковой», я все равно буду писать…»
      «…Уже в Древнем Египте знали, что природные силы влияют на все живое без исключения. Поэтому составляли гороскопы не только для людей, но и, например, для кошек…»
      Виня снова вздохнула и взялась за папки…

      Она бежала, шарахаясь от любого звука или движения. Тело саднило, перед глазами маячили цветные пятна, воздух жег легкие.
      Она не помнила, кто она, откуда и куда, что является съедобным и как его добыть, что может быть опасным и как его избежать…
      Поэтому все бежала и бежала, хотя уже шаталась от изнеможения.
      Ошеломляюще аппетитный запах заставил свернуть в сторону. Предмет был велик, но совершенно неподвижен, как и все окружающее, поэтому она рискнула его обследовать. Лизнула, разочарованно чихнула и потрясла головой, потом обнаружила отверстие, откуда запах доносился сильнее, огляделась и залезла внутрь.
      Съестное, завернутое во что-то, оказалось прямо под лапами. Она разгрызла тонкие оболочки и принялась за еду, урча от удовольствия.
      Быстро приблизились тяжелые шаги. Она замерла. Предмет вместе с нею вознесся в воздух, закачался и бухнулся в темное углубление, которое затряслось и загудело. Гул и тряска были равномерными, и она снова принялась за еду. Съела столько, сколько смогла, затем обследовала свое временное убежище и легла, приготовившись к прыжку, в углу возле щели, сквозь которую просачивался дневной свет…
      Через два с половиной часа автомобиль остановился. Багажник открыли, чтобы достать сумку…
      -Держите кошку!
      Но ее не догнали.


      В новом месте было еще больше двуногих и четвероногих великанов, прямоугольных скал и больших движущихся коробок.
      Она бежала.
      Пронзительный звон оглушил. Но очень знакомо раздвинулись две плоские створки, а существа внутри были неподвижны и казались безопасными. Она прыгнула на нижний выступ и взбежала по череде таких же выступов внутрь. Большой короб задрожал и двинулся вперед.
      -Ой, какой красивый котенок! Чей он? Чей?
      -Да ничей, похоже.
      -Не может быть! Не сам же он сюда вошел!..
      Она не стала ждать, когда её в очередной раз начнут ловить, и кинулась наружу, как только створки раскрылись. И снова побежала…
      -Кс-кс,- позвал кто-то.
      Она свернула было в сторону на хорошо знакомый звук, но тут же почему-то испугалась и побежала еще быстрее.
      -Ой! Какая прелесть!
      За ней погнались.
      Она увертывалась от протянутых рук, но недолго. Её схватили и прижали к шкуре, пахнущей смесью ароматов чего-то вкусного и чего-то отвратительного, за которой билось огромное сердце и сипло дышали мощные лёгкие. Она в ужасе закричала.
      Долговязый молодой человек в кожаной куртке громадными прыжками убегал от толпы, прижимая к груди пищащий пушистый комочек.
      -Отдайте котёнка! Он наш!
      Молодой человек вскочил в отходящий автобус, показал толпе язык и, счастливо улыбнувшись, подмигнул котёнку. Была прелесть ваша, стала наша.
      -Не царапайся, кисинька,- очень нежно проворковал он, выходя на следующей остановке. - Я вот только покурю, и мы сразу пойдём домой, там тебя покормят чем-то вку-у-усным…


      Виня, сидя за столом с Тедиком на коленях (который бодал её локоть, мешая писать), оглянулась на звук ключа, поворачиваемого в замке.
      Тедик понёсся к двери, запрыгнул на стеллаж и уселся как раз на уровне головы вошедшего Гелия.
      -Мр-р, Тедик.- Гелий потыкался носом в теплый пушистый бок. Тедик охотно принялся бодаться в ответ, но потом начал принюхиваться к куртке.
      -Кисинька, посмотри, что я тебе принёс! Кисиньку!
      С этими словами Гелий достал из-за пазухи котёнка.
      -Ой, какой хорошенький! Но зачем?! И так кошек много, кормить нечем! Давай вернём его обратно! - закричала Виня, схватила котёнка в охапку и прижала к себе.
      -Да ты что? Как это - обратно? Такую прелесть!
      -Кисинька, а кого это ты мне принёс? Детёныша пантеры?
      Существо у неё на руках напоминало беленькое облачко - только клочок шерсти надо лбом, вроде косой чёлки, был тёмным - и выглядело, как обычный котёнок: хвост коротким конусом, отсутствие шеи, толстенькие лапки, какие бывают у породистых щенков… Но - размером со взрослую кошку.
      Гелий нахмурился.
      -Пожалуй, я отнесу его обратно. А то вырастет и сожрёт нас, как ту семью, содержавшую льва.
      -М-м-м… Вообще-то такой окраски у крупных кошек не бывает.
      Виня баюкала котёнка, который доверчиво прижался к ней.
      -Ну, как хочешь. Посмотрим, какой сервальчик вырастет. Винечка, нарисуешь автопортрет - «Дама с сервалом»?
      Гелий, улыбаясь, смотрел на жену. Дело сделано, теперь она ни за что не расстанется с новым котёнком.
      -Кис-кис, цып-цып, - поддразнил он. - Посмотри, кто это, девочка или мальчик. Девочка? Хорошо… Цып-цып, стрыля, мана-мана… Её будут звать Стрыля, Стрылька.
      Виня не возражала.
      В дверь позвонили. Гелий пошел открывать и вернулся с переданными соседкой молоком и рыбой для кошек. Виня принялась кормить котёнка отдельно. Остальные кошки негодующе завопили, хотя им досталась наибольшая часть еды.
      Стрылька попыталась есть, поднося кусочки лапой ко рту. Вине это почему-то показалось странным, хотя все кошки часто так делают… Беленький кошачий младенец ел, разглядывая комнату не по-кошачьи пристальными светло-коричневыми глазами, а Виня разглядывала его…

      В этот вечер Виня больше не написала ни строчки, потому что не спускала котёнка с рук, чтобы злобно вскрикивающие кошки не добрались до него.
      Она сидела на подлокотнике кресла, смотрела на звёзды (что делала почти ежевечерне) и слушала, как рёв мотоциклетных моторов мечется вокруг соседних домов.
      -Не смотри в небеса, посмотри мне в глаза. - не попав ни в одну ноту, пропел Гелий, укладываясь в постель. - Кисинька, уже час ночи, иди ко мне. Мяушка моя, мурмурушка, мяукушка, мурлыкушка, мурчоночек, солнышко мое пушистенькое… Мр-р, мя-ау, мр-мр-мр…
  -Нам подражают, - сообщила Виня, послушно забираясь под одеяло. Котёнок устроился у неё подмышкой. - Я в третий раз в метро слышу, как парень с девчонкой ведут диалог, состоящий из одних «мяу-мрр».
      -Конечно, подражают. Потому что Винечка - самое лучшее во Вселенной солнышко. Самое доброе, самое заботливое, самое мурченькое…
      Гелий придвинул к своим губам Винину ладошку, а затем и хозяйку ладошки…
      Котёнок бегал по спинам сплетающихся в объятии людей и восторженно урчал. Виня тщетно пыталась засунуть его на полку рядом стоящего гардероба, зверёныш вскарабкивался обратно. В конце концов, котенок свернулся клубочком на пояснице у Гелия. «Пусть там и остаётся, благо не мешает», - буркнул Гелий.   Вдобавок приходилось время от времени взбрыкивать ногами, чтобы спихнуть очередную лезущую на кровать кошку. Кошки давно привыкли спать на Вине все разом: на груди - клубочек, на животе - второй, на бедрах - третий, на голенях - четвертый, подмышкой - пятый…
      В конце концов, все угомонились: Гелий - головой подмышкой у Вини слева, котёнок - тоже подмышкой у Вини, но справа… Рёв мотоциклетных моторов затих в отдалении. И Виня заснула.

      Под утро её разбудил истошный вопль дверного звонка, и она вскочила, чтобы впустить Пашу Фадеева, друга Гелия из Новгорода, который жил у них на кухне, где, кроме плиты, мойки и шкафов, стояли диван и большой цветной телевизор.
      Паша дал деньги на продукты и снова куда-то уехал, а Виня пошла досыпать успокоенная. Сегодня будет что поесть…
      Доспать, как всегда, не удалось - Гелий вскочил ни свет ни заря и включил радио, чтобы послушать новости и музыку, пока он одевается для того, чтобы пойти в лесопарк немного позаниматься у-шу. Но Виня ничего по этому поводу не сказала, делая вид, что благодушно дремлет.

                                                     2.
      Виня то ли дремала, думая о своём, то ли спала еще часа два. Потом очнулась оттого, что кошки, играя, что-то уронили. И спохватилась. Было уже восемь утра, оптовка открылась, и Гелий разозлится, если по возвращении из лесопарка ему не найдётся, что поесть.
      Одеваясь, она с приятным удивлением обнаружила, что Стрылька успела каким-то образом завоевать себе авторитет, поэтому можно спокойно запереть кошек одних в квартире.
      Раньше, когда Гелий приносил очередного котёнка, его приходилось таскать с собой за пазухой по редакциям и магазинам минимум дня три, выжидая, пока кошки поддадутся на уговоры и вкусные взятки и примут нового индивидуума в своё общество.

      В расписанном на русском, английском, армянском и китайском языках лифте пахло дезодорантом, табаком и сосисками, пол в подъезде пестрел рекламными листками, выброшенными из почтовых ящиков, в мусорном контейнере возле дома рылась парочка бомжей; в киоск-круглосутку на перекрёстке, с трёх сторон обставленный картонными будками для приблудных собак, сгружали с «рафика» товар, а на трамвайной остановке было полно народа. Видно, трамваи в очередной раз где-то застряли из-за неполадок.
      Винино внимание привлекла группка молодежи, одетой не по морозной погоде - в куртки-косухи и кожаные банданы. Неформалы часто одеваются не по погоде. Четверо парней и девчонка то и дело озирались, девчонка держала возле уха что-то вроде мобильника.
      -Я её не слышу, её здесь нет.
      Вине показалось, что девчонка говорит, как чревовещательница, не шевеля губами. Дописалась статей про феномены, подумала о себе Виня.
      Собаки вылезли из картонных будок, подбежали к остановке и засуетились вокруг, принюхиваясь. Потом разом ощерились и зарычали на пятёрку рокеров. Девушка нервно отвела с лица очень бледные длинные волосы, парни загородили её собой, один из них прикрикнул на собак не по-русски. Из Прибалтики или Скандинавии ребята, подумала Виня.
      Собаки не утихомирились, а наоборот, зашлись в истерическом лае, припадая на задние лапы. Ребята в косухах пристально смотрели на них.
      Один из мужчин, стоявших на остановке, закричал на собак и замахнулся. Собаки внезапно потеряли всякий интерес к рокерам, убежали и залезли в свои будки. Вине показалось, что на собак подействовал не столько окрик, сколько пристальные взгляды пятёрки рокеров.
      Тут наконец-то пришел трамвай…

      В плотно набитом трамвайном вагоне потная кондукторша тщетно пыталась добраться до ещё не обилеченных пассажиров.
      -Мужчина, с вас пять рублей!.. Что? У вас проездной?.. Не слышу!.. Денег нет? Ну, нет, и не надо, только не молчите, не морочьте мне голову!..
      Женщина рядом с Виней читала карманный детектив, и Виня наклонила голову, пытаясь разглядеть фамилию автора и название романа на обложке. Женщина, не прерывая чтение, отодвинула книжку. Виня нагнулась ниже. Женщина перегнула книжку пополам, мягкой обложкой внутрь. Виня в подобных случаях поступала наоборот, поэтому удивилась.
      -Вам жалко, что я прочту автора и название? - громко, на весь вагон, спросила Виня. - Жалко, да?
      Женщина молча, со странной улыбкой покрутила головой, не отрываясь от книги…

      Возле станции метро все вышли из трамвая. Оптовка была рядом с ней.
      Виня прошла туда и достала из сумки-пояса пятьдесят рублей и список продуктов. То и другое дал ей Паша Фадеев. Шесть штук яиц, полтора килограмма картофеля, две луковицы, буханка черного хлеба и банка шпрот.
      Виня, неторопливо бродя от киоска к киоску, купила всё это и еще «выкроила» себе три рубля на маленькую шоколадку. Именно поэтому она охотно ходила по магазинам…

      Она выбралась из груды нежных шкур, в которую глубоко зарылась на время сна, чтобы её не застали врасплох, спрыгнула с верхнего деревянного карниза и отправилась на поиски отхожего места.
      Быстро обнаружила не очень большой короб, пахнущий здешними зверями, которые, если она правильно рассмотрела себя вчера в отражающей доске, очень похожи на неё и явно являются её сородичами. Странно, что они так плохо её приняли.
      Гораздо лучше приняла её Большая, очень бережная и ласковая. Большой грубоват и, кажется, опасно вспыльчив, но пока ведёт себя терпимо. Другие Большие подчиняются этим двоим.
      Придётся на время остаться в этой пещере. Здесь кормят и спать тепло. При любой попытке думать лопается от боли черепок, поэтому даже тело её плохо слушается - она забыла, как должным образом им владеть. И имя своё забыла, так что вынуждена пользоваться нелепым, хоть и милым прозвищем, данным ей Большим - С-т-р-ы-л-ь-к-а.
      А ночью произошло что-то странное. Звери, похожие на неё, стали к ней подкрадываться, несмотря на то, что она спала на плече у Большой. Она испугалась, что Большая не успеет проснуться и защитить её. Очень испугалась.
      И тут… Словно её взгляд стал мощной когтистой лапой, от удара которой звери разлетелись по углам и от ужаса даже не заорали, а молча забились под разные короба.
      Больше они к ней не подходили, но она на всякий случай забралась повыше и закопалась понадёжнее…
      Запах привел её в боковую пещеру поменьше. Сюда по своим надобностям ходили Большие, и ей это место для тех же целей тоже понравилось.
      Потом она навестила миску с едой на подносе в прихожей. Трапезничать ей никто не мешал, но она на всякий случай сидела спиной к стене…

      Привезя домой продукты, Виня пошла выносить мусор.
      Возвращаясь с пустым ведром, она увидела, что дверь в квартиру приоткрыта, а кошки выбрались в коридор. Безобразие. Ребятам наплевать, что в подъезде домашние доверчивые животные могут нарваться и на собак, и на крыс, и на людей вроде Рената с двенадцатого этажа…
      Виня кинула ведро в квартиру, поймала кошек, внесла их в прихожую всех разом в охапке, заперла за собой дверь, выпустила кошек, повесила ведро на гвоздик под потолком (чтобы кошки не рылись в пищевых обертках)… И тут увидела, что в квартире никого нет, а приоткрытая дверь ванной покачивается.
      Дверь ванной резко захлопнулась и оказалась запертой, когда Виня за неё подергала. После чего там включили и выключили воду. На «эй, кто там?» ответа не последовало. Ясно, «барабашку» кто-то изображает. И, кроме Пашки, подобным образом разыгрывать некому. К тому же только у него, кроме хозяев, есть ключи.
      Виня встала, а потом опустилась на корточки посреди прихожей. Кто кого пересидит?
      Снова дверь приоткрыли и захлопнули, воду включили и выключили. И ещё раз, и ещё…
      Наконец из ванной выскочил Пашка.
      -У-у, Виня, не ожидал! Такая умная, а в барабашек веришь!
      -Я не верю в барабашек, я знала, что это человек, а конкретно - ты.
      -Не оправдывайся-не оправдывайся, мне всё ясно! Если бы ты знала, что это человек, то побежала бы звать соседей, может, бандит какой в твою квартиру влез, или взяла бы палку, как это сделал бы я, и сама хорошенько отделала бы того, кто сюда впёрся! А ты сидела и смотрела со страхом, мол, вот сейчас барабашка появится! И не отпирайся, я твои глаза видел! У-у, не ожидал, не ожидал! Ты - и в барабашек! Кошмар, не ожидал!
      Виня молча пожала плечами и занялась варкой яиц.
      Пришедшему из лесопарка Гелию Пашка тут же рассказал о розыгрыше.
      -Да я сразу поняла, что это он! Кто же ещё кошек в коридор выпустит?! - рявкнула Виня.
      По лицу Гелия было непонятно, кому он поверил.
      Сердитая Виня порезала батон на толстые неровные ломтики, взяла маленькую горбушку, яйцо и чашку с чаем, уселась в комнате на диване с рукописью и планшеткой и отсутствующе уставилась перед собой, краем глаза косясь на кошек, а краем уха прислушиваясь к разговорам на кухне.

      Кошки занимались очень важными делами.
      Даночка гоняла еловую шишку, которую пару дней назад специально для этого принес Гелий, Малдер пытался шишку отнять, Тедик лежал в сторонке, глядя на них, а Тугрик ловил бретельку Вининых рейтуз, оторвавшуюся с одного конца, и все вместе делали вид, что не обращают ни малейшего внимания на новенькую.
      Виня повозила ногой по полу, играя с Тугриком и тоже делая вид, что не замечает Стрыльку.
      А Стрылька тщательно изучала интерьер квартиры, по временам имея такой вид, словно пыталась что-то вспомнить.
      Она именно осматривала, как это делают люди, а не обнюхивала, как это делают кошки.
      Изучила книги на нижних полках стеллажей, изучила чайную ложечку, упавшую на пол, попыталась ее взять. Винино внимание привлекли ее когтистые пальцы - гораздо длиннее, чем обычно бывают у кошек.
      Потом Стрылька посмотрела на других кошек, но отнимать у них шишку не стала, а лениво погоняла одной задней лапой колпачок от шариковой ручки.
      Потом по-обезьяньи полезла по шнуру от занавески, не функциональному, прицепленному кем-то просто для красоты, повисела у потолка, оглядывая всё сверху, спрыгнула вниз, снова посмотрела на других кошек. Они алчно следили за бабочкой, летавшей вокруг люстры.
      Тедик залез на гардероб, долго прицеливался, переминаясь с лапы на лапу, сиганул за добычей, промахнулся и тяжело шлёпнулся на стол, разметав лапами бумаги.
      Стрылька собралась в комочек и прыгнула с места вверх без разбега. Чуть не врезалась в потолок, после чего едва не упала на люстру. Но бабочку поймала, торжествующе приземлилась, огляделась с гордым видом и… выплюнула добычу в отвращении. Тедик, случайно оказавшийся к ней ближе всех, успел-таки схватить помятую бабочку и проглотить.
      А беленькая, как клочок утреннего тумана, кошка подошла к Вине, вспрыгнула ей на колени, нежно пободала руку с шариковой ручкой, как Тедик, ласково посмотрела прекрасными карими глазами и, подпрыгнув, обняла Виню лапами за шею, как Даночка.
      Виня припомнила свой сегодняшний сон. Будет чем отвлечь Гелия, если в очередной раз у него случится депресняк.
      Ей приснилось, что она сварганила супчик из пачки вермишели быстрого приготовления, протянула руку, чтобы взять ложку, а рука превратилась в кошачью лапу, совсем для этого не приспособленную…

      На кухне шёл сугубо мужской разговор об интимных достоинствах прежних пассий Гелия и Пашкиных девчонок, затем перетекший не по Пашкиной инициативе в мистическое русло.
      -На днях мы с Винечкой ходили на новый фильм «Властелин колец», бесплатно, в день рекламной акции «Авторадио». Винечка спела в окошечко кассы их фирменную заставку, и нам дали билеты… Так здорово сделан грим эльфов, такие натуральные остренькие уши…
      -Властелин-Конец, - с кривой ухмылкой изрёк Пашка.
      -И раскосые глаза, и тонкие черты лица, и хрупкое телосложение, хотя рост тот же, что и у людей, - Виня не выдержала и прибежала на кухню. - Очень точно актеров подобрали.
      -Одна из моих бывших неофициальных жен, Саламандра, системная хиппи и вообще-то твоя, Винечка, тёзка была до меня замужем за настоящим эльфом, которым постоянно восхищалась. Его звали Михаил, он сгорел, потому что курил в постели. Она не скрывала, кто он, так и говорила о нём: «мой эльф»…
      -Я хочу с ней познакомиться! - блестя глазами, в восторге закричала Виня. - Я расспрошу её об этом эльфе, мне нужно для одного моего сюжета! А где она с ним повстречалась?
      -Не знаю, она не рассказывала. Она и сама, похоже на то, что эльфийка. Жутко надменная, то и дело повторяла: «у вас, у людей», «по-вашему, по-людски»… И при этом - добрая, не жадная. Отстранённая, скучающая, но снисходительная…
      -Нечеловечески проницательная?
      -Да, хотя при этом глупая и неинтеллектуальная.
      -Высокого роста, анемичного телосложения, с раскосыми глазами, очень красивая?
      -Именно.
      -О! Точно эльфийка! Как здорово! Немедленно хочу с нею познакомиться! - снова закричала Виня.
      -Мне бы не хотелось, - проворчал Гелий. - У меня с ней давно отношения испортились, и номер телефона её выброшен. Она всё равно не расскажет тебе больше, чем рассказала мне, так что лучше меня послушай. А если нужно для сюжета, то на себя посмотри. Необычная доброта, необычная куча талантов, необычная внешность… даже ушки острые.
      -Просто крупные, - проворчала Виня и ушла обратно в комнату. Мысли о знакомстве с Саламандрой она, разумеется, не оставила.
      Не очень ей понравились подобные предположения в её адрес. Гелий любит всем подряд хвастаться женой. В вагоне метро через чьё-то плечо Виня как-то прочла газетную заметку о том, что ребята-толкинисты убили девушку за то, что она эльфийка…

      Виня со вздохом убрала рукопись своего рассказа, отложив на неопределённое время выяснение вопроса о том, получит ли её героиня, женщина-кошка, требуемый в подарок от мужа нахвостник с люрексом - или нет.
      Дописать статью было важнее. Гелий не хотел, чтобы его жена работала. Если бы он при этом не возражал против квартирантов!
      Стряпание торопливых компиляций из своих и Гелия мыслей с добавлением цитат, позаимствованных без указания авторства, Виню бесило. Она могла писать статьи, состоящие целиком из её собственных наблюдений и выводов (и писала), но не столько штук в месяц, сколько требовалось. Впрочем, перспектива в скором времени вступить в союз журналистов её очень грела…

      Тедик слонялся по всем углам, выражая своё недовольство появлением новенькой тоскливым мявканьем.
      Гелий решил, что Тедику нужна кошка, и тут же, не долго думая, пошёл и принес с лестничной площадки этажом выше лохматую полосатую Машку, которую её владелица, уходя на сменную работу, оставляла там, чтобы её подкармливали соседи.
      Машка, мурлыкая, пободала Гелия в подбородок, затем, спущенная с рук, неторопливо оглядела столпившихся перед ней кошек и… молниеносно прянула в воздух, размахивая всеми четырьмя лапами, как каратистка. Кошки разлетелись от её ударов в разные стороны, словно кегли. Виня в ужасе завизжала, уверенная, что её кошкам пришел конец.
      Пашка набросил на себя Винину пятнистую шубку задом наперёд, натянул на руки толстые кожаные перчатки Гелия, схватил бешено извивавшуюся Машку и быстро вынес в коридор.
      Виня поймала своих кошек в охапку - утешать. Выяснилось, что не все они были настолько доверчивы. Стрылька обнаружилась на самой верхней полке гардероба в наивозможном отдалении от места боевых действий…
      Гелий спустился в продмаг на первом этаже и принес оттуда роскошную трехцветную кошку. Было слышно, как по подъезду бегает и кричит разгневанная продавщица, не успевшая проследить, на какой этаж уехал похититель любимицы.
      Ничуть не наученные горьким опытом, коты тут же подошли поздороваться с гостьей, горделивой и кокетливой, словно придворная дама.
      Она охотно позволила себя обнюхать, и облизать, и поиметь всем котам по очереди, а потом принялась за ними бегать, точнее, ползать на спине, извиваясь всем телом и призывно курлыкая, цепляясь когтями за ближайшую мебель и подтягиваясь при помощи передних лап. Коты в ужасе убегали от нее. Пашка, Гелий и Виня хохотали до слёз.
      Потом кошку отнесли обратно…

      Когда дверной звонок взорвался условленным тремоло, Виня с удовольствием оторвалась от статьи и побежала открывать.
      Пришел Том Буланов, друг Гелия, компьютерщик-самоучка, журналист, лидер партии лиц Б.О.М.Ж. и сам бомж. Том - означало «технологичная организация маркетинга», о которой он все уши окружающим регулярно стремился прожужжать. Он принес Вине шоколадку и концертное платье, которое из-за сломавшейся «молнии» выбросил знакомый гей, а Гелию и Пашке - двухлитровую пластиковую бутыль пива и пакетик семечек «от бабы Нюры» на закуску.
      Виня побежала за ним следом с шариковой ручкой и бумажкой. Том пересыпал свою речь каламбурами, а Виня их записывала, чтобы вставить потом в свою прозу. «Ваше решение мы удобряем…», «с поллитрухой отдыхает полутруп…», «мороз по роже…», «причёска, как у попугая после урагана…»
      Том разговаривал «за жизнь» и «за политику», пока не кончилось пиво, после чего улёгся на полу на груде одежды, полученной им не так давно из благотворительного фонда, с Тугриком в охапке, помечтал вслух о том, как получит жильё и заберёт этого кота к себе, и заснул. Прочие кошки, кроме Стрыльки, привычно бродили и бегали по нему, по временам укладываясь вздремнуть то на укутанном бедре, то на плече, а то и на голове.
      Виня выстирала Гелию и себе по рубашке, по паре трусов и носков, потом обнаружила, что Тедик удрал, видимо, когда она открывала дверь Тому, и побежала искать кота, не забыв нацепить на себя сумку-пояс с документами и ключами. Гелий часто орал, требуя, чтобы она это делала, даже вынося мусор…

      Кота не было ни в подъезде, ни возле дома.
      Виня спустилась к запертой подвальной двери, сунулась лицом в отверстие у металлического косяка, где был вынут кирпич, и позвала:
      -Кс-кс, Тедик, Тедик!
      Её голос заглушил взревевший у подъезда мотоцикл. Кто-то раздраженно выкрикнул:
      -И что тебя всё время тянет в этот район? Ясно же, что её здесь нет!
      Мотоцикл умчался. Его место, взвизгнув шинами, занял автомобиль. Хлопнула дверца, затем - дверь подъезда.
      -Лохи уходят в небеса,
      Горят холодные глаза, - с чувством пропел молодой голос.
      Ренат с 12-го этажа побежал, прыгая через ступеньку, но вдруг резко затормозил и уставился на Виню.
      -Клава, хорош кошаков в подвале разводить! Слышь, Клава? Всех их прикончу! Вонь на весь дом!
      -У меня просто кот убежал, сейчас я его поймаю и унесу обратно домой, а вони никакой тут вовсе и нет! - сердито сказала Виня.
      -Ты чего вые…шься, Клава? Чего вые…шься, спрашиваю?
      Виня на всякий случай промолчала.
      -Смотри у меня!
      Ренат прыгнул в лифт и уехал.
      Гелий рассказывал, что этот бритоголовый шпингалет в кожане жужжал всем во дворе, что мечтает стать киллером. На то похоже. Еще и всех женщин Клавами обзывает, дурак…
      Кота в подъезде не оказалось.
      Виня, чуть не плача, побрела к лифту…

      -Найдется, - уверенно заявил Гелий. - Погуляет и придёт.
      Виня промолчала. Она уже не надеялась увидеть кота живым. Но что толку говорить об этом с Гелием?
      И тут раздался звонок в дверь. Пришел друг Гелия Гриша Мерзляков, худой чернявый бородач, похожий, по мнению Гелия, на Чака Норриса. Гриша принёс подмышкой бутылку пива и… беглого кота, живого и невредимого.
      -Вот, держите. По двору носился.
      Тедик урчал и бодал Гришу в нос.
      -Ах, ты мой хороший! Ты мой сладкий! Гелик, отдайте мне этого чёрного, а?
      Сияющая Виня возмутилась.
      -Гриша, ты сбрендил! Это же свадебный подарок! Совсем недавно он весь помещался у меня на ладони. Он носился, как метеор, абсолютно ничего не жрал и истошно вопил от голода. Я совала его носом в молоко, кашу, рыбу, мясо - он бил лапами по тарелке и снова орал. Тогда я стала разжёвывать еду и кормить его изо рта в рот. Некоторое время он только так и ел, потом стал есть сам. Теперь он то и дело облизывает мне лицо и обожающе смотрит на меня своими зеленущими глазищами. И ты хочешь, чтобы я его отдала?
      Гриша молча пожал плечами и выпустил вырывавшегося кота, который тут же запрыгнул к Вине на колени.
      В очередной раз подал голос дверной звонок.
      Пришла дородная женшина в массивной шубе и попросила отдать Тедика ей.
      -Он недисциплинированный, избалованный. - сухо ответила Виня и захлопнула дверь.

      Некоторое время разговаривали на кухне.
      Потом осоловевший Гелий допил пиво, открыл в комнате окно, врубил радио на полную громкость и лег спать. Виня сидела возле включённой плиты, потому что в квартире стало холодно, но Гриша бубнил что-то об у-шу и тай-цзи-цюань, мешал писать, и она заперлась в туалете.
      Гриша вскоре ушёл, беседовать со стеной ему было не интересно. Сидя на закрытом крышкой унитазе, Виня доделала абзац рассказа, потом пошла в комнату, закрыла окно, выключила радио и забралась на тахту рядом с Гелием под плед и свою пятнистую искусственную шубку. Гелий недовольно заворочался, обхватил её рукой и снова размеренно захрапел.
      Засыпая, Виня почувствовала, как пушистый тёплый клубок протискивается под ее плед и устраивается у нее подмышкой, разогнав оттуда всех остальных мохнатых конкурентов - Стрылька…

                                                          3.
      Утром Виня встала раньше всех и обследовала квартиру на предмет изменений, произошедших за ночь.
      Тома Буланова уже не было, зато на кухне появился спящий Пашка, который, как всегда, при малейшем шорохе проснулся со вскриком:
      -Кто это?! Кто здесь?!
      -«Стой, кто идет»… Я это, я, - размеренно-усыпляюще проговорила Виня, оглядывая стулья, столы и стеллажи в поисках кошек. Все поголовье было в сохранности и дрыхло на мебельных выступах различной высоты, только Стрылька, вылезшая из-под пледа, восседала на Вининой подушке и следила за хозяйкой пристальными блестящими глазами.
      Виня вспомнила свой сон: она превратилась в котенка и терлась о ноги друзей, которые ее искали. Друзья ее не признавали, отмахивались, и она с плачем убежала, куда глаза глядят… После пробуждения осталось до странности острое чувство тоски и страха…
      Виня передернула плечами и оглядела комнату еще раз, ища, чем бы отвлечься. Долго искать не пришлось - Пашка попросил заварить чаю.
      Виня сполоснула ковшик в ванной (на кухне кран не работал), наполнила его холодной водой, поставила на плиту и включила конфорку.
      -Что ты сейчас пишешь из прозы?
      -Ничего. Только записываю сюжетные идеи. Нет условий.
      -Какие еще условия? Сидишь дома, в тепле, не работаешь, накормлена, одета, обута. Чего еще надо?
      -Тишины. Чтобы ни радио, ни телик, ни плеер не орали, и люди не галдели и с вопросами не приставали. Гелий, к примеру, способен разглагольствовать круглые сутки, что и делает.
      -А когда его нет дома?
      -Тогда ты галдишь или еще кто-нибудь. Вы же все постоянно со мной о чем-нибудь советуетесь… Да и некогда. Если женщина работает, то она работает, а если сидит дома - значит, должна готовить, ходить в магазин, стирать, писать библиотечным почерком статьи мужа, потому что и пишмашинка, и компьютер сломались... Все равно нет времени.
      -У-у-у, Виня, по-моему, ты капризничаешь. Не знаю, не знаю, в Москве столько возможностей, вот в провинции вообще ничего нет. Если очень надо, если человек захочет, он будет писать в любых условиях, по ночам, в подворотне, в туалете, где угодно - и добьется своего.
      -Гелий вообще считает, что лучше всего пишется в экстремале, а тепличных условий не бывает, - съязвила Виня. - Но у меня они были. Мать взяла на себя стирку, готовку, уборку, лишь бы я писала. И сейчас я только пристраиваю в редакциях то, что написала тогда.
      Пашка хмыкнул.
      -Виня, посиди со мной, - произнес он ворчливо-просительно.
      -Мне некогда.
      -Ну, пожалуйста. Я тебя очень прошу.
      У Пашки была манера надувать свои и без того пухлые губы, глядя круглыми глазками исподлобья, как обиженный ребенок.
      -Я занята.
      -Ну, пожалуйста.
      Он поймал пробегавшую мимо с посудной тряпкой в руках Виню, рывком водрузил себе на колени, обхватил руками и уткнулся бритой головой ей в грудь.
      -Погладь меня, ну, пожалуйста.
      -Пашка, ты с ума сошел. Гелий увидит. Между прочим, он - твой друг, - успокаивающе сказала Виня.
      -Ну, пожалуйста. От него не убудет.
      Виня вздохнула. В который раз уже происходила эта сцена? В сто первый?
      -Ещё скажи, что от него не убудет, если я с тобой пересплю.
      -Конечно! А что тут такого?
      -Ничего. Тебе двадцать четыре, а мне тридцать девять. Нашел бы ты хорошую девчонку себе под стать. Я-то тебе зачем?
      -А возраст не имеет значения, ты же на свой возраст не выглядишь. А мне вообще нравятся женщины в возрасте. Вот ты мне скажи - ты ребенка родить можешь?
      -Нет, - быстро сказала Виня. - Мне поздно.
      Она погладила его по голове, усыпив бдительность, резко вывернулась из его рук, убежала в ванную и заперлась.
      Покосилась в зеркало. Темные нечесаные волосы, узкое худое лицо с довольно крупными носом и подбородком. Глаза, правда, тоже были крупными. И что в ней привлекает всех этих мужчин от двух до девяноста?

      Проснувшийся Тедик пришел к двери ванной и громко заявил о том, что он соскучился, а в доказательство стал драть когтями косяк. Но быстро понял, что хозяйка не собирается добровольно впустить его, и принял меры. Для кошек кухня и ванная представляли собой сообщающиеся сосуды, поскольку возле кухонной раковины имелось отверстие в стене, через которое существу размером со взрослого, даже очень крупного кота можно было легко попасть в нишу с вентилями, располагавшуюся позади сливного бачка.
      Виня решила справить естественную надобность, и как раз в самый ответственный момент большой, радостно урчащий кот обрушился ей на спину и вцепился всеми когтями, чтобы не соскользнуть. Он привык так делать еще котенком.
      От неожиданности Виня издала такой вопль, что Пашка и мигом проснувшийся Гелий прибежали к двери ванной и стали колотить в нее, громко спрашивая, что случилось.
      Виня объяснила. Пашка захохотал, а Гелий пообещал кота наказать. Поэтому Виня не открыла дверь, когда Гелий об этом попросил.
      Гелий начал пинать дверь ногами.
      Виня поймала кота в охапку, прикрыла его собой, отперла дверь и быстро проскочила мимо Гелия в комнату. А Гелий, которому было уже не до кота, шагнул в ванную и заперся…

      Виня вспомнила, что два дня не навещала кошку на лестничной площадке второго этажа, спрятанную там от Рената и ему подобных.
      Кошка по имени Словика (с ударением на первом слоге, но от фразы «слови-ка (муху)») ссала в ботинки в ответ на любое резкое слово. Гелий за это время от времени выгонял ее из квартиры, Виня потом приносила обратно. В очередной раз Виня не стала отстаивать права четвероногих, и мстительная кошка осталась жить на лестнице.
      Тедик убегал к ней, и вскоре у нее родились котята. Кошку подкармливал весь двенадцатиэтажный дом, а на подросших котят ходила смотреть вся улица. Кошке приносили молоко, творог, котлеты, сардельки, курятину, а она ела в основном только тогда, когда Виня скармливала все это ей из своих рук.
      Кое-что оставалось, и голодная Виня иногда украдкой доедала за кошкой…

      Кошка при виде Вини мурлыкнула, и четыре голубоглазых Тедиковича разом подняли головы и посмотрели на нее из глубины картонной коробки. Котята уже могли ползать и даже ходить, пошатываясь.
      Виня присела на корточки и принялась кормить кошку, а котята продолжали сосать материнское молоко.
      Двое ребят поднялись на второй этаж по лестнице. Мальчик лет десяти вел за руку долговязого подростка, а тот говорил:
      -Мне мой друг сказал, у вас тут та-а-акие котята!
      Мальчик оглянулся на своего приятеля, которому был по плечо.
      -Если хоть один котенок пропадет, я тебя из-под земли достану. И руками их не трогай, а то у кошки молоко исчезнет!
      Ребята присели на корточки рядом с коробкой, благоговейно замерли и смотрели, пока ноги у них не затекли от неудобной позы. Потом молча встали и тихо ушли.
      Соседка с седьмого этажа Галина Сергеевна выбралась из лифта, таща за собой сумку-тележку, и подошла к Вине.
      -Ну что? Она ест? У нее все здесь есть? А то женщина с четвертого этажа расшвыривает ногами ее еду, не хочет, чтобы она здесь находилась. И котят дважды на помойку выносила.
      -А я думала, что их кто-то домой брал да потом принес обратно, потому что кормить нечем.
      -Никто их не брал! Бабка с четвертого выставила на помойку вместе с коробкой, а я нашла и принесла обратно. По мне, так пусть в подъезде лучше кошки живут, чем крысы. Может, подержите котят у себя, пока я их пристрою?
      -А кормить чем? Тут-то весь подъезд их кормит, - проворчала, потирая грудь, Виня. И тут же ушла, благо кошка уже наелась и начала отворачиваться от аппетитных кусочков...

      Гелий пел. Виня зашла за гардероб и заткнула уши пальцами. Почему природа, наградив человека бархатным баритоном, в четверть силы легко перекрывающим шум метро, позволила, чтобы этому человеку со всей дури на ухо наступил медведь? А у Вини - супрастин с диазолином, чай с чабрецом, водкой и сырым яйцом, после чего все равно - скрипучая треть от трехоктавного диапазона...
      -Кисинька, пойдем погуляем!
      -Пойдем, - охотно отозвалась Виня, хватая шубку с тахты, где сей предмет одежды по совместительству служил одеялом.
      Крик во дворе заставил ее вздрогнуть.
      -Ксия-а-а!!!
      Стрылька вдруг рванулась к окну.
      Виня еле успела поймать ее за хвост, при этом здорово расшибла колено и зашипела сквозь зубы.
      -Чего это она? За птичкой?
      Гелий закрыл узкую створку окна.
      -А ты разве не слышал крик? Необычное имя?
      -Ничего не слышал. Пойдем погуляем?
      -Да я уже одета. Стрыльку вот только возьму, а то Пашка будет проветривать, и она снова сиганет в окно. Вообще-то у кошатников - сетки на окнах...
      -Сто раз уже говорил, что не желаю жить в тюрьме! Что ты так с кошками носишься? Лучше бы на людей побольше внимания обращала! Если сиганет, значит, карма у нее такая! Выходит, Пашка прав, коты для тебя дороже людей!
      -Класть подмышку ласковый урчащий комочек вам нравится, а когда я его воспитываю таким и, значит, вожусь с ним, вам не нравится! И я за вами не стираю, посуду не мою, не убираю. в магазин не хожу, да? - в свою очередь повысила голос Виня. - Коты глупее людей! Если уж завел их, то за ними присматривать надо!
      -Зачем? Они уже взрослые и самостоятельные, а ты с ними носишься, будто это люди!..
      Они часа два орали друг на друга, прежде чем вышли все-таки на улицу, причем к Гелию присоединился Пашка.
      ...-Ах, я с котами ношусь? А когда вы ко мне за советом приходите, я с вами не ношусь? Больше ни слова выслушивать не буду!
      Пашка тут же прекратил орать и принялся успокаивать Гелия, потому что в числе прочих частенько делился обидами и просил подсказки...

      Виня все-таки взяла Стрыльку с собой, посадив ее за меховой полурасстегнутый ворот и подпоясав шубку, чтобы не держать кошку на руках.
      Мордочка сердечком, огромные раскосые очи и наэлектризованная, подобная кроличьему пуху шерсть производили впечатление.
      Пожилая женщина, неся на руках свою пожилую кошку, с усилием перешагнула через символическую оградку да так и застыла, стоя одной ногой на тротуаре, а другой - на газоне...
      -Мама, мама, смотри! Эльфийская кошка! - закричал мальчик лет десяти...
      Стрылька не вырывалась в испуге, не орала и не драла когтями Винину шубку, сидела смирно и поглядывала по сторонам. А потом высунула переднюю лапку и погладила Виню по щеке. Как рукой...
      Виня отдыхала, выкинув из головы все мысли и переключившись на хаотический видеоряд воспоминаний. Потом постаралась некоторое время не думать вообще. Как правило, ей это ненадолго удавалось.
      В какой-то момент картинки возникли снова, словно попав в ее сознание извне. И состояли из преувеличенно монументальных пейзажей, в которых перемещались огромные машины, люди и кошкоподобные звери... Таким могла бы видеть мир, к примеру, Стрылька.
      Виня на всякий случай посмотрела на беленькую кошку у себя на руках. Та ответила пристальным взглядом не по-кошачьи глубоких светло-карих глаз.
      "Ты, что ли, мне картинки подаешь?" - мысленно спросила Виня у кошки. Кошка, что и следовало ожидать, никак не ответила, только продолжала неотрывно смотреть на Виню.
      Виня успокоенно и разочарованно вздохнула и тут же отвлеклась на окружающую действительность.
      В помойке у соседнего дома рылись уличные кошки; возле мусорного контейнера валялись выброшенные кем-то лекарства в упаковках. Гелий тут же сочинил статью для "Новейшей ужасной газеты" о том, как бродячие коты-токсикоманы сожрали очередную порцию выброшенных из аптечного пункта лекарств и стали бросаться на всех, кто оказался поблизости.
      -Похотливые коты изнасиловали дворовых собак, - с чувством продекламировал он. - Да, великолепно, под этим заголовком и пойдет... Подумаешь, что еще туда добавить, и ошибки поправишь.
      -Завтра, - проворчала Виня. - Сегодня я рассказ попишу.
      -Кому нужна твоя проза?! - мгновенно взвился Гелий. - Кто ее сейчас читает, тем более фантастику?! А газеты читают все! Мы, журналисты, воспитываем в людях нужные убеждения!
      -А книги воспитывают душу. Неправда, что книги не читают. Я работала и в библиотеке, и в книжном магазине, поэтому знаю. Фантастика - на одном из первых мест, где и всегда была.
      -Что ты выдумываешь? Я запрещаю тебе тратить жизнь на твою глупую бездарную прозу!..
      По этому поводу они орали друг на друга часа три. После чего Гелий вспомнил, что оставил плеер посреди стола.
      -Почему ты не проследила, чтобы я его убрал?! Теперь его кошки гоняют, разбили!!!
      -Ты маленький ребенок, чтобы за тобой следить? С плеером они ничего не сделают. Едой не пахнет, гонять нельзя. Кисиньки любят маленькие предметы, которые можно есть или гонять. А уж если можно и есть, и гонять - у-у-у!!!.. Мы - такие же кисиньки. Если можно и есть, и гонять...
      -Это ты на что намекаешь?
      -Просто обобщаю.
      -Ну да, с твоим литературным даром ты, конечно, "просто обобщаешь"!..
      Потом пошли домой. Стрылька спала под полой шубки на руках у Вини.

      Гелий задержался, чтобы посмотреть на котят, а когда появился в квартире, вместе с ним возник тонкий пронзительный писк.
      Виня побежала в прихожую, споткнувшись о пачку книг на полу.
      Гелий принес двух из четырех котят Словики: одного из черных мальчиков и полосатую девочку.
      -Это Наско и Кондализа, - сказал он, молниеносно дав котятам имена.
      Наско был весь черный, без "бантиков", короткошерстный, с узкой мордочкой и печально-отстраненным взглядом темно-голубых глаз. Характером он явно пошел в Тедика - подставленный Винин палец не кусал, а облизывал, хотя был голоден.
      У Кондализы были черные спинка, затылок и хвостик, и полосатые мордочка, животик и лапки.  Большущие синие глазищи на изящной скуластенькой мордочке смотрели на мир жизнерадостно и невинно. Помещавшаяся на ладони кошечка выглядела так игриво-дружелюбно, что Виня умилилась и поднесла ее к лицу - поцеловать. Кондализа немедленно взяла Виню за обе щеки цепкими когтистыми лапками, укусила за кончик носа и пронзительно завопила, требуя еды.
      Виня аккуратно разжала ногтем крошечные челюсти, отцепила от щек нежные лапки и посадила котенка рядом с собой на тахту, где грустно барахтался среди одеяльных холмов Наско. Оба котенка запищали дружным дуэтом.
      -Хватит, они жрать хотят, отнесем их обратно.
      -Так я же их насовсем принес.
      -То есть? Они молоко материнское сосут, у нас они через два дня погибнут.
      -Зато хоть у нас погибнут, потому что они все равно погибнут.
      Виня молча взяла орущих котят и пошла к двери. У двери обернулась.
      -Надо или забирать к нам кошку со всеми котятами, или не забирать никого. Там котят кормит кошка, а кошку - весь дом. Галина Сергеевна обещала котят пристроить.
      -Ню-ню, - сказал Гелий ей вслед с непонятным выражением лица...

      Раздался звонок в дверь, похожий на речь пьяного, прерывисто-запинающийся, затухающий. Только что вернувшаяся Виня не успела отойти от двери и тут же открыла.
      Медленно вошла Верочка Лаврухина, знакомая студентка журфака, и неуверенно посмотрела на Виню и Гелия, выглянувшего из-за занавески, прикрывающей дверной проем комнаты.
      -А как вы сюда попали?
      -Что значит, как попали? - удивилась Виня. - Мы здесь живем.
      -Но это же Южное Бутово, - вяло возразила Верочка.
      -Это Богородское, - хохотнул Гелий. - Верочка, ты по ошибке попала туда, куда нужно, здесь все свои, проходи и будь как дома.
      -Ехал в район, попал в другой, - пробормотала Виня, подхватывая Верочкину плетено-лакированно-замшево-металлизированную сумочку, которую Лаврухина повесила мимо крючка.
      -Она на таблетках. Наверно, в очередной раз пыталась покончить с собой, - шепнул Вине Гелий, подтолкнув Верочку по направлению к комнате и пытаясь пристроить ее шубку-макси на вешалке, гнущейся под весом разных курток.
      Виня отобрала у него Верочкину шубку, повесила ее, ринулась в комнату и уселась на пластиковом ящике для стеклотары рядом с Верочкой, которой уступила мягкий стул.
      Верочка села, обессиленно прислонилась к спинке стула, свесила руки и принялась озабоченно разглядывать свои бедра в темной узкой юбке-макси.
      -Я толстая, - наконец проговорила она жалобно и неторопливо. - Я прибавила целых два сантиметра, все мои модные юбки теперь мне малы, надо покупать новые.
      -Зачем же новые? - удивилась Виня. - Пуговку перешить, только и всего. И вовсе ты не толстая, человек ведь не робот, чтобы все время быть одних габаритов. Вес и объем постоянно слегка колеблются, и пара сантиметров плюс или минус - это обычное явление, ничего страшного. Ты не знала, что ли?
      -Нет, я толстая, - вяло возразила Верочка. - У меня родители снова кричали и били посуду, снова разводятся... Я хотела отравиться, мать отвезла меня к врачу, он дал таблетки, а мне от них так плохо... Я не хочу жить, я все равно отравлюсь.
      -Что за глупости! - возмутилась Виня. - Чем травиться, лучше бы подумала, как их помирить и мозги им прочистить, чтоб если уж разводились, то тихо, и нервы бы окружающим не портили! А и разведутся, так что - сразу у тебя жизнь кончится, что ли?
      -Я без них не могу!
      -Ну и плохо. Ты взрослый человек, у тебя своя жизнь, скоро замуж выйдешь, сама родительницей будешь. К тому же, даже разведясь, родители никуда от тебя не денутся - с одним из них жить будешь, к другому в гости ездить.
      -Я так не хочу!
      -Мало ли чего ты не хочешь... Ты на журфаке учишься, тебе едва за двадцать, все радости жизни впереди, а ты - травиться! Ты писать должна! Иди-ка лучше с Гелием обсуди статью, которую вы вместе писать собирались!
      Гелий как раз в этот момент пришел из кухни и позвал Верочку попить чаю с ним и с Пашкой. Он снял Верочку со стула и повел, почти понес ее туда. Виня пошла за ними и подергала Гелия за рукав.
      -Вы с Пашкой не приставайте к ней сейчас, пусть она просто тут побудет, оттает. Человек не в том состоянии, чтобы…
      Гелий покивал, не дослушав. Он уже, на ходу, гладил Верочку по плечу и что-то ворковал про свою мечту о гареме.
      На кухне Пашка усадил Верочку рядом с собой на диван, сунул ей в руки чашку с горячим чаем без сахара, а сам принялся гладить ее по колену, тщетно пытаясь задрать повыше узкую Верочкину юбку-макси.
      Гелий с Пашкой что-то говорили, а Верочка потерянно озирала обшарпанные стены, частично прикрытые листами с рисунками, авторами которых были хозяева квартиры и их друзья.
      Когда Пашка, настоятельно убеждавший Верочку расслабиться, попытался повалить ее на диван, она резко вырвалась и встала, покачнувшись.
      -Я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай, за гостеприимство…
      Она кое-как выбралась в прихожую, потянула с вешалки свою шубку и посмотрела сквозь Гелия, пытавшегося при помощи своего самого обольстительного тембра убедить ее остаться на ночь. Пашка что-то кричал из кухни. Виня молча мрачно смотрела, стоя посреди комнаты.
      Верочка с трудом надела шубку и ушла, взяв сумочку и забыв пластиковый пакет, в который зачем-то отдельно была положена ее золотистая щетка для волос…

      Виня сидела у окна. Перед ней на столике, сделанном из табуретки, ящика и дверцы чьего-то выброшенного буфета, лежал лист бумаги с неоконченным текстом песни, а на коленях она держала туфли, которые переделывала.
      Туфли оказались маловаты. Виня отрезала у одной туфли задник, оставив ремешок и вшив в него кусочек резинки, а с мыска спорола аляповатую золотистую бляшку и пришила на ее место крошечный черный бантик с кончиками, порезанными в бахромку. Бантик она выкроила из отрезанного задника.
      Пришел Гелий с двумя бутылками портвейна. Ага, подумала Виня, раскрутил кого-то из близ живущих приятелей, чтобы напоить ее и склонить к экстравагантному сексу. Ню-ню.
      Виня открыла бутылки, разлила напиток по чашкам. Гелий внимательно проследил, чтобы она выпила первую чашку, и только потом выпил свою. Вторую чашку Виня быстро выплеснула в окно, зная что на голову никому не попадет, поскольку внизу находился козырек подъезда. Третью вылила обратно в бутылку… И сделала вид, что опьянела. Таким образом, Гелий прикончил один обе бутылки почти полностью.
      -Винечка, давай любовью займемся, - пробормотал он, пытаясь тащить ее к тахте.
      Виня послушно встала и пошла, налетела по дороге на стеллаж и захихикала.
      -Винечка пьяная, - довольно пропел Гелий, опрокидывая ее на тахту. Она немного притормозила свое движение по нисходящей параболе, чтобы посмотреть, на что приземляется. Затем все-таки упала и снова захихикала.
      -Попробуем «шесть на девять», попробуем в попочку, - бормотал он, путаясь в спущенных брюках и трусах.
      Виня покосилась на него из-под ресниц. Слишком много выпил для того, чтобы что-то пробовать, слава богу. Потом, разумеется, будет рассказывать всем своим друзьям о том, как… Пусть…

                                                           4.
      Вине в очередной раз приснилось, что она превратилась в кошку. С самыми разнообразными последствиями. Для начала ей пришлось участвовать в кошачьем концерте.
      Будучи человеком и во вполне бодрствующем состоянии, она, бывало, по ночам слушала кошачье пение с не меньшим удовольствием, чем соловьиное. Однажды она поздним летним вечером внимала с балкона чередующимся соло, напомнившим ей горский хор.
      -Мя-а-а, - начинал басом старый, но ещё крепкий облезлый кот.
      -Я-а-ай, - подхватывал высоким баритоном соседский Рыжик.
      -Ля-а-ау, - завершал арию хрустальным тенором роскошный черныш – новичок.
      И общий хоровой восторженный вопль нарастающим крещендо вторил солистам. После чего в жизнерадостную оперу вступала ударно-шумовая установка – женщина с первого этажа выплескивала из окна на артистов ведро холодной воды.
      -Кыш, заразы!...
      В выступлении похожего хора Вине-кошке пришлось участвовать в этом сне. Коллеги на нее зашикали, то есть зашипели, поскольку она пыталась петь слишком по-человечески.
      Затем пришлось драться с другими кошками за лидерство. Виня судорожно попыталась превратиться обратно в человека, но тщетно, а потому ей пришлось позорно, изо всех сил удирать.
      А потом пришлось удирать снова, еще быстрее – новая необычная кошка привлекла массовое внимание пушистых кавалеров. Коты оказались любителями экзотики не меньше, чем люди…

      Виня проснулась, вся мокрая от пота. Стрылька, спавшая у нее на животе, быстро перебирала лапами. Одинаковые сны нам снятся, подумала Виня.
      Она вспомнила, что спьяну перед сном не почистила зубы пастой. И пошла в ванную, аккуратно сняв с себя Стрыльку и пристроив продолжавший спать клубочек на своей подушке.
      Тедик пошел следом за ней, запрыгнул на раковину, чтобы достать до Вининого лица и нежно пободаться, но ему не понравился запах зубной пасты. Он недовольно мурлыкнул, спрыгнул на пол и удалился, задрав хвост в форме значка доллара.
      В ванную пришел Гелий, пристроился над унитазом и проворчал:
      -Стрылька очень странная. Я протянул к ней руку, она проснулась и так посмотрела, что у меня пропало всякое желание ее гладить.
      Виня повернула к мужу лицо, всё в зубной пасте, словно в боевой индейской раскраске.
      -Если бы я верила в оборотней… Она лазает по мебели, как обезьяна; она интересуется предметами, которыми никогда не интересуются кошки; она ласкова, как сто кошек, вместе взятых, и вызывает по отношению к себе такую неистовую нежность, как далеко не каждый человек; и глубина взгляда у неё, как у разумного существа…
      -И она такого размера, что в будущем вполне может вымахать до габаритов льва, - подхватил Гелий. – Мне этот монстрик не нравится. Надо немедленно завезти его подальше в лес и там оставить.
      -Да ты что! Она же погибнет!
      -Тем лучше.
      -Да ты хоть что! Она странная, но хорошая, у нее в глазах светится не только ум, но и доброта!
      -Маленькие крокодильчики тоже ласковые и любят хозяина, их можно приручить. Но как только вырастают, мгновенно дичают и норовят сожрать. Не знала? А чем кончила семья, содержавшая льва и снимавшаяся с ним в кино, помнишь?
      -Но Стрылька – это совсем другое дело! Она – явно существо разумное! Конечно, сумасшедшее заявление с моей стороны, но присмотрись сам! Я, в конце концов, тоже необычная, постоянно с инопланетянкой сравнивают! Может, и меня надо завести в лес и оставить там для вящей безопасности?
      -Может, и стоит, - проворчал Гелий. – А то, сдается мне, что ты меня приколдовала. Еще изведёшь, чего доброго…
      -Дурак, - буркнула Виня. – Я не умею колдовать и никогда не умела. Если бы умела, то ты бы так себя со мной не вел.
      Гелий взвился.
      -Я - дурак?! Мне никто никогда такого не говорил!!!
      Глаза у него стали бешеные. Виня испугалась, что он сейчас её ударит.
      -Умный! – огрызнулась она. – Но иногда несёшь такое…
      Гелий вроде бы остыл.
      -Лучше кошку навещу, чем тут отношения в очередной раз по-глупому выяснять!
      И Виня убежала на лестницу.

      На лестнице было холодно, но Виня за шубкой не вернулась. И пошла пешком, с усилием перебарывая раздражение, возникшее из-за ссоры.
      Несколькими этажами ниже обогнала парочку в косухах и банданах – парня и девчонку. До неё донесся обрывок разговора.
      -…Есть чем-то похожая личность. Но эта личность – животное! Кошка…
      -Что ж ты сразу не сказал?!
      -…К тому же словно закрывается, прячется. Здесь столько кошек…
      Лестничная площадка второго этажа была пуста и опрятна. Кошку с котятами все-таки кто-то взял?..
      Хлопнула дверь подъезда, и к Вине поднялась Галина Сергеевна.
      -Ты уже видела?
      -Видела что?
      -Котят. Один валяется с оторванной головой, второй раздавленный, кошка и еще двое не знаю, где. А я думала, вы их взяли, успели.
      -Мы их как раз отнесли обратно. У нас они кричали от голода, а в подъезде их кормили.
      Виня замолчала и побежала к лифту, который, к счастью, пришел быстро. В кабине она заплакала, а в квартиру вбежала, громко рыдая.
      -Это ты их убила! – заорал на неё Гелий, узнав, в чём дело. – Ты отнесла их обратно! У нас они погибли бы, но дня два ещё пожили бы!
      И он сел за телефон, чтобы поболтать с Верочкой Лаврухиной.
      Виня, кусая губы, побежала на кухню, откуда доносились свирепые боевые кличи.
      Малдер и Тедик дрались смертным боем из-за Стрыльки. Виня облила их холодной водой, и они забились под диваны.
      Пришел Гелий, посмотрел на Виню, неподвижно сидящую возле окна.
      -Верочка в реанимации. Вчера снова пыталась покончить с собой.
      Виня промолчала.
      Гелий присел рядом с ней на диван, посидел немного, потом обнял её и прижал к себе.
      -А с кисинькой ничего не случится, кисинька никогда так не сделает, кисинька вечная. Кисинька своего котиньку не бросит. Десять тысяч лет в браке кисиньку не пугают?
      -Я уже говорила, что не пугают, - вздохнула Виня. – Хоть миллион.
      Гелий довольно улыбнулся и пошел листать ежедневник и звонить по редакциям.

      Прозвенел звонок, и Стрылька бросилась в прихожую, опередив Виню. Но она не любопытствовала, кто пришел, а пыталась не пустить хозяйку к двери, суетилась под ногами и даже ударила Виню лапой по голени.
      Виня удивилась.
      -Кисинька, что случилось? Что ты хочешь мне сказать?
      Стрылька не мяукала и мысленных картинок не подавала. Но стояла на дороге с самым решительным видом.
      Виня попыталась, нагнувшись вперед, дотянуться до замка, и кошка отчаянно закричала.
      -Да что такое?!
      Дверной звонок надрывался.
      Виня подхватила кошку на руки, а дверь открыл прибежавший на шум Гелий.
      В прихожую шагнул Максим Петриков, очень долговязый молодой человек лет двадцати, круглый год одетый в тонкий камуфляжный комбинезон. Все звали его Максом; год назад он приехал из Новосибирска в Москву, пытался здесь закрепиться и перевести сюда свою пенсию, а пока жил в офисе «Комитета защиты гражданских прав» вместе с двумя десятками беспризорников, которых бесплатно водил в кинотеатр при помощи знакомой билетерши.
      -Ты обещала меня нарисовать, - сказал Макс Вине, присаживаясь на диван. Парень был бы симпатичным, если бы не маленькая голова и слишком глубоко посаженные глаза.
      -А где Ришенька?
      К Марише, которую Гелий несколько месяцев назад привел из «Комитета» и называл своей второй женой, а Виня – своей приемной дочерью, Макс был неравнодушен.
      -Ришенька спит.
      Мариша спала большую часть суток, и так тихо и неподвижно, что порою Виня вообще забывала о ее присутствии.
      Виня пошла в комнату, Макс пошагал за ней. Она следила, чтобы он ненароком не наступил на кошек, но кошки куда-то подевались. Груда курток и покрывал на втором столе, служившем спальным местом, зашевелилась, и из нее показалось узкое бледное личико, обрамленное мягкими прядками волос, выкрашенных в рыжевато-розовый цвет.
      -Нет, я уже, это, не сплю.
      Риша частично выпросталась из клубка одежды, служившей ей одеялом, и села, прислонившись спиной к гардеробу, возле которого стоял стол-тахта.
      -Я есть хочу, - неторопливо проговорила она нежным голоском.
      -Сейчас я сделаю всем по бутерброду с маслом и сварю рыбу. Все это Макс принес от тети Люды, - весело сообщила Виня.
      Тетя Люда жила в Химках, являлась родственницей Макса, по его утверждению, и, кроме Макса, пустила к себе жить квартиранта, торговавшего на рынке рыбой. Квартира приобрела неистребимый запах, зато даже при отсутствии денег всегда было, что поесть. Макс часто привозил по несколько рыбин Гелию, воруя их у тети Люды из холодильника.
      Гелий схватил бутерброд с маслом и хлопнул входной дверью, взмахнув кейсом и бросив на ходу, что он – в редакцию.
      -У меня к тебе серьезный разговор. Пойдем на балкон, чтобы Риша не слышала, - понизив голос, сказал Макс.
      Виня накинула шубку и вышла. Макс прикрыл балконную дверь и прислонился к ней.
      -У тебя есть враги? – очень серьезно спросил он.
      -Нет, - очень спокойно ответила Виня.
      -А я думаю, что есть. Хочешь, я их убью?
      Он достал из-за поясного кармана нож с длинным узким клинком и показал Вине.
      -Не хочу. У меня нет врагов.
      -А у Гелия есть враги?
      -У Гелия тоже нет врагов.
      -А Гелий - твой враг? Ты же с ним ругаешься.
      -Гелий мне не враг, он просто вспыльчивый человек, любит покричать, но гадостей никому не делает.
      -А в рай ты хочешь?
      -Нет.
      -Хочешь, я сейчас отправлю тебя с балкона? А потом Ришу; а когда Гелий придет, и его отправлю. Всех отправлю.
      -В рай я не хочу, мне и здесь нравится, и Риша, и Гелий не хотят.
      -А я так думаю, что хочешь. Все хотят.
      -А ты есть хочешь? Там вкусная рыба варится, и варенье есть. Хочешь бутер с маслом и вареньем?
      -Хочу, - сказал Макс, непонятно улыбаясь.
      -Тогда пойдем в комнату.
      -Пойдем.
      И они ушли с балкона.
      -Сейчас поедим, а потом погуляем. Ты же хочешь пойти погулять? Все будут смотреть и говорить, вот какой симпатичный молодой человек и какой хитрый, сразу двух красивых девушек сумел заполучить.
      Макс заулыбался шире.
      -Да, пойдем погуляем. Только сначала мне брюки надо почистить.
      Виня сделала и сунула ему в руки очень толстый бутерброд, взяла щетку, кое-как почистила замызганные обшлага обеих брючин прямо на Максе и обессиленно прислонилась к стене, не в состоянии выговорить больше ни слова.
      Пришедшая в этот момент из комнаты Риша внимательно поглядела на обоих из-под припухших век и зачирикала вместо Вини.
      -Это, Макс, вот тебе, это, еще вкусный бутерброд, смотри, это, какой толстый и вкусный, ешь. И, это, в общем, пойдем гулять и красоваться, пусть все соседи завидуют, какой у нас красивый молодой человек…
      Макс, жуя, нетерпеливо направился к двери.
      Риша схватила свою куртку и оказалась уже одетой, поскольку спала в ботинках, а Виня вышла в домашних кроссовках, благо сумка-пояс была на ней.
      Захлопнули дверь, не возясь с замками, спустились на лифте и пошли по улице к трамвайной остановке, очень мило беседуя. Улыбающийся до ушей Макс держал Виню и Ришу под руки. А потом уже не держал, поскольку жестикулировал.
      А когда, как обычно, начал читать свой любимый стишок, то не заметил подошедший трамвай.
      -Если вас поставить раком
      И соски зажать в тиски…
      Виня и Риша проскочили в вагон.
      -Мы поехали к подруге на неделю, а тебе пора к тёте Люде в Химки, - сказала Виня в закрывающиеся двери, и трамвай помчался, кренясь на один бок.
      Возле метро они сошли и долго гуляли по магазину, пытаясь отвлечься на разглядывание витрины с разными мелочами для рукоделия…

      Через несколько часов они сочли, что можно вернуться, и осторожно подкрались к дому, к лифту, к двери квартиры…
      Гелий из редакции еще не приехал, дома все было как обычно – художественный беспорядок из различных предметов и продуктов.
      Они устроились на кухне, чтобы поесть, Риша стремилась обсудить происшедшее, Виня отмалчивалась и наблюдала за котами, по очереди пытавшимися флиртовать со Стрылькой.
      Издавая нежное призывное «мр-р», Тедик старался подобраться к беленькой кошке со спины и ухватить ее за загривок. Малдер уже предпринял такую попытку, получил лапой по щеке и ретировался под гардероб. Тедик тоже получил лапой по щеке, после чего Стрылька повернулась к нему спиной, как это сделала бы человеческая женщина.
      Но Тедик был не человеком, а котом, поэтому не стушевался, а обрадовался, запрыгнул Стрыльке на спину и… кубарем полетел под тот же гардероб от ее увесистого тумака, натолкнулся на Малдера, и они с дикими воплями сцепились в драке.
      Виня побежала за холодной водой, Риша побежала к двери и несколько раз переспросила, кто там, пока Гелий не вышел из себя и не заорал что-то неразборчивое, после чего стало ясно, что это точно он, и Риша дверь открыла.
      Риша принялась рассказывать Гелию о происшедшем, он неожиданно рявкнул на неё.
      -Не верю! Не было этого! Вы врёте! Макс не мог это сделать, и нет у него никакого ножа!
      Виня опешила.
      -Что ты несёшь? Какой резон нам тебе врать?
      И внезапно догадалась.
      -Статью в редакции не взяли!
      Гелий зыркнул на неё исподлобья.
      -Всё не взяли. Всё, что я принес!!!
      -Тише, не кричи. В этой редакции не взяли, в другой возьмут.
      -Возьмут, конечно. Мне всегда удавалось напечатать всё, что я писал, рано или поздно…
      Внезапно бешено заорали дерущиеся коты, и Гелий тоже заорал снова.
      -Убью гадов! Устраивают мне террор! Все устаивают мне террор! И вы тоже!
      Было уже непонятно, на кого он орал, но пинать ногами он начал котов. Тедик и Малдер, как более опытные, разбежались и попрятались, а Тугрик визжал от боли и продолжал бестолково метаться посреди комнаты.
      Виня тоже завизжала.
      -Ты забьешь его до смерти!
      И оттолкнула Гелия, упершись обеими руками ему в пояс.
      Гелий посмотрел на Виню, нехорошо улыбнулся, примерился и пнул ее носком ботинка в низ живота. А потом мгновенно перехватил обе ее руки, когда она попыталась вцепиться ему в глаза. Она перестала драться и стиснула зубы. Но ее просто поднесли к тахте и посадили на пуфик.
      -Больно?.. Ты сама виновата. Ты ударила меня еще сильнее, ты попала мне по мошонке. Я мог тебя убить на месте.
      -Неправда! Я тебя просто оттолкнула!
      -Правда! Ты меня ударила! Очень больно!
      Виня замолчала.
      -Ты сама виновата!.. Не знаю, что дальше делать!.. Солнышко, не уходи от меня!..
      Виня молча посидела на тахте, потом пошла в ванную, стянула с себя леггинсы и трусы, взглянула. Во весь лобок разлился темно-лиловый синяк. Боли она почти не чувствовала, как это с ней бывало в экстремальных ситуациях.
      Позвала Ришу и показала ей синяк.
      -Песец, - проговорила задумчиво. Она слышала от кого-то, что если муж один раз ударит, то потом и будет бить. А уходить ей некуда, разве что на улицу…
      Риша непонимающе посмотрела ей в глаза.
      -Это анекдот. Японец вернулся на родину из России и рассказывает своим: - Русский язык очень странный. Всё называется одним словом. Шуба – песец, шапка – песец, попал под машину – тоже песец…
      Риша продолжала недоуменно помаргивать светлыми ресницами.
      Виня объяснила, на какое слово похоже слово «песец». Риша тихо засмеялась.
      К ним подошел Гелий.
      -Солнышко, прости, не уходи от меня! Я больше никогда тебя не ударю! Не уходи!.. Никуда не отпущу кисиньку! Прости!
      Он снова схватил ее в охапку и отнес на тахту, вынув по пути ключи из входной двери и из Вининой сумки-пояса.
      Она смирилась и часа через три заснула в его объятиях…

                                                        5.
      Вместо сцены было просто небольшое пространство посреди зала, окруженное рядами кресел.
      Виня посреди светового круга играла на чем-то напоминающем гибрид флейты и органа.  Серебристая, слегка изогнутая трубка несла на конце серебристый же шар немногим более Вининого кулака, а на шаре возвышался пучок словно маленьких органных труб, напоминавший готический собор (центральные трубки в пучке были длиннее). Звук инструмента напоминал синтезатор, включенный одновременно на тембрах флейты и скрипки…
      Мелодия была настолько необычной и пленительной, что Виня, проснувшись, чуть не заплакала, потому что не запомнила ни одной музыкальной фразы.
      И вздрогнула от неистового вопля.
      -Кошки! Гады! Убью, суки! – надсадно орал Гелий, потрясая кулаками над грудой газет, лежащей на столе.
      Виня слетела с тахты, подскочила к Гелию, спросила внешне спокойно, хотя колотящееся сердце сотрясало грудную клетку:
      -Что они сделали?
      -Обоссали авторские экземпляры!
      -Так ты ж кладешь их где попало. Я говорила – в шкафчик за запертую дверцу или в ящик стола. У них туалет – картонная коробка с газетами. Или они, по-твоему, отличают, где ценные газеты, а где бросовые?
      -Сейчас сволочей за хвост и головой об стенку! Они нарочно это сделали! Они мне мстят! Не так погладил, не так посмотрел!
      -Гелий, перестань. Вовсе они не нарочно, это всего-навсего кошки.
      -Я им сейчас устрою…- бормотал Гелий, бегая по комнате и пытаясь поймать несколько кошек одновременно. – Выбирай: или я убью их сразу, или на неделю в подвал.
      Он открыл входные двери – в квартиру и в коридор. Кошки тут же ринулись вон и удрали по лестнице туда, куда Гелий хотел их отправить.
      Стрылька закопалась в одежду на Вининой полке в гардеробе. Хорошо, подумала Виня. Гелий на ее полках не роется, а умная кошка не покажется, пока его настроение не переменится.
      В распахнутую дверь робко заглянула пожилая соседка.
      -Ой, что тут у вас? А я хотела спросить, не отдали ли вы беленького котика?
      Гелий глянул на нее, и она мгновенно испарилась.
      Он захлопнул и запер дверь.

      По замку поскребли ключом и явно не попали куда надо. Затем, заикаясь, пискнул звонок. И тут же последовали тяжкие удары в дверь сразу сверху и снизу, должно быть, одновременно руками и ногами.
Гелий подошел и спросил, из-за двери что-то пробормотали. Гелий открыл, и в квартиру ввалился пьяный в зюзю Пашка.
      Пашка, шатаясь от стены к стене, сразу отправился на кухню и завалился на диван спать, сбросив с себя только ботинки.
      Гелий немного пометался по непривычно тихой без кошек комнате и пошел готовить чифирь, высыпав в заварочный ковшичек целую пачку чая. Он гремел посудой и мебелью, к тому же что-то немузыкально пел во весь голос.
      Пашка недовольно заворочался, потом попросил не мешать спать.
      -Я хозяин квартиры, что хочу, то и делаю, - последовал демонстративно надменный ответ.
      Пашка неторопливо сел, затем встал. Он держался на ногах вполне твёрдо, и глаза у него были не осоловелые, а бешеные.
      -Ты эгоист, ты никого не уважаешь, ты всех гребешь под себя. А я сейчас нервный. Ты меня достал неуважением, а я выпил, и у меня несколько обломов, так что я тебя сейчас бить буду.
      Пашка схватил с полки буфета скалку, примерился, покусывая губы, и с размаху саданул ею Гелия по голове. Тот не пытался ни уйти, ни увернуться, ни прикрыться, просто стоял, свесив руки.
      Пашка выглянул из кухни и подмигнул Вине, застывшей посреди комнаты.
      -Больше он над тобой издеваться не будет.
      Неземная наивность, подумала Виня.
      Пашка снова повернулся к Гелию, поигрывая скалкой.
      -Ты, конечно, можешь ночью подойти и е…нуть меня топориком, но если ты меня не убьешь, то я встану и тебя прикончу. А если ты напишешь на меня заяву, то лет через пять я выйду откуда угодно, из психушки или тюрьмы, по-любому, и тебя урою.
      -А зачем бы мне это было надо, сам подумай? – спокойно спросил Гелий, не двигаясь с места. – Не собираюсь я тебя сажать.
      Пашка еще раз хрястнул его по голове скалкой. У Гелия по виску потекла кровь.
      -Хочешь, побью? Хочешь, убью? Искалечу? – выплевывал слова, заводя сам себя, Пашка.
      -А что тебе это даст? – монотонно вопрошал Гелий. – Сам подумай, какой результат-то ты хочешь получить? Ну, искалечишь. А чего добьешься? Если бы ты меня убил, быстро и результативно, я был бы тебе благодарен, а если я буду жить и мучиться, то это ничего не даст ни мне, ни тебе.
      Гелий сдвинулся с места и очень неторопливо прошагал в ванную, бросив на ходу Вину:
      -Завтра – развод.
      Пашка посмотрел, что он делает, и подошел к Вине.
      -Ну вот, теперь всё в порядке.
      И обхватил ее, направляя к тахте.
      -Не надо, - Виня вышла из оцепенения.
      -Надо. Я могу заставить этого идиота отдать тебя мне. Вместе с квартирой. Я всё могу.
      Виня, как обычно, усыпила его бдительность, вывернулась из Пашкиных рук и, пока он восстанавливал равновесие, выбежала в коридор, мельком отметив, что Гелия уже нет ни в ванной, ни в квартире вообще.
      Виня побежала вниз по лестнице, слыша, как Пашка ломится в дверь ванной, думая, что Виня заперлась там. По всему дому разносились мощные удары и крики.
      -Виня, открывай!!! Дверь сломаю!!! Открывай!!!
      В ванной, наверно, заперлась Риша.
      Виня добежала до первого этажа и хотела спрятаться под лестницей, но обнаружила там Гелия и ринулась вон из подъезда. Гелий ее остановил.
      -Не ходи, простудишься. Сейчас его заберут, соседи милицию вызвали, он уже к ним ломится вместо нашей ванной. Слышишь?
      Матерщина отчетливо доносилась с восьмого этажа на первый.
      -Развестись мне с тобой надо. Да где я лучше найду? Лучше не бывает.
      С плачем пробежала Риша в разорванной одежде и выскочила на улицу.
      Гелий, подумав и прислушавшись, счел, что под лестницей уже небезопасно, и потащил Виню за руку следом за Ришей. Он открыл дверь одновременно с милицией.
      -Стоп! Вы куда? Это вы здесь устроили дебош?
      -Нет, это у нас, квартира 52, восьмой этаж, - быстро сказала Виня.
      На Виню внимательно посмотрели, скомандовали ждать внизу с одним из милиционеров, поднялись на лифте.
      И через пару минут провели, подталкивая резиновыми дубинками, Пашку с задранными вверх руками.
      Виня и Гелий переглянулись.
      -Вернется, как только выпустят.
      -И ты ему откроешь?
      -А почему нет?
      -А потому, что он опасен. И для меня, и для тебя, и для Риши.
      -Как ты думаешь, она вернется?
      -А куда ей деваться?
      -Ты права. Впустим его? Он мой друг, и он нас кормит.
      -Постояльцев можно найти сколько угодно. Друг, который тебя бьет? Который требует от твоей жены с ним спать?
      -Друзьям позволено многое, это свои. Чужие все равно делают то же самое, но при этом ничем не помогают.
      -Если он будет снова здесь жить, я уйду жить в другое место.
      -Например?
      -Обратно в вагоны-запаску. Там проводники от жеребцов охраняют.
      -Хорошо, он больше не будет у нас жить…

      Стрылька стояла посреди квадратной пещеры и прислушивалась, трясясь от ярости, как древесный лист на ветру.
      Обижают почти до смерти ее как бы соплеменников, опасности грозят ее любимой Большой. Больше всего на свете и прямо сейчас Стрыльке хотелось вырасти, стать огромной и сильной, чтобы заступиться за дорогих для нее существ. Она очень сильно разозлилась на свою беспомощность, так же, как последние дни злилась на свою беспамятность. И если та злость вызывала дикую боль в голове, то результатом этой явилось ощущение выкручивания всех суставов и размалывания всех костей.
      Комната поплыла перед глазами в ало-зеленом тумане и неожиданно начала сжиматься в размерах.    
     Рядом заорал кто-то из Больших.
 
      Стрылька с трудом повернула голову, еле удерживая на подламывающихся лапах непослушное тело.
      К распахнутой входной двери пятился Большой по имени Гелий, из-за его спины выглядывала Виня…

      Гелий и Виня поднялись на свой восьмой этаж.
      Гелий открыл незапертую дверь, хотел войти, но глянул вглубь квартиры и застыл на пороге.
      -Стой, - бросил он Вине через плечо. – Осторожно выйди на лестницу. Осторожно и быстро.
      -Что случилось?
      -Оно. Оно выросло.
      -Что?
      -Ну, посмотри. Пока что оно вроде не нападает, само в ошеломлении. Узнаешь? Наша Стрылька – как в сказке – не по дням, а по минутам. Был котенок размером с болонку, стал – с овчарку. Кавказскую. Я не знаю, что это такое. Но у меня в квартире оно больше не останется.
      Гелий попятился, поймал Виню за одежду и потащил вон, захлопнув дверь и заперев ее трясущимися руками.
      Лифт оказался на их этаже и, когда они спустились, Гелий бегом повлек Виню к воинской части, рядом с которой стоял их дом. Из проходной он позвонил своему знакомому. Люди в форме согласились изловить опасное животное и держать его у себя на госслужбе.
      Виня, трясясь от холода в тонком спортивном костюме, смотрела, как пятеро молодых мужчин в камуфляже вошли в подъезд дома и через некоторое время вышли, неся большой, слабо барахтающийся мешок. Они проследовали на территорию воинской части.
      И это было все.
      Виня кусала губы, сдерживая слезы. Самая необычная и самая ласковая кошка в мире исчезла из ее жизни…

      -Бр-р, как я замерзла.
      Виня вбежала в подъезд, спотыкаясь. Тедик услышал ее голос, высунулся в отверстие возле верхнего угла подвальной двери, жалобно мяукнул и выбрался на карниз.
      Виня схватила его в охапку. Тедик принялся бодаться.
      -Возьмем их обратно, - Виня умоляюще оглянулась на Гелия.
      -Только пусть не ссут на рукописи и не орут, - буркнул Гелий.
      -Кс-кс-кс, - обрадованная Виня сунулась лицом в подвальное отверстие.
      Дольше всех не хотел выходить Малдер, его пришлось выманивать подобранной возле люка  мусоропровода колбасной шкуркой. Виня принесла всех четверых, как букет, выпустила в квартире, оглядела ее. Разгрома нет. Стрылька сдалась без боя? Почему? Наверно, это никогда не будет известно…
      Виня села с книжкой и Даночкой на коленях в кресло, а Гелий пошел к соседу-художнику, занял у него полсотни и принес портвейн. На сей раз она охотно его пила, поскольку понимала, что будущий секс здесь ни при чем.
      Потом Гелий отправил Виню с оставшейся мелочью за хлебом в магазин-«ночнушку». Было двенадцать ночи, Виню пошатывало, но она не боялась. Бомжи не тронут, компашки все свои, местные, да их и обойти можно, скрываясь за деревьями, разросшимися вокруг домов, а по улицам то и дело проезжают милицейские «синеглазки».

      Лестничная площадка оказалась неосвещенной, и кнопка лифта горела в темноте, как красный глаз хищного животного или прицел бластера… В кабине лифта Виня прислонилась к пластиковой стенке голубовато-серого «космического» оттенка. Перед глазами всё плыло и симпатично покачивалось, от желудка по всему телу разливалось приятное тепло.
      Посреди тихого полутемного подъезда стояла белая кошка размером с леопарда.
      -О-о, кисинька!
      Для пьяной Вини не представился чем-то необычным такой рост кошки, и Стрыльку, глядевшую на нее не по-кошачьи пристально и не по-животному осмысленно и тепло, она не узнала.
      Кошка не шевелилась, и Виня проплыла мимо нее, изо всех сил стараясь не оступиться и не придавить лапу или хвост.
      -Ксия! – мягко и певуче позвал голос с улицы.
      Большая белая кошка беззвучно прошествовала вперед, попутно слегка боднув Винино плечо, подцепила когтем задвижку кодового замка, толкнула металлическую дверь подъезда и мягко выпрыгнула наружу.
      Виня с широко открытыми глазами автоматически последовала за ней.
      Дверь с грохотом захлопнулась.
      В песочнице что-то происходило. Среди деревьев просматривались пять человекоподобных фигур и дрожал слабый голубовато-зеленый свет.
      -Мотоциклы бросим здесь, - произнес тот же голос. – Потара найдем, месть успеется. Ксия, иди сюда. Ну, что, повидала напоследок? Плохо то, что Кивир не нашелся, но мы за ним вернемся.
      Одна из фигур присела возле большой кошки, белевшей в путанице голых ветвей, как рухнувшая снежная баба, обняла ее – что-то светилось возле рук и лица, - и через несколько секунд подняла с земли на ноги фигуру потоньше и поизящней, откуда-то тут взявшуюся. А кошка исчезла, больше ничто там не белело.
      Виня слабо помотала головой, стоя в тени козырька подъезда.
      От соседнего дома кто-то побежал, с шумом ломясь через кусты.
      -Подождите, возьмите меня с собой!
      По голосу Виня узнала Кирьку, странноватого мечтательного очкарика лет двадцати, который последнее время при встречах донимал ее расспросами и рассуждениями об эльфах.
      Шестеро в песочнице вздрогнули и обернулись к нему.
      -Возьмите меня! Если вы меня не возьмете, это будет непоправимо! Я должен хотя бы видеть тебя, Ксия!
      Тоненькая девушка неуверенно поправила белые, чуть мерцающие волосы.
      -И больше ты ничего не станешь добиваться?
      -Если тебя это беспокоит, то – нет.
      -И куда годится столь пассивный индивидуум? Нет, мы тебя не возьмем.
      -Да погоди ты делать поспешные выводы! – отчаянно выкрикнул Кирька. – На самом деле я чуть повременил бы, а потом, разумеется, стал бы добиваться.
      -Докучливый нахал мне тоже ни к чему.
      -Так чего же ты хочешь?
      -Пока не знаю.
      -Вот, чтобы узнать, и возьми меня с собой!
      -Ксия, как ты считаешь, не стереть ли ему память, чтобы не мучился?
      -Оставь. Пусть помучается, полезно. Напишет пару песенок или рассказик. На всякий случай будет вести себя покорректней. Глядишь, и кто-то из окружающих его индивидуумов станет чуть-чуть культурней.
      Фигуры посреди песочницы придвинулись друг к другу, образовав тесную группу, которая утонула в стремительно рассиявшемся сине-зеленом свете. И исчезла.
      Меж деревьев, качелей и скамеек остался отчаянно рыдающий Кирька. Он быстро понял, что ему тут больше делать нечего, и побежал к своему дому, давясь слезами и мотая длинными негустыми патлами. Едва не налетел в темноте на Виню. Она отшатнулась и чуть не упала; он ее не заметил.
     
Виня проводила его глазами и, чувствуя себя стукнутой пыльным мешком из-за угла, побрела в «ночнушку» за хлебом. Из проезжавшей мимо легковушки присмотрелись к волосам, разметавшимся поверх искусственной пятнистой шубки, и окликнули:
      -Девушка! Поедем?
      -Нет, не поедем! – самым низким, на какой была способна, голосом грубо рявкнула Виня.
      Машина прибавила скорость и умчалась…

      Дома Гелий с криком бегал за котами. Малдер и Тедик в очередной раз дрались насмерть.
      -Или они немедленно перестанут меня терроризировать, или я их убью!
      Виня бросилась разнимать дерущихся котов и схватила Тедика слишком рано, он в горячке боя вцепился ей в голову и когтями, и зубами. Она оторвала его от себя и бросилась в ванную – замыть глубокие царапины, пока Гелий не увидел. Но он увидел.
      -Если ты еще раз будешь их разнимать, и кто-нибудь из них тебя подерет, оба полетят за окно! И вообще мне это надоело! Что тебе сказали в ветлечебнице? Они не перестанут драться и после кастрации! Рассадить их, сделать двери? И что это будет за жизнь? Ходить, как по фронтовой полосе! Лови-ка их сейчас же, сажай в сумку, я отвезу их в Сокольники и выпущу на улице. А нет – тогда убью. Всех – вон, кроме Малдера!
      -Зачем было их брать, если потом выкидывать на улицу? Кому нужны взрослые кошки? Как их пристроить? Где чувство ответственности?
      -А зачем их пристраивать? Пусть живут в естественных условиях! Я их брал поиграть! Это не люди! При чем тут ответственность?! Животные для человека, а не человек для животных! Земля наша, она для людей, а это не люди! Они устраивают мне террор, это мои враги, а врагов я уничтожаю! Почему твой Тедик терроризирует моего Малдера? Или – вон, или – убью. Выбирай: или кошки – или я, а то получается, Пашка прав, и животные для тебя ценнее человека!
      Виня посмотрела в его бешеные глаза, схватила спортивную сумку и бросилась ловить кошек. Тугрик и Даночка забились под мебель, она с трудом их оттуда вытащила. Тедик был в ванной. Он уже остыл от драки и, подхваченный в охапку на прощанье, принялся виновато облизывать Вине руки. Она заплакала…
      В трамвае Виня сама держала сумку между колен. Кошки барахтались и приглушенно вопили. Из сумки сочилось – кто-то из кошек с перепугу описался. Виня плакала.
      -Почему мяушка плачет? – ворковал Гелий, обнимая ее. – Ведь главная мяушка здесь, ее-то я никуда не выгоняю…
      Трамвай «четверка» от станции метро «Улица Подбельского» до станции метро «Сокольники» мчался через лесопарк. Это было очень красиво – что днем, что ночью, и Виня любила ездить по этому маршруту. Сейчас она не замечала ничего, кроме колышущейся сумки между колен.
      -Хотя бы Даночку оставим для Малдера. Она никогда не писает на рукописи и одежду, не орет и не дерется…
      -Хорошо, Даночку оставим…

      Тедика и Тугрика выпустили возле магазина «Мир кожи». Тугрик забился под прилавок овощного лотка и завопил, словно заплакал; Тедик быстро огляделся, понесся большими прыжками вдоль запертых магазинных дверей и вскоре исчез из виду. Даночку привезли обратно в той же сумке. Кошку выпустили в квартире, Малдер бросился ее облизывать, мокрую и грязную, а потом взобрался на нее. Сумку Виня тут же отнесла в мусорный контейнер возле дома.
      Описался в сумке Тедик, а измазалась больше всех Даночка, поскольку оказалась внизу…
      Гелий выпил чаю, лег и заснул под плеер. Виня схватила свою редакционную сумку с рукописями, сунула в нее зубную пасту, зубную щетку, запасные трусики и убежала.
      В этой квартире, с этим человеком она больше оставаться не могла.
      «Напрасно ты заставил меня выбирать», - подумала она, закрывая за собой дверь.
      Она бежала по вечерней улице, выбирая окольный путь к станции метро на случай, если Гелий проснется и погонится за нею. Слезы высохли на щеках, сердце билось ровно. Она еще не знала, кому позвонит и где будет ночевать, но бежала не оглядываясь.

Продолжение следует.
Рейтинг: +4 249 просмотров
Комментарии (6)
)) # 6 марта 2014 в 17:51 0
Елена, благодарю и жду продолжения.
Елена Силкина # 6 марта 2014 в 18:16 0
Спасибо! ))) Продолжение будет, правда, боюсь, не в ближайшие пару месяцев, потому что сейчас пишу роман, кстати, про кота - сапиенса-фелиноида - "Песня о неземной любви. Кн.1. Форс. Цена и плата", книга - дилогия, первая часть уже написана и выложена вся - 21 глава.
elka
Лидия Гржибовская # 9 марта 2014 в 08:09 0
Спасибо Леночка, мне понравился рассказ
Елена Силкина # 10 марта 2014 в 03:41 0
Спасибо Вам 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Галина Софронова # 23 ноября 2014 в 08:31 0
Понравилось очень!
Елена Силкина # 23 ноября 2014 в 19:28 0
Спасибо!
Популярная проза за месяц
154
129
126
104
101
100
99
99
94
91
91
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
90
85
83
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
74
68
67